Дай мне забыть тебя.

POW Лена.        Все то время, что находилась в отключке, мое сознание сменяли совершенно разные события из моей жизни, которые причем уже происходили в реальности и которых еще не было. Мой мозг играет со мной в злую шутку. Первым было воспоминание из школы. Точнее мой первый день в ней. Я в юбочке и рубашке, с белыми бантами на голове, которые мне так не нравились, но мама говорила, что в них мне очень хорошо. Следующим вспомнился мой переезд в Москву, в город, где меня ждет слава, любовь и разочарование, но пока еще маленькая и наивная Леночка Темникова об этом даже не догадывается. Дальше вижу нашу фабрику звезд, всех ребят, которые стоят, прощаются с родными и заходят в вагон. Нас ждут первые гастроли, множество репетиций и выступлений, а также куча поклонников, ради которых мы и стараемся. Очередное событие всплывает, как вспышка в глазах. Это Серябкина. Странно, у нас с ней столько хороших моментов было, но в моем мозгу воспроизводится только то прощание в офисе ПЦ, вижу себя, такую спокойную снаружи, когда внутри чувствую, как все сжимается в болезненный узел, а карие глаза, полные слез и смотрящие на меня, добивают сильней. Почему мне вспомнилось только это, когда остальное будто просто выкинули из памяти, нажали кнопку «delete» , и их больше не существует. Следом идет множество моих срывов, вспышек гнева, злость на саму себя, когда оставалась одна в доме. Все всегда видели во мне жену, любящая своего мужа - Диму, счастливую женщину, но никто не знал, что всем своим нутром ненавижу эту жизнь правильную, которую выбрала сама, боясь, что общество будут осуждать, а родные вовсе откажутся от меня. Единственным лучиком в моей настоящей жизни была Сашенька.        Воспоминания резко прекратили. Тело пронзила просто адская боль ,будто ударили током и несколько раз побили по больной груди. А после так же резко прекращается эта пытка. Падаю в какую-то бездну, не чувствуя ничего, даже боли, лишь одно облегчение разливается по всему телу.        Что-то назойливо пиликает над ухом. С ужасным трудом открываю глаза, о чем сразу же жалею. Свет ударяет в глаза, отдаваясь ноющим покалыванием в левом виске. Немного присматриваюсь, это больничная палата. В левой руке игла, ведущая к капельнице и доставляющее жуткое неудобство и неприятное ощущение. Поворачиваю голову вправо и вижу перед собой шатенку, сидящую на стуле. Ну, как сидящую, скорее всего спящую, положив голову на койку.        - Оля? – охрипшим голосом произношу имя, а рукой касаюсь волос.        Девушка открыла глаза и посмотрела на меня своими теплыми, еще сонными, глазами, и слегка улыбнулась. А потом резко поднялась.        - Лена! Наконец-то! Как ты? Хотя, глупо спрашивать, и так видно, что далеко не очень хорошо, - она нахмурила брови.        - Нет, сейчас все хорошо, - а ведь действительно, увидев ее, я забыла о боли в голове и груди.        - Вот скажи мне, куда ты так спешила? Что тебя дернуло уже в потемки куда-то ехать? – Серябкина встала со стула и принялась ходить туда-сюда по палате.        - Я хотела поговорить, - сделала паузу, отвернувшись в окно, подбирая слова, - с тобой.        - Лена, - качаешь головой, - зачем?        - Мне это нужно было. Мне нужно было увидеть тебя. Сказать правду, чтобы ты…        -Какая правда?! – Оля перебила меня на полуслове, - к чему она сейчас? Все было решено еще 2 года назад. Ты это решила!        - Помнишь, нашу поездку в Новую Зеландию? – проигнорировала ее слова.        - Нет, не надо этого, - повернулась ко мне, в ее глазах стояла боль и что-то еще.        - Ту ночь, когда мы лежали на пляже и смотрели на небо… - отвела взгляд на потолок, чтобы не сталкиваться с ее взглядом, - тогда упала звезда, помнишь? Что ты загадала?        - Это уже неважно, главное, что оно сбылось, - голос дрожал, от чего становилось невыносимо.        - Важно, все, что связано с тобой, нами – важно.        - Нет, Лена! Это неважно. Уже ничего не важно, что связывало нас когда-то. Ты сделала свой выбор. И он был не в мою сторону. Ты выбрала стабильность и правильную жизнь с мужем и детьми, а не меня. Кстати, дети и у нас были бы тоже. Ты просто всегда боялась мнения окружающих, хотя их твоя жизнь не должна касаться вообще, боялась решения мамы. Хотела угодить всем, но для всех хорошей не станешь, когда уже поймешь это? – прикрыла глаза, так не хочется это слышать. Ха, как здесь не хватает поговорки: «правда глаза колет». – Так зачем сегодня ты срываешься из дома и вновь врываешься в мою жизнь, когда я уже успокоилась, перестала постоянно думать о тебе, о том, что же делала не так, что решила уйти к мужику. Ты хоть представляешь, как это постоянно убивать себя морально?! Хотя откуда тебе знать, если что-то делаешь, то всегда уверена, что это правильно, - Оля уже не пыталась сдерживать себя и свои слезы, - Я не спала часами, днями и, черт возьми, даже неделями. Меня пугались прохожие, видя перед собой не человека, а овоща, похожего на зомби с огромными синяками под глазами и впалыми щеками. Я пила несколько рюмок, стаканов, бутылок, опустошая в конечном итоге весь свой бар. Я пугалась самой себя. Я отбивала стены своими костяшками, оставляя кровавые следы. Уходила в творчество с головой, надеясь, хоть как-то выйти из этого состояния. Но и оно меня не спасало. Знаешь почему? Потому что моей музой была и есть девушка-брюнетка с глазами, которые имели множество разных отливов, по которым можно узнать настроение; аккуратным носиком; нежными и чувственными губами; моей любимой щербинкой в зубах, виднеющуюся во время улыбки. Девушка с именем, к которому так подходит прилагательное «прекрасная». И даже тогда, когда музыка и стихи должны были меня вырвать из этого омута, они наоборот топили меня до конца в этой боли. Знаешь, сколько это продолжалось? – пауза, ее усмешка, и снова она продолжает свой монолог, - Меня вытащили только спустя несколько месяцев. Тогда я научилась натянуто улыбаться для публики потому, что так надо. Все должны видеть меня сильной, не зная того, насколько я слаба. Ты сломала меня, добила, растоптала, не слыша, как внутри кости ломались с оглушающим хрустом, как навзрыд рыдало сердце, разлетевшееся в конечном итоге. Но спустя еще время снова начала искренне улыбаться и смеяться, радовать новым дням. Думала, что, наконец, отпустила тебя. Но только сейчас поняла, как ошибалась в этом. Я ложилась спать пораньше не для того, чтобы отдохнуть, а чтобы вновь увидеть тебя во сне, вновь услышать твой смех, вновь утонуть в глазах, вновь почувствовать вкус твоих губ, который уже забыла. Я стала зависимой, будто наркоманка, - тяжелый вздох, - Черт, хотела выбросить все вещи, связанные с тобой, но не находила в себе сил на это. Слушала твои песни так часто, что знаю их уже наизусть. Я не отпустила тебя. Если ты ехала ко мне, желая знать, есть ли еще чувства к тебе? Да! Я все еще люблю тебя! Люблю так, как в нашем 2004, также невинно и робко. Также, как в 2006 – страстно и неистово. Также, как в 2012, храня все наше не только в памяти, но и в сердце потому, что это не для чужих глаз. И все эти 12 лет навсегда в моем сердце. Все, что с нами было, навсегда в моей памяти. А моя душа навсегда только с тобой. Если ты ехала ко мне, чтобы начать все заново, то разочарую тебя. Начинать это снова - больше нет сил. Прости. У тебя Дима, любящий тебя, его глаза кричат об этом; Сашка, которая уже все понимает, не смотря, что она еще совсем малышка. И ты ведь тоже счастлива. Не рушь это. Забудь или зарой все воспоминания куда-нибудь в глубь. А, да. Я загадала тогда твое счастье, - я посмотрела на Олю, когда она вытирала свои слезы с щек и слабо улыбнулась, - Поправляйся и, пожалуйста, не делай больше таких глупостей, - подошла ко мне и своей рукой смахнула мои слезы, которые, оказывается, ручьем лили из глаз. Серябкина наклонилась к моему уху и еле слышно прошептала: «Я люблю тебя, также сильно, как и раньше.». А затем поправила мои волосы и спешно удалилась из палаты.        Это точка. Окончательно и бесповоротно. The еnd нашей истории.        - Любимая, ты плакала? – не заметила, как в палату вошел Дима с огромным букетом красных роз, которые не очень-то и любила. Ты знала это всегда, а он даже запомнить не может.        - Немного, просто так соскучилась по тебе и Сашке, - улыбнулась ему, как каждый свой день с ним, но не так, как улыбалась с тобой.