Одиннадцать дней

День Х +1 Телефонный звонок раздался около четырёх утра. Нажав на кнопку завершения вызова, Чарли специально отметил время – 03.57. Пати Чандра скончалась в 03.20, после чего её ещё двадцать минут пытались реанимировать. Чарли подавил первый порыв собраться и поехать в управление, вместо этого он написал сообщения Джерри и Морису. Морис ответил почти сразу: «Чёрт, чёрт, чёрт». По большому счёту смерть Пати ничего не меняла в их планах, оставалось только дождаться начала рабочего дня. Сообщение от Джерри пришло в семь: «Сэр Уолтер Бейли, медицинский факультет Университетского колледжа Лондона, 09.00, согласовано» – и адрес. Значит, Джерри не терял времени зря, сам не спал и другим не давал. Вскрытие жертвы убийства в учреждении такого ранга, причём без проволочек, было привилегией, которую Чарли ещё предстояло отработать. «Должен тебе», – ответил он. «Благодари Мамочкины связи. Начинаю потрошить сумку». Немного поразмыслив, Чарли решил обойтись без завтрака и не заходить в управление, сразу направившись в медицинскую школу колледжа. Если он правильно рассчитал время, то первые результаты от Джерри должны быть готовы во второй половине дня, можно будет провести небольшое совещание и обобщить их с результатами вскрытия. Или отложить совещание на завтра, когда к ним сможет присоединиться Морис с обновлёнными данными из Ипсвича. Парадный холл медицинской школы немного напоминал музей или церковь. К сиротливой стойке администратора вела ковровая дорожка, настеленная, чтобы шаги посетителей не будили гулкое эхо. Сверившись со своими записями, администратор подтвердила допуск Чарли в святая святых и указала ему на молодого человека с длинными тёмными волосами, стоящего возле стрельчатого окна. Услышав шаги за спиной, он обернулся. Сэром Бейли он быть никак не мог, так что Чарли даже не стал задавать уточняющий вопрос, а просто представился первым: – Детектив Чарли Оллфорд, отдел по расследованию убийств и особо тяжких преступлений. – Оливер Скотт, будущий хирург, аспирант и ассистент профессора Бейли. – Оливер протянул руку, и Чарли её принял, отметив силу ответного пожатия. Рука Оливера была тёплой, а сам он лучился энтузиазмом, будто они встретились на приятной вечеринке, а не перед морально и физически тяжёлой процедурой. Впрочем, если человек выбрал профессию хирурга и выдержал основной курс обучения, нервы у него должны были быть не менее крепкие, чем у полицейского «убойного» отдела. – Прошу за мной. – Оливер сорвался с места, не проверяя, успевает ли за ним Чарли. Они оказались в длинном коридоре, ведущем из старой части медицинской школы к современному корпусу. По мере продвижения вглубь здания портреты меценатов колледжа сменялись фотографиями. На одной из самых свежих Чарли узнал Джека Ливингстона, депутата Палаты общин от округа Холборн, бизнесмена и общественного деятеля. Чарли попытался вспомнить, с чем связан его бизнес, но не преуспел. В любом случае, присутствие его снимка ясно давало понять, что он не чужд интереса к медицине и благотворительности. Чарли перевёл взгляд на своего провожатого, который вдруг спохватился и замедлил шаг, позволяя Чарли себя догнать. – Извините, – Оливер чуть смущённо улыбнулся, – я не подумал, что вы захотите немного осмотреться. Рассказать вам, кто есть кто? – Не стоит, я же сюда не на экскурсию пришёл. Может быть, вы лучше расскажете мне, как будет проходить вскрытие? – Профессор Бейли уже в демонстрационном зале, мы решили расположиться там, а не в подвале, раз уж повезло со свободной аудиторией. – Надеюсь, зрителей у нас не будет? Интересы следствия… – Конечно, – Оливер замахал руками, отрицая саму идею, что на вскрытии могут быть посторонние, – мы будем только втроём. – Он распахнул дверь, пропуская Чарли вперёд. Они оказались в небольшом светлом помещении со шкафчиками и скамейками по двум стенам. Промежутки между окнами занимали стеллажи с влажными образцами в банках разного размера. Кроме той двери, в которую они вошли, в комнате имелось ещё две. Судя по надписям, одна вела в операционную, а вторая – в галерею для зрителей. – Можете оставить пальто и вещи тут, самый крайний шкафчик свободен, и наденьте, пожалуйста, халат, бахилы и шапочку. Профессор любит порядок во всём. – Оливер протянул ему стопку сложенной зелёной одежды. Пока Чарли пристраивал свои вещи и пытался разобраться с выданным комплектом, Оливер собрал волосы в хвост жестом, выдававшим большую сноровку, и ловко натянул сверху шапочку. Чарли порадовался про себя, что не придётся просить ассистента не трясти волосами над телом. Причёска Оливера была не очень удобной для хирурга, но если ему хотелось каждый раз так возиться, то это был его личный выбор. Оливер оделся сам и помог Чарли облачиться в халат. Полностью экипировавшись, они вышли через левую дверь и, пройдя по короткому коридору, попали в операционную. Пока Чарли знакомился с профессором Бейли и благодарил его за согласие помочь, Оливер сделал несколько снимков, установил видеокамеру, надел пару хирургических перчаток и занял своё место у стола. Обернувшись, Чарли впервые увидел тело Пати, не прикрытое простынёй. Сэр Уолтер дал ему немного времени, чтобы освоиться, прежде чем включил диктофон и начал. «25 ноября 2015 года, 09.05, вскрытие тела Пати Чандра, 19 лет, смерть зафиксирована в тот же день, в 03.20. Вскрытие производит Уолтер Бейли, доктор медицины, присутствуют: Чарли Оллфорд, детектив, Оливер Скотт, ассистент. Ключевые особенности на основании внешнего осмотра: симметричная ампутация нижних конечностей на уровне верхней трети бедренной кости, симметричная ампутация верхних конечностей на уровне верхней трети плечевой кости. Культи характеризуются полным заживлением, отсутствие послеоперационных рубцов указывает на применение приёмов пластической хирургии. Примерный срок проведения ампутации – четырьмя-пятью месяцами ранее. Внешние повреждения: следы прижизненных предположительно косметических проколов в мочках и хрящевой части ушных раковин (три в левом ухе и четыре в правом), один в левой ноздре и ещё один в левой брови. След подключичного катетера справа, многочисленные симметричные проколы разной степени заживления в области бедренной артерии слева и справа. Отметина шириной 2,7 дюйма поперёк грудной клетки под грудью и аналогичного вида симметрично расположенные отметины шириной 2 дюйма в области плечевых суставов и на культях верхних и нижних конечностей. Симметричные ожоги в области грудной клетки, предположительно вызванные применением дефибриллятора…» Слушая спокойный голос профессора Бейли и наблюдая за чёткими скупыми движениями Оливера, подающего инструменты, Чарли систематизировал полученную информацию и формулировал вопросы, которые необходимо было задать позже. Полное вскрытие продлилось около двух часов. Профессор Бейли отошёл от стола и проверил, что они взяли для анализа все необходимые образцы тканей, и дал знак Оливеру, что можно зашивать. Они сохраняли молчание, пока Оливер не сделал последний стежок и не прикрыл тело Пати простынёй. Они вернулись в «подготовительную» комнату, где избавились от хирургической одежды. Оливер тут же распустил и взлохматил волосы. Профессор Бейли предложил поговорить у него в кабинете, куда им подали горячий чай и печенье. Чарли принял свою чашку с искренней благодарностью, ощутив настоятельную потребность согреться. – Мы подготовим официальный протокол вскрытия и передадим его в ваше распоряжение вместе с результатами анализов, но на какие-то ваши вопросы я готов ответить уже сейчас. – Какова причина смерти, профессор? – Остановка сердца, вызванная обширным инфарктом. – Инфаркт мог быть последствием операций, проведённых девушке? – Да, мог. Инфаркт – распространённая причина летальных исходов после ампутаций. Я подробно обосную свои заключения в протоколе и дам ссылки на все необходимые исследования по теме. – Вы определили примерное время проведения ампутаций с разбросом в месяц, почему? – Поскольку я не наблюдал пациентку непосредственно в послеоперационный период, я сделал заключение на основании собственного опыта. Хотя он и не полностью применим в данном случае, потому что обычно подобным образом ампутации не проводят. – Но всё-таки, что вы можете сказать? – Я предполагаю, что операции были проведены попарно, с интервалом в три-четыре недели, первыми удалили правые руку и ногу, потом левые. – То есть, одновременно руку и ногу, а не две ноги, а потом две руки? – Да. Я встречал исследования – хотя их очень мало по понятным причинам, и их результатам не хватает статистической достоверности, – что при таком подходе вероятность успеха выше. Насколько я помню, это связывали со схемой большого круга кровообращения. Хотя при таком уменьшении протяжённости кровяного русла и удалении такого объёма костного мозга, который является основным кроветворным органом, говорить о выживаемости пациента приходится с большой осторожностью. – Но Пати прожила несколько месяцев после операции. – Кто-то для этого очень сильно постарался. И, боюсь, чтобы достичь подобного результата, потребовалось очень много практиковаться. – Какова могла быть цель такой ампутации? – Не могу даже предположить. Сразу отметаю варианты с протезированием после несчастного случая – под протезы так высоко не ампутируют. Если учесть, что в процессе вскрытия я не нашёл никаких следов сосудистых заболеваний, и то, насколько симметричны по размеру оставленные культи, мой единственный вариант – девушке зачем-то отрезали совершенно здоровые руки и ноги. – Это могло быть сделано ради получения самих конечностей? – Не представляю, как бы их можно было применить, если не рассматривать фантастический случай доктора Франкенштейна. Девушке сохранили жизнь, сделали косметические операции, то есть были заинтересованы именно в ней. Чарли кивнул, признавая правоту профессора: – Самый главный вопрос: можно ли определить хирурга по тому, как была прооперирована Пати? Профессор Бейли задумался, прежде чем ответить: – Может быть, не назвать точно определённого человека, но возможно. Во-первых, по специализации, во-вторых, по уровню мастерства. Скорее всего, врач такого класса имеет обширную практику и известное в научных кругах имя. Я попрошу Оливера сделать для вас подборку работ, которые этот человек просто обязан был прочитать, если не написал сам, и по которым должен был учиться. Поговорю с коллегами, может быть, кто-то что-то слышал. Хирурги – такие же люди, любящие посплетничать о ближних. Чарли обернулся к Оливеру, который тихонько сидел в углу, внимательно слушая их разговор: – Если вас и Оливера это не слишком отвлечёт от основной работы, то я буду очень благодарен за помощь. – Вопросы ампутации конечностей и сложностей послеоперационного периода как раз имеют к работе Оливера непосредственное отношение, так что ему будет полезно. А что касается меня… Само существование этого человека порочит профессию хирурга, так что помочь вам его поймать – это дело чести, если угодно. Чарли поставил на край стола пустую чашку и поднялся: – Могу только ещё раз выразить вам благодарность от имени полиции Лондона и от себя лично. Не буду больше отнимать у вас время. Профессор Бейли встал, протягивая руку через стол: – Постараюсь помочь расследованию любым возможным образом. Отчёт о вскрытии будет у вас в ближайшие дни. Оливер, проводи детектива, пожалуйста, как бы он не потерялся в наших переходах. На обратном пути Оливер не забегал вперёд, приноравливая свои шаги к размеренной походке Чарли. – Спрашивайте, я же вижу, что вам хочется. – Это очень наивно, но… вы же точно поймаете тех, кто это сделал? Чарли остановился возле окна и внимательно посмотрел на Оливера: сейчас он выглядел совсем не тем профессионалом, который хладнокровно помогал исследовать тело изувеченной девушки. Его вопрос и выражение лица ясно показывали, насколько Оливер на самом деле молод и не привычен к тому, что один человек может сотворить с другим. Чарли вполне мог представить его лет через пять, мечущимся с сигаретой во рту по курительной комнате какой-нибудь больницы после очень тяжёлой смены, когда сквозь невозмутимость опытного врача проступает усталость обычного человека. – Я очень постараюсь это сделать. Не без вашей помощи, конечно. – Не уверен, что я много могу… – Не стоит себя недооценивать, особенно из напускной скромности. Думаете, я не в состоянии оценить значение того, что вчерашний студент стал ассистентом и личным учеником одного из самых титулованных хирургов страны? Оливер честно попытался покраснеть и смутиться, но у него плохо получилось: – Дайте мне свою визитку, я же должен прислать материалы, которые нарою. – Конечно, – Чарли достал визитку и написал на обороте свой личный номер, – жду в любое время. Убедившись, что Чарли найдёт дорогу через холл к тяжёлой входной двери, Оливер попрощался и убежал вверх по парадной лестнице, перескакивая через две ступеньки сразу, будто ему не терпелось добраться до компьютера и начать собирать обещанный материал. Чарли решил, что, скорее всего, так и было. В кармане завибрировал переключённый на беззвучный режим телефон, сообщение было прислано лично Мамочкой: «Дуй в управление, стервятники собираются на твою печень к двум часам, и хорошо бы тебе не опаздывать». Чарли не стал поправлять начальство на тему вида птиц и их пищевых пристрастий (Печень обычно клюёт орёл – см. миф о Прометее – прим. авт.), лаконично ответив, что будет вовремя. У него как раз оставалось полчаса на то, чтобы поесть перед встречей с журналистами и решить, что он им скажет. Поговорить с Джерри или специалистами из технического до свидания с представителями прессы Чарли не успел, но решил, что это даже к лучшему. Меньше знаешь – меньше выдашь. На этом этапе вряд ли кто-то ждал от него часовой пресс-конференции, основное внимание общественности всё ещё было приковано к крушению в подземке. В комнате пресс-центра Чарли ждали всего шесть человек, начальство даже не выделило ему подкрепление. Чарли кивнул парочке знакомых журналистов, познакомился со всеми остальными и предложил начинать, предупредив, что много времени им уделить не сможет. – Детектив Оллфорд, правда ли, что вы ведёте расследование в отношении одной из пассажирок сошедшего вчера с рельсов поезда? – Моё новое дело связано со вчерашним крушением. – Речь идёт об убийстве? – Боюсь, что так, но я не могу раскрывать подробности на данном этапе. Интересы следствия – прежде всего. – Мои источники сообщают, что речь идёт о тяжких телесных повреждениях, это правда? – Правда, но я не могу описать вам характер травм. – Вы подтверждаете, что жертвой является Пати Чандра, пропавшая полгода назад? Чарли на мгновение задумался, но отрицать этот факт не было смысла: – Да, подтверждаю. – Где она была всё это время? Как оказалась в поезде лондонской подземки? – Сейчас я не могу ответить на эти вопросы, но мы их непременно проясним в ходе следственных действий. – «Мы»? Вы работаете по делу не один? – Да, я работаю в тесном контакте с моими коллегами из разных отделов. – Всё-таки, если дело в тяжких телесных повреждениях, полученных при аварии, почему привлекли «убойный» отдел? – Крушение поезда не имеет отношения к тому, что случилось с мисс Чандра, это пока всё, что я могу вам сообщить. Распрощавшись с журналистами и добравшись до кабинета, Чарли ещё раз мысленно пробежался по вопросам и ответам: пока что взаимодействие с прессой проходило довольно мирно и безобидно, но намёк на «источники» слегка тревожил. Состояние, в котором нашли пропавшую девушку, было слишком необычным, чтобы кто-нибудь о нём не проговорился, а видели её многие. Поскольку на утечку информации Чарли повлиять никак не мог, он сосредоточился на том, что было в его силах. Проверив почту, он обнаружил два мейла, требующих внимания: сообщение из технического отдела с вложенным видеофайлом и письмо от Oliver.Scott@ucl.ac.uk, озаглавленное «Проверка связи». Его он и открыл первым. Оливер сообщал, что изо всех сил работает по «нашему» – Чарли хмыкнул – делу и желает Чарли хорошего дня, а также прилагает свой личный адрес для экстренных случаев. Увидев адрес Scotty@ukmail.com, Чарли хмыкнул ещё раз и поддался порыву, отправив сообщение: «Почему не Боунз?». (Леонард «Боунз» Маккой – врач, персонаж сериалов и фильмов «Звёздный путь», Монтгомери «Скотти» Скотт – инженер оттуда же – прим. авт.) Письмо из технического отдела было более важным: изучив все материалы с камер наблюдения, они обнаружили совпадение по сумке. Пассажир, мужчина, рост около 5,9 фута, возраст неизвестен, расовая принадлежность неизвестна, предположительно, белый, внешность не опознана, особые приметы неизвестны, вошёл с этой сумкой в третий вагон поезда на станции Кенсал Грин в 06.58. На записях с места крушения мужчину обнаружить не удалось, но они ещё попробуют. На вложенном в письмо кусочке видеозаписи был виден стоящий на платформе мужчина в светлых джинсах и тёмной куртке, его лицо и волосы мешала рассмотреть кепка с длинным козырьком. Когда мужчина повернулся, чтобы сесть в подошедший поезд, в кадр попала большая чёрная сумка с белым логотипом, которую он держал перед собой обеими руками. Чарли остановил видео и вплотную приблизился к монитору, чтобы рассмотреть подробности, – на руках у мужчины были тёмные перчатки. Чарли запустил воспроизведение и увидел, как неизвестный вошёл в вагон с толпой других пассажиров. Да, негусто. Но сама станция, на которой сумка с Пати попала в подземку, позволяла исключить из рассмотрения три вокзала, а если учесть, что сумку нашли на Эджвер-роуд, то и ещё два, включая Паддингтон. Таким образом, оставались четыре вокзала, до которых поезд подземки не доехал, и десять станций линии Бейкерлоо, которые могли быть целью путешествия. Кусок получался приличный, но с чего-то надо было начинать. От изучения схемы подземки Чарли отвлёк звук входящего сообщения. «Зайди». Джерри был, как всегда, лаконичен, но приглашение означало, что он уже готов представить какое-то заключение. По дороге в отдел криминалистики Чарли заглянул в технический, чтобы лично поблагодарить коллег за работу. В кабинете Джерри царил образцовый порядок, сам Джерри сидел за компьютером. На столе, точно напротив стула для гостей, лежала единственная папка. По личному опыту Чарли знал, что в ней содержатся все имеющиеся на данный момент результаты по исследованию улик, а копию информации в электронном виде Джерри как раз отправляет ему. Выдавать материалы для самостоятельного изучения было не в стиле Джерри, он предпочитал начинать с подробного устного изложения. Чарли уселся поудобнее, даже не пытаясь взять папку в руки. Джерри откашлялся и начал: – В моём распоряжении оказалась чёрная спортивная сумка Lonsdale без особых отличительных знаков. Я проверил: такие сумки продаются буквально везде плюс Интернет, так что не вижу смысла в попытках отследить её происхождение и покупателя. С внешней поверхности сумки удалось снять отпечатки пальцев, принадлежащих девяти разным людям, на внутренней поверхности отпечатки не обнаружены. Снаружи на сумке обнаружены следы крови, принадлежащей двум разным людям, следы талька, волокна нитяных перчаток, сажа и пятно машинного масла. Я пришёл к выводу, что всё это имеет отношение к крушению поезда и спасательным работам, а не к содержимому сумки. Джерри сделал паузу, давая Чарли возможность высказаться. Чарли кивнул, полностью соглашаясь с его выводами, и приготовился услышать что-то интересное. Такие паузы Джерри обычно вставлял, когда собирался огорошить собеседника. – Но! В зазоре между одной из ножек сумки и её дном я обнаружил пару волокон, которые не могут быть связаны с подземкой, разве что там начали стелить афганские ковры ручной работы. – Ковры? – Да, анализ волокон и использованных красителей показал, что это натуральная шерсть от афганского ковра. – Умоляю, скажи, что это музейная редкость. – Увы, нет, ковёр однозначно современный, несомненно, хорошей работы, но не уникальный. В любом случае, внутренности сумки оказались гораздо интереснее. Я обнаружил следовые количества разнообразных органических веществ. Не буду утомлять тебя подробностями, развёрнутый анализ в папке. Мне удалось сгруппировать компоненты, так что я на 99,9% уверен, с чем мы имеем дело. – Не томи! – Во-первых, в боковом шве сумки я обнаружил кусочек цветочного лепестка. Это Nelumbo nucifera, он же Лотос орехоносный. Молчи, дальше ещё интереснее! Во-вторых, 2-оксо-1,4-нафтохинон, он же лоусон, маннит, фенольные гликозиды и ещё ряд соединений дают нам листья лавсонии, порошок из которых известен под названием хна. В-третьих, все остальные вещества – это винтажная версия духов Shalimar от Guerlain, но тут собственный нос подсказал мне больше, чем хроматограф, – это очень стойкий запах, я сразу его узнал, когда открыл сумку. Между прочим, Shalimar, составленный в 1921 году, считается одним из первых «восточных» ароматов. – Погоди! Получается, что мы имеем девушку с индийскими корнями, цветок, растущий, если не ошибаюсь, в Ганге… – Не ошибаешься, в том числе, и там. – …краситель для волос и этих самых узоров на коже… – Менди или мехенди – в ходу оба названия. – …и восточные духи. Это что, какой-то индийский ритуал? – Навскидку не припоминаю у них никаких ритуалов, связанных с отрубанием рук и ног. На ум приходит только сожжение вдов на погребальных кострах. – Может, это была свадьба, но что-то пошло не так? – Я не знаю, Чарли, объяснить всё это – твоя работа. Будут ещё улики, обращайся. – Джерри ясно дал понять, что обдумывать версии Чарли может и у себя. Чарли взял папку с распечатками результатов экспертизы и вернулся в кабинет. Ему очень не хватало Мориса, чтобы параллельно думать и обсуждать. Их мозговые штурмы были обычно очень эффективны. Пока же приходилось ограничиться собственной головой. Пытаясь понять, какие признаки можно использовать, чтобы найти других возможных жертв, Чарли задал поиск по пропавшим женщинам индийского происхождения и переключился на окно электронной почты, обнаружив там письмо от Мориса с темой «Ипсвич – скучно». Морис обещал вернуться ночным поездом и прямо с утра доложить все результаты поездки, но, судя по заголовку, ничего интересного он не накопал. Зато он приложил к письму ссылку на архив с фотографиями, сделанными в те выходные, когда друзья Пати последний раз видели её живой. Рассматривая снимки весёлой компании, Чарли обратил внимание на несоответствие и даже поднял свои записи со вскрытия, чтобы удостовериться, что ничего не напутал. На фотографиях Пати Чандра полугодовой давности у неё не было пирсинга, только две скромные жемчужные серёжки в мочках ушей.