Вишнёвые сладости

— Эм… Ты как? — Юнги торопливо натянул свои штаны и уже почти привёл свой макияж в первоначальное состояние. А Тэхён так и стоял с глупой улыбкой — Эй, база, приём. Вишня, блядь, нам на сцену пора! — А?.. — Тэ мотнул взлохмаченной красной башкой. — Чё "а"?! Одевайся быстрее, говорю, продолжения не будет, — Юнги шлёпнул мелкого по голой попе и чмокнул во всё ещё красный носик. Тот вяло улыбнулся. — Юнги, ведь это ничего не значит, правда? Мы ведь ничего не скажем Сокджину? — неуверенно прохрипел Тэ. Мина словно током шибануло от этих слов. Мысленно дав себе по морде, он отошёл на предельное расстояние от младшего, потому что ударить хотелось не только себя, но и его. Он его сейчас трахал пять минут назад до звёздочек в глазах, а теперь боится, что кто-то там узнает. Сука-а-а! — Не ссы, мелочь, твой парень не узнает, что ты трахал другого. Юнги брезгливо сплюнул на то место, где совсем недавно стонал под этим придурком. Ему так захотелось хорошенько шарахнуться головой о стену, чтобы больше не думать о Ким Тэхёне никогда. — Да чтоб тебя… За что ты на мою голову?.. — дверь со всей дури с ноги — и прочь от почти случившегося хэппи-энда. Мимо воркующих макнэ и ЧимЧима. Ибо тоже бесят! — Не, нахуй эту любовь! Пиздец просто! Я ж ему... а он! Сука мелкая! Недоразумение рыжее! Вали к своему идеальному Сокджину! Пусть он тебя выебет во всех позах, а я даже пальцем не пошевелю ради тебя.

***

Ким Тэхён в жизни и Вишня на сцене — совершенно разные личности. И в этом в полной мере убедился Мин Юнги. Тэ словно подменили, стоило ему лишь выйти под свет софитов. Вся угловатость, неловкость и неуверенность исчезли. На смену им пришла дикая, необузданная сексуальность, затмевающая даже признанного ловеласа Чимина. Низкий хрипловатый голос пробирал до глубины души, вызывая дрожь в теле. Все взгляды женщин и даже мужчин блуждали по идеальным линиям стройных ног, обтянутых кожей брюк, широким плечам под тонкой полупрозрачной рубашкой и манящим пухлым губам, что искушали даже микрофон. То, что они устроили на пару с Чимином на сцене, — об этом вообще лучше забыть навсегда, ибо Юнги понял, что теперь нужно срочно отыскать приборчик из «Людей в чёрном» и стереть всем память: публика визжала, выпрыгивая из нижнего белья, то и дело пытаясь прорваться на сцену и наброситься на этих двоих. Юнги и сам не мог ни на миг оторваться от горячей парочки, что устроили импровизированное почти-порно-шоу. Выступление увенчалось оглушительным успехом. Парни с трудом смогли пробиться за кулисы, где попали в объятия директора и стаффа. — Ты был великолепен! Но если ещё так будешь обжиматься с Чимином - начну ревновать, — горячие ладони на талии и невесомый поцелуй в макушку заставили Тэ счастливо завилять хвостиком. Он обернулся, попадая под ангельское обаяние своего парня. Сокджин ждал его на выходе из здания у служебного входа. Он так нежен и чертовски вкусно пахнет, что хочется сдохнуть от умиления. Ким Тэхён плавится под ласковым взглядом и даёт себя без смущения целовать у всех на виду. Разрешает себя обнимать и, взяв за руку, провести до машины. — Так, мальчики, сегодня я хочу вас угостить, — Джин машет кредитницей над головой. — Ну хули не угоститься, раз тут женишок банкует для друзей своей сучки, — несдержанно язвит Мин Юнги, кивая головой парням, давая разрешение на внезапный банкет. Чонгук, подхватив под аппетитную задницу Чими, тут же запрыгивает первым на заднее сидение, куда в дальнейшем пришлось затащить себя и Мину, так как на первом расположил свою тушку Ким, мать его, Тэхён.

***

Виски со льдом льётся в горло уже четвёртым бокалом. Юнги морщится и кашляет по-стариковски, закусывая ломтиком лимона. — Может, хватит? — осторожно начинает макнэ, но тут же замолкает натыкаясь на испепеляющий взгляд лидера. Хмель не берёт, и это бесит. Напиться хочется, аж зубы сводит. Но никак. — Они там когда-нибудь трахнутся или как? — брызжет ядом мятный, взглядом ни на секунду не отрываясь от не отлипающих друг от друга весь вечер Тэхёна и Джина на соседнем диване. — Тебе-то какое дело? Они же встречаются, оставь их в покое, — Гуки злится такой реакции, понимая, что Мин Юнги занимается самоуничтожением. — Смотреть противно, — сплёвывает на пол Юнги. — А как по мне, они отличная пара. — Да ты заткнёшься когда-нибудь или как, а?! — старший аж краснеет от возмущения. — Всё, ладно, я замолкаю. Но ты бы лучше о себе подумал: совсем лица на тебе нет. — Чонгуки, я сейчас тебе въебу, а лучше выебу, усёк?! — Хм, а силёнок хватит? — подмигивает наглец, борзея от выпитого. — Проверить хочешь, а, мелкий? — щурится хён, допивая залпом остатки пойла. Рукой по коленке и выше, бесстыже сжимая полувставший член. Тот ответно быстро реагирует - напрягается, наливаясь кровью. — Ха, а ты и правда хочешь меня. — Это рефлекс, — огрызается Чон, пытаясь не застонать от внезапного желания. — Ну-ну… А хочешь, я тебе отсосу? — Мин многозначительно перекатывает за щекой язык, хищно ухмыляясь. — Хочу, — Гук нагло лыбится, запрокидывая руки за голову. — Я в тебе не сомневался. — Ну, я же не дурак: ты хочешь, чтобы вон те двое тебя приревновали, а я хочу получить минет от самого Шуги, так что каждый получит своё. Приступай. — Ах ты, мелкий сучёнок! — восхищённо цокая. Градусы в крови разжигают и без того блядскую натуру Мин Юнги. Он хочет, чтобы на него обратили внимание, и он знает, как это сделать. Ухмыльнувшись, сползает на пол, шире раздвигая колени в чёрных карго, ведёт по бёдрам с нажимом ладонями вверх, хищно щерясь прямо в охуевшие от шока глаза напротив, так же не отрывая взгляда глаза в глаза, нащупывает на ширинке бегунок замка на брюках младшего. Ошалевший от нереальности происходящего Гуки всё же собирает мозги в кучу и сам приподнимается, приспуская немного мешающие тряпки, освобождая уже стоящий колом член. Юнги ведёт носом, втягивая терпкий запах секса и утыкается носом в выбритый лобок. Факт - макнэ чертовски хорош не только сверху, но и снизу. Большой, гладкий и с багровой от возбуждения головкой. Такой, что не грех и отсосать. Если бы не чёртовы чувства, он бы даже смог дать ему себя трахнуть, но это табу. Когда-то давно, когда Юнги был ещё довольно-таки милым угловатым подростком с кучей комплексов и дебильных привычек, он встретил свою первую радужную любовь. Сокджин жил по соседству и в упор не замечал странного паренька, который мог часами залипать на то, как он в одних широких пляжных шортах ковыряется в своей тачке. Мин дрочил ночи на пролёт на воспоминания о пухлых розовых губах и подтянутом от занятий в тренажёрке теле. Он даже пару раз это делал, затаившись за маленькой оградкой, разделяющей их дома. Но однажды его засекли, и парень с пунцовым лицом постыдно ретировался из своего укрытия. Потом последовали недели затворничества и залипания в компьютер. Пока однажды к нему не постучались. Юнги подпрыгнул от неожиданности, проливая на себя стакан с газировкой. Дверь открылась, и на пороге появился его сосед. Парень, широко улыбаясь, прошёл в комнату и сел на край кровати: — Привет. Тебя Юнги, кажется, зовут? — в ответ кивок. — Я Ким Сокджин, можно Джини, но это позже, когда мы познакомимся поближе. Как я понял, я тебе нравлюсь, да? — в ответ снова елезаметный кивок от вконец запуганного Мин Юнги. — Так вот, ты весьма милый мальчик, и мне нравится твоё тело, а когда ты подрастёшь, то станешь лакомым кусочком. И лучше я буду твоим первым, чем какие-нибудь старшеклассники в подворотне. Кстати, сколько тебе лет, детка? — на этих словах Джин поднялся и подошёл совсем близко к стоящему застывшей статуей мальчишке. Длинные пальцы подхватили подбородок, поднимая на себя смущённый взгляд карих глаз. — Четырнадцать. Но скоро пятнадцать... через неделю, — Мин, словно кролик перед удавом, ловил каждое движение губ, ощущая тёплое дыхание на своём лице. — Хм... Ничего, я терпеливый. Я готов с тобой встречаться, но только при одном условии, и оно даже не обсуждается: я доминант, и таким буду всегда. Детка, ты, надеюсь, понимаешь, что трахать будут только тебя? — опять кивок. — Тогда договорились. Я заберу тебя после занятий. Будь прилично одет и, пожалуйста, не пользуйся тем жутким парфюмом. Я подарю тебе новый, хотя ты и так сладко пахнешь, — старший провёл носом по виску, вбирая аромат юного тела. Юнги закрыл глаза, забывая, как дышать. Сокджин исчез так же внезапно, как и появился, оставляя за собой запах бензина и машинного масла. Их первый поцелуй случился гораздо позже, на праздновании дня рождения Мин Юнги. Точнее, после него. Джин был нежным, заботливым и абсолютно безопасным в плане девственности Мина. Он позволил себе большее лишь через год, когда его мальчику стукнуло шестнадцать. Шли годы, и бывало разное, но одно оставалось неизменным - Юнги был снизу, вечный пассив. И его такой расклад в их паре вполне устраивал, но вот с другими (да, Сокджин не ограничивал своего любимого ни в чём) он был жёстким доминантом, получая недостающие эмоции. Мин трахал всё и вся, будучи по натуре истинным самцом, но всегда возвращался к своему Сокджину. В их маленькой сначала съёмной, а затем и собственной квартире всегда было уютно и тепло. Джин был его ангелом-хранителем во всех смыслах и всегда принимал назад под своё крыло. Он искренне любил своего мальчика таким, каким он был, принимая его со всеми недостатками и вечными сучьими заёбами. Мин Юнги тоже любил, но по-своему, держа под контролем все свои эмоции и чувства. Часто уходил, пропадая на недели, а потом так же без предупреждения появлялся. Но их главной договорённости никогда не нарушал, пока в его жизни не появился чёртов Ким Тэхён. Почему его переклинило и он нарушил с ним табу, для Юнги остаётся неразрешимой загадкой. — Хён, ты там заснул? — хрипловатым от возбуждения голосом его мысли обрывают на самом интересном. Юнги сглатывает вязкую слюну и быстро поднимается. — Я передумал. — Чё? — Пе-ре-ду-мал, — Мин выпрямляется, поправляя прилипшую чёлку. Ему плевать, что сейчас он, возможно, отказывается от самого отменного за последнее время секса, но… Ну, блядь, ну почему так паршиво на душе, а? Юнги идёт шатающейся походкой, виляя бёдрами, по направлению к барной стойке и забирается на высокий стул, закидывая ногу на ногу с изяществом портовой проститутки. — Эй, красавчик, плесни чего покрепче, хочу сегодня забыться, — фривольно подмигивает смазливому бармену, который, закусив губу, тут же исполняет просьбу, не забыв между делом оставить номерок на салфетке. Юнги придирчиво оглядывает худощавую фигуру потенциальной жертвы, обводя языком край бокала. На вечерок пойдёт. — Не советую, Мини. Он только выглядит подстилкой, а в результате ею окажешься ты сам. А оно тебе надо? — прошелестел бархатный баритон. — А ты по собственному опыту знаешь? Он что, уже успел тебя нагнуть? — Юнги морщится: его разъедает чувство противоречия. Хотелось то ли послушаться до боли родного голоса над самым ухом, то ли сделать, как всегда, на зло. — Не суди по себе, Юнги-я, — Сокджин присаживается рядом, на соседний стул, потягивая через трубочку коктейль невероятно дикого цвета. — Вот чего пристал, пиздуй в свою песочницу и дай нормально отдохнуть, а? — Юнги поджимает от обиды губу, глядя, как его потенциальная жертва, не дождавшись его, уже перекинулась на других клиентов. Джин хмыкает, заметив разочарование в глазах бывшего. Вроде и жалко бедолагу, а вроде и нет… Когда же он нагуляется?.. — Не надоело блядствовать? Не боишься остаться в результате совсем один? — Тебе какое дело? Ты вон мне быстренько замену нашёл… — Я не искал, он сам нашёлся. — Ага, быстро спизженное не считается, да, праведный ты наш? — Он сам сделал свой выбор, я никого не удерживаю насильно, — в голосе Джина звучат опасные нотки. Юнги довольно улыбается - он нашёл ту самую болевую точку, и удачно надавить на неё - его главная цель. — Конечно, как же можно отказать такой душке?! Ты ведь до тошноты весь такой положительный, обходительный, прям блевать хочется! Да вот только я-то знаю тебя настоящего, а, Сокджин. Не боишься, что он тоже это узнает?! — хищный оскал не предвещает ничего хорошего. — Ты не посмеешь! — М-м-м… думаешь? Знаешь, а может быть, ему понравится… Хотя… Он уже не подходит тебе, Джинни. Твой пунктик, помнишь? — маленький дьявол по имени Мин Юнги наклоняет голову и сверкает чёрными глазками. Его язык по-блядски обводит розовые сахарные губы, вызывая дикое бешенство у своего собеседника. — Ты не посмел бы!.. — Думаешь? Уже! Мой милый, романтичный Сокджин. Уже, пока ты… — ему так и не удалось закончить фразу. Точный удар в челюсть - и малоприятная встреча с грязным полом клуба прервала ход его мыслей. Чьи-то руки бережно сгребли его хрупкую тушку и отнесли на диван. Глаза удаётся разлепить еле-еле. Юнги стирает кровь с разбитой губы ладонью. — Ну и чем ты выбесил Сокжина, что он так тебя приложил? — Гук осторожно помогает лидеру привести себя в порядок. — С его игрушкой поиграл немного. Где этот Рембо комнатный? Мне нужно выписать ему счёт за стоматолога, — Юнги вырывается из медвежьих объятий макнэ и двигается по направлению к парочке, что, похоже, импульсивно выясняет отношения. Но пока он доходит, то успевает лишь на финальную сцену мелодрамы. Джин театрально сбрасывает с себя протянутую руку Тэ и, не оглянувшись, выходит вон из клуба. — Ты же обещал… — Тэхён стоит в позе печального щеночка, нахмурившись и с подозрительно блестящими глазами. Юнги ерошит зелёную волосню и глупо улыбается, типа: соррян, мелкий. — Так получилось, но ты не переживай, наш Джини отходчивый… Ну, побузит немного, испечёт пироженок килограмма два, сожрёт их и вернётся. — Ты не понимаешь! — Ким, шмыгнув носом, хватает стакан у проходящего мимо Чимина и залпом осушает под охуевший взгляд парней. Жмурится и хватает воздух, понимая, что это был виски и причём неразбавленный. — Так, я в этот детский сад не играю! Тебя никто не заставлял со мной трахаться, сам полез со своими нежностями. Умей теперь отвечать за свой хуй! — Юнги злится - нет, его разрывает от ярости на Тэ, да и на себя, впрочем, тоже. Связался же с ребёнком, теперь мучайся.

***

Тэхён мотает головой, но вертолеты в голове почему-то только быстрее начинают взбалтывать ещё и его внутренности. Спазм приходит совсем неожиданно, и он только успевает свесить моську с дивана. — Ну Вишня-а-а… Вот стоило тебя оставить на пять минут. Тэхён с трудом поднимает опухшее лицо и сталкивается с насмешливый взглядом Чимина, который стоит в паре метров от него с розовым тазиком в руках. — Чимини-и… я умираю… — театрально гнусавит икающая тушка, смутно напоминающая солиста группы Ким Тэхёна. — Это всего лишь похмелье. Поздравляю, ты в первый раз напился из-за любви, Тэхёна. Причём моим же дорогущим виски, — Пак укоризненно смотрит на пятно на ковре, примерно представляя, что придётся выслушать от мамы. — Прости, я всё уберу, — поджимает губы Тэхён, но его снова кроет, и он еле успевает вырвать тазик из рук друга, чтобы наполнить его своим богатым внутренним миром. — Так, пьянь, пошли в душ, нужно тебя в порядок привести, — помогает соскрестись с дивана. — А где мы вообще? — запоздало вспоминает свой вопрос транспортируемый, безвольно свисая на плече Пака. Его запихивают прямо в одежде под прохладные струи. Парня долбит изнутри от холода, и он хнычет, как маленький, цепляясь за край мокрой футболки друга, который стоит рядом и мужественно за компанию принимает лечебные процедуры. — Мы у меня дома, — чмокает посиневшие губы Тэхёна Чим и помогает стянуть ему грязную рубашку. Тот благодарно отдаётся во власть сильного, хоть и мелкого друга. Расправившись со шмотками, Чимин регулирует воду, делая её чуть теплее, и ловко намыливает всю тощую, вздрагивающую от каждого прикосновения фигуру. Тэхён же, смущённо переминаясь с ноги на ногу, только и успевает, что исполнять приказания: повернись, руку вверх, не ёрзай, дай нормально здесь тебя помыть, чудик, и далее по списку. Через пару минут он скрипит от чистоты, завёрнутый в огромное белое полотенце. — Так, а теперь вали в комнату, я сейчас ополоснусь и сделаю нам чайку, ок? — Пак, лучезарно улыбаясь, слегка ударяет забавную мохнатую гусеницу по попе, направляя в нужную сторону. Тэхёни послушно шлёпает босыми ногами в соседнюю комнату, осторожно открывает дверь из светлого стекла и оказывается в спальне самого Пак Чимина. С виду ничем не примечательная комната подростка-юноши, но что-то определённо не даёт ему покоя. Слишком всё наигранно, что ли, фальшиво для спальни главного (ну, конечно, после Мин Юнги) бабника: небольшая кровать, застеленная покрывалом цвета горького шоколада, сверху парочка подушек в виде забавных мягких игрушек; на стенах репродукции современных художников, на скромном письменном столе стопка журналов (не порно?! Странненько…) и коробка конфет. Ну вот ни к чему не придраться — идеальный ребёнок-радость в семье. Ага… Ким щёлкает замочком на прикроватной тумбочке. Бинго! Улыбка растягивается на пол-лица. Эльдорадо, ёптэ… Презервативы всех сортов, смазки и всякого рода причиндалы, которые бедный ТэТэ и в глаза-то ни разу не видел, не то, чтобы знал названия. Глаза разбегаются, а под тканью полотенца начинает ощутимо быстрее пульсировать. — И как, выбрал что-нибудь? Мама не говорила, что любопытство до добра не доводит? — Тэхён аж подпрыгивает от неожиданности: в дверях стоит мокрый Чим в одних домашних шортах и с двумя кружками в руках. Упс...