Winter has come

— Как глубоко ты можешь нырнуть? — смуглая девочка с раскосыми глазами стояла у самой кромки воды. Две другие, одна чуть младше, другая постарше, плескались заливисто смеясь. — Могу достать до самого дна! — хвастливо заявила та, что постарше. — Никто этого не может! — презрительно фыркнула первая и скрестила на груди руки. — Ты просто завидуешь мне, Ним, — хитро прищурившись, она подплыла ближе к берегу. — Завидуешь и боишься, — едва договорив он ухватила ее за сапог и потащила на дно, после недолгой борьбы Ним всплыла с визгом и все еще отбиваясь. — Дура! — загребая соленую воду сапогами, девочка с раскосыми глазами шлепала к берегу. — Ты за это заплатишь! — Смотрите, леди Ним намочила свое платье! — подала голос третья. — Ну, Ним, не дуйся! — видя, что обиженная, Ним упрямо шагала прочь, Эллия побежала за ней. — Будет тебе, хочешь я достану тебе самую красивую ракушку, что лежит на дне этого залива? Или хочешь, отдам тебе свое самое лучшее платье? Только не дуйся. — Она дотронулась до ее руки, но Сенд торопливо отдернулась.  — Не нужны мне твои проклятые ракушки и платья! — она делано закатила глаза, стараясь казаться все еще обиженной, но на губах то и дело проскакивала улыбка. Наконец их взгляды встретились и обе залились звонким смехом. — Ты придешь сегодня? На закате? — шепотом спросила принцесса с глубокой серьезностью заглянув в лицо Ним. — Да, но, а что насчет стражи? — Об этом не беспокойся, — с легкой ухмылкой Эллия поцеловала ее в щеку и упорхнула обратно к теплым, ласковым волнам. — Элли! Я хочу самую большую ракушку. Достань мне ее!

***

      О, Ним, где ты сейчас?       Лихорадочный взгляд ловил смутные детали: спутанный меж одеял, что-то липкое, сразу не разберешь. Лицо, знакомое, склонилось, что? За окном еще темно? Уже? — А… где… пожа-пожалуйста… о…       Язык непослушный, ворочается так странно, тяжело, неуверенно. Везде красные пятна. Почему? Почему рука в крови? Чья это рука?

***

      Солнце красным диском опускалось в море. С побережья поднимался прохладный вечерний бриз. В Дорне жарко только днем, это все знают, и пока над пустыней властвует раскаленный шар, никто не показывается из своих жилищ. Чем ближе ночь, тем холоднее, чем ближе ночь, тем больше дорнийцев высыпают на улицы.       Выросшая на Севере, Эллия удивлялась самым простым вещам, какие любой южанин впитывает с молоком матери. Богатое убранство покоев совсем не в пример скромному жилищу Старков, наряды леди такие, что любая северная куртизанка засмущается и стыдливым румянцем запылают ее щеки.       Принцесса сидела перед зеркалом, пристально рассматривая отражение, а в ушах еще звучал слабый голос дяди. Как же, дядюшка Доран уже подыскал выгодную партию. «Это очень важный союз, Эллия», передразнила про себя девочка. Она с завистью подумала про своих сводных сестер, им никогда не навязывают мужей, и они могут жить в свое удовольствие, делать, что хотят и любить кого пожелают. Спасибо Семерым, что весь этот фарс закончился. Бледнолицый, тучный человек, посол Кварта, за которого Доран хотел выдать свою племянницу, не вызывал никаких чувств кроме отвращения. Он был так не похож на Оберина, ставшего для маленькой принцессы идеалом мужественности и красоты. И что уж говорить, совсем не похож на северного бастарда, чей небольшой портрет она носила в медальоне. «Глупости все это, здесь не Север, и Доран не посмеет выдать меня замуж без моего согласия». Отмахнувшись от раздражающих мыслей, Эллия вновь пристально осмотрела свое лицо. Обведенные сурьмой глаза казались чуть меньше, зато куда пленительней. Поправив выбившиеся из-под тонкого обруча волосы, девушка сняла с себя тяжелый браслет в виде закрученной кольцами змеи. Из окна ее покоев было видно море до самого горизонта. Кровавая дорожка тянулась от прибрежных вод до краешка солнца, почти потонувшего в водах залива.       Странно, обычно Ним не заставляла себя ждать, хотя они никогда не заходили так далеко. Но вот, наконец, в оконном проеме показалась рука, сначала одна, потом другая. Эллия помогла девушке влезть в комнату, и они обнялись. — Ты опоздала, сестрица, — с наигранным укором произнесла Эллия. — Эллария так долго не отходила от Тиены, что я не надеялась уже выбраться. Из-за тебя она наглоталась воды, — Ним нахмурилась. — И о чем ты только думаешь. — Только о тебе, моя милая, — девушка игриво ухмыльнулась. — Смотри, — она взяла со столика ракушку, переливающуюся в свете закатного неба розовым и лазурным перламутром. — К черту твои ракушки, — Ним отбросила подарок и жадно впилась в губы Эллии. Но тут распахнулась дверь и в комнату вошел Красный Змей. Принцесса не оборачиваясь узнала его по грозным шагам, гулко разлетающимися по всему помещению. Девушка испуганно вскрикнула, пытаясь заслонить собой сестру. — Ним, на выход, — переступив порог, Сенд бросила на Эллию негодующий взгляд, но Оберин уже захлопнул дверь. — Чем же вы тут занимались? — принц внимательно посмотрел на зардевшееся лицо племянницы. — Ничем, дядя, мы всего лишь играли, — застенчиво улыбаясь, девушка обняла его, повиснув на шее, точно обезьянка. — Хороши ваши игры, — мужчина приобнял ее за талию и закружил по комнате так, как никто и никогда, под звонкий смех. — Ты скучала по своему старому дяде? — Ты совсем не старый! — А если серьезно, я же предупреждал тебя, будь осторожна, ты же не хочешь, чтобы Доран узнал о нашем маленьком секрете? — И что же будет, если он узнает? — издевательски невинно пролепетала принцесса. — То он вышлет тебя куда подальше, или выдаст замуж за старого, брюзгливого дурака…

***

      Белый Волк просидел возле ее постели два дня. Король не покидал покоев, препоручив все дела советникам. Джон то держал ее горячую руку, дрожащую и слабую, то вышагивал по комнате, то припадал на колени пред ее ложем и начинал истово молиться богам Старым и Новым. Слишком поздно он понял, как нужна ему его милая дорнийская женушка. В отчаянье он разбил кулаки в кровь о безмолвные стены Винтерфелла. Он больше не оставит ее одну, только не дайте ей умереть.       Занесенная метелью богороща была пустынна, ни души, даже Санса покинула свой извечный пост. Сестра говорила ему, что под чардревом ей лучше думается, хотя Джон был убежден, что она приходит сюда в надежде обрести покой. Старые боги все видят. И сейчас лик с белой коры глядел прямо в душу Сноу. Но есть ли у него еще душа? Внутри все так черно, чернее вороньего плаща. Красная женщина вернула его к жизни, расщепив все, что делало его собой. Снова обрести что-то призрачно похожее на счастье ему помогла жена. Если боги заберут и ее, как забрали отца, братьев и друзей, что от него останется? Бастард, клятвопреступник, «спаситель»? Какой из него спаситель? Не уберег Сансу от этого монстра, не уберег Эллию от призрака этого монстра. Он не может винить сестру, он не может никого винить кроме себя. Хлопья снега пробирались за воротник плаща, обжигая холодом шею, но Джон не обращал внимания. На мгновение мужчине показалось, что в шелесте красных листьев он расслышал голос своего младшего брата. Стоя на коленях перед ликом он думал свои черные думы, не замечая безмолвного Призрака. Лютоволк только вернулся с охоты и пришел к своему хозяину. Он уткнулся своей перепачканной в крови мордой в руку Джона. — Призрак, — прошептал король Севера, ласково потрепав того по загривку. ***       Эллия смотрела на Джона невидящим взглядом. Лютоволк уже успел свернуться калачиком в ее ногах. Она ощущала его приятную тяжесть и тепло. Во рту все пересохло и обветренные губы приоткрылись с легкой болью. — Джон? — с удивлением, будто ожидала увидеть здесь кого-то другого, произнесла принцесса. Мужчина облегченно вздохнул и присел на край постели. — Ты как? — глупый вопрос. Глядя на уставшее лицо, все еще носившее отпечаток страдания, он сам все понимал. Девушка привстала, удивленно озираясь. — Ты помнишь, что с тобой было? — Припоминаю, — вдруг, словно вспомнив, испуганно она заглянула ему в глаза. — Ребенок. Что с ним? Где он? — Не переживай. Наш сын в порядке, — мужчина поцеловал ее в висок, мягко прижимая черноволосую голову к груди.       Скорее всего Эллии не понравится, но Джон не мог устоять и дал сыну имя. Одичалые считают, что давать детям имя можно не раньше, чем в два года. Но все это глупые предрассудки. Мальчик будет Эддардом. Эддардом Старком, да уберегут его боги.       Вскоре молодая королева совсем поправилась. Боги милостивы, и Джон это понял на себе. Боги милостивы, но и Эллия не слабая. Она всегда была бойцом, и при случае могла наставить приличных тумаков и Роббу и ему самому. Глядя на то, как жена возвращается к жизни, преображаясь с каждым днем, он успокаивался, но внутри зрела новая тревога. Что станет с ней, когда Иные придут на порог их дома? Он не может позволить ей больше страдать.

***

      Все решилось хмурым утром, когда в Винтерфелл прилетел ворон. Черные крылья — черные вести. Сноу нахмурившись перечитывал строки раз за разом, пытаясь уловить подвох. — Дай-ка, — Эллия выхватила свернутую полоску пергамента из его рук. Побледнев, она с негодованием уставилась на Джона. — Ты же не поедешь туда? Нет, Джон, ты не поедешь туда! — Я должен, — тихо, словно нашкодивший ребенок пробормотал король. — Ты обещал не оставлять меня! А теперь побежишь по первому зову к драконьей королеве?! В пекло! — Я должен! — с безысходностью Белый Волк ударил кулаком по дубовому столу. Призрак, дремавший возле огня, навострил уши. — В пекло! В пекло твое «должен». В пекло Дейнерис Таргариен и всех ее драконов. Пошли к ней сира Давоса и с нее будет. — Сир Давос не король. — Ты обещал не оставлять меня. Ты дал слово. — Не оставлю. Я вижу, как тебе вреден Север. — Возьмешь меня с собой? — Эллия недовольно вскинула бровь. — Нет. Если тут кроется подвох… не могу я взять тебя с собой. Ты отправишься в Долину. — Прости, ты головой о потолок приложился? Хочешь отправить меня прямиком в лапы Мизинцу? — Дослушай же до конца! Я напишу Джону Ройсу, лорду Рунного Камня, он не доверяет Петиру Бейлишу и в случае надобности защитит тебя. — В пекло лорда Ройса. Я не хочу бежать в Долину. — Что же тогда ты хочешь? Остаться здесь? — Эллия отрицательно помотала головой. — Поехать со мной? — Нет. Я хочу, чтобы ты никуда не ехал. Останься со мной, со своим сыном. — Я должен! Ты никогда не понимала, что такое долг. Ты всегда делаешь только то, что хочешь, — Джон устало потер переносицу. — В пекло твой долг. — Если ты не хочешь, тогда ты должна поехать. Я все еще твой король, и я приказываю тебе, — во взгляде Джона было что-то, что давало понять: никакие возражения не принимаются. — Славно! — желваки ходили ходуном. — Славно, Джон, я поеду. Но ты об этом пожалеешь. Своего сына ты тоже в ссылку отправишь? — Его место в Винтерфелле. Здесь всегда должен быть Старк. Тем более, Санса целыми днями воркует над ним, не то, что его мать, — король с укором посмотрел на жену. — Сомневаюсь, что ему тут что-то угрожает. — Конечно, — яростно прошипела Мартелл. — Твоя сестрица только меня ненавидит. А знаешь почему? Да она ревнует тебя. Впрочем, в пекло вас всех! — резко развернувшись на каблуках принцесса оставила Джона одного. Скверно все вышло. Он не хотел ее упрекать, не хотел ругаться. После рождения маленького Нэда все пошло как-то не так. Пусть. Пусть злится, ненавидит, он все равно спасет ее. Чего бы это ни стоило.

***

      До Белой Гавани Джон проводил свою жену лично. Зная неукротимый характер Мартеллов он опасался, что она сбежит, а то и выкинет, что похлеще. Небольшую свиту королевы составляли десять гвардейцев, отобранные лично Сноу, ее маленькая помощница и пару благородных дочерей северных лордов. С того утра она не проронила в его адрес ни слова. Бросая лишь злобные взгляды, сулящие все ужасы семи преисподних, она молча стерпела поцелуй в лоб, напутственные слова и все остальное. «Ты еще пожалеешь, Джон Сноу», думала принцесса, поднимаясь на палубу торгового судна, идущего в Чаячий город. Когда корабль отчалил, девушка ни разу не посмотрела на отдаляющуюся гавань. Ее куда сильнее влекли волны, рассекаемые носом галеры. Впереди ее ждет так много нового. И неважно, что решил Джон, или боги, она сама будет писать свою судьбу.