Притяжение энергий

Поттер, как ему самому показалось, прилег на минуту, а на самом-то деле проспал пару-тройку часов. Благо перина была мягкая, а одеяло и подушка пушистыми и располагали ко сну. Его разбудил скрежет и бой этих необычных часов. Часы показывали ложку с вилкой, и Гарри догадался, что наступило обеденное (или уже ужин?!) время. Захватив сумку, он быстро вышел из комнаты. Он хорошо запомнил нужные ориентиры, и поэтому легко смог найти «трапезную», как обозвал зал Сарданапал — да и сами ученики поспособствовали этому, громко говоря и идя вместе с юношей в одном направлении. — Гарри, — мягко коснулась его плеча Таня; она неведомым образом нашла его в толпе, — нам не сюда. Как-никак мы «светлые». Нам на белую полосу, — показала направление она. Они вместе пришли в Зале Двух Стихий. Со «светлыми» учениками сидели академик Сарданапал Черноморов, Медузия Горгонова, Ягге (как представила ее Таня — целительница), а с «темными» — Зубодериха (которую Гарри еще не знал) и тренер по магическому пилотажу Соловей О.Разбойник (с которым Гарри еще не встречался). Завуч Поклеп Поклепыч, который произвел на Гарри самое неприятное первое впечатление, как маг-универсал, использующий как белые, так и темные заклинания, ходил туда-сюда, не опасаясь пламени. Старинные дубовые столы, сохранявшие на себе случайные царапины и надписи разных веков, порой очень забавные, были еще совершенно пустыми. Сарданапал вышел на середину зала и распахнул деревянный ларец, который был у него в руках. Гарри и Таня сели за стол находящийся совсем рядом с преподавательским. — Двое из ларца, одинаковых с лица, а ну-ка быстренько накормите нас! — крикнул Сарданапал. В тот же миг крышка ларца распахнулась, и из него вылетело два стремительных красно-серых смерча. Прищурившись, Гарри разглядел что это два румяных плечистых мужчины в красных рубахах, перемещающихся с неимоверной и невероятной быстротой. Всего за несколько секунд по всем столам развернулись скатерти, и на них появились караваи, калачи, крендели, пельмени, вареники, пироги, ватрушки, ореховые бабы, пампушки, кексы, блины с семгой, икрой. Всего этого было в таком количестве, что могло утолить любой аппетит. Гарри с удовольствием налег на еду. Тут сзади послышались чьи-то крики, и Таня, отвернувшись от него, кому-то начала пожимать руки. Гарри, скосив глаза, заметил, что девушка пожимает руки лопоухому пареньку и общается с очень миловидной девушкой-блондинкой. — Здрасте, — поздоровался с ним юноша. Гарри, только что откусивший кусок от мясного пирожка, просто склонил голову в знак приветствия, просто опасаясь подавиться. Парень, что сел с ними, оказался внуком Ягге. И имя с фамилией у него были очень забавными — Баб-Ягун, но тот соглашался откликаться лишь на имя — Ягун. Красивая девушка (и как не преминул тут же грозно сообщить ему Ягун — ЕГО девушка) оказалась Катей Лотковой, тоже ученицей Белого отделения как и Таня, и Ягун. Еда была очень вкусной — даже вкуснее чем в родной Англии, и не прошло и полчаса, как Гарри полностью насытился. Аспиранты тихо беседовали между собой вчетвером, никому особо не мешая. Поттер рассказывал сам про себя и про Англию. Сарданапал тонко улыбнулся, оглядев зал и учеников, которые от сытости едва ли не падали с лавок. — Поели? Теперь снова на занятия! — скомандовал он всем. И тут же поманил за собой Гарри. Таня, Ягун и Катя обещали его подождать. Сарданапал вывел его в коридор и проговорил: — Это твое магическое кольцо. Без него ты не сможешь освоить нашу магию. Ни в коем случае не теряй его! Оно одно на всю жизнь. — Какое красивое, — Гарри тут же надел на палец перстень в виде бело-черной стрелы. — Спасибо. — Сейчас у вас урок у меня, можешь пойти со мной. — Нет, академик, я пойду с друзьями, они меня ждут… Танья, Катя и Ягун. — Начал загибать пальцы Поттер. — Уже друзья? — заулыбался старик. — Хотя ты не прогадал — это очень хорошие ребята. Но не забудь — помимо общих уроков у тебя будут и индивидуальные, так как ты на Потустороннем отделении. *** Трое действительно дождались Гарри. Пока Гарри болтал с академиком, Таня проговорила: — Какой-то он… Странный. — Ничего странного нет, Тань, — быстро проговорил Ягун, — я… к-хм, услышал разговор нашего академика с моей бабушкой… — И? — спросила Лоткова даже раньше чем Таня, явно сгорая от нетерпения и пропустив искусственный кашель парня, — что? — Дело в том, что в Англии только-только кончилась война, и Гарри был ее непосредственным участником. — Война? — недоверчиво переспросила Лоткова, непроизвольно откинув волосы назад. Какой-то первокурсник, пискнув, свалился в обморок, едва коснувшись ее глазами — легкая любовная магия это вам не картошка. — Война. Некий Темный Лорд вознамерился захватить власть, и Гарри его в магической дуэли победил. Лорд очень много людей и магов убил. — Ничего себе, — только и проговорила Таня. Про дуэль она еще ничего и не слышала. — Я его орден видела и он сам кое-что мне быстро рассказал, но… — Ты еще ничего толком не знаешь, Гроттер, — сказал Ягун, — Лорд совершил такое злодеяние, что кровь стынет в жилах, — он явственно передернулся, и тут же пояснил: — он разорвал свою душу на куски. — ЧТО?! — ахнула Гроттер, не поверив словам Ягуна. Впервые в жизни она слышала о том, что душу, оказывается, можно разорвать на куски. Лоткова тоже потрясенно глядела на Ягуна. — Ты врешь! Это же страшное злодеяние! — Клянусь, — просто поднял кольцо в воздух Ягун, и Таня судорожно сглотнула. Баб-Ягун так просто сотрясать воздух магической клятвой не может. — Клянусь, или мне не пить компот остаток жизни. — Испортил он конец. — И Лорд заключил эти куски в предметы, наделенные магией. И спрятал их, разбросав по всей стране. Гарри с двумя друзьями уничтожил и сами предметы, и куски души, а затем сразился и с ним самим… с тем что осталось. У Лорда были последователи, и они и с ними сражались тоже. Многих школьников и друзей они Гарри убили, а лопухоидов всячески пытали и убивали, пытаясь истребить как можно больше. — Жуть, — только и сказала Лоткова. Таня кивнула. Но тут в дверном проеме показался Гарри, и все приняли самое благостное выражение лица. — Ну, — сказал Гарри быстро улыбнувшись и подходя к ним, — пойдемте? *** Сарданапал посадил их в амфитеатр, а сам, махнув кольцом, сделал так чтобы на доске показались рукописные строки с темой урока. — Итак, аспиранты, — обратился он к четырем студентам, сегодняшняя тема урока рун — это руны непосредственно связанные с магией и клятвами. Какие они вообще бывают? Лоткова и Поттер тут же синхронно подняли руки. Затем вверх взметнулись и руки Тани с Ягуном. Сарданапал кивнул Гарри. — Руны бывают нескольких видов, — проговорил англичанин, — общее — это темные и светлые руны, а если вспомнить градацию, то они бывают связанные с кровью (в основном это клятвы и магические ритуалы), непосредственно с магией и связанные бытовыми вещами (залоговые руны, например). — Отлично, — принял ответ Гарри Черноморов. — Да, Гарри, несомненно прав. Сегодня мы поговорим о «кровавых ритуалах». И светлых, и темных и добавим чуть-чуть о магических. Итак… Сарданапал долго говорил им о жертвоприношениях. Потом они все вступили с ним в дискуссию — а надо ли вообще делать кровавые жертвоприношения, так как это все равно зло в любом виде (кроме жертвоприношений растений, пищи, выращенной на земле, и деревьев)? Сарданапал сразу прервал дискуссию, после тихих слов Гарри: — Нет, — сказал тот, — жертвоприношения нужны. Потому что не все, что именуется злом — зло. Например, ты знаешь, что твой ребенок, которого ты носишь под сердцем (я сейчас говорю о женщинах), не сможет родиться из-за какого-то заболевания или родиться с отклонениями. Любая мать хочет своему ребенку только добра, и чтобы тот дышал и жил как все. Да, пусть сейчас много что делается и лечится, но все же пока есть такие недуги. Мать от отчаяния — когда уже ничего сделать нельзя, кроме как потерять желанного ребенка, решается на этот поступок, на жертву, на магию — дает ему жизнь, а взамен — отдает Смерти свою. Ребенок рождается здоровым, а она умирает. Тут вроде и благо — что родился здоровый малыш, но и зло — ты по сути убиваешь сама себя. И это не только у нас. Но и у маг… лопухоидов. — Да, Гарри, отчасти ты прав, — легко согласился старик, — но мы сейчас говорим не о роли самопожертвования. Действительно — спасти невинную жизнь и душу ценой собственной это весьма достойно. Все, мне ваши позиции по этому вопросу понятны, перейдем к магическим клятвам… *** Со звонком они были отпущены на короткую перемену. Гарри сразу же нашел им удобный подоконник и магспиранты удобно расположились на нем. Гарри сразу же раскрыл какую-то книгу — Таня не поняла, и погрузился в ее чтение. Баб-Ягун умолял Лоткову полететь с ним на Лысую гору — там, в его любимом магазине, торгующим всяким драконбольным хламом, намечалась распродажа. Хотя… вы же знаете наши русские распродажи? Сначала цены были задранными до самых небес, а потом спущенными до самого обычного уровня. То есть — скидок, на самом деле, никаких. Катя решительно отказывалась — у нее было не сделано домашнее задание, да и ее «кинули» в этот раз на второкурсников, и нужно было приготовиться к предстоящему ей уроку у них. — Нет! — четко и спокойно проговорила Лоткова, не слушая несущегося по степям и весям великого и могучего русского языка Ягуна, — я не полечу с тобой на Лысую гору! Таня поняла, что это ее последнее слово. Ягун было надулся, но тут же с хитрецой во взоре взглянул на склонившегося над книгой англичанина и выпалил: — Гарри, а полетели со мной на Лысую гору? Я слышал, что у тебя есть метла… И ты отлично летаешь. Таня очень этому удивилась. Они еще не так были знакомы, чтобы… Но тут она удивилась еще больше. Гарри оторвался на миг от своей книги и, чуть задумавшись, проговорил: — Ладно. Согласен. Полетели. Очень хочется все-все увидеть собственными глазами. И тут же опустил глаза обратно в книгу. — А что ты читаешь? — спросила она у Гарри, невольно снова отрывая его от страниц. Гарри безмолвно поднял корешок и они втроем прочитали название: «Справочник белого и темного мага. Новейшее издание. Высший уровень.» — Это мой личный экземпляр. — Сказал он. — Как только мне предложили поехать сюда по обмену, я тут же его купил. — Класс, — заметила Лоткова, — дашь почитать? — Конечно, — кивнул Поттер. Но тут прозвенел звонок, и они вошли обратно в класс. *** Сегодня у Тани было свободное время и она решила полетать над океаном на контрабасе. Тем более вокруг стояла спокойная и как всегда чуть меланхоличная золотая осень. Листья, осыпавшиеся с деревьев кружились на ветру в каком-то своем ритме, не обращая внимание на то, что вообще-то должны были упасть и превратиться спустя некоторое время в землю. Но они не хотели вот так просто уходить, несмотря на то, что их часы жизни были уже сочтены. Гроттер сначала просто постояла на берегу, вдыхая запахи соленой воды. Несмотря на то что был сентябрь, и вода слегка утратила свой облик по осени став темной и более мутной, океан был прекрасен. Волны с тихим шорохом лизали песок берега, который уже успел остыть после летнего солнцепека. Вся живность в виде рыб и других млекопитающих уже большей частью легла в зимнюю спячку, чтобы проснуться весной. Иногда к ее ногам приносило и зеленые водоросли… Перстень на ее руке разразился поучительной тирадой, но за день Феофил Гроттер наговорился всласть и очень быстро израсходовал весь остаток дневного заряда, и скоро смолк на полуслове. — Пилотус камикадзис! Перстень привычно выстрелил зелеными искрами — и полет контрабаса начался. Она скользила над океаном сначала осторожно и медленно, любуясь им и чувствуя в седых водах скрытую силу, а затем резко перешла на стремительный полет над подымающимися волнами. В полет она ощутила что будто бы на нее кто-то смотрит. Сбросив скорость и перейдя на «среднее» заклинание, она увидела что на берегу, на полуразрушенном и подтопленном пляжном навесе застыла темная фигурка в мантии. Она подлетела к берегу, и аккуратно приземлилась на песок предусмотрительно подальше — чтобы полетный инструмент не испытал на себе губительных действий океана. Тот, кто стоял на берегу… им оказался Гарри Поттер. Он, казалось, превратился в статую, стал каменным изваянием — так неподвижно стоял он на сером камне. Весь завернутый в черную мантию, худощавый и неестественно бледный смотрел он на то, как в океане вздымаются и играют пеной волны. — Гарри? — слегка удивленно негромко проговорила рыжеволосая, и тут же поняла что по его лицу тихо текут капельки влаги. Слезы. Гарри будто бы только сейчас ожил — как-то весь дернулся, и быстро вытер струящиеся слезы рукавом. Гроттер тактично сделала вид что не заметила. — А, Таня, — сказал он. — Я никогда еще не видел ни морей, ни, тем более, океанов. Поэтому и пришел полюбоваться волнами… Тут внимательные зеленые глаза девушки резко буквально вычленили из песка и камней предмет который явно тут был лишним. Новехонькая, блестящая как зеркало метла. Даже на вид — очень и очень скоростная. Гарри проследил направление ее взгляда и тоже понял на что она смотрит: -…Да, — прибавил он, — я тоже хотел полетать, но засмотрелся на воды океана. — А ты хорошо летаешь? — выпалила тут Гроттер. Они как никто нуждались в новых талантливых летунах — они с Машей уже не могли работать в команде драконбола просто за всех. Маша Феклищева отлично себя демонстрировалась на поле, была самой юркой и увертливой, да, вдобавок, очень недурно забивала пасы и голы. Но работать вдвоем было очень тяжко. — Я в Англии играл в квиддич. — Ответил Гарри спокойно. — Я был самым молодым ловцом за всю историю этих игр. Про «квиддич» Таня, конечно же, слышала — Соловей О. Разбойник часто ругался что эта игра скоро совсем вытеснит столь любимый им драконбол, и что она менее опасная и более предсказуемая, чем их матчи. Да и правила совсем просты. — А ты — в драконбольной команде, да? — спросил юноша, подходя к метле и беря ее руки. — Да. Нападающая. — Я собираюсь полетать над океаном. А ты? — спросил он. Таня как-то на автопилоте кивнула и словно зомбированная подошла к своему контрабасу. Ее одновременно кололо любопытство и азарт: хотелось и его увидеть в действии (то есть — в полете), и самой блеснуть. Гарри уже висел на метле в воздухе, терпеливо дожидаясь ее. *** Гарри оказался не просто хорошим летуном. Он потрясающе держался в воздухе! Чего он только не умел! Гроттер, впрочем, не отставала от него — по маневренности контрабас иногда чуть уступал метле, но полеты на высокой скорости и закладывания виражей — оба это делали почти синхронно. Ветер свистел в ушах; незастегнутые мантии нередко пытались слететь с плеч, чтобы познакомиться с океаном поближе. Таня видела, как иногда он вырывается вперед, и с восторгом хохочет или кричит во все горло в небесной сини и в облаках (когда они поднимались выше — почти до самой Грааль Гардарики). Охрипшие, счастливые от одинаково переполнявших их чувств осязания и чувства полета, оба вскоре сбросили скорость и начали просто летать над океаном. Казалось, сейчас оба понимают друг друга не то чтобы с полуслова, а с короткого взгляда и первого звука голоса. — Хочешь играть в драконбол? — громко спросила Татьяна, перекрывая свист встречного порыва ветра. Гарри задумался, почти бесшумно скользя рядом с ней. — Я не прочь попробовать, — сказал он, — но я почти не знаю правил. — Тебе и не нужно. Я все-все объясню, и дам необходимую литературу, — сказала Гроттер мысленно очень сильно радуясь — ее еще никогда не подводили ощущения: Гарри потрясающе летал, и она более чем была твердо уверенна — с его помощью удасться собрать команду, и выстоять в самых тяжелых матчах. — И нужно тебе еще амулеты обязательно повесить на метлу. Без них в матчах и на тренировках будет тяжко. *** Ночью, когда она уже почти спала, Таня сквозь сон услышала чей-то стон. Сначала она не поняла, кто это стонал. Но стон повторился. Она распахнула свои веки и повернула голову. Озарение пришло поздно — это Гарри, с которым она делила комнату, метался по постели, что-то неразборчиво шепча. Его лицо блестело от пота, иногда искажаясь — как от боли. — Гарри, — встала к его постели Таня и позвала его, — Гарри! — громче позвала она и, коснувшись его плеча, потрясла его, стараясь разбудить. Юноша не просыпался, все так же метаясь в кошмаре. Она потрясла его сильнее, но отклика так и не получила. Поттер стал только сильнее метаться в постели и бессвязно что-то шептать. Тут она испугалась. И мысленно «дотянулась» до Ягге, успешно дежурившей в магпункте. Ягге почти мгновенно прибыла в их комнату, возникнув в граде зеленых искр. — Ягге, я не понимаю… — Тане стало зябко. Она обхватила себя руками. — Что с Гарри? — Не мешай! — бросила старушка. Ягге водила над ним руками и что-то шептала. Затем почему-то стянула с него одеяло и начала осматривать кожу. Гарри спустя лишь минут десять перестал метаться по постели и стал дышать более глубоко и спокойно. Она скоро опустила руки. — Ягге, что с ним? — Пусть отдохнет. Фантомные раны и магические боли. — Что? — переспросила Татьяна, не поняв ее слова. — Фантомные боли — это боли, связанные с психикой. Например, ты вспоминаешь о том, кто нанес тебе эту рану, и она — уже не существующая и давно зажившая. А магическая боль — это боль от ранее произведенного заклинания. Гарри мучается от кошмаров, вспоминает самые страшные моменты, и раны открываются и приходит боль. Вот, посмотри, — кивнула старушка, аккуратно поднимая край футболки. — Не волнуйся, он сейчас крепко спит. Таня подошла ближе и присмотрелась — бок буквально пересекала багровевшая полоса. Как от удара бича или как длинная царапина. — Сюда полоснуло заклинание ножей. — Сказала она. — Утром он уже ничего не будет помнить. — А раны… заживут? — спросила Гроттер, дрогнув от жалости к Гарри Поттеру. — Они-то зажили как и тело, — Ягге заботливо прикрыла юношу одеялом. — А вот его разум еще нет. Такие раны способна лечить либо сама жизнь, либо время… Ложись спать, Татьяна. Иначе не выспишься. При этих словах Гроттер ощутила как на нее буквально навалилась всей своей массой нереальная усталость словно мешок, резко наброшенный на голову. Она едва доползла до своей кровати и провалилась в темноту словно в Тартар.