Fordommer.

Не бечено. Бэкхен вздрогнул от громкого сигнала автомобиля и резко вывернул руль, не обращая внимания на водителя, который открыл окно и что-то настойчиво начал ему орать. Слезы уже залили губы и подбородок, скатываясь вниз и оставляя мокрые полоски на шее, что неприятно холодили кожу. Бён вытер их одной рукой и крепче ухватился за руль мокрыми пальцами. Раны на фалангах жгли и больно пульсировали, а кровь не останавливалась и лилась теплым потоком вниз по ободку, пачкая темные джинсы. - Успокойся, пожалуйста, успокойся, - всхлипнул он, пытаясь угомонить самого себя. Он едва различал дорогу, потому что из-за непрекращающихся слез перед глазами стояла мутная пелена, а на стрелку спидометра, которая уже перевалила за сто тридцать, он и вовсе не обращал внимания. В голове был только образ Чанеля, который неверяще смотрел на него своими большими глазами и сжимал его пальцы в своей руке. Соулмейт. Он его соулмейт. Бэкхен хотел и боялся этого больше всего на свете. Он привязался к нему незаметно даже для самого себя и сам не понял, когда это произошло, в какой момент. Было бы глупо признавать, что Чанель ему не нравился. Нравился. С того самого момента, как он увидел данные хоккеиста, которые Минхо настойчиво попросил его изучить. И Бёна уже тогда насторожило, как замерло все внутри, когда он слушал немного хриплый бас, рассматривал черты лица или наблюдал за его игрой на льду с предыдущих матчей. Бэкхен никогда не обращал внимания на мужчин - они его попросту не привлекали, несмотря на то, что довольно сообщили врачи его отцу. Он настроил себя против Пака добровольно, потому что знал и видел, насколько мало внимания получают вторые половинки спортсменов и как тяжело им самим. Тем более, было ясно и понятно всем, что Чанель не останется в Корее в любом случае и вернется в Канаду, как только поправит здоровье. Где-то в кармане куртки зазвонил телефон, и Бён четырхнулся, резко останавливая машину на стоянке и чуть не въезжая в ограждение. - Блядство! - он ударил руль и тут же зашипел от боли, а потом достал второй рукой аппарат. На том конце провода игриво проворковали: - Привет, мал… - Исин! - резко перебил его Бэкхен и снова всхлипнул, пытаясь подавить рыдания. - Исин! - Где ты? - тут же сменил интонацию Чжан. - Приехал домой, - выдавил из себя Бён и посмотрел на свою ладонь, на которой остались кровавые разводы, а из ран еще совсем немного, но шла кровь. - Я еду. Сиди в комнате и не высовывайся, я прошу тебя. - Как так можно было, а?! - строго спросил Бэкхена друг, аккуратно держа его за кисть и рассматривая порезы на пальцах. - Я не специально, - отстраненно пробубнил Бэк, продолжая смотреть в окно. - Ты, может, все-таки расскажешь мне, что произошло? На моей памяти в последний раз ты плакал, когда та девчонка из третьей группы кинула в тебя свое ведерко, потому что ты не захотел делиться с ней лопаткой, - попытался пошутить Исин, но, увидев абсолютно нулевую реакцию на свои слова, нахмурился. Он видел Бэкхена в похожем состоянии всего лишь раз и сейчас его очень беспокоило, что же могло случиться. Бён всегда старался сдерживать свои эмоции, поэтому Джан редко видел его слезы. - Бэкки… - тихонько обратился к нему Исин и невольно вздрогнул, когда Бэк вдруг резко заговорил: - Моей родственной душой оказался парень: невероятно красивый, умный, вежливый - просто замечательный. Он без памяти влюблен в хоккей и ему ничего не нужно кроме этого, - Бэк опустил глаза и вздохнул. - Я знал, что нужно держаться от него подальше, но не смог. - Что сказал Чанель? - нетрудно было догадаться, о ком говорил его друг. - Ничего, - ответил Бён. - Я ушел. - Ты… - И ничего не желаю слышать по этому поводу, - безапелляционно продолжил Бэкхен и тихо зашипел, когда Исин все же начал обрабатывать раны. - Вот так всегда. Одни ждут свою родственную душу полжизни, коря ее же за несправедливость, а другие от нее просто отказываются. Бэкхен, он же твой, созданный специально для тебя! Бэк на это сердитое бурчание только мягко улыбнулся и погладил ворчащего друга по голове здоровой рукой. - Ты так веришь во все это, - легко усмехнулся он. - Встретишь ты свою любовь, не волнуйся. - А ты? - А что я? - Что ты собираешься делать? - Ничего. Если он мой соулмейт, это не значит, что я теперь должен бросаться ему на шею и клясться в вечной любви. - Ты сам себе противоречишь. Между прочим, он позвал тебя на свидание еще до того, как вы об этом узнали. И ты согласился. - Это другое, Син. Одно дело сходить на парочку свиданий, а другое - смотреть на человека, знать, что, как ты и сказал, он создан специально для тебя и понимать, что у него в голове совсем другие увлечения и приоритеты, никак с тобой не связанные, - Бэк устало выдохнул. Он ведь вполне осознанно грубил, язвил и огрызался при любой возможности. Но, видимо, природа сделала свое: к Паку тянуло магнитом и вот во что все это вылилось. - Я не верю, что ты вот так все оставишь. - Придется поверить. Я не хочу разрушать свою жизнь, а его - тем более. - Ты не думал, что мнение Чанеля тоже было бы неплохо услышать? - Он показал мне свое мнение, когда остался сидеть на полу, даже не повернув головы в мою сторону. И, как видишь, здесь его до сих пор нет, - Бэкхен грустно улыбнулся, чувствуя, как слезы горечи снова наворачиваются на глаза, и быстро проморгался, чтобы Исин ничего не заметил: тот аккуратно бинтовал его пальцы, а когда закончил, посмотрел на замолчавшего друга, не зная, что еще в такой ситуации можно сказать. - Останешься сегодня со мной? - Конечно, - Чжан протянул ладонь и ласково коснулся чужой немного покрасневшей от слез щеки. - Спасибо, Син. - Было бы за что, малыш. ~ “Ты просто феерический идиот” - это было первое, что Пак услышал от Криса, когда рассказал ему события прошедших нескольких дней. Лицо модели красноречиво меняло свои выражения, когда спортсмен описывал ситуацию со спасением командного врача; когда, чувствуя неловкость, говорил о прикосновениях и о свидании, которое так и не случилось. А после слов о том, что произошло в маленькой мастерской - просто пробил себе ладонью лоб. “Как ты мог просто остаться там?!” Сам Чанель прекрасно понимал, почему не бросился вслед. Хоккей был смыслом его жизни, его сбывшейся мечтой. Он согласился приехать в родную страну только потому, что ему пообещали быструю реабилитацию и возвращение на лед. И встреча соулмейта в его планы никак не входила. Бэкхену нужно будет, как минимум, его внимание, забота: он не сможет долго терпеть постоянные разъезды и тренировки. А если он забеременеет… Сколько ему придется перенести за эти девять месяцев? А когда родится ребенок? Он не хотел, чтобы все это свалилось на одного Бэкхена, потому что сам он не будет постоянно рядом с ним. Либо карьера, либо любовь. Конечно, как и все нормальные молодые люди, он думал завести семью, но не в таком раннем возрасте, не в тот момент жизни, когда эта самая карьера только-только набрала обороты. - Я не хочу брать на себя эту ответственность, я не готов к этому, - вздохнул Пак, а Крис по ту сторону экрана раздраженно закатил глаза. - То есть лапать его и приглашать на свидания - это не ответственность? - Крис! Я не знал, что он окажется моим! - А на что ты тогда вообще расчитывал? Что он, избегающий посторонних прикосновений, прыгнет к тебе в постель? Чанель рыкнул и ударил кулаком по столу рядом с ноутбуком, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться. Он и сам знал, что идиот. Поддался чувствам, хотел добиться взаимности, не думая о последствиях, а в тот момент, когда судьба решила подарить им первое прикосновение - просто впал в ступор. Как теперь себя вести рядом с ним? Что ему говорить? Как смотреть в глаза? В глаза, которые в тот момент смотрели на него с изумлением и болью, из которых непрерывным потоком лились горячие слезы. - Ты должен все исправить, - твердо произнес Крис, наблюдая, как приподнимаются в возмущении брови Пака. - Как был дураком, так и остался. Он же твоя родственная душа, твоя половинка. Ты представляешь, насколько больно ему сейчас? - Даже думать об этом не хочу, - Чанель поджал губы и вновь прикрыл глаза, громко сглатывая. Бэкхен не появлялся на тренировках уже три дня и кроме того, что немного растерянный Сухо бегло сообщил команде, что их врач сильно заболел после случившегося на источниках, от него не было никаких вестей. Сначала спортсмен облегченно выдохнул, потому что нежелание Бэка видеть его дало ему возможность еще пару дней покопаться в себе. И когда самокопание привело его к тому, что он понял, как невероятно сглупил - Чанель позвонил своему лучшему советнику. Он уже понял, что хочется и дальше видеть, как его командный врач понемногу открывает ему свою душу, понял, насколько сильно хочется сжать хрупкие пальчики в своих широких ладонях, почувствовать мягкость бледной щеки, ощутить вкус этих губ… Чанель колебался, не знал, какую сторону выбрать, как поступить правильно. Он не собирался бросать спорт, но и от Бэкхена отказываться не хотел. Люди говорят, что нужно слушать сердце, но Пак считал, что думать головой тоже было бы неплохо. Он ни в коем случае не хотел, чтобы его соулмейт страдал. Когда на следующее утро Пак увидел его у тренажерного зала, то вся неуверенность, что отголосками еще присутствовала в его мыслях, мигом испарилась, стоило только увидеть эти красные уставшие глаза, под которыми залегли тени. Взгляд зацепился за медицинскую маску, что прикрывала половину лица, и Чанель неосознанно облизнул свою нижнюю губу, на которой красовалась их метка. Ребята, только заикнувшиеся об этом, когда увидели тренера в первый день, тут же позакрывали рты, стоило только хмурому Паку предупреждающе зыркнуть исподлобья. А Бён, умница, прикрылся тем, что еще не выздоровел и вообще спрятал ее от посторонних глаз. Он разговаривал с Сехуном и даже не посмотрел в сторону Чанеля, хотя прекрасно слышал, как тот пожелал всем доброго утра. - Сехун! - обратился он к парню, и тот вопросительно на него уставился. - Почему все, кроме тебя, начали тренировку? Быстро на беговую дорожку! - Да, тренер! Простите! - улыбнулся О, не различив в голосе хоккеиста злости, быстро поклонился и убежал в указанном направлении. Чанель посмотрел на своего соулмейта, а тот, продолжая не обращать на него внимание, с абсолютно непринужденным видом пошел к себе в кабинет и громко захлопнул за собой дверь. - И что мне с ним, таким, делать? - возвел глаза к потолку Чанель. В этот момент спортсмен понял, что придется все начинать сначала, и теперь это будет в разы сложнее. ~ С тех пор, как Бэкхен вернулся на тренировки, у Чана вообще не было времени, чтобы с ним поговорить. Ребят нужно было серьезно подготовить к предстоящей игре - пусть она была просто товарищеской, но, все же, первой в сезоне. Сам врач практически не вылезал из спорткомплекса, без устали занимаясь ребятами, а потом убегал на занятия к своим малышам. Чанель его не доставал, не пытался заговорить и вообще старался держаться подальше. Ему осталось быть на лечении четыре месяца, а отец с гордостью заявлял, что Чанель большой молодец и старательно идет на поправку. Хотя из-за их теперешнего графика Бэк искренне беспокоился, что организм Пака может не справиться со столькими нагрузками сразу: он изучал записи игр команд, с которыми их команда будет играть уже совсем скоро, разрабатывал новые стратегии, тренировал ребят по отдельности и разными составами и даже с разрешения Бёна-старшего иногда выходил на лед сам, показывая всевозможные связки и уловки против соперников, вводя парней в восторг. Бэхкен обычно внимательно следил за этим со стороны, никак не показывая своей заинтересованности, а еще всегда успешно делал вид, что не замечает, когда во время уроков с детьми Пак садился на трибуне и с большим интересом наблюдал за происходящим. И пусть со стороны казалось, что они успешно игнорируют друг друга - хотя делал это только Бён - Чанель всеми своими красноречивыми взглядами дал ему понять, что так просто он не отделается. Пак не знал, делал ли это Бэкхен специально или нет, но с каждым прошедшим днем спортсмен все больше и больше понимал, что не сможет оставить все, как есть. Он ему нужен. - Я прошу прощения, - Бэкхен вздрогнул от неожиданности и повернулся к подошедшему к нему молодому человеку. - Мне нужен Пак Чанель. - А вы, собственно, кто? - немного грубо спросил Бён. У него с утра настроение было не ахти, а еще его просто выводил из себя этот самый Пак Чанель, который действий никаких не предпринимал, а только постоянно смотрел-смотрел-смотрел на него. Бесит. - Я его старший брат, Ифань, - улыбнулся парень, внимательно рассматривая закрытое наполовину лицо напротив. - А вы, должно быть, Бэкхен, - он улыбнулся шире, потому что Бэк нахмурил брови и исподлобья недоверчиво на него посмотрел. - Чанелли много о вас рассказывал. “Чанелли?” - Ифань! - мимо врача пронесся Пак-младший, сразу же обнимая брата. - Ты почему здесь? - хоккеист отстранился, все еще крепко сжимая чужие плечи. - Я ждал тебя через неделю. - Последнюю фотосессию отменили из-за погоды, поэтому я поменял билеты. Сюрприз, - Пак улыбнулся и обхватил широкой ладонью чужую шею, вновь обнимая Чанеля. - Я чертовски по тебе соскучился. Бён находился в какой-то прострации, пока наблюдал за крепкими объятиями братьев. Много о нем рассказывал? Зачем? Почему? - Может быть, ты познакомишь меня со своим соулмейтом? - Ифань хитро сощурил глаза и посмотрел сначала на нахмурившегося брата, а потом на ошарашенное лицо Бэкхена. Повисло неловкое молчание. Чанель, конечно, ожидал чего-то подобного, но не был уверен, что брат действительно это скажет. Он посмотрел на Бёна, который неожиданно смотрел прямо ему в глаза. Просто смотрел. Без ненависти или презрения, которые Пак ожидал там увидеть. И это был первый взгляд, подаренный ему за прошедшие дни их ”молчанки”. Наступившую оглушающую тишину разрушил громкий звонок телефона. Бэкхен еще пару секунд смотрел на Чанеля, а потом отвел взгляд и ответил на звонок. - Да. - Ты где? - На работе. - А то я не знаю! - усмехнулся Исин. - О! Вижу. Бэкхен повернул голову, все еще держа телефон у уха, и нашел глазами лучшего друга, который направлялся в его сторону, уже издалека рассматривая рядом стоящих парней. - Что это за две шпалы стоят рядом с тобой? Один из них этот засранец, да? - Джан раздраженно глянул на Чанеля, безошибочно разузнав в нем соулмейта Бёна, а потом посмотрел обратно на него самого. - Все еще держишь оборону? - Заткнись, - рыкнул Бэк, заставляя братьев недоуменно на него уставиться. Исин продолжал нести какую-то чушь, все ближе приближаясь, а когда подошел совсем близко, что было слышно каждое его слово, хохотнул в трубку: “Ну все, пока!” и положил телефон в карман, остановившись около парней. - Зачем приехал? Все в порядке? - Бэк немного обеспокоенно уставился на друга. - Заезжал к твоему отцу, он просил тебе кое-что передать. Я оставил у тебя в кабинете. Бэк благодарно улыбнулся, а Исин уже без зазрения совести рассматривал стоящих около него парней. - Пак Чанель. Приятно, наконец, познакомиться с вами, Исин, - пробасил Пак. - Мне тоже, - Чжан немного наклонил корпус и пожал протянутую руку. - Пак Ифань, старший брат Чанеля, - Ифань тоже немного поклонился, смотря на довольно милого паренька, и приглашающе вытянул ладонь, наблюдая, как маленькие пальчики в ней утопают. - Чжан Ис… - Исин почему-то запнулся и дернулся, округляя глаза и в шоке уставившись на нового знакомого. И в этот момент все поняли, что произошло. Бэкхен с Чанелем наблюдали, как Ифань на мгновение разжал ладонь, чтобы потом аккуратно обхватить хрупкое запястье и немного потянуть Джана к себе. Он с интересом всматривался в глаза напротив, желая увидеть там тот же спектр эмоций, которые испытывал сам. Исин закусил нижнюю губу и сделал маленький шаг вперед, чувствуя, как щеки наливаются румянцем. Что-то сейчас происходило с этими двумя совершенно на другом уровне - они забыли, что все это время находились не одни, и просто молча смотрели друг на друга, не веря своему счастью. Бэкхен внезапно почувствовал на себе прожигаюший взгляд и повернул голову, натыкаясь на Чанеля. Тот внимательно смотрел на него, а выражение его лица будто говорило: “Видишь - люди не выебываются”, на что он вновь глянул на парочку, а затем просто развернулся и вышел за пределы арены. Железная дверь громко хлопнула, заставляя Ифаня и Исина оторвать друг от друга взгляды и недоуменно глянуть вслед ушедшему парню, а Чан подумал, что, когда они будут жить вместе - он обязательно поставит по всему дому самые крепкие и дорогие двери. На чугунных петлях. Ну, чтобы наверняка. Ифань посмотрел на младшего брата, который только провел ладонями по лицу и устало выдохнул, и только открыл рот, как его опередил Джан: - Сделай уже что-нибудь. Он не будет ждать, пока ты решишься, до конца жизни. - Я знаю, - Чанель поднял на него серьезный взгляд, а потом посмотрел на их до сих пор сцепленные пальцы и неожиданно улыбнулся. - Все будет хорошо. - Что-то ты зачастил, Бён Бэкхен, - пробормотал себе под нос Бэк, рассматривая жидкость карамельного цвета в стакане и залипая на кубиках льда. Признаться честно, его немного задела ситуация, что произошла пару часов назад на арене. Почему у всех все так просто? У всех, кроме него. Его бесило собственное поведение, но он не мог и не хотел его менять. И если Ифань с Исином приняли все, как подарок свыше, то у них с Чанелем была какая-то несусветная херь. Один испугался неизвестности, второй ответственности. Один демонстративно игнорирует второго, а второй посылает многозначительные взгляды, но даже заговорить ни разу не пытался! Вот как это называется? - Пиздец, - ответил своим мыслям Бэк и поднялся со своего места, дотягиваясь до кармана кожаной куртки, чтобы расплатиться за виски. - Бэкхен? Это правда ты? - его осторожно тронули за плечо, и Бён немного заторможенно поднял голову. - Мы знакомы? - он недоуменно приподнял брови, рассматривая лицо стоящей напротив девушки. - Совсем уже со своими хоккеистами важным стал? - попыталась пошутить “незнакомка” и, не увидев никакой реакции на свою шутку, надула пухлые губки и немного обиженно выдохнула: - Я Боен. И, если ты вдруг забыл - мы встречались в выпускном классе. - А, точно, - они тогда, вроде, встречались пару месяцев, а потом экзамены, выпуск и поступление в университет не заставили себя ждать. Он даже не вспомнил, как и почему они разбежались. - Ты очень похорошела со школьных времен, - из вежливости попытался сделать комплимент Бэк, суетливо оглядываясь и отходя от барной стойки. - Ты уже уходишь? А я думала, что мы немного пообщаемся… - девушка захлопала накрашенными ресничками и дотронулась до чужого запястья, потянув на себя. - Побудь со мной немного, Бэкхен~а. Бэк облизнул нижнюю губу, заставляя девушку невольно проследить за этим действием, а потом понял, что она не может увидеть метку из-за темноты клуба. Возможно, заметь она ее, то не стала бы так открыто флиртовать. Он смотрел на кукольное личико пару секунд, и ему почему-то пришло в голову неприятное чувство, будто он изменяет Чанелю, но он быстро прогнал эти мысли. Они просидели в клубе до поздней ночи. Девушка что-то лепетала про свою новую работу, как ей все там нравится и что они часто ездят по дорогим гостиницам и живут там за счет партнеров. Рассказывала, как пару раз видела Бэкхена по телевизору и поэтому знала, что он командный врач хоккейной молодежной команды. Они вспоминали школьные годы, когда Бэкхена буквально каждый день наказывали учителя за шалости, и Бён внезапно понял, что его немного отпустило. Он перестал ежесекундно думать о своем соулмейте и о ситуации в целом, все больше накручивая себя. Боен еще что-то весело рассказывала, иногда проводя язычком по губам и будто невзначай задевая его колени своими собственными. Только вот Бэкхен с первой ее фразы понял, к чему все идет. И с каждым выпитым стаканом осознавал, что, в принципе, не против: в конце концов, он сам недавно думал о том, что было бы неплохо сбросить напряжение. Бэк уже почти не соображал, утомленный непрекращающимся потоком информации, и очнулся только на моменте, когда худенькая ручка будто невзначай легла на внутреннюю сторону его бедра, слегка сжимая и царапая ноготками, пухлые, старательно искусанные губки коснулись ушного хрящика, а приторный пошлый голосок пронесся по уже не очень вменяемому сознанию: - Поехали ко мне?