addict with a pen

Луи чертовски сильно волнуется. Он не может дышать, будто воротник футболки душит и лишает доступа к кислороду. Его ладони липкие от холодного пота, а ноги дрожат, когда он, наконец, решается и заходит в комнату Гарри. Тот одет лишь в пижаму и выглядит сонным, по-домашнему. Его мама сегодня работает в ночную смену, так что у мальчика была возможность провести время наедине с собой. Конечно же, он бы лучше провёл его со своими школьными друзьями, в том числе и с Луи, но они все готовятся к экзаменам — очень глупое занятие. Тогда какого черта Луи прямо сейчас стоит на его пороге? — Лу? — голос Гарри тихий и сонный, но он явно рад присутствию Томлинсона. — Ты чего? — Просто… Надо поговорить, Хаз, — Стайлс садится ровно на постели, подбирает под себя ноги и хлопает по месту рядом. Луи выглядит странно взволнованным, и Гарри не привык видеть его в таком состоянии. — Итак? — подталкивает его Стайлс, ожидая, когда парень начнёт разговор. Он нервно мнёт край одеяла в руках и не поднимает взгляд на Гарри. — Я понял кое-что недавно, — Луи хмурится от того, как неуверенно звучит его голос. — И это странно, но я не могу избавиться от этого, да? Ты, конечно, можешь сразу прогнать меня и отвергнуть и всё такое, я пойму, но хотя бы выслушаешь? Я не уверен, что вообще должен говорить то, что говорю, потому что ты такой сонный и… — Луи, — Гарри прерывает его, несильно сжимая плечо парня. — Что случилось? Луи медленно поднимает взгляд на кудрявого. Тот выглядит обеспокоенным. — Я гей, — шепчет он. — И это не самое важное. Я думаю, я влюблён в тебя. Гарри молчит. Он медленно моргает пару раз, пытаясь переварить информацию. — Влюблён? — шепчет он в ответ. — В меня? Лу, я… — Нет, Хаз, послушай, всё в порядке, — обещает он. — Ты не обязан оправдываться или ещё что-то, я просто чувствовал, что должен сказать тебе. Я знаю, что мы мало знакомы и только-только перешли из фазы «приятели» в «друзья», но это то, что я чувствую, и… — Нет, это ты послушай, идиот, — перебивает его Гарри. — Ты мне чертовски сильно нравишься. Вероятно, даже слишком сильно, чтобы это было нормально. Луи хмурится, прежде чем понимает, что имеет в виду парень. — То есть, ты… Ты не против? — уточняет Томлинсон. — Даже не знаю, — дразняще улыбается Гарри, он явно пытается флиртовать с Луи. — Возможно, тебе следует пригласить меня на свидание, чтобы я решил.

хХх

Луи раздражён. Он не знает, на кого злится: на себя, на Гарри или просто на Вселенную, но он действительно сильно хотел увидеть Стайлса сегодня, а того не оказалось на площади. Он винил свою глупость, потому что даже не спросил у парня номер телефона, и теперь есть вероятность, что он больше никогда его не встретит. Луи так и не уехал от офиса. Он гуляет по набережной рядом со зданием и, собственно, той самой площадью, откуда всё ещё доносятся одинокие звуки скрипки и смех подвыпивших девушек. Уже темно, и он забрёл куда-то, куда, очевидно, никто никогда не ходит: здесь пусто, немного грязно и тоскливо. Он замечает сломанный пикап, стоящий прямо посреди пешеходной дорожки, и видит в нём чей-то силуэт. Луи усмехается, потому как поломанный и грязный кузов тщательно переделан в подобие кровати её обитателем: дно накрыто толстым одеялом, в которое укутался и сам бедняга, а также везде валяется много подушек. Томлинсон даже не понимает, что уставился на спящего парня, но он вдруг замечает, что у незнакомца кудрявые волосы. И, ну, это ничего не значит — Гарри не единственный Рапунцель в Лондоне, ничего странного, но рядом с ним лежит чехол из-под гитары, а золотые ботинки кажутся отдалённо знакомыми. Луи подходит ближе, заглядывая в кузов, и замечает сопящего Стайлса. Какова вероятность встретить его на пустой набережной, укутанного в грязное одеяло и лежащего в прогнившем кузове? — Гарри, — громко зовёт Луи. — Эй, просыпайся, — он дёргает парня за ногу, отчего тот резко поднимается. — Луи? — голос кудрявого скрипучий, а его волосы в полнейшем беспорядке, но он всё ещё похож на ангела. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Тот же вопрос я хотел задать тебе, — грубо отвечает Томлинсон. — Я здесь сплю. А вот зачем ты пришёл и разбудил меня, я не понимаю. — Ты спишь в ёбаном пикапе, Гарри, — восклицает Луи. — Ты считаешь это нормальным? Стайлс закатывает глаза и падает обратно головой на подушки. — Это не твоё дело, ага? — бурчит он. — Пожалуйста, оставь меня в покое, я очень устал за сегодня. Луи тяжело дышит и чувствует необъяснимую ярость внутри себя. — Поднимайся, блять, — указывает он. — Поехали ко мне домой. Чёрт возьми, ты живёшь на улице! — Пожалуйста, отъебись, — так же грубо отвечает Гарри. — Не надо строить из себя спасителя, окей? Мне не нужна твоя помощь, я, блять, не благотворительная акция, — Стайлс, кажется, реально раздражён, и Луи немного удивлён такой реакции. — Ты просто хочешь «помочь» мне, чтобы иметь право называть свою задницу геройской. Так вот, как тебе такое: я не нуждаюсь в твоей помощи! Гарри громко выдыхает, пытаясь совладать со злостью. — Отлично, — Луи ударяет кулаком о разваливающийся и частично дырявый метал автомобиля. — Удачи сдохнуть от обморожения. Не дожидаясь ответа, который бы в любом случае не последовал, Томлинсон разворачивается и быстрым шагом направляется в сторону парковки.

хХх

Луи не хотел приходить. Он знает, что от этого обоим будет только сложнее, но у него последний шанс увидеть Гарри, так что он здесь. Дес таскает сумки парня в машину, пока сам кудрявый прощается с сестрой и мамой на крыльце. Они не замечают Луи, стоящего у калитки, слишком отвлечённые на слёзы и прощальные советы. Гарри и сам не лучше семьи: его губы заметно дрожат, а по щекам готовы пролиться слёзы. Томлинсон нервно ломает пальцы, не зная, стоит ли ему уйти или всё же попрощаться. Они не виделись и не общались уже две недели с того самого разговора, и Луи чувствует себя дерьмово, потому что он действительно скучает. Что будет с ним через месяц, через два, через год? Будет ли его сердце всё так же сжиматься при мыслях о Стайлсе, или он когда-нибудь научится жить без него? Гарри смотрит на часы и замечает, что до рейса осталось совсем немного времени. Он в последний раз обнимается с мамой и сестрой, прежде чем спуститься и выйти к машине, где говорит Десу, что готов ехать. Сейчас или никогда. — Эй, Хаз, — негромко зовёт Луи, и кудрявый замирает на мгновение, после чего медленно разворачивается. Его глаза широко раскрыты, а губы вновь трясутся, и прежде чем оба успевают сказать хоть что-либо, Стайлс подходит и крепко прижимает к себе парня. Они молча обнимают друг друга, в последний раз вдыхая знакомый аромат успевшего стать родным человека и чувствуя, как сердца буквально сжимаются от боли. Слёзы Гарри капают на футболку Луи, но тот не обращает внимания, лишь прижимает его ещё ближе, наивно надеясь, что тот вдруг решит остаться: что Гарри вдруг посчитает Томлинсона более важным, чем его будущее. Но нет. Дес зовёт Стайлса, извиняясь, что ему приходится прервать такой момент, и Гарри отходит от Луи, в последний раз смотря в голубые глаза. — Я люблю тебя, — шепчет кудрявый и стирает слёзы рукавом. — Люблю тебя тоже, — кивает Томлинсон, и прежде чем у него появляется возможность попросить парня остаться или сделать еще какую-нибудь глупость, Гарри разворачивается и садится в машину.

хХх

Четыре часа утра, и Луи правда не готов сейчас разбираться с этим. — Гарри, успокойся, — мужчина отталкивает наваливающегося на него парня. — Я не собираюсь трахаться с тобой, блять, я сплю уже. Ты пьян? — Нет, я не выпил ни капли, клянусь, — скулит Гарри. Томлинсон и правда не чувствует аромата спиртного. — Давай же, блять, я так хочу тебя, Папочка. Язык кудрявого заплетается, его руки трясутся, а всё тело будто не хочет подчиняться хозяину, потому что он даже не может ровно стоять. Луи удерживает его в вертикальном положении, пока Гарри трётся твёрдым членом о его бедро. Томлинсон видел уже десятый сон, когда кто-то решил изнасиловать его звонок — что Луи сначала решил проигнорировать — но насильник не останавливался, заставив его подняться с кровати. Теперь перед ним Гарри: нуждающийся, задыхающийся и плохо соображающий. Луи замечает ещё несколько отличий: его тело горячее и покрыто липким потом, а ладони дрожат, пока Гарри пытается расстегнуть ширинку. Расширенные зрачки не реагируют на свет, когда Томлинсон включает лампу. — Ты накурился? — резко спрашивает мужчина, но кудрявый лишь что-то бормочет, не реагируя на его слова. — Блять, уберись, — он отталкивает руки парня от себя. — Я не собираюсь трахаться с тобой, я серьёзно. Гарри несколько долгих секунд бегает взглядом по его лицу, затем надувает губы и плетётся куда-то вглубь квартиры. — Больно надо, — заявляет он обиженно и вваливается в ванную. Луи слышит, как там что-то упало, но это, похоже, не тело Стайлса, так что он позволяет себе вернуться в постель. Заснуть не получается. Гарри молчит и не подает никаких признаков жизни. Томлинсон понимает, что парень явно находится в состоянии наркотического опьянения. Он вспоминает, что когда они в первый раз занялись сексом, зрачки Стайлса были так же неестественно расширены, а все его тело горело будто в огне. Он не понимал, почему не замечал раньше, но сейчас всё складывалось вместе — нервное поведение парня, бледность кожи, которую он считал такой привлекательной, и срывающее крышу возбуждение, проявляющееся у него после принятия препаратов. Луи вдруг осознал, что впустил в свою квартиру и в постель — в свою жизнь — наркомана, и он, честно, не знал, что с этим делать.