Притяжение энергий

Золотой сфинкс уверенно вел Гарри вниз. Гарри про себя не уставал удивляться архитектуре древнего замка. Казалось, что все, что не может сочетаться, собралось здесь, в этом самом месте и, к полной его неожиданности, создавало контраст и даже кое-где уют. Но Гарри, привыкший полагаться только на себя и на свои ощущения с самого детства, понял, что это место странно даже для обычного магического замка со студентами и учителями. Слишком все… было таким новым для него, обширным и необычайно прекрасным. Камень, грубый, неотесанный резцами и руками мастера, римские колонны и статуи магов, волшебниц и колдуний с магическими животными, ржавые мечи, копья, латы и доспехи и многое, многое другое — все вызывало в нем необычное для его теперешнего состояния (хоть он и очень устал) чувство. Гарри не мог дать ему хоть сколько ли понятное объяснение, но не сомневался: это место он запомнит надолго… Магическое существо вывело его на необычайную лестницу со ступеньками различной ширины, иногда по высоте выше человеческого роста, вытесанную прямо из скалы. По бокам ее стояли величественные великаны-атланты, державшие на своих плечах своды потолка. Гарри ловко карабкался по странным ступенькам, поспевая и смотреть на сфинкса Сарданапала, и любоваться открывающимся перед ним видом. Перед ним открылся удивительный по своей красоте громадный зал. Его необычность была в том, что он был разделен пополам, на две равные части. Но одна часть была яркой, словно залитой солнечным светом. По ней летали яркие птицы, которых Гарри определил как жар-птицы. За красивейшим птицами гонялись забавные маленькие и пухлые человечки с крылышкам, с колчаном стрел за спинкам и луками в ручках. Это были амуры или, как их еще называют, купидоны. На них кроме красных, миниатюрных подтяжек, ничего больше не было надето. У Гарри тут далее захватило дух — по половине прохаживался и белый единорог, раздраженно лягаясь и ржа. Гарри и разглядел, кого именно тот пинает — его дразнил ушастый и очень юркий конек-горбунок в холщовой попоне, что терся рядом с ним. А другая часть зала за замерзшим фиолетовым огнем представляла собой его полную противоположность. Кромешная ночь. В сводах было видно неисчислимое множество летучих мышей. По полу в открытую ползали шипящие змеи. Гарри поморщился — он не любил змей, так как они напоминали ему о Нагайне, змее Лорда, и его умении говорить на змеином языке, которое так и не исчезло даже с «уходом» Волан-де-Морта. На него пахнуло серой и плесенью и влажным, прелым воздухом. Сфинкс шел рядом с чертой, но по белой половине. Иногда он рыкал и фыркал на змей, что шипели рядом на черной половине. Поттер быстро спешил следом — он и так отстал, гладя единорога с коньком-горбунком по холке. Купидоны весело летали вокруг и хихикали. Они пересекли зал, и прямо у черты он увидел новую лестницу, уже обыкновенных размеров, уходящую спиралью, но вверх. Гарри услышал шум многочисленных голосов — от тонких, совсем детских, и до низких и взрослых. Чем выше они шли по лестнице со сфинксом, тем отчетливее и громче становились голоса. «Это же наверняка что-то типа нашей башни!» — понял Гарри. — «Именно там мы спим и проводим большую часть своего свободного времени!» Гарри не боялся знакомства с новыми «учениками». В конце-концов, он всего лишь здесь на один год… И ученики-то, с которыми ему предстоит учиться вместе, уже не дети — всем им минимум по семнадцать-восемнадцать лет, а то и больше… Гул новых голосов все же заставил Гарри замедлить шаг: ему было интересно, о чем же говорят юные маги и колдуньи в России. Насколько ему хватало знаний, все разговоры были в основном о заклятиях, уроках и порчах. Кое-кто спрашивал про домашнее задание, но его быстро заткнули… Хлопали двери, были слышны шаги, смех и шорохи бумаги. Все же — как ему не хватало этого всего! Гарри и подумать не мог, что на самом-то деле соскучился по всему этому! Обычная школьная жизнь… Но как только у него мелькнула эта светлая мысль, как пришла следом и темная — кое-кто из их школы уже никогда не сможет вот так говорить о домашних заданиях и смеяться с одноклассниками… Гарри шумно вдохнул и вступил на площадку. Гостиная была громадной, круглой и довольно уютной на вид. В нее выходило множество дверей спален. В гостиной были в основном мальчики и девочки, но Гарри разглядел в креслах, в дальних уголках, и юношей с девушкой его возраста. Все глаза, разумеется, смотрели на него и сфинкса. Гвалт немного стих. Но сфинкс в гостиной не остановился. Он уже проложил путь через толпу и сейчас рыком звал гостя в его спальню. Он стоял у одной из дверей и точил когти о каменный паркет. Его задачей было довести иностранца до места, а дальше — пусть сам разбирается. Гарри вошел внутрь, все еще под перекрестным огнем из многих взглядов. А сфинкс тут же почти сразу рассыпался в золотую пыль. *** Сразу около двери, на стене, висела большая черная доска, похожая на учительскую, с белыми разводами. Также над самым дверными проемом висели часы, самые странные из всех, что приходилось видеть на своем веку Гарри, но похожие на семейные часы Уизли — у них была только одна стрелка, а по окружности были картинки, изображавшие стопку учебников, котел с дымком, пылесос, кровать, ложку и многое другое. Кровать слева явно ожидала его. Комната была совершенно простая, без изысков. На его половине был шкаф — его дверцы были широко распахнуты, обнажая пустое нутро, ожидавшее, пока его заполнят самыми разными вещами; также был большой стол с лампадой, в которой был огарок свечи, кровать, обычная, деревянная с белым пуховым одеялом, и маленькая тумбочка. Зато справа… Кровать не была прибрана — алое одеяло было скомкано и полусброшено на пол. Подушка была в заломах — ее обладательница сегодня явно плохо спала. В углу стояла плетеная, высокая корзина (в ней были свитки, тетради, книги и перья) заполненная до самого верха. Пахло канифолью и еще чем-то. Было видно и большую подставку — по-видимому, на нее что-то постоянно ставили (на ней не было пыли). На полу перед кроватью валялась девичья ночная сорочка. Стол, стоявший на правой половине, тоже был под грудой книг, перьев, бумаг и со старинной чернильницей, полной чернил. Шкаф на правой половине был закрыт, но чувствовалось, что если его дверцы распахнутся, то все барахло упадет кому-то на голову. Окно, которое было на этой половине, выходило в цветущий сад. Гарри хмыкнул, оглядывая «женскую» половину комнаты. Хозяйка явно не стремилась или не могла поддерживать тут порядок. Он ступил на «свою» половину комнаты. Но больше его внимания сейчас привлек скелет, стоявший на его половине в нише и прикованный цепями к стене и в первую минуту им незамеченный. Кости вдруг ожили, скелет выпал из ниши, и его костлявые руки потянулись к Гарри с явным намерением его придушить. На боку у скелета неизвестного была ржавая шпага, а на черепе — фиолетовая шляпа с большим пером. Но цепи держали его твердо, не давая ступить и шагу. Так он и тянулся, не в силах больше ничего сделать. Юноша отдал себе должное — не испугался и не стал кричать. Он просто проигнорировал его, ударив его по рукам. Скелет обиженно заскрипел, его зубы лязгнули — цепи недовольно зазвенели, и прыгнул обратно. Шляпа упала на пол. — Ты замʼечательный охранник, — насмешливо обратился к нему Гарри. — Обязатʼельно чего-нибудь тебе оставлю… Скелет предупредительно провел полыми костяшкам по стене. Гарри подошел к шляпе и быстро кинул ее скелету, все же опасаясь, что костлявые пальцы сомкнутся на его шее — ему еще была дорога собственная шкура, так как он подошел слишком близко. И так же быстро отпрыгнул на нужное, недосягаемое расстояние. Скелет, поймав ее, вцепился в нее и нахлобучил ту на череп так, что она почти закрыла ему его лицо. Гарри, хмыкнув, начал вытаскивать вещи из сумки и произносить заклинания, при помощи которых сильно уменьшенные вещи возвращались к своему привычному облику. Он было принялся складывать их в шкаф, но тут в дверь постучали и в комнату вошли три домовых с грузом — они несли метлу Гарри. — Спасибо, — сказал им Гарри, отнимая метлу. Домовые, возбужденно попискивая, покинули спальную комнату. Метла была спрятана в футляр и задвинута под кровать. *** Гарри повесил на вешалки уже всю одежду и начал приступать к разборке остальных вещей, как вдруг в комнату вошли. Юноша обернулся на шум открывающейся двери, все еще держа в руке книгу. Перед ним стояла красивая девушка с огненно-рыжими волосами и зелеными глазами, одетая в серебристый комбинезон. Она волокла на себе футляр, где, как догадался Гарри, был полетный инструмент больших габаритов, так как в этой школе летают на привычных магловских вещах. Девушка остановилась на полпути, с некоторым удивлением глядя ему в лицо и рассматривая. Она была явно удивлена. — Здрʼавствʼуйте, — проговорил Гарри, чуть волнуясь и от этого делая ошибки в словах. — Я — Гарри, Гарри Поттер, из Англии, и теперь мы будем обитать в этой спальне вместе. Меня сюда подселил акадʼемик Сарданапал Черноморов… Места не было больше. Лицо девушки чуть посветлело: — Понятно. Я Таня, Таня Гроттер. Тибидохс, Белое отделение. Приятно познакомиться. Вы в Магфорде учились? — она сняла лямки и начала укладывать инструмент на подставку. — Нет, в Хогвартсе, — Гарри наконец положил книгу на тумбочку и начал доставать перья, чернильницу и класть их на стол. — Сюда приехал учиться на Потустороннем отделении… — Ого! У академика мало кто учится… Я на кафедре Нежитиведения, аспирантка… — Гроттер обернулась к молодому человеку. — Здорово… Гарри как раз вытащил из сумки альбом с фотографиями и положил на тумбочку, а затем вытащил рамку, где было их совместное фото — Гарри, Рона и Гермионы. Оно двигалось — все трое смеялись в кадр. — Это мои школьные друзья, — перехватил любопытный взгляд девушки, направленный прямо на него Гарри, — это-я, вот Рон Уизли и Гермиона… — У меня тоже двое друзей, Ваня Валялкин и Баб Ягун. Фотографии у вас магические? — Да. В Англии даже плохо знакомы с изобретениями обычных людей… — Лопухоидов. Мы называем их лопухоидами… — Да. Поэтому мы как бы застряли в Средневековье, — Гарри продолжил ставить на тумбочку фото. Он извлек фото Ордена Феникса, а затем и фото своих покойных родителей. — А чем вы колдуете? И кто эти волшебники на следующих фотографиях? — Колдуем мы волшебной палочкой, — Гарри заметил, как девушка ногой запихнула свою сорочку под кровать, и сделал вид, что ничего не увидел и не заметил, — а маги на этой фото — Орден Феникса, это маги которые боролись с нашим темным магом и темными волшебниками. А на этой — мои убитые родители. Мне был годик, когда они погибли, и я рос у ло-пу-хо-идов. В одиннадцать попал в школу Хогвартс, в шестнадцать получил диплом. И тогда же в нашем магическом мире вспыхнула война… Голос на этих словах предательски дрогнул, и Гарри отвернулся от Татьяны Гроттер, скрывая исказившееся от боли выражение своего лица. Рыжая следила за ним, сидя на своей постели. — И? — Орден Феникса на этой фотографии почти был полностью убит. Осталась в живых лишь пара человек, и они… были пытками доведены до сумасшествия, не узнают даже собственного сына. — Гарри выпрямился и обернулся к ней. Говорить об этом вслух было трудно до сих пор. — Многие остались калеками. В битве, в которой я участвовал, было убито свыше пятидесяти человек… — Ужас! — прижала руки ко рту Таня, ее глаза были расширены от ужаса. Но больше всего она вглядывалось в лицо Гарри, так как на нем была написана такая мука и просто невыносимая боль… Гарри молча повернулся к сумке и извлек оттуда прозрачный футляр. Там было видно синюю ленту, сложенную в несколько рядов, и сверху лежал орден. — Этот орден считается высшей наградой в моем магическом мире. Это орден Мерлина первой степени. Я получил его за то, что остановил темного волшебника и уничтожил его… — Гарри положил его на тумбочку. И устало сел на постель и потер лицо руками. Таня глазами побитой лани смотрела на этого юношу. В ее душе разгоралось острое чувство жалости к нему, столько перенесшему. — Хотел бы я все отдать за то, чтобы те, кто умер или был убит… чтобы они жили. Мне больше ничего и не нужно… Гарри устало закрыл глаза и, когда открыл их, Тани Гроттер в комнате уже не было…