addict with a pen

Когда на следующий день Луи выходит из офиса, он не сомневается в том, куда идёт. Гарри сегодня одет немного по-другому: вместо джинс с дырявыми коленями он выбрал короткие бриджи, открывающие вид на стройные ноги. Как только Стайлс замечает присутствие Луи, он приветливо улыбается ему и кивает. Парень выглядит немного нервным и периодически поглядывает на часы, отвлекаясь от своего выступления, но Томлинсон, если честно, не обращает на это внимание. Все, что его волнует, это волшебный и притягательный голос парня. — Хочешь поехать ко мне? — спрашивает Томлинсон, как только Гарри объявляет о конце и получает свои аплодисменты. — Не сейчас, — отвечает Стайлс, в спешке собирая вещи. — Я опаздываю кое-куда. Но я зайду позже, вечером, ага? Так что жди. Луи даже не успевает ничего ответить, когда кудрявый быстро чмокает его в щёку и убегает, скрываясь в толпе.

хХх

— Что-то не так, — произносит Томлинсон, и Гарри вздрагивает. Они оба пытались избежать этого разговора, но убегать от него вечно нельзя. — Что-то изменилось. Стайлс делает глубокий вдох и не поднимает взгляд на парня. — Я получил ответ из Лондона, — произносит он. — Меня приняли в институт искусств. Они оба замолкают. Тишина душит и мешает Луи здраво мыслить. — Значит, ты уезжаешь, — произносит он так безразлично, как только может. — Лу, ты должен понять, что такая возможность выпадает лишь раз в жизни, — вдруг громко заявляет Стайлс. — Я люблю тебя, чёрт, я так люблю тебя, но мне нужно думать и о том, что будет после. Мне нужно думать о своей карьере. Я хочу добиться всего, хочу, чтобы у меня получилось воплотить мечты в реальность, и… — Замолчи, — грубо прерывает Луи. — Я всё понимаю. Это… твоё будущее, да? Будущее, частью которого я не являюсь, — Томлинсон качает головой, зажмуриваясь. Он мечтает оказаться где угодно, лишь бы не здесь и не сейчас. — Мы будем… Будем продолжать общаться? Гарри долго молчит, прикусив губу. — От этого будет только сложнее, — его голос не громче шёпота, а в глазах собираются слёзы. — Это не сможет продолжаться вечно. Я думаю, нам стоит сразу всё… решить. Луи кивает. Он не хочет отвечать что-либо, потому что у него нет слов, чтобы хоть приблизительно описать свои чувства сейчас. — Хорошо, — голос Томлинсона дрожит, и он медленно встает, направляясь к двери. — Ладно. Удачи. Луи выходит на улицу, зная, что Гарри не пойдёт за ним, как обычно — после ссор. Они не ссорились — они просто положили всему конец, потому что так будет лучше для Стайлса. Томлинсон громко дышит, пытаясь привести мысли в порядок. Голова гудит, а ноги дрожат, когда он спускается с крыльца дома Стайлса и идёт в сторону своего. Ему восемнадцать, и его сердце только что разбил кудрявый мальчик с горящими зелёными глазами.

хХх

Луи уже почти ложится спать, когда слышит звонок в дверь. В квартире везде выключен свет, и он наощупь находит замок, чтобы открыть ночному посетителю. — Привет, Гарри, — Томлинсон не успевает сказать что-либо еще, потому как его тело вдруг оказывается прижато к стене, а губы Стайлса — мокрые и холодные от ночного воздуха — прижимаются к кадыку. Луи тихо стонет, дотягиваясь до двери и закрывая её, прежде чем отталкивает Гарри и разворачивает его. Их губы жадно сталкиваются, руки Томлинсона опускаются на талию кудрявого, и он чувствует его быстрое сердцебиение. Луи сквозь поцелуи ведёт парня в спальню, падает вместе с ним на кровать и накрывает своим телом. Пальцы рвут рубашку на Стайлсе и снимают оставшуюся одежду, пока сам кудрявый извивается и хнычет, мечтая получить больше прикосновений. — Я так тебя хочу, — ноет Гарри, и Луи поднимается к его лицу, желая вновь поцеловать парня. Он замечает его расширенные зрачки, дрожащие на тонкой линии радужки, и это выглядит подозрительно, но Томлинсон сейчас думает только об их стояках. Луи почти рычит, что выходит немного задушенно из-за сильного возбуждения. Гарри громко стонет, откидывает голову назад, открывая свою шею для поцелуев. Томлинсон пользуется этой возможностью, чтобы пометить кожу парня багровыми и остающимися надолго засосами. Каждое новое прикосновение заставляет Стайлса дрожать. Через несколько мучительно долгих секунд Луи, наконец, остаётся голым, как и Гарри. Кудрявый широко расставляет ноги и не может остановить свои бёдра от движений. — Пожалуйста, трахни меня, — умоляет он, взгляд парня не может сосредоточиться на чём-то определённом. — Пожалуйста, чёрт, Папочка, трахни меня. Луи дрожит и тянется за смазкой, что лежит в тумбочке. Даже в такой темноте он видит, что Гарри не особо узкий, а уже немного растянутый, а потому он наносит гель сразу на два пальца. — Не двигайся, малыш, — указывает Томлинсон, приставляя кончики ко входу кудрявого. — Будь хорошим для Папочки и слушайся его, да? Или мне придётся остановиться. Стайлс скулит, но прекращает движения, и его скуления превращаются в полноценные стоны, когда пальцы медленно проникают внутрь. Несмотря на то, что парень явно не страдает от недостатка секса, Луи всё ещё задерживает дыхание от того, какой тот узкий и горячий. Томлинсон двигает пальцами глубже, входит до предела и возвращает их обратно, а затем проделывает все то же самое, но с большей скоростью. Гарри хнычет, прерываясь, когда движения становятся слишком глубокими. Его дыхание сбито к чёрту, и он надеется, что не задохнётся, но всё, чего просит тело, это секса. Он хочет, чтобы Луи трахнул его, не жалея, чтобы оставил на нем синяки и метки, чтобы завтра и всю неделю после Гарри помнил об этой ночи. — Пожалуйста, хочу твой член, — удаётся выдавить из себя Стайлсу. — Так сразу? — удивляется Луи. — Уверен, что тебе не нужно больше растяжки? — Я хочу, чтобы ты заставил меня кричать, — Гарри будто в горячке, и когда Томлинсон касается его кожи, та действительно горит. — Пожалуйста, сделай мне так больно, чтобы я плакал от удовольствия. Папочка, пожалуйста… У Луи больше нет сил. Он коротко смазывает член влажными пальцами, после чего приставляет головку ко входу и резко толкается, не ожидая, пока парень привыкнет. Гарри кричит, буквально кричит, и стонет, по лбу стекают крупные капли пота, руки хватаются за простыни, стягивая их и путая. — Боже, ещё, пожалуйста, Папочка, ещё, больше, — беспорядочно бормочет Стайлс, и Томлинсон выходит, лишь чтобы сильнее толкнуться обратно. Он резко двигается ещё несколько раз, прежде чем выработать свой ритм и ускориться, сохраняя силу толчков. Стоны Гарри дрожат, когда он входит, а кровать шатается от таких движений, но ему плевать, потому что Стайлс действительно наслаждается этим. Луи наблюдает за его крепко зажмуренными глазами, за его дрожащими губами, с которых слетают частые вздохи, стоны, всхлипы, за его мягкой разгорячённой кожей, покрытой каплями пота. Томлинсон впитывает каждую деталь, чувствуя, как именно это подводит его ближе и ближе к оргазму. Гарри громкий, жутко громкий, потому что член Луи с каждым толчком попадает прямо по простате, и он чувствует, что уплывает. Томлинсону даже жаль его горло, потому что оно, вероятно, будет болеть завтра, но Стайлс так наслаждается процессом, что ему плевать на любые последствия. Когда Гарри чувствует, что готов кончить, он резко распахивает глаза: — Я сейчас кончу, чёрт, пожалуйста, прикоснись ко мне. Луи опускает руку на его член и, не дразнясь, быстро начинает дрочить ему. Он наклоняется, оставляя короткий поцелуй на влажной шее, прежде чем прошептать парню на ухо: — Давай, малыш, кончи для Папочки. Когда Гарри кончает, Луи чувствует себя так, будто это и было его целью — не преследование собственного удовольствия, а вид разрушенного и измученного удовольствием мальчика. Он сжимается вокруг Томлинсона и изгибается всем телом, хватаясь ладонями за собственные кудри и оттягивая их, чтобы найти хоть какую-то связь с этим миром, когда вдруг чувствует, что презерватив внутри него наливается горячей спермой Луи. Они оба долго отходят от своих оргазмов, а у Гарри не осталось сил ни на что, хотя он только и делал, что лежал, принимая любые действия мужчины. Кудрявый тихо и беспомощно хнычет, когда Луи выходит из него и снимает презерватив, падая рядом и дотягиваясь до салфеток. Он аккуратно вытирает Гарри и целует его в щёку, накрывая одеялом, хотя Стайлс весь вспотел. Он быстро проваливается в сон, пока Луи рядом тихо шепчет ему о том, как хорошо он справился.

хХх

— Ты когда-нибудь чувствовал, что любишь кого-то настолько, что просто невозможно терпеть? — спрашивает Гарри, его глаза блестят озорным огоньком, а губы красные и покрасневшие от покусываний. В таком растрёпанном виде он вбежал в комнату Луи, который был занят выполнением домашнего задания. — Это, конечно, всё очень мило, — улыбается Томлинсон. — Но я немного занят. Гарри недовольно дуется и подходит к рабочему столу парня. — Неужели эти твои книжки, — Стайлс пренебрежительно вытягивает одну прямо из рук Луи. — Важнее меня? Томлинсон улыбается лишь одной стороной губ. — Ну, знаешь, — произносит он беспечно, и обоим уже давно понятно, что он не вернётся к своему домашнему заданию. По крайней мере, не сегодня. — Книги дают мне знания. И они обеспечивают мне вакантное место в университете. А вот что можешь предложить ты?.. Гарри хихикает и садится на стол, разводя ноги, чтобы Луи мог подъехать на своем стуле и устроиться прямо между ними. — Я могу сделать тебя самым счастливым человеком на свете, — обещает он шёпотом. — Я могу любить тебя и всегда быть рядом, и целовать так много и так часто, как только ты захочешь. — Воу-воу-воу, — шутливо прерывает его Луи. — Прибереги это для своей свадебной речи. Голова Гарри кружится. Томлинсон только что сказал, что когда-нибудь, в перспективе, у них будет свадьба. Его грудь кажется слишком маленькой для сердца. Стайлс кладёт ладони на щёки парня, прислоняясь к его лицу и касаясь носом носа Луи. Тот тихо смеётся и переводит скосившийся взгляд на губы мальчика. — Так что ты там говорил про поцелуи? — спрашивает Томлинсон, прежде чем самостоятельно сократить расстояние между ними и прижаться своими губами ко рту Стайлса. Они ещё не особо хороши в этом, поцелуи выходят слишком слюнявыми и неловкими, но парни тратят на практику по несколько часов в день, так что совсем скоро их губы изучат друг друга до малейшей трещинки. Луи счастливо выдыхает в поцелуй, притягивая Гарри ближе и устраивая руки на его талии. На следующий день он получит двойку за невыполненное домашнее задание, но это последнее, о чём Томлинсон станет переживать.