Winter has come

— Вам предстоит долгая дорога, миледи. Путь до Винтерфелла не близкий, — старый мейстер отчаянно уговаривал дорнийку выпить настой на травах, больше напоминающий болотную жижу вперемешку с трупной гнилью. — Скорее меня убьет твое варево, старик, — поморщившись то ли от запаха булькающей в чаше жидкости, то ли от своих слов, некстати грубых, принцесса позволила усадить себя в карету. И как давно она превратилась в развалину, которая даже не может на лошадь взобраться. С появлением Джона, все только и делали, что льстили и носились вокруг Её Величества, назойливо лезли, больше мешая, нежели помогая. Если и в Винтерфелле будет тоже самое, она наложит на себя руки. По крайней мере так Эллия пригрозила мужу. Нечего тут, она не кисейная барышня, лизоблюды всегда ее раздражали.       Наконец все сели по коням и небольшой отряд особо приближенных, состоящий по большей части из людей Хорнвудов и Мормонтов, двинулся в путь. «Надо бы Джону собрать собственную гвардию. Этот разношерстный сброд никуда не годится. Пускай впереди развевается штандарт с лютоволком, но позади каждый несет знамя своего дома».       Белый Волк поначалу ехал неподалеку от кареты, перебрасываясь с женой короткими фразами. Однако уже спустя какое-то время конь под Джоном начал фырчать и рваться в галоп. «Конь под стать наезднику», ухмыляясь подумала Эллия, «и с тем и с другим сладить сложно». К вечеру они устроили привал. В непроглядную зимнюю ночь слишком велик шанс заблудиться в бескрайних снегах. С десяток палаток и шатров побогаче расположились на поляне, окруженной высокими страж-деревьями. Подходящий антураж для баек о Ходоках и их ледяных пауках. Краем уха принцесса слышала, как бойцы, бывшие с ее Джоном за Стеной рассказывали о пропавших соратниках. «Стоило только белому туману опуститься на землю, как утром недосчитаешься двух, а то и трех дуралеев, заснувших на краю лагеря», — вещал северянин с перебитым, и не раз, носом и глазами на выкате, «так мой братец, нахрюкался, точно свинья, да и прилег у дерева, говорил ведь дураку, держись в середине, и что ты думаешь, утром и следа не осталось». «Да враки все это, небось пошел отлить, да и заблудился, много ли ума у пьянчуги?», дружный хохот прервал возмущенные клятвы первого, мол так все и было, вы еще попомните мои слова. Несмотря на циничные фразочки и глумливые шутки, ночевать у края леса не хотел никто. Северяне как никто знают, что такое Зима, и что она может нести с собой.       Король не разделял общей суеты предпочитая греться в шатре и корпеть над кучей пыльных карт, взятых из библиотеки Черного Замка. — Все изучаешь? — Эллия прокралась бесшумно, чем немного напугала супруга. — Да. Хочу разобраться в картах Севера и земель за Стеной. Некоторые из них не совпадают, — он указал в одно и то же место на двух картах: одна значительно старее другой. — В этом я тебе не помощница. Ничего не смыслю в географии, — Джон усадил ее к себе на колени и продолжил всматриваться в линии, точки и островки с условными обозначениями, то и дело сверяя одну карту с другой. Принцессу же волновало совершенно другое. — Сколько людей с тобой ушло и сколько вернулось назад? — Половина, — отрывисто бросил он, и боль поражения пролегла глубокой морщиной на переносице. — Меньше половины, — в обращенном к ней взгляде девушка видела печаль и тихую просьбу: «не спрашивай». — И как… как ты собираешься воевать, сражаться с мертвецами, что убивают в ночи, что из каждого боя выходят победителями, прибавляя к своей армии твоих павших? Как, Джон? — Что-нибудь придумаю, — за неловкой улыбкой Белый Волк пытался спрятать неуверенность и тяжелый ответ. — Что-нибудь? Ты серьезно? — возмущённая ответом, принцесса вскочила и едва не потеряла равновесие. Боль в пояснице дала о себе знать так не вовремя. Джон хотел подхватить ее, но девушка мягко отстранила его. Не хватало только, чтобы он еще нянчился. — Попроси помощи у лордов Юга, в конце концов у Железного трона. Это не только твоя война. — Это прежде всего моя война. Если не выстоит Север… Да помогут нам боги, — разговор давался ему с трудом. Признавать свою слабость — не позор, так говорил Эддард Старк, но он не говорил, как тяжко это бывает. Пожалуйста, Элли, тебе стоит отдохнуть. — Элли? Ты так называл меня в детстве, — улыбка теплых воспоминаний растеклась по смуглому лицу, и только сейчас Джон заметил выступившую в уголках ее губ кровь. — Что? Что с тобой? — нахмурившись он пальцем смахнул багровую каплю и с ужасом загляну в черные, блестящие, как минеральное масло глаза. — Я не знаю, мейстер говорит… Джон, не бери в голову, это все от вашего проклятого холода да снега, порой кажется, что вы, северяне, сплошь из него и сделаны, как Иные, — натянутый смешок и слабая улыбка должны были скрыть прокатывающуюся волной боль. — Это не смешно! Седьмое пекло! Да что с тобой такое? Ты еле жива, а все шутишь. — Не всем же быть такими как ты, милый. — Боги, да у тебя жар, — Сноу губами коснулся горячего лба девушки. Эллия еще раз слабо улыбнулась, прикрыв глаза, и рухнула в объятья Джона.

***

      На рассвете девушка проснулась, не нащупав рукой теплых кудрей супруга. Он умудрился встать раньше. Если вообще спал. Ледяной пот едко впитался в кожу, и все, о чем она сейчас мечтала — это горячая ванна и свежее платье. Но до замка, где все это непременно ждет, оставался по меньшей мере день пути, если лошади не устанут, или не налетит вьюга, что было маловероятно. На редкость чистое небо и холодное солнце благоволили путникам.       Что же было в том сне? Она никак не могла припомнить, лишь ощущала во рту соленый привкус, и неприятное чувство, будто что-то должно произойти, что-то нехорошее, липкое и мерзкое.       Взмахнув рукой, точно отгоняя плохие воспоминания ночи, Эллия совершенно проснулась. За шатром уже вовсю кипела жизнь, пару припозднившихся солдат доедали скудный завтрак, другие уже тушили костры и седлали лошадей. Большинство палаток успели убрать, и окончившие сборы солдаты прохлаждались в сторонке небольшими группками. Мимо умывающейся снегом королевы прошагали четверо северян с вышитым на камзолах медведем Мормонтов и весьма учтиво раскланялись. Да уж, ее признают королевой только пока король рядом. Не будь здесь Джона половина из них и не заметила бы ее. Молчаливая Мэри, ночевавшая в этот раз с остальной прислугой, оказалась тут же рядом. Единственный человек, в чьей верности принцесса не сомневалась и к кому она привязалась. Маленькая, суровая, как и все северянки девушка уже подавала своей госпоже чистое полотенце и держала наготове кружку теплого молока с медом.       В путь тронулись только спустя пару часов. В этот раз Джон все время ехал во главе отряда, не сказав жене и десятка слов. Морщины на его лице были красноречивее любых слов, а под тусклым светом зимнего солнца казались такими глубокими и темными, что Элли стало стыдно за то, что заставляет его волноваться о своем здоровье, в то время как королю есть, о чем подумать.       Путь среди бескрайних снегов и редко мелькающих в оконце кареты черных деревьев тянулся бесконечно, и в то же время пролетел почти незамеченным. Когда сумерки сменились густой ночью вдалеке забрезжили огни Винтерфелла, с каждым криком извозчика приближающиеся сильнее и сильнее. Во двор замка высыпали все: челядь, придворные, свора дворняг. Во главе разношерстной толпы стояла рыжеволосая леди Санса. Как к ней не относись, все же нельзя отрицать ее красоту. Эллия невольно даже залюбовалась на огненную косу Северной Девы и ее новое платье, так выгодно оттеняющее сапфировые глаза. Поцелуи, поклоны, вздохи, плачь молодых вдов, скандирование «Король Севера», лай собак, бесшумный бег Призрака: все смешалось в гомон и шум.       К возвращению Короля подготовили пир, но сначала требовалось привести себя в порядок и решить насущные дела.       Санса, леди Лианна и сир Давос поджидали короля и королеву в небольшом кабинете. Когда Джон под руку ввел Эллию в комнату, все трое горячо спорили. Они утихли, только после громкого окрика. — Ты должен так поступить, Джон, таков старый закон. Отец не простил бы предательства своих вассалов. Тем более, так ты покажешь силу и власть. Не поддержавшие нас дома должны быть наказаны, — сразу же начала напирать Старк. — Миледи, я может плохо знаю Север, но хорошо знаю людей. Этим вы настроите против себя некогда могущественные семьи. Карстарки до сих пор не простили вашему брату казнь своего лорда.       Они снова принялись перебивать друг друга, что ничего нельзя было разобрать. Джон же молча ждал, когда страсти поутихнут и можно будет наконец понять суть вопроса. — Мой король, — наконец леди Медвежьего острова обратилась к молчащему Сноу. — От лица домов, поддержавших вас в битве за Винтерфелл я прошу Вас разделить между нами земли предателей, выступавших на стороне Рамси Болтона. Мы полагаем, что это будет справедливым наказанием для предателей и пойдет на пользу победившим.       Луковый рыцарь явно выражал свое недовольство этой идеей, неодобрительно потрясая головой. Джон же все молчал. Амбиции маленькой Лианны Мормонт шли далеко и были вполне справедливы, но ему не хотелось участвовать в дележке земель, особенно теперь. когда Зима пришла. С другой стороны, надо было как-то отблагодарить своих союзников, благодаря которым он вернул дом предков себе и Сансе. — Было бы справедливо взять хотя бы половину земель у Амберов, Карстарков и Сервинов, — в небесных глазах Сансы плясали огоньки свечей и всем своим видом она выражала абсолютную решимость. — Лорды, поддержавшие Болтонов полегли на кровавом поле. Сейчас во главе этих домов стоят дети. Невиновные в грехах отцов дети. Это неправильно, простите леди Мормонт, но я не хочу наказывать невиновных, — Джон скрестил на груди руки, он всегда так делал, когда хотел закрыться от неудобных, неприятных вопросов. — А где тогда гарантии, что эти же дети не захотят отомстить за отцов? Или подрастут и решат, что власть Старков уже не так сильна? — Санса напирала все сильнее, давила на самое уязвимое место. — Я тоже Старк, не забывай (я больше Старк помни об этом), прислушайся хоть раз к моему совету! — Подождите, — наконец подала голос Эллия. — Земли Болтонов остались без лордов. Как я понимаю, дом с ободранным человеком на гербе больше не существует, почему бы вам не поделить между собой их земли? А если так боитесь будущего предательства, так давайте возьмем по воспитаннику из каждого дома. Пусть они живут в Винтерфелле, растут тут, но, если надо будет, станут заложниками. Нэд Старк же взял Теона в воспитанники. — Теон не лучший пример. — Значит земли Болтонов можно делить промеж собой, а Карстарков и Амберов нельзя? — Хватит. Мне нужно обдумать все. — Тут нечего думать…        Они бы спорили еще долго, всю ночь напролет, но вежливый стук слуги напомнил, что в Великом Чертоге Винтерфелла ждут гости и ждут уже давно.

***

      Сладкоголосый певец затянул «Деву и медведя» и сотни менее приятных, но не менее зычных голосов подхватили веселый мотив. Добрый эль смешался с тягучим пивом, вино лилось рекой, а слуги не успевали менять блюда. Перепела, утки, оленина и кабанятина, треска, сельдь, лосось с орехами и многие, многие другие яства проплывали меж хмельными головами разгоряченных северян. Все они понимали, и лорды, сидевшие на помосте и солдатики, ютившиеся у входа: немого пиров, осталось на их веку. Долго, мучительно долго поминали не вернувшихся из-за Стены, то и дело раздавались женские рыдания, похожие на волчий вой. Но живым нельзя долго плакать по мертвецам, как и забывать их нельзя. Снова зазвенели струны лютни и бой барабанов подхватил задорный напев. Празднуйте, празднуйте, северяне, как много вы вынесли, и как много еще предстоит!       Джон Старк сидел на своем законном троне, в короне, которую заставили его надеть Санса и Эллия, хоть в этом они сошлись. Регалии важны для правителя, как бы он не отнекивался. По левую руку от короля сидела сестра, по правую — жена. Призрак все время крутился рядом, так и норовят умыкнуть у незадачливого едока то утиную ножку, то целого кролика. Дорнийка заливисто смеялась, подставляя шершавому языку лютоволка ладони и постоянно подкармливая его деликатесами. — Будет тебе, так ты его раскормишь, и он совсем обленится, — с улыбкой пробормотал Джон.       Санса ворковала с леди Мормонт и остальными благородными дамами. За несколько дней до этого последний из рыцарей Долины покинул Винтерфелл вместе с лордом Бейлишем — добрый знак. Может теперь Санса станет добрее к своей невестке? Первый раз они были семьей. Настоящей, такой, о которой Эллия всегда мечтала.       Северяне собирались кутить до утра, но долгая дорога и тяжесть бремени измотали южанку. Простившись с Джоном горячим поцелуем под одобрительное гоготанье гостей, Эллия удалилась в свои покои. Пусть веселятся, а ей лучше отдохнуть. Но она не прошла и половины пути, как резкая боль согнула ее пополам. Верная Мэри тут же стрелой метнулась за помощью и перепуганным Сноу. От боли в глазах у девушки помутнело, и она не понимала, куда ее несут, что вокруг происходит, и почему, почему так больно.       Подоспевший мейстер выпроводил посторонних из покоев, разрешив остаться только маленькой помощнице. Схватка скручивала Эллию узлом, ее дыхание перехватывало, сердце то пропускало удары, то билось пичужкой в груди. Казалось, что ее крики слышат даже в Зимнем городке. Когда боль немного поутихла, заботливый мейстер влил ей в горло какую-то мерзкую жидкость. Гадкая на вкус, как ни странно она приятно растекалась внутри, успокаивая и погружая в яркие сны. Принцесса чувствовала себя невесомой, до странного легкой, словно перышко. Вокруг нее проплывали неразличимые сперва картинки, красочные, сочные, так не похожие на реальность и до ужаса реалистичные. Дракон, парящий в небе, черный, как туча заслонял собой солнце, кракен, высовывающий из воды свои мерзкие щупальца тянулся к тому самому дракону. Волк оскаливаясь рычал на все, загнанный в угол, а вокруг бушевала метель, занося всех и каждого черным, колючим снегом. Наконец все поглотило море, соленое на вкус, отдающее кровью, солнце покорно пошло под толщи воды, волк ощетинился и выл, только дракон взмыл ввысь и пропал из виду.       Три ночи и два дня Эллия выла за закрытыми дверьми. Все это время Джон не сомкнул глаз. Он караулил, ждал, с минуты на минуту, вот-вот сейчас, ну, когда уже. Поначалу он рвался внутрь, но мейстер учтиво отказывал раз за разом, и в конце концов Белый Волк удовольствовался местом у дверей. Держать бы ее за руку, успокаивать, хотя бы как-то облегчить муки. Он слышал, как срывался ее голос в мгновения самой жуткой, самой невыносимой пытки, и каждый раз молился старым и новым богам, когда она затихала.       На третий день с первыми лучами рассвета принцесса замолкла. Джон не находил себе места, ежеминутно ломясь в закрытую дверь. Наконец она со скрипом отворилась и на пороге возник Уолкан с пищащим свертком на руках. С добродушной улыбкой он передал драгоценную ношу в руки опешившего отца. Только после этого Джон заметил, что рукава мейстерской мантии по локоть были запачканы кровью, как бы он не отмывал ее. — Что с Эллией? Что с моей женой? — обеспокоено спросил Джон. — Не хочу вас пугать, Ваше Величество, но она очень слаба. Роды дались ей нелегко. Знаете, как говорят, мужчины ведут свою войну на поле брани — а женщины ведут битвы на кровавом ложе. Молитесь, Ваше Величество, она свою битву еще не выиграла.