Притяжение энергий

Утром Гарри на его половине комнаты уже не было. Похоже он встал раньше ее, и успел уйти. Но зато в корзине, куда она скидывала тетради, одежду и прочее, нашелся маленький букетик цветов (и откуда они у него?!) и записка. Гроттер вытащила записку из конверта. Приложила к краю кольцо. Текст стал видимым. Поттер писал нереально красивым почерком, чем-то напоминавшим почерк Медузии. Записка гласила: «Спасибо, что помогла мне сегодня. Я очень благодарен тебе за то, что вызвала мне помощь. И, да, это тебе. Это вереск, он растет у меня на родине.» Гроттер запах цветов напомнил запах сладкого меда. Но вместе с тем она ощутила и некую… горечь. Как странно… Этот цветок будто бы отражение этого юноши. На вид он приветливый, вежливый, скромный… Но в глазах у него — словно темная пелена: грусть, боль и страдания. Найдя еще целую вазу, которая не разбилась в ходе Пипиных выбросов интуитивной магии, Татьяна наполнила ее водой и поставила в вазу букетик. Сегодня, как ни странно, день был свободный до безобразия. Только вот кормление драконов нужно было осуществить, и она могла быть свободна. Гоярын-то ее обожал, и с ним проблем обычно не возникало, а вот беспокойные его сыновья — Ртутный, Стремительный, Пепельный, Огнеметный, Искристый и Дымный, норовившие вылакать больше всех и не дожидаясь своей очереди… Это была задачка, которая не ограничивалась парочкой паленых рыжих локонов. Хотя в ее ближайших планах стать бифштексом точно не входило. Уже подходя к ангарам детишек, она поняла что дракончики необъяснимо расшалились. «Аля-улюки» как называл их Соловей О.Разбойник, то и дело проверяли ангар на прочность то хвостом, то огнем, издавая яростные звуки рева. Бедные джины уже были мрачно настроены — их вокруг да около было очень много: что рядом с дверями, то и вне их, по бокам ангара. Земля под гроттерскими ногами подрагивала, как и мощные и крепкие ангары. Гоярын отвечал сыновьям низким, зато более мощным ревом, который, казалось, был даже с назидательными нотками. Папаша и есть папаша. Соловей уже ждал ее. — Чего-то они буйствуют, — сморщился он, кивая на ангар. — Не пойму, что это с ними… Тарарах их уже осматривал, но ничего не нашел. — Может снова что-то случится и они это чуют? — спросила Таня, обходя одного из джинов. — Здравствуйте, Соловей Одихмантьевич. — Сразу все? — иронично спросил Соловей. — Эти пока слишком молоды, и им вообще все до лампочки, лишь бы жрать да спать, — кивнул он в сторону ангара с молодняком. А - вот Гоярын… Вообще его поведение характерно сейчас для того, кто чует еще одного дракона-самца. — Я знаю, отчего они так не спокойны, — раздался позади них голос и Таня невольно вздрогнула и обернулась. Это говорил Гарри. *** Соловей О. Разбойник круто обернулся, насколько ему позволяла его нога. Гарри сейчас был не похож сам на себя. Он был подчеркнуто без мантии, зато в руках его была метла, а сам он был одет в кожаный костюм. Видимо летал. Кожаные брюки, кожаный пиджак. По костюму ветвились какие-то непонятные символы, и Таня запоздало узнала кельтские руны. Чернейшие волосы зализаны назад, — Соловей Одихмантьевич, — быстро проговорила Таня, — Это Гарри Поттер, я как раз хотела с вами посоветоваться насчет него — чтобы Гарри включили в состав команды. Он студент по обмену из Хогвартса. — Поттер? — Соловей прищурился, оглядывая парня, — ты ли не тот самый Гарри Поттер, чей отец Джеймс Поттер? И еще не ты ли уничтожил одного из чернейших магов современности?! — Да, господин Соловей, — просто кивнул юноша. — Это я. Только я уничтожил Лорда в ходе дуэли, кстати, официальной. Соловей кивнул, не отводя свой глаз от лица юноши: — Я знал твоего отца, — сказал он, пожимая парню руку, — гениальный был в полетах маг. Ты его копия — на лицо. Так что там с драконами? — Они меня чуют, — невесело улыбнулся Гарри, — я маг-перевертыш, и превращаюсь я в дракона. У меня особая связь с драконами. — Объяснил он. — О! — только и выговорил Соловей, — ну тогда мне все ясно! Иди вместе с Гроттер, помоги их утихомирить. Затем хочу полюбоваться тобой в небе. Свою метлу оставь мне, здесь. Поттер кивнул и пошел рядом с Таней в ангар. *** Старый дракон шумно выдохнул струю дымного пара, узнавая Татьяну сразу. Джины моментально покинули ангар, чуя очередной виток бунта со стороны магического животного. Затем он уставился на гостя — Таня моментально начала его гладить, чтобы сбавить возникшее напряжение — к самцам, то есть к мальчикам, Гоярын относился поначалу очень плохо. Даже Ванька сначала побаивался его лечить, не без оснований полагая, что тот хочет превратить его в пепел который можно будет собрать в спичечный коробок. Его почти немигающие глаза уставились на юношу. Гарри тоже смотрел в глаза дракона, и скоро Гоярын резко стих, даже перестал выдыхать пламя, и уронил свою уродливую голову на лапы, будто бы приглашая Поттера к себе, погладить. Гарри подошел к нему, и аккуратно начал дотрагиваться до дракона. Дракон, к удивлению Тани не выражал протеста и не пытался сбросить его руку. Даже по-моему закрывал глаза от удовольствия, чуть урча. — Хороший мальчик, хороший, — повторял Гарри, улыбаясь. — Очень хороший… Таня, а чем будем кормить? Гроттер безмолвно выдала ему специальное огнеупорное ведро и сама взяла такое же, плюс оба надели респираторы — все-таки это ртуть, а не банальная вода. Оба направились к огромной цистерне, стоявшей вне ангаров и под надежными заклинаниями — чтобы драконы не выдули и не съели сразу все. Гарри повертел краник на шарнирах и начал заливать ртуть в ведро. — Нам еще сыновей кормить, — глухо и печально проговорила девушка через респиратор, и одновременно с более далекого ангара посыпалась штукатурка и рухнуло пару кирпичей, а затем послышались звуки рева и рычания — очевидно «сынишки» развлекались кто как горазд. Гарри не позволил ей таскать тяжелое — хотя и она протестовала, и на правах мужчины взял два ведра доверху наполненных ртутью. Гоярын, увидя у Поттера в руках два ведра, радостно зарычал и замолотил шипастым хвостом по земле. Гроттер помогла Гарри, и они вместе накормили Гоярына. Дракон быстро сунул раздвоенный язык в ведро и вылакал всю жидкость. То же случилось и со вторым ведром. Выпив все и наевшись, старый дракон смежил веки и, положив голову на лапы, погрузился в дрему. Таня и Гарри беззвучно выскользнули из ангара, давая джинам сделать свою работу. *** Молодняк, несмотря на крепко державшие их цепи, резвился. Плевался огнем Искристый, довольно метко, попадая в Дымного. Дымный яростно ему отвечал, рыча и выплевывая столбы пламени и чадя как паровоз (он собственно поэтому и получил свое имя) но, к сожалению, дальность его огненной стрельбы оставляла желать большего, и он попадал то в Ртутного, то в Пепельного. Те, в свою очередь, тоже также отвечали братцу. Огнеметный и Стремительный, который полностью оправдывал свое имя, носились по загону, насколько это позволяли цепи. Джины изо всех своих сил пытались удерживать этих бравых молодцев — чтобы не удрали из ангара и на разорвали цепей. Вид Тани и Гарри, и то, что они взяли каждый по ведрам, привел гоярынычей в крайний восторг — джины, которые уже едва не висели на цепях, их с трудом сдерживали. Каждому молодому растущему дракону нужно было как минимум по два-три ведра ртути. Да и то — Тане одной никогда не удавалось толком их накормить. Те норовили забрать не только порцию брата, но и еще одну. А перекармливать их опасно. В этот раз в кормлении участвовали оба аспиранта. Гарри что-то либо делал, либо драконы чуяли, что он не из простых магов, и начали вести себя чуть ниже травы, спокойно подходя к ведрам, и не пытаясь урвать ведро у незадачливого брата, следующего на кормление в порядке очереди. Искристый, было, на правах самого младшенького, пытался было сунуться в ведро к Ртутному, но Гарри сделал рукой какой-то пасс, и дракона сверхъестественной силой отбросило на пару-тройку метров. Тот недовольно рыкнул, понимаясь на лапы, но более своего недовольства не выразил. Вскоре все драконы были накормлены. Они как-то тихо и спокойно разбрелись по всем доступным углам (кое-кто даже мирно задремал), а Гарри остановился у Дымного. Дымный сразу подставился ему под руку, давая себя погладить и даже не выпуская клубы дыма из ноздрей. — Надо же, — восхитилась Гроттер, наконец стягивая респиратор, — Дымный ведет себя как котенок! Да и остальные — такие тихие! — Еще бы. Они чуют магию, — сказал Гарри, на миг переставая гладить молодого дракона. И тут Таня поняла, почему ее перстень иногда ведет себя как будто опьяненный магией, и ей теперь приходилось прятать его в карман либо под подушку. Сильная белая магия питала его как вода — губку. Он банально вампирил сильного Гарри Поттера. — Я после тренировки, — Гарри перестал ласкать Дымного и тот, неспешно перебирая лапами и позвеневая цепями перебрался на другую сторону, спать, — иду заниматься к Сарданапалу. — А! — сообразила Татьяна запоздало — у них же были разные отделения: у нее — нежитиведение, а у него — потустороннее. Соответственно и лекции отличаются. — Понятно. Только Соловью скажи… Гарри кивнул, и они вместе вернулись на драконбольное поле. *** Соловей безжалостно вывел на поле Ртутного, который выглядел осоловевшим, сытым и довольным, и велел Гарри забросить мяч в пасть. Гарри, покосившись на мяч, моментально пристегнул его к сумке на плече, плюс он распылил на костюм и на себя упырью желчь — Гарри объяснил, что это новые веяния в магии, взятые у лопухоидов, и желчь лучше и ровнее ложиться из баллона, чем если ей просто намазаться, и вскочил на метлу. Ртутный не выражал особого желания глотать какие-то мячики от каких-то иностранцев, и выразил это мощным огненным плевком, но Гарри угнетающе действовал на него, и, видимо оба как-то договорились. Выйдя в очередное пике, Поттер легко забросил в щель между рядами зубов мяч. Магия мяча на миг окутала пасть Ртутного и он оглушающе чихнул. Поттер, аккуратно отлетев на расстояние, где драконий чих его точно не достал, сделал круг по стадиону, и спустился к Соловью и Тане. — Хорошо, — просто скупо сказал Соловей О. Разбойник, но для него это была высшая похвала — Таня видела, как радостно блестели его глаза. Еще один член команды найден. — Ты будешь тренироваться вместе с Гроттер. Про тренировки и про все остальное она тебе все расскажет. И, да, жду вас завтра — сегодня мне надо лично позаниматься с обычными студентами. А то если ты, Татьяна, будешь маячить перед ними постоянно, то они, пожалуй, забудут как я выгляжу. Гарри чуть вопросительно глянул на Таню, нуждаясь в объяснении этих фраз: Таню Соловей взял на должность — младшим тренером, а Гарри об этом ни разу не упомянула. — Хорошо, Соловей Одихмантьевич. — Брысь! — отправил он их прочь шутливо. *** Таня осталась бродить по замку и его галереям. Гарри уже ушел учиться к Сарданапалу, и, что интересно, он захватил с собой какую-то объемную коробку и саквояж, который Таня еще не видела — зато слышала треск от магии: столько много было наложено защитных заклинаний на столь невзрачный предмет. Любопытный Ягун было сунулся посмотреть, что у Гарри в коробке, а Гарри раз вежливо сначала попросил его не соваться, а затем метнул ему прямо в нос маленькую зеленую искорку, когда Баб-Ягун не понял с первой попытки. Лопоухий юноша отступил. А позже появился с красовавшимся большим прыщом на лице, замазанным зеленкой. Видимо, у Гарри тоже было своеобразное чувство юмора, так как порча в виде прыща по-видимому была сильной. Лоткова в этот день даже ни разу не поцеловала его, и спортивный комментатор драконбола упал духом. *** Гарри явился только к ужину в сопровождении академика. Очевидно, он отнес все вещи к себе на собственную половину комнаты. Ягун и Таня только-только начали обсуждать перспективы победы в очередном матче над командой гандхарвов. Лоткова спешно просматривала конспекты: Медузия снова бросала аспирантов на амбразуру, и поэтому ее вечер и перспективы на него сорвались из-за лекций нежитиведения для второго курса. Ягуну предстояло учить первый класс через двое суток — и он уже морально хватался за голову (так как все студенты знали, что это такое — первый класс магической школы Тибидохса), но госпожа Горгонова была неумолима: надо же когда-то и Ягуну, этой помеси реактивного самолета и человека попреподавать! — Гарри, — вежливо обратилась к нему Лоткова, — а что ты будешь преподавать? — Я? — Гарри как-то завис с ложкой в руке, — скорее всего, — проговорил он, — расскажу вам о магии волшебной палочки. Сарданапал-то меня поэтому сюда и пригласил… Чтобы я показал, что кольца — это не единственный источник при помощи которого мы все колдуем. — Гарри, — простонал Ягун, который с отчаянием смотрел на себя в отражении на крышке горшочка, — сними порчу, пожалуйста… — Прыщи мешают целоваться? — метко спросил Гарри, одним глазом косясь на Катю Лоткову, — только чур не спрашивать у меня — что это было в коробке. В свое время я вам покажу, что это. А сейчас просто скажу вам, что это моя дипломная работа. — А-а-а, — протянул Ягун, и, видимо, пытался подзеркалить Поттера, но тот был наглухо закрыт — сознание было на твердом крепком замке. — Ягун, — просто сказал Гарри, — а, знаешь, я, наверное, не буду ничего снимать… *** Таня как-то запоздало сообразила, что не может отвести своих глаз от Гарри Поттера. Они все (все аспиранты) сидели на новом уроке, введенном Сарданапалом. Гарри как раз и стоял у доски, в качестве учителя. На его уроке сидела и Медузия Горгонова — та внимательно слушала молодого человека, и поэтому все вели себя очень тихо, даже скорострельный на язык и фразы Ягун, которому Гарри, сразу после того как он пообещал выполнить любое его желание, все-таки свел зловредный прыщ. Гарри рассказывал интересно, красиво. Дар преподавать у него точно был — подумала про себя Таня, ловя себя на мысли, что и в роли учителя Поттер смотрелся как будто на своем месте (в отличие от нее самой, которая до сих пор не могла наладить общение с третьеклассниками и второклассниками). Дверь посреди занятия, позади Гарри, очень тихо открылась, и вошел Сарданапал, и осторожно сел рядом с Медузией. Очевидно и он пришел послушать Гарри Поттера. Гроттер любовалась им. То, как спокойный поттеровский голос рассказывает им о магии; его идеальная практика превращений с волшебной палочкой, и то, как иногда Гарри Поттер пишет на доске мелом, обнажая изуродованные жуткими шрамами запястья (она не так давно это заметила), внушало Гроттер некий… трепет. В нем чувствовалась сила — не такая убийственная, черная мощь, как в Глебе, потерявшим дар некромагии из-за Ваньки который отказался от магии из-за клятвы Древнира сфинксу Мегару — для Тани это стало настоящим шоком; да и была не такая пронзительно-ровная, как была у Валялкина, словно пламя горевшей постоянно свечи. Она скользила в ровных, чуть порывистых движениях, в его глазах, тенью лежа на лице, будто невидимая печать. Это была мудрость, которая присутствовала и у Сарданапала и у Медузии. Гарри был взрослым не по годам. Но вот лекция подошла к концу. Прозвенел звонок, и Таня будто бы сейчас очнулась ото сна. Кажется она почти что целый урок провела в каком-то странном ощущении полета между грезами и явью. Гарри все горячо поблагодарили, и он начал складывать книги и конспекты к себе в сумку. Таня тут с опозданием вспомнила, что так и не поблагодарила его за букет. Сойдя со своего места (тут места в классе были расположены как бы амфитеатром), она твердо направилась к нему. Ее нерешительность и почти полная неспособность в принятии важных решений в своей жизни давно осталась в прошлом из действия этой чертовой многоглазки — прощальный подарок Ивана Валялкина. — Гарри? — Да? — мерцанули зеленые глаза, и Таня невзначай поняла, что у него они точь-в-точь такого же цвета, как и у нее самой, — что, Таня? — Спасибо за букет. — А… — вспомнил юноша, — но ты мне больше помогла, и я тебе очень признателен. Таня и сама не знала, что ее толкнуло это сделать — она с невероятной быстротой неожиданно поцеловала его в щеку. Гарри застыл, все еще держа в руках свои вещи. У самой Тани расширились глаза от понимания того, что сейчас произошло. Смущение и некий испуг вылились в то, что ей захотелось очень срочно и поспешно скрыться, и она, неразборчиво буркнув что-то на прощание, выбежала из аудитории. Она корила сейчас только себя за такую дикую выходку. Гарри Поттер, уронив книгу, неосознанно коснулся кончиками пальцев щеки, где коснулись ее губы…