Fordommer.

Бэкхен просыпался медленно. Сознание упорно держало его в темноте и настойчиво клонило обратно в сон, но что-то не давало ему пойти у него на поводу. Он ворочался в постели, рефлекторно пытаясь натянуть одеяло повыше, чтобы свет не так сильно слепил глаза, и в то же время оттягивал его обратно, потому что голыми оставались пятки. Бён лениво перевернулся на живот, утыкаясь лицом в подушку и вымученно выдыхая. Голова уже начинала немного трещать, отдавая легкой пульсирующей болью ближе к переносице; а еще почему-то болели ребра и тянуло мышцы рук. Бэкхен согнул одну ногу в колене и устроился удобнее, пытаясь вспомнить, что произошло прошлым вечером, а потом внезапно протянул обе руки в стороны и вновь облегченно выдохнул - в постели он был один. *** Бэкхен отстранился от девушки и пьяно на нее посмотрел. Та взглянула на него, чуть склонив голову и проводя по губам язычком, чтобы потом спрятать его во рту и пару раз оттопырить щеку, недвусмысленно намекая на продолжение вечера. Бён криво усмехнулся, поражаясь воспитанию современных “леди”, и уверенно соскочил с барного стула. - Ну, поехали, - он накинул куртку и не успел опомниться, как его схватили за руку и потянули прямо через толпу извивающихся на танцполе потных разгоряченных тел, которые тут же со всех сторон начали прижиматься к Бёну и его спутнице. Он брезгливо поморщился, когда одна особенно наглая девица едва не поцеловала его, пьяно повиснув на шее, и оттолкнул ее от себя. Они уже подобрались к выходу из клуба, когда Бэку внезапно кто-то перегородил дорогу, и он вовремя остановился, едва не впечатавшись лбом о чужой небритый подбородок. - Ты куда это мою телку повел? - грубо гаркнул ему мужик, и Бёну пришлось немного задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - Отвали, мужик. Топай, куда шел. - Охуел?! А ну, пошли, выйдем! - Джи! - внезапно из-за спины Бэка показалась Боен и сердито посмотрела на незнакомого Бэкхену мужчину. - Я ведь сказала, что между нами все кончено! Достал уже караулить меня здесь каждый вечер! - Слышь, - вмешался в разговор Бён, - а тебя мама не учила, что девушек телками называть некультурно? - Бэк наблюдал, как в чужих глазах стремительно разливается ярость, и решил еще подлить масла в огонь, чтобы окончательно вывести подвыпившего мужчину из себя. - Культура - знаешь такое слово, мудак? - Бэкхен криво усмехнулся, увидев предсказуемую реакцию на последнее слово. Почему-то очень сильно захотелось почесать кулаки. Набить кому-то морду, выпустить пар, что скопился густым болезненным комом за эти две недели, которые они с Паком потратили на обоюдное молчание. Ну, или чтобы эту самую морду набили ему. На улицу они так и не вышли - драка началась прямо рядом с выходом, около которого как раз без дела прохлаждалась охрана. Бывший его бывшей - как мысленно успел обозвать его Бён - сходу прицелился ему в правую скулу, но годы тренировок не подвели, и немного протрезвевший Бэк успел увернуться. Он немного согнулся и ударил мужчине в солнечное сплетение, затем хватая его голову и больно встречая чужое лицо со своим согнутым коленом. А потом вообще смутно запомнил, что происходило дальше: кажется, он даже услышал сквозь басы музыки и истеричные крики Боен хруст чьих-то костей. В глазах стояла мутная пелена, потому что напился он прилично, из-за чего, все же, получил по лицу и мгновенно почувствовал вкус собственной крови во рту - треснула губа. Он не помнил тот момент, когда они все-таки оказались на липком от пролитых коктейлей полу, катаясь по нему громко матерящимся клубком и методично избивая друг друга. Их растащила очухавшаяся охрана, но Бэк все равно продолжал лезть на рожон и орать матом, отбиваясь от крепкого удерживающего захвата: адреналин бурлил в крови, а эмоции требовали выхода. Спустя минут двадцать, когда бывшего Боен увезли появившиеся из ниоткуда друзья, Бэкхен стоял на улице возле входа, прислонившись спиной к стене, и курил уже четвертую по счету сигарету. Он поднял голову и бросил ленивый взгляд на все еще мельтешащую рядом бывшую подружку, которая, видимо, надеялась на продолжение банкета. От последней сигареты ему снова нехило так стукнуло в голову, но теперь желание повестись на поводу у затянувшейся обиды на Пака и поехать развлекаться абсолютно не хотелось - до отвращения к самому себе. Стоило сказать этому Джи спасибо за то, что выбил ему дурь из головы. Бэкхен глянул в сторону стоящих неподалеку такси, потом выкинул окурок и схватил девушку за руку. - Бэкхен? - неуверенно пролепетала она, а потом недоуменно нахмурилась, когда Бэк открыл заднюю дверцу одного из автомобилей и буквально втолкнул ее в салон. - А ты? - растерянно спросила она, поднимая на него свои большие глаза и расстроенно выпятив губу. - Я думала… - Просто сиди в машине! - рявкнул Бён, а следом сунул таксисту крупную купюру. - Адрес она скажет, - водитель только немного настороженно и недовольно посмотрел на парня и кивнул, на что удовлетворенный Бэкхен просто развернулся и направился обратно в сторону клуба. *** Бэкхен глубоко вздохнул, и в голову ударил новый поток воспоминаний, связанный уже с одним конкретным человеком. Он вспомнил, как вернулся в душное помещение, как выпил еще, а затем попытался дозвониться до Исина, потому что после драки, эффект от которой закрепил алкоголь, он просто не мог самостоятельно стоять на ногах. Чжан по понятным причинам трубку не взял, и Бэкхен, вместо того, чтобы позвонить Сехуну или хотя бы Чунмену, набрал номер своего соулмейта. Фразы “Забери меня” хватило, чтобы Пак, уточнив адрес его нахождения, приехал через полчаса и без слов закинул почти не сопротивляющееся тело на плечо, покидая клуб под насмешливый взгляд бармена. Бэкхен замер, продолжая лежать с закрытыми глазами, потом еще раз глубоко вздохнул и тихонько простонал от безысходности, а сознание с радостью подкидывало ему новые фрагменты прошлой ночи: как он матерился себе под нос и слабо лупил Пака по пояснице, когда тот нес его к своей машине, как недовольно мычал, когда Чанель не специально наезжал на искусственные неровности на дороге, как обзывал его гребаным эгоистом, пока тот нес его в дом, а потом под болезненные стоны аккуратно раздевал. Как спортсмен с особым трепетом мазал какой-то дурно пахнущей мазью его сбитые костяшки на руках, пока он сам продолжал бубнеть себе под нос что-то вроде: “Ненавижу тебя, Пак Чанель”, хотя оба прекрасно понимали, что это не так. Бэкхен, наконец, приоткрыл глаза и окончательно убедился, что все, что он сейчас вспомнил - не фантазии его больного воображения. Медленно хлопая ресницами он рассматривал собственное лицо в отражении зеркальной дверцы шкафа-купе, что стоял в спальне Чанеля. Взгляд ухватился за маленькую ранку на губе совсем рядом с тоненькой черной полоской, и хитрое сознание, решив, видимо, оставить “самое вкусное” напоследок, подкинуло ему еще парочку почти забытых моментов - Бэкхен в шоке раскрыл глаза, а затем пораженно коснулся своих губ, обводя метку и осторожно трогая подушечками пальцев засохшую корочку. Он вспомнил, как Чанель умывал его лицо теплой водой, а потом… Потом он… Бэк будто снова ощутил эти прикосновения наяву, ощутил, как чужой кончик носа ласково и почти невесомо проводил по его нижней губе, уделяя особое внимание их метке и опаляя кожу горячим дыханием. По телу пробежала толпа крупных мурашек, заставляя невольно вздрогнуть, и Бэкхен лишь вздохнул, когда вдобавок ко всему зацепился взглядом за стоящую на прикроватном столике бутылку с водой и блистер с таблетками. “Кто еще из нас эгоист…” - подумал парень и перевернулся на бок, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них лбом. Он пролежал так около часа, неосознанно стараясь дышать как можно глубже, наслаждаясь чужим запахом, который впитался в простыни, и уже ничего не мог и не хотел отрицать. Он прекрасно соображал, когда звонил ему и когда просил забрать. И так же прекрасно соображал, когда его соулмейт, не стесняясь, с удовольствием и трепетом невыносимо нежно и аккуратно проводил по метке носом, тяжело выдыхая. Ему нравится. Он хочет большего. Только вот что делать с собственной головой, в которой засела дурацкая мысль не поддаваться этому и, как пошутил Исин, “держать оборону”, он пока не представлял. Быстро одевшись, Бэкхен тихо спустился на первый этаж, воровато оглядываясь и чувствуя себя из-за этого последней сволочью. Он заставил Пака приехать за ним, чтобы тот выносил его из клуба, потом заносил в свой дом, раздевал, обрабатывал сбитые костяшки, а затем еще и бутылку с водой и таблетки оставил, а он сейчас просто крадется к выходу, как будто какой-то вор. Бэкхен неосознанно цеплялся за предметы интерьера, отметив про себя еще в прошлый раз, что у Пака в Канаде была невероятно интересная и яркая жизнь: на стенах были развешаны фотографии различных размеров и форм, на которых Чанель был с командой, с друзьями, с родителями; во время игры или тренировок; отмечая Рождество или День рождения. Особенно много фото было с семьей: мама спортсмена была очень хрупкой и маленькой, едва доставая младшему сыну до плеча, от отца ему достались его лопоухие уши, а вот с братом, как это понял Бён, они были совсем не похожи - разве что ростом. Бэкхен заглянул в кухню и тут же вспомнил, как остановился тогда в ступоре и не знал, куда себя деть от увиденного, как они завтракали вместе и как шутили, как Чанель сделал первый шаг… Бэк расстроенно и немного огорченно отвернулся и направился дальше по коридору, не желая еще больше грузить себя воспоминаниями. Ему спальни в прошлый раз хватило. Он проскочил мимо гостиной, краем глаза заметив комок из одеяла на диване, и начал судорожно оглядываться в поисках своих кед на обувной полке. Ему становилось все тяжелее на душе из-за собственных действий, но он ничего не мог с этим поделать. Как он посмотрит Чанелю в глаза? После того, что случилось в мастерской, после того, как он игнорировал его почти две недели, после того, что натворил вчера? На глаза вновь навернулись предательские слезы, и Бён попытался проморгаться, чтобы прогнать это ощущение. Он схватил свою куртку с вешалки, в последний раз окидывая взглядом чужое жилище, и поджал губы - все в этом доме буквально дышало Чанелем, было пропитано его запахом. Хотелось одновременно остаться здесь как можно дольше и сбежать подальше, не мучая собственные чувства. Он кинул обреченный взгляд на диван, а затем стыдливо опустил глаза, быстро обулся и тихо выскочил за дверь, даже не представляя, что все это время Пак безэмоционально пялился в рандомную точку на экране выключенного телевизора и старался не шевелиться, не желая выдавать себя. ~ Последние дни перед первой игрой были больше похожи на ад. Причем не только для членов команды, но и для Пака с Бёном. И дело было вовсе не в том, что их “молчанка” продолжилась: Чанель все время проводил с командой, заставляя без устали повторять уловки против соперников или просто оттачивать определенные приемы, которым научил ребят, а Бэкхен до красноты глаз всматривался в движения юных хоккеистов, пытаясь и одновременно боясь найти слабину: на примере Тэмина все прекрасно знали и понимали, что врач не будет слушать даже тренера, если найдутся малейшие повреждения, и не позволит выйти на лед, хоть это всего лишь товарищеский матч. Ли был невероятно расстроен этим, но совсем недавно лодыжка опять немного припухла, и встревоженный Бэк запретил ему даже приближаться к ледовой арене, строго наказав следить за питанием и нагрузкой на ногу. - Если хочешь выйти вместе со всеми в основном составе на чемпионате - ты будешь делать так, как я сказал, - Бэкхен потрепал заметно погрустневшего паренька по волосам, а потом добавил: - И не будешь больше без разрешения сильно нагружать связки. Тэмин опустил голову, а потом внезапно тихонько всхлипнул и прижался к командному врачу, обхватывая широкую спину своими руками. - Ты ведь знаешь, что я хочу быть для него самым лучшим хотя бы на льду, хён. - Я знаю, малыш, - Бэк опустил подбородок на макушку младшего и погладил по голове. - Я знаю. Бён поднял глаза и наткнулся на два обеспокоенных взгляда, что смотрели в их сторону - Минхо вместе с Паком вопросительно уставились на них, и Бэк, взглянув на Чхве, и затем на своего соулмейта, лишь покачал головой. А потом с той стороны, где стояли тренер с директором, в ограждающее стекло со всей дури внезапно влетела шайба, с глухим треском отрекошетив и громким эхом разносясь по помещению. Чхве и Пак вздрогнули, и Чанель недоуменно покосился в сторону льда. - Чонин! Ты чего? - загалдели ребята, недоуменно обращаясь к капитану, а тот лишь сжимал в руках клюшку и, не скрывая раздражения, смотрел на старших сквозь ограждение. - Нини, - тихонько прошептал Сехун, сняв, как и другие члены команды, капу с зубов и осторожно подъехав к парню, - перестань, на тебя все смотрят. Ким немного повернул голову и встретился глазами с Тэмином, который смотрел на него покрасневшими от слез глазами и продолжал обнимать Бэкхена одной рукой. Врач прижал его крепче к себе, привлекая этим внимание Чонина, и незаметно мотнул головой, заставляя его рассерженно цыкнуть и вернуться к игре: - Продолжаем! - крикнул он затихшей команде, а Сехун лишь расстроенно проводил любимого взглядом, только сейчас начиная осознавать, что ненависть в Киме только растет с каждым днем, и даже он ничего не сможет с этим сделать. ~ - Мы находимся на территории ледовой арены Чханвона, где сегодня должен состояться первый в этом сезоне матч между командами нашей провинции. Хозяевами выступают “СноуТинс”, которые взяли первое место в прошлом игровом сезоне. И пусть матч товарищеский, можно с уверенностью сказать, что ребята настроены серьезно, - уверенно говорила невысокая девушка, смотря прямо в камеру и держа в руках микрофон с эмблемой местного телеканала. Бэк взглянул на ведущую, с которой был знаком еще со времен прошлого сезона, и скользнул взглядом по Паку, что стоял позади крупного оператора и, казалось, не обращал внимания на ее слова, пристально смотря на лед и наблюдая за разминающимися игроками. Девушка выдохнула, выжидающе посмотрела на коллегу и, дождавшись утвердительного кивка, опустила руку, разминая ее пальцами другой. - Мы немного поснимаем игру, может быть даже половину второго периода захватим, и смонтируем в студии. Итог игры снимем со мной отдельно уже на месте и просто вставим в конец. Сами понимаете, игра товарищеская и привлекает не так много внимания, поэтому нет смысла нам находиться здесь до самого конца, - обратилась она к тренеру команды и позволила себе заискивающую улыбку. - Можете оставить мне свой номер телефона - я перезвоню вам к окончанию матча, чтобы узнать результат. Бэкхен в немом возмущении поднял бровь, опуская подбородок и уставившись на девушку, как на идиотку - хотя, чего тут еще ожидать - она в любом случае знала о карьере его, между прочим, соулмейта, а потом злорадно усмехнулся, когда оператор раздраженно закатил глаза, а Пак с каменным лицом продиктовал ей свой рабочий номер. Ничего не подозревающая девушка победно улыбнулась, сделав запись в блокноте, и обернувшись на мгновение к Бэкхену, махнула им обоим рукой, неторопливо подошла к тяжелым железным дверям, дожидаясь, пока оператор откроет их перед ней и, наконец, вышла. Мужчина устало вздохнул и покачал головой, а затем развернулся и зашагал в сторону трибун, чтобы найти подходящий кадр и начать снимать. Бён бегло осмотрел Чанеля, отмечая, как отлично на нем сидит строгий черный костюм, и сразу же отвернулся в сторону снующих на льду ребят, стоило только спортсмену поднять на него взгляд. Врач обернулся назад, проверяя, на месте ли его аптечка и встретился взглядом с судьей - начало через две минуты. В груди билось уже ставшее привычным чувство волнения и нетерпения. Он отодвинулся чуть в сторону, пропуская возвращающихся ребят из запаса, и позволил усесться на скамейке, а сам обошел их и встал позади, слегка облокотившись на плечи одного из игроков. Рядом пристроился тренер и сложил руки на груди, внимательно уставившись на лед, где один из судей уже стоял между двух нападающих, готовый к вбрасыванию. Словно в замедленной съемке шайба полетела вниз и в долю секунды ее перехватил Чонин, сразу же отдавая пас на правый фланг и передвигаясь в сторону ворот соперника, начиная стремительную атаку. Тренер Пак научил их многим приемам, но наказал ни в коем случае не раскрывать их в этой игре - даже если матч не будет записан на видео полностью, с этой командой они еще могут сыграть на самом чемпионате, а у них должно остаться в секрете множество преимуществ. Первая атака прошла не очень удачно, потому что голкипер команды соперников накрыл шайбу и пришлось делать второе за первые минуты игры вбрасывание. Бэкхен напряженно следил за ходом игры, а потом взглянул на тренера, который стоял рядом и напряженно смотрел на арену: он не ожидал, что команда соперников будет так агрессивно защищаться, не позволяя всей игре проходить только на их зоне. Когда к ним поступило предложение сыграть товарищеский матч, Пак не сразу дал свое согласие - для начала он мельком посмотрел пару записей с игр и убедился, что команда ведет себя на льду достаточно спокойно, а затем обсудил это с директором и в итоге оба пришли к выводу, что такой вариант слегка размять ребят перед чемпионатом довольно подходящий. Чонин наравне с двумя защитниками резко вздохнул, когда нападающий соперников неожиданно сделал маневр из-за ворот Сехуна и отправил шайбу в ворота, но попал в ловко подставленные щитки. Черный диск отскочил от защиты; его подхватил Лин и прямым пасом перебросил через зону соперников прямиком под клюшку Кима, позволяя провести очередную атаку на ворота. Чонин отдал пас, приближаясь к синей линии и дождался обратного, чтобы из более удобной позиции бросить нижний. Чанель удовлетворенно покивал, сдержанно улыбаясь, и похлопал вместе с немногочисленными зрителями и ребятами из запаса, когда Ким мощным броском загнал шайбу в сетку. Чонин усмехнулся и посмотрел на противоположную сторону льда, даже издалека зная, что Сехун сейчас с гордой улыбкой внимательно высматривает диск. После очередного вбрасывания шайбой завладели соперники, явно раздосадованные первым голом не в их пользу, но О стойко держал оборону, не позволяя сравнять счет. Бэкхен устало вздохнул и прикрыл глаза. Чанель только что отпустил ребят на третий период, перед этим хорошенько промыв им мозги: под конец второй двадцатиминутки они непозволительно расслабились и в итоге из-за ошибки защитников О пропустил шайбу в свои ворота и, естественно, обвинил в этом только себя. Врач напряженно смотрел на игру и внезапно понял, что ребятам сейчас наплевать, каким будет итог: они без энтузиазма гоняли по льду, но, тем не менее, защитники, получившие нагоняй, все же старательно обороняли ворота. Так и получилось. С конечным итогом “ничья” игроки хлынули в раздевалку, где тренер смерил их тяжелым взглядом, а затем неожиданно тепло улыбнулся и потрепал по волосам все еще расстроенного Сехуна. - Вы молодцы, - все удивленно подняли головы и уставились на спортсмена. - Да-да, я вам говорю. Соперники были достаточно агрессивны сегодня, но вы достойно не велись на многие провокации. Матч закончился ничьей и сейчас вы чувствуете себя подавленно и разбито, даже если он просто товарищеский. И это хорошо, потому что впредь вы будете стараться и работать усерднее, чтобы не почувствовать это удушающее чувство снова. Тем более в такой серьезной борьбе, как чемпионат. Идите домой и отдохните хорошенько эти несколько дней. Парни округлили глаза, а затем понятливо фыркнули, начиная переодеваться - в раздевалке постепенно нарастал гул из-за громких разговоров и редких смешков. - С начала недели мы начнем усиленные тренировки перед первой серьезной игрой - завтра я получу информацию по поводу расписания, - напоследок сказал Пак, когда почти все переоделись и засобирались к выходу. - Всем до свидания! - Ты ведь понимаешь, что в том, что они так сыграли, есть наша вина? По большей части, я бы даже сказал, - обратился Чанель к Бэку, когда все равно немного расстроенные ребята покинули раздевалку. - Без тебя разберусь, Пак, - огрызнулся ему Бэкхен, а спортсмен только и сделал, что в глубине души порадовался - это были первые слова, сказанные ему Бэкхеном за эти две недели - не считая того дня, когда он забрал его из клуба. Он вообще почти сразу понял, что весь этот абсолютный, как казалось, игнор, не что иное, как защитная реакция. Бэк раздраженно отвернулся и начал искать в сумке затрезвонивший мобильник, который зачем-то закинул в нее несколько минут назад. Он и сам понимал, что это только их вина: ребята видели напряжение между ними, хотя они старались особо его не показывать. Но парни были уже не маленькими мальчиками и все прекрасно понимали, но зато, как маленькие мальчики, переживали и расстраивались. С таким настроем начинать сезон, пусть и с товарищеского матча, совсем не дело, а общий командный дух, надломленный из-за поведения старших - просто верх абсурда. Бён устало сдернул с лица маску, которую носил даже дома, вызывая у отца искреннее недоумение - чтобы его сын и болел уже больше недели? - и, наконец, откопал затерявшийся телефон в груде вещей. - Да, - немного грубо ответил врач - номер был незнакомым, и он вообще не имел обыкновение брать трубку в таких ситуациях, но переключиться с Чанеля на что-то другое и показать, что он не настроен на разговор, было необходимо. - Нет, не узнал. М. Привет, Боен. Пак, до этого делавший вид, что усиленно что-то ищет в своей сумке, резко поднял голову, услышав женское имя. Это еще что за херня? Он возмущенно посмотрел в спину своему соулмейту, а тот, буквально почувствовав его взгляд на себе, поспешил выйти из раздевалки. - У меня все отлично, спасибо. А твои как? - услышал Чанель, который, естественно, вышел за ним следом. Бэкхен прошел по длинному коридору и вышел на арену, продолжая отвечать: - Да, я нормально добрался домой, - из-за того, что в помещении было пусто, его голос эхом отражался от бетонных стен, поэтому он не услышал, как усмехнулся Чанель. Бэкхен подошел к калитке, распахивая ее и выходя на лед. Он надел сегодня бежевый джемпер, черные классические брюки и лаковые ботинки, поэтому предельно аккуратно делал шаги по льду, чтобы ненароком не грохнуться. Защитные стекла отлично отгораживали трибуны от шума, идущего с арены, поэтому Чанель, который, как Бён был уверен, пошел за ним, не должен был ничего услышать. Только вот Бэкхен почему-то не подумал, что этот самый Чанель пойдет за ним буквально по пятам. - Нет, я… Нет, Боен, послушай… - начал было Бэк и вздрогнул, когда его телефон бесцеремонно вырвали из рук. - Да, Боен, послушай. Он мой, а ты можешь забыть его номер уже сейчас. Пока, - буквально зарычал Пак в трубку, убирая ее в карман брюк, и повернул к Бёну голову. Тот возмущенно на него посмотрел, а потом нахмурил брови и начал орать, при этом делая небольшие шаги спиной к калитке. - Ты охренел?! - Бэк сдвинул брови и прищурился. - Чего вообще поперся за мной?! Это вообще не твое дело, с кем и как я общаюсь, понятно? - Ты мой, - еще раз повторил Чанель, медленно надвигаясь на него и опасаясь, что Бэкхен может нечаянно поскользнуться - так эмоционально он размахивал руками, - и я не собираюсь тебя спрашивать, мое это дело или нет. Никто из них даже не понял, как это случилось - у Бэка даже не дрогнула рука, - голова спортсмена резко дернулась в сторону от увесистой пощечины, и он спокойно приложил ладонь к сразу покрасневшей щеке, прикрывая веки. А у Бэкхена увлажнились глаза: почему Чанель разговаривает с ним таким тоном? Он хочет задавить его? Хочет лишить собственного мнения? Или, может, хочет посадить под замок и не разрешать общаться ни с кем, кроме себя? Совсем, как… Бэк настолько погрузился в собственные мысли, судорожно бегая глазами по ровной поверхности льда, что не заметил, как Чанель подошел уже совсем близко. Бён испуганно вздохнул и сделал еще один шаг назад, упираясь спиной в высокий бортик. Хоккеист сосредоточенно на него посмотрел, а потом подошел практически вплотную, упираясь ладонями о стекло по обеим сторонам широких плеч. - Не трогай меня! - предостерег его Бэкхен и сильнее вжался спиной в твердую поверхность. - Кто ты такой, чтобы вообще себе такое позволять? - Я твой соулмейт! - рявкнул Пак, сильно ударив ладонью по прозрачной поверхности, заставляя ее громко затрещать. - Твоя родственная душа! И ты принадлежишь мне! - Да с какой это стати? - не остался в долгу Бэк и даже нагло подался вперед, с прищуром смотря в потемневшие глаза напротив. - С каких это пор я стал твоим? - С тех самых, как появился на свет! - Чанель еще ниже опустил голову, почти прикасаясь к чужому носу своим. - Хочешь поговорить об этом? - Да! "- Ты боишься, что я могу им оказаться, да? - Да" Похоже, что именно с этого слова всегда будет начинаться каждый новый этап в их непростых отношениях. Так подумали оба, когда Чанель уже прижимался к таким желанным и мягким губам Бэкхена. Он уже ни о чем не мог думать - просто до одурения хотелось их коснуться. Бён недовольно промычал в чужие губы, все еще пытаясь возмутиться, но совсем не пробовал оттолкнуть от себя соулмейта - только прижимаясь к крепкому телу из-за того, что Чанель сильно вдавил его в бортик, и грубые края больно впились в острые лопатки. Пак обхватил тонкую талию одной рукой, вторую так и оставив на стекле, а потом настойчиво провел языком по все еще сомкнутым губам, безмолвно уговаривая открыться. Он едва не сошел с ума, когда Бэкхен рвано выдохнул и поднял руки, чтобы крепко обвить руками чужую шею. Бён прикрыл глаза, привстал на носки и наклонил свою голову, медленно приоткрывая рот и обхватывая влажный язык, втягивая его и посасывая. До слуха Чанеля донесся тихий, но такой несдержанный стон, и он лишь крепче прижал к себе парня, разрешая делать все, что придет тому в его темноволосую голову. Бэк на мгновение отстранился, причмокивая, глянул на спортсмена, и, словив ответный мутный взгляд, вновь прижался поцелуем к полным губам. На этот раз Чанель полностью взял на себя ведущую роль: он долго и упоенно обласкивал чужой рот, проводя языком по небу и ровным зубкам, а потом ласкался самым кончиком с другим, чувствуя, как от таких нежных прикосновений по телу пробегают тысячи мурашек. Он был невероятно счастлив от того, что его не оттолкнули, что ему ответили, и теперь, чувствуя, с какой силой и трепетом Бэкхен прижимает его к себе и прижимается сам, он понимал, что не может. Больше без него не сможет. Губы начало жечь и больно покалывать, принося странные ощущения боли и удовольствия одновременно. По телу Бэка пробежала крупная дрожь, и Чанель нехотя отстранился от уже припухшего покрасневшего рта, пытаясь заглянуть парню в глаза. “Да пошло оно все!” - мысленно вскрикнул Бён, утыкаясь холодным носом в крепкую шею и с наслаждением втягивая ставший любимым запах. - Я больше не могу, - прошептал он, не желая поднимать глаза, когда Пак попытался приподнять его голову за подбородок. - Быть рядом и не прикасаться к тебе не могу. Знал ли он, что только что буквально повторил мысли Чанеля? - Тебе холодно? - обеспокоенно спросил хоккеист и все же поймал чужой взгляд, заставляя его обладателя смущенно опустить глаза. - Ты дрожишь. - Не думаю, что это от холода, - усмехнулся Бэк, но прижался к Паку обратно, засасывая свою нижнюю губу в рот, чтобы хоть немного успокоить жжение. - А я вот думаю, что все как раз наоборот, - нахмурился Чанель, завел руки себе за шею, чтобы дотронуться до чужих хрупких кистей, и охнул от того, какими ледяными они оказались. Он опустил их руки и обхватил длинные пальчики своими ладонями, ласково поглаживая и с нежной улыбкой смотря в глаза напротив, а затем не удержался и коротко поцеловал Бёна. Спортсмен повел его в сторону скамеек, аккуратно придержал, когда Бэкхен переступил со льда на резиновое покрытие, и первый присел, устраиваясь поудобнее и усаживая его к себе на колени. Пак стянул с себя толстовку, которую успел надеть еще в раздевалке, и без вопросов укутал в нее своего соулмейта, а потом недоуменно нахмурился и прикоснулся широкими ладонями к чужому лицу, большими пальцами аккуратно проводя по нижней губе. - Ты чего? - шепотом спросил Бён, когда Чанель молча продолжил гладить его и смотреть в одну точку. - Метка стала ярче, - протянул спортсмен, а потом поднял на него взгляд. - Сильно? - спросил Бэкхен и метнулся взглядом к чужому рту. - Нет. Метки ведь становятся яркими и четкими только после того, как… - и хоккеист резко замолк, не решаясь продолжить свою фразу. - Твоя тоже, - Бэк улыбнулся и погладил пальцами его все еще немного красную щеку, пытаясь прогнать смущение. - Прости… - Нет, - замотал головой Чанель и накрыл чужую руку своей. - Я должен был подумать перед тем, как говорить такие вещи. Я знаю, за что ты меня ударил, и я не обижаюсь. Бэкхен скинул с плеч чужую толстовку, чтобы через мгновение нырнуть в нее с головой, пытаясь надеть на себя и пряча тонкие запястья в длинных рукавах. - Кстати, - пробубнел Бэк откуда-то из недр огромной для него вещи, и Пак хохотнул, помогая ему просунуть голову в горловину, а потом накидывая капюшон. - Какого хрена это было? - Что? - Эти две недели! - воскликнул Бён. - Ты меня чуть до ручки не довел своими этими непонятными взглядами. Думал, свихнусь. - И поэтому ты напился и ввязался в драку? Хорошо хоть, додумался мне позвонить. - Я защищал честь девушки! - гордо приподнял подбородок парень, и Чанель бы растекся по скамье от вида этого милого создания, утонувшего в его толстовке, только вот одно единственное слово во фразе Бёна ему не понравилось. - Уже никакой, - сразу же успокоил его Бэк, увидев сдвинутые брови. Он сжал руки спортсмена и погладил большими пальцами, наслаждаясь долгожданными прикосновениями. - Я ждал, пока в тебе угомонятся твои тараканы. И мне было так же тяжело, как и тебе, - Чанель вздохнул, продолжая смотреть в глаза напротив. - И, между прочим, ты должен мне за то, что так нагло свалил из моего дома в прошлый раз. - Ты слышал… - расстроенно поджал губы Бэкхен и опустил голову. - Да, - кивнул Пак, - я проснулся еще рано утром и все ждал, что же ты будешь делать дальше. Бэкхен виновато выдохнул и придвинулся чуть ближе, опуская голову на чужое плечо и обхватывая широкую спину, когда Чанель крепче обнял его за талию. - Что мы будем делать? - тихо спросил он спустя какое-то время, отогреваясь в таких приятных объятиях. - Вопросы все равно рано или поздно возникли бы. А после всего, что случилось сейчас, мне вдвойне плевать, кто и что подумает. Пак приподнял его лицо, невольно вспомнив, как он, словно умалишенный, сидел у своей же кровати и наблюдал в свете ночника за спящим пьянчужкой, стараясь уловить на умиротворенном и кукольном лице все очаровательные до дрожи детали. Он потянулся вперед и коротко чмокнул его ямочку над верхней губой, а потом двумя пальцами повернул голову в бок и прикоснулся губами к родинке на виске. Затем родинка на ушном хрящике, под подбородком и около уголка рта, даже на большом пальце левой руки - он покрывал мимолетными поцелуями крохотные точечки, разбросанные в хаотичном порядке по телу парня, умилительно улыбаясь, на что Бэкхен лишь жмурился и тепло улыбался. Чанель нежно целовал длинную шею и соблазнительно выделенные ключицы, оттягивая ворот толстовки, а хрупким тонким пальцам уделил особое внимание - как мечтал сделать еще с того самого момента, как впервые их увидел. И все казалось таким правильным сейчас, что они оба, не наблюдая времени, просто наслаждались обществом друг друга, не обращая ни на что внимания и, наконец, пребывая в своем собственном мире. Наверное, стоило все это время копить в себе все не самые лучшие эмоции, чтобы затем выплеснуть их, бесконечно долго жадно целуясь, даже не пытаясь выровнять дыхание, получая взамен неописуемое удовольствие от вот таких вот моментов, и понимать, что самое приятное только ждет их впереди.