Вишнёвые сладости

Господи, да что это такое?! Я что, так много просил у Бога, а?! Хотел всего лишь девушку! Повторяю: девушку! А ты мне, Господи Боже, что подсовываешь?! В какие голубые дали ты меня посылаешь, блядь… Ну вот что мне теперь делать, а? Я не знаю теперь, чего хочу, и хочу ли вообще… Всё слишком быстро закрутилось, голова идёт кругом. То, что сделал со мной Гуки, я больше не хочу чувствовать, это слишком… Да и вообще: как мой братишка, мой Печенька, мог так со мной поступить? Он сделал больно и не только там, ну вы поняли где, хе-хе… И что теперь? Кто я? Гей? Би? Или?.. Да и вообще, можно ли считать меня теперь девственником, или этот наглый макнэ стал моим первым? Ну, вы поняли кем…

***

Тэхён осторожно приоткрыл дверь лидерской комнаты в поисках макнэ. Тот преспокойненько посапывал на своей кровати. Тэхён тихо приблизился и сел на край постели. Чонгук сейчас казался невиннее ангела, в голове даже не укладывалось, как такой милаха мог пытаться грубо надругаться над старшим другом. Тэ осторожно провёл по его щеке холодными пальцами - там, где уже наливался огромный безобразный синяк от столь спасительного удара Сокджина. Младший поморщился во сне. Боясь его разбудить, Ким больше не решился прикоснуться и просто лёг рядом, обнимая, словно защищая ото всех, и зарылся носом в его густой, пропахшей прокуренным клубом чёлке. — Всё хорошо. Печенька, я не злюсь на тебя… Я сам виноват, сам тебя напоил, — шепчет Ким Тэ, касаясь взмокшего лба своими тёплыми губами. — Ты не виноват, это я козёл… — вторит ему Гуки, не открывая глаз. Лёгкий шок. Он его слышал, и что теперь делать? Тэхён забывает даже дышать, зажмуривает глаза и боится шелохнуться. — Тэ-хён, прости я просто урод какой-то, да?! — Гуки… Я… Я не знаю, что сейчас нужно сказать, но… Я правда не хотел этого! Тебе больно? Прости, что тебя ударили из-за меня! Прости, что напоил и не остановил вовремя, прости! — Тэхён задыхается от накативших эмоций, слёзы душат, мешая правильно высказать всё, что накопилось внутри. И ему не дают это сделать: сцеловывают каждую слезинку с глаз и пылающих щёк. Макнэ донельзя нежен, но искорка безумия в темноте взгляда выдает его с потрохами. Одна неловкая секундная заминка - и его горячие в хмельной лихорадке губы впиваются в старшего друга. В его рот не пытаются так нагло проникнуть, лишь мягко, обволакивающе сминают губы, и это слишком настораживает и даже пугает. Тэхён словно теряет последние силы, нерешительно отвечая, не веря больше в себя, судорожно сглатывает, борясь с самим собой от противоречивых мыслей в голове, уставшей от всей той круговерти эмоций и чувств, что посетили его за последние дни жизни. Гуки отстраняется и смотрит совсем взрослым взглядом, от которого бросает в дрожь. — Тэ-хён, я хочу тебя с тех пор, как увидел… Ты тогда спас меня от тех придурков, а потом… Ты меня поцеловал, помнишь? — Чего?! Не было такого! — Было, просто вспомни… Вспомни, как мы познакомились… Перед глазами Тэхёна пронеслись моменты их первой встречи. Это было прошлой весной, в период подачи документов на поступление. Юнги потащил свою банду, состоящую тогда только из Тэхёна и Чимина, на охоту за свеженькой девчатинкой из предстоящего набора. Претендентки были все как на подбор и слишком взволнованные и юные, чтобы отвечать отказом на подкаты наглых самоуверенных парней. Да и как им отказать?! Мин Юнги с повадками самовлюблённого ублюдка. Пак Чимин во всем своём великолепии с телом стриптизёра и улыбкой ангела. И, наконец, Ким Тэхён - самый обаятельный паршивец, общительный и жутко забавный, от которого заходились звонким смехом даже самые надменно-чопорные девицы. Их трио прочёсывало округу возле универа, собирая урожай из покорённых сердец и телефонных номеров. Охота велась не первый час, и Тэхён устал - кому-кому, а ему пикаперство давалось с трудом. Перед глазами мелькала вереница однотипных жеманных размалёванных лиц. Его уже просто тошнило от всего этого фарса. Он под благовидным предлогом смылся от друзей и направился в общажную кафешку, где зависал довольно-таки часто. Народу было не так много, и его любимое местечко в углу как раз было свободно. Тэхён плюхнулся на диван, придумывая чем бы повкуснее перекусить. К нему подошла совсем ещё молоденькая официанточка и зарделась при виде того, как Ким Тэхён - предмет её тайного поклонения - сдёрнул через голову толстовку, растрепав волосы, и остался в одной только майке, совсем не прикрывающей обольстительных ключиц. Девушка незаметно вздохнула и, стараясь на него не смотреть, спросила о заказе. Киму официантка тоже нравилась, собственно, он отчасти и ходил-то в это кафе в надежде на то, что ему когда-нибудь хватит смелости заговорить с ней. И вот сейчас он, кажется, готов. — Что желаете, Ким Тэхён? — карандаш в дрожащих руках выдавал её волнение с потрохами. — Меня знают по имени? Приятно! Я буду фраппучино и мороженое с вишнёвым топингом, а… А ты что хочешь? — Тэхён пытался вспомнить пикапсоветы Юнги-хёна, но голос предательски срывался. Тогда, окончательно наглея, он взял её руку в свои тёплые ладони и поднёс к губам. — Я? Нам нельзя, прости, — девушка выдернула ручку, чувствуя на кисти след от мазнувших по ней губ, и вылетела из кафе через служебный вход. Тэхён сорвался следом, чувствуя себя последним придурком. На заднем дворе слышались крики и матерная брань. Добежав до места, Тэхён застыл на секунду, пытаясь понять, что происходит. Девушка пищала ультразвуком, вжавшись в стену, а в метре от неё избивали паренька. Тэхён, не разбирая, ломанулся в гущу сплетённых тел - он ещё никогда прежде не дрался всерьёз, но сейчас не мог поступить иначе. Досталось ему, конечно, по самое не балуй, но всё же драка закончилась с небольшим преимуществом со стороны Тэхёна. — Ты как? — не глядя на бедного избитого паренька, спросил Ким Тэхён, стирая ладонью кровь со рта. — Норм… — просипел младший. — Чего они до тебя докопались? — Тэхён наконец посмотрел на жертву насилия. Перед ним стоял совсем ещё мальчишка. Нет, ростом он был лишь на пару сантиметров ниже, но вот всё остальное: нескладный, худой, с по-детски пухлыми щеками и губами. Волосы выкрашены в непонятный бордово-фиолетовый цвет, а уши до предела продырявлены и увешаны разнообразными по форме и стилю серёжками. — Я здесь помогаю сестре на каникулах. Похоже, им не понравилась как я выгляжу. — Ну не мудрено, ты себя в зеркало видел? Э-э! Тихо, псих, я шучу! — Тэхён попятился, не ожидая такой реакции от младшего, а тот, сжав губы в тонкую линию, ринулся на новоявленного обидчика. Спаситель отшатнулся к стене, сделав тем самым ошибку. Мелкий не подрасчитал и, споткнувшись о ногу Тэхёна, врезался в старшего со всего размаха. Их губы соприкоснулись в смазанном поцелуе. Всё произошло слишком быстро, Тэхён даже и не понял, что на самом деле случилось, а вот Чонгук прекрасно запомнил этот отпечаток губ. — Блядь… — просипел Тэхён — до него, наконец, дошло, что имел в виду Чонгук. — Вспомнил? — макнэ опасно улыбнулся, снова нависая над опешившим хёном. Его губы мягко касались, очерчивая плавные линии подбородка и постепенно спускаясь по вздрагивающему от напряжения кадыку к ложбинке меж ключиц. — Гук-и, перестань, я не могу так больше… Мне слишком приятно, — Тэхён хрипел, запрокидывая голову, подставляясь и противореча самому себе. Тело предательски отзывалось на ласки младшего, в голове взрывались фейерверки. Чон прикусил тонкую кожу, заставляя хёна задышать ещё чаще. — Я так хочу тебя, хён, — смелости макнэ мог бы позавидовать сейчас даже сам лидер. Он уже сгорал от невыносимого жара в груди. Хотелось сорвать все эти мешающие тряпки с тел и вонзиться в желаемый зад. За дверью послышались шаги, ручка повернулась, забирая у младшего надежду на счастливое окончание вечера. Чон Чонгук замер, так и не посчитав нужным слезть с трепещущего Тэхёна. — Всем приветик! Вот вы где, я вас обыскался. У-упс! А чем это вы сейчас занимаетесь? — Чимин расплылся в улыбке, заметив неоднозначную позу друзей. Тэхён дёрнулся, но сильные руки мелкого лишь крепче прижали его к себе. Пак стащил толстовку через голову, даже не удосужившись её расстегнуть, вместе с футболкой, вжикнув молнией, выбрался из джинсов. — Нихера себе! — парни разомкнули объятия, открыв рты от шока. — Ой, будто голым меня не видели… — отмахнулся Чимин. — В зеркало посмотри Чими-хён! Кто тебя так, а? — Чонгук аж присвистнул. — Ох, бля-а! — задохнулся Чимин, подойдя к зеркалу на стене, и разглядывая отпечатанные по всему телу ало-багровые подарочки Юнги. Шея, плечи, вся грудь и живот были покрыты засосами и следами укусов, а по бёдрам вниз спускались полосы от ногтей хёна, они начинались от поясницы и пропадали под линией трусов. — Ты нам расскажешь, где тебя носило, и что за бешеная кошка тебе попалась, или нет? — подходя ближе, чтобы получше рассмотреть следы чужой страсти, явно восхищаясь поинтересовался Чонгук. — Не-е, не думаю… Поверьте, я сам в шоке… — Чимин загадочно улыбнулся, проводя пальцами по следам бурного совокупления, наслаждаясь своим отражением в зеркальной поверхности. — Ну, главное, что тебе понравилось, хён, — заметив сытое удовлетворение на лице в зеркале, пропел макнэ, обнимая старшего за плечи. — Отвали, кролик малолетний! Я уже познал чужие ласки, — подстроившись под его интонацию, насмешливо ответил Пак, спихивая с себя его руки.

***

Юнги проснулся от дразнящего аромата, исходящего из кухни. Он ленивым котом повернулся на спину, пробегаясь лапками по костлявой груди. Дверь была открыта, и можно было спокойно беспалевно залипать на аппетитную задницу и широкую спину Джина. Юнги, не упуская момент, запустил правую руку под одеяло, поглаживая утренней стояк. Позвать бы Джина к себе, но, вспоминая вчерашнее, как-то перегорает. Юнги последний раз оглядывает любимую попку и закрывает глаза, погружаясь в собственную игру воображения. — Вижу, ты уже проснулся, — голос Сокджина заставляет почти кончить. Юнги улыбается, не открывая глаз, проводя по пересохшим от жаркого дыхания губам языком, зная, как действует этот жест на старшего. — Мин Юнги, не прокатит! Сам начал - сам и заканчивай. Жду тебя на кухне, завтрак остывает. Ешь и дуй на учёбу, а перед этим закинешь меня в один магазин. — Сука, ты Джин, — обиженно пробормотал младший, продолжая долбиться себе в руку. — Да-да, я в курсе… — хён его уже почти не слушает, пребывая в предвкушении предстоящего свидания с новым знакомым. Юнги специально наигранно-шумно кончил и, демонстративно сняв бельё, проследовал мимо него, виляя голой задницей. — Детский сад, блядь… — покачал головой Джин, ловя на лету брошенные в него труселя. — И куда это мы собрались вместо лекций, а? Запомни, я твой зад больше выгораживать перед преподами не буду! Заебало краснеть и отбрехиваться! — Юнги, не удосужившись одеться после душа, плюхнулся на стул, поближе к жующему хёну. Тот аж поперхнулся от такой наглости. Шуга мило улыбнулся, наслаждаясь минутным смущением друга. — У меня что-то вроде свидания… — О как! Напомни мне, когда это ты ходил на свидания в последний раз? Ах, да - никогда! Ты чё мне щас заливаешь? Не хочешь - не говори, ебать мозги только не нужно, они и так болят! — Нажираться перестань, глядишь, полегчает! И я тебе сказал правду! Я иду на свидание… — Ебите меня семеро! Наш Сокджин в романтики подался! Кто ж та счастливица, а? Или это он, твой принц в голубом? — понизил голос Юнги, поблескивая огоньками глаз. — Да ну тебя, больше вообще ничего не буду рассказывать! — надулся хён, дожёвывая свой омлет. — Обиделся он, а обо мне сейчас подумал? Я, может, ревную… — младший театрально схватился за сердце. — Не смеши меня, Сахарок! Чтобы ревновать, нужно любить! А ты, кроме себя, никого не любишь… — грустно покачал головой блондин. — Вот сейчас было неприятно, Джин! — Юнги почему-то эти слова укололи в самое сердце. — Просто забудь это, как обычно делаешь со всем, что я тебе говорю… Давай, доедай, и поехали, мне нужно кое-что купить, — Сокджин помыл за собой тарелку и вышел прочь. — Нихера себе расклад… — Юнги резко перехотелось есть, он отодвинул завтрак и нервно закурил. Его преданный друг, его вечный любовник, его Джин влюбился? «А как же я?! Что за нахуй, Сокджин?! Какого чёрта ты мне сейчас прогнал по ушам? А если это правда?»

***

— Привет, Ким Тэхён, как ты себя чувствуешь? — в трубке раздался мелодичный голос Сокджина, и Тэхён чуть не уронил телефон на вахте. — Привет… — Узнал? — Да… — Тэхён уставился в пол, сбивая носок ботинка о кафель общажного коридора. — Так как ты себя чувствуешь? — Норм… Нормально, спасибо… — несмелое покашливание, дабы привести голос в порядок. — Я нашёл твой телефон в баре, не хочешь его забрать? — Да, наверное… спасибо… — головой о стену, в попытке собрать смелость в кулак. — Давай сегодня встретимся в три часа? Я буду ждать тебя там, где ты вчера показал ну прямо чудеса паркура! — голос молодого человека дрогнул в сдержанном, немного нервном смехе. Блондин первый раз так нервничал, боясь быть понятым не так. — Я… Да, я буду, но могу опоздать, задержаться на репетиции… Я принесу куртку! Прости, я вчера забыл её отдать! — голос предательски дрожит. — Ничего страшного. Так значит, в три? — с надеждой произносит блондин. — Да, — такое короткое и хрен поймёшь насколько честное. Короткие гудки и бешено бьющийся во вздымающихся венах пульс. «Бля-а-адь… »

***

— Ну как тут мои мальчики без папочки себя вели? — Мин Юнги, пребывая в отвратительном настроении, зашёл в репетиционный зал. Ну как зал - маленькая комнатёнка, снятая за бешеные деньги, но зато имеющая рядом, прямо за стенкой, танцевальный зал. — О-о-о, наш лидер почтил нас своим присутствием, — язвительно изрёк Ким Тэхён, допивая свой вишнёвый сок, и накинул лямку рюкзака на плечо. — Мы уже закончили репетицию, хён, и собираемся домой, — Гуки довольно хмыкнул, наблюдая, как вечный покер-фэйс лидера дрогнул. — Да вы что, охуели, долбоёбы малолетние?! Вы как со своим хёном разговариваете, совсем страх потеряли?! — взревел Юнги, доведённый до последней точки кипения. Чего-чего, а подрывать свой авторитет он никому не позволит. Парни примолкли, поняв, что немного переборщили, и расселись по местам. Чимин плюхнулся на диван, притягивая к себе всеми конечностями Тэхёна, тот явно был не против, наслаждаясь тёплыми объятиями друга. Чонгук ревниво зыркнул на эту парочку и эту эмоцию застукал Мин Юнги. — Да что вообще происходит?! — ошарашенный взгляд заставил мемберов затаить дыхание. — Ты о чём, Юнги-хён? — Пак Чимин, будто издеваясь, нежнее прижался носом к шее Тэхёна. Тот даже не попытался отстраниться, чем вызвал ещё один негодующий возглас лидера. — Мне стоит знать, какого хуя и почему столь странный мейкап красуется на роже у нашего макнэ? — мемберы отрицательно покачали головами, стараясь лишний раз не встречаться с ледяным взглядом лидера. — Можно я пойду, Юнги, мне правда пора? — боязливо подал голос Ким, заискивающе состроив умилительную моську, которой ну никак нельзя было отказать. — Пиздуй, раз нужно! Только прекрати так на меня смотреть, бесишь, аж сил никаких нет! Кто ещё хочет свалить? — Юнги сплюнул и потянулся за пачкой сигарет, одновременно кидая на стол нотную тетрадь. — Спасибо, Юнги-хён, ты самый хороший! — Тэхён чмокнул его в вечно бледную щёку и поспешил побыстрее ретироваться, пока «добрый» лидер не передумал. — Стой! Это что?! Откуда у тебя эта куртка?! — тело Мин Юнги словно током прошибло. До боли знакомый запах терпко-сладкого парфюма заставил обернуться вслед улепётывающему Ким Тэ. Старший подлетел в два больших шага, впечатывая бедного младшего в закрытую дверь. Он узнает эту вещь из тысячи других… Это куртка Джина! Его Джина! Куртка, которую он сам дарил пару лет назад! О, сколько незабываемых мгновений, минут, часов она впитала в себя. — Отвечай, сука! Откуда на тебе эта куртка?! — Мне один парень одолжил. У меня вчера случилась хм… неприятность, и он помог. Мне нужно сейчас ему её вернуть… — Тэхён зажмурился, прячась от испепеляющих чёрных глаз-щёлочек. — Какой парень? И что ещё за неприятность, блядь?! Быстро отвечай! — Юнги из последних сил пытался не верить в слишком очевидные вещи. Но в голове уже сложилась яркая картинка знакомства Сокджина и Тэхёна. «Неприятность,. говоришь?.. Чимин был со мной, а значит эти двое были вместе… Хм… Но что такого могло произойти, что Вишня так жмётся к Паку, пренебрегая столь привычными для всех объятиями с любимым макнэ. И этот аккуратный синяк на челюсти явно дело рук Джина… Да что за нахрен вообще происходит?!» В душе зарождалось премерзкое чувство предательства или ревности, он ещё сам не определился. Но это чувство злило, разжигая самое тёмное и дикое, заставляя ненавидеть этих двух неверных ему друзей. — Пошли все нахуй, быстро! — прошипел хён, даже не смотря в сторону парней. — А как же песня? Ты опять нам её не покажешь?! — Гук нахмурил брови, по-кроличьи нервно дёргая носом. — Я передумал, пошли все вон! Вон, я сказал! — закричал лидер, и мемберы со скоростью света исчезли с глаз долой. — Юнги-и-и… — Заткнись, сука, и послушай меня внимательно! — прорычал Юнги, сильнее сжимая в своих кулаках ткань толстовки младшего. — Ты делаешь мне больно, хён, перестань так на меня смотреть, мне страшно… — взмолился Тэхён, вздрагивая от слишком близкого дыхания старшего на своей коже. — Ты никогда больше не приблизишься к Сокджину, уяснил?! Ты даже не посмотришь в его сторону! Забудешь всё, что с ним связано… — Но почему? — Потому что я так хочу! — Но… — Я так хочу! Ты мой, только мой, Лисёнок, — Мин Юнги сам до конца не верил в то, что сейчас шептали его губы. Душа рвалась наружу, выворачиваясь наизнанку от переполняющих её эмоций. И плевать, что теперь подумает этот блаженный, плевать, что подумают другие! Просто плевать… Он его хочет… Хочет своего маленького, глупого щенка… Хочет указать на его место! Место у своих ног или… «Чёртов Тэхён! Чертов Джин! Чертово чувство…» Тэхён нервно сглотнул и сильнее вжался в стенку, ощущая на своих губах дыхание старшего… Ещё мгновение, и… Горьковатый табачный дым, от которого голова идёт кругом. Этот вкус стирает грани дозволенного, превращая самые тёмные, сладостные желания и мечты в грешную реальность. Мин Юнги словно на исповеди и просит искупления. И его главный мучитель и есть искупитель. Больше нет лидера и младшего, есть только эти губы и этот ненавистный запах вишни, который сводит все надежды на спасение на нет. Он ненавидит его всей душой… Он готов пасть пред ним на колени… Он его желает… Всё… Юнги не может, не хочет сопротивляться… Пусть хоть мир рухнет после… Он будет вечно молить о прощении у Бога, в которого не верит… Или дьявола… А сейчас… Губы манят, дразнят своей сладостью, нежностью, беспомощностью, вознося бренное похотливое тело куда-то на небеса… Ещё секунда - и тихий стон разрывает тишину студии. Юнги и не знал, что может так стонать… В ушах звучит музыка, слова складываются в строчки. Вот он — миг наивысшего блаженства, соединения душ, тел и хуй его знает ещё чего… Он - смысл, то что заполняет каждую клеточку тела… Поглощает все эмоции, мысли, желания… Только он... Его запах… Его вкус… Его губы… Его и только его хрупкий и нежный Тэхён… Его Вишня… Горячая ладонь больше не сдавливает ткань у горла, а нежно, но в то же время властно очерчивает линии от скул и до трепещущего кадыка,пуская по телу младшего новые накрывающие волны дрожи. — Посмотри на меня… Посмотри и запомни: ты мой и больше ничей, — молит Юнги, на миг отпуская и, не давая прийти в себя, снова впивается в так необходимые губы. Наслаждается в приступе дикой нежности, вперемешку с садомазохистским наслаждением, не давая себе даже проникнуть глубже. Растягивает этот миг на стоп-кадры… — Я убью любого, кто прикоснётся к тебе без моего на то разрешения. Тэхён тает в его руках, млеет от этого властного, опьяняющего чувства и больше не может и не хочет думать о правильности этих действий… Есть только он… Его хён… Его мучитель… Его ангел… Его Мин Юнги…