Одиннадцать дней

День X+4 Морис влетел в вагон поезда, когда Чарли уже начал задумываться о перспективе уехать в Ипсвич в одиночестве. Поймав вопросительный взгляд Чарли, Морис счёл нужным пояснить своё практически опоздание: – Когда ты вчера пошёл спать или что ты там по ночам делаешь, мы с Олли двинули в клуб «Красный глаз». – Оно и видно, – прокомментировал Чарли. – Не язви, тебе не идёт. Так вот, твой юный падаван (Падаван – ученик джедая во вселенной «Звёздных войн» - прим. авт.) – прикольный парень, свой в доску. – Вообще-то, это ты – мой юный падаван, а Оливер – падаван профессора Бейли. – И в кого это ты такой умный, Скайуокер (Скайуокеры – отмеченная Силой семья из вселенной «Звёздных войн» - прим. авт.)? Сторону Силы сменить не тянет? У нас есть печенье и ночные клубы. – Глядя на тебя сейчас, нет, – совершенно искренне ответил Чарли. – Надеюсь, Оливер в лучшем виде, а то медицинские светила сошлют его сразу в морг. Морис предпочёл плавно свернуть в сторону от скользкой темы, откинув со лба русую чёлку и открыв свои записи по делу: – Итак, давай расскажу, кого нам сегодня предстоит опросить. Мистера и миссис Чандра ты знаешь. Сейчас в отчий дом также вернулась их старшая дочь. Братьев Пати мы не увидим, мальчикам двенадцать и десять, их отослали в Оксфорд к родственникам зятя семейства. – Зятя? – Надира, ей двадцать шесть, замужем, имеет полуторагодовалых близнецов. Муж – Эндрю Тержински, архитектор, работает в компании мистера Чандра. – Тебе не кажется, что наличие такого зятя опровергает твою версию о традиционном браке? – Наоборот. Старшая сестра разочаровала родителей, вот они и отыгрались на младшей. Чарли мысленно пожал плечами – сейчас не было особого смысла в чём-то переубеждать Мориса. – Ещё мы сможем встретиться с подругой Пати и соседкой по комнате в колледже, Марией Мэттьюз. Возможно, тебе удастся вытянуть из неё больше, чем мне в прошлый раз. Плюс теперь у нас появились другие вопросы. – А как твой продуктовый след? – Есть пара зацепок по молоку, надеюсь, завтра смогу сказать что-то конкретное. Испвич выглядел чуть менее серым, чем Лондон. От станции до дома Чандра они взяли такси. Дом, всем своим видом свидетельствующий о прочном благосостоянии семьи, казался удручённым тем, что его стенам не удалось защитить одну из обитательниц. Чарли строго одернул сам себя: он пытался искоренить дурацкую привычку облекать в романтичную форму чувство неловкости, которое охватывало его каждый раз перед встречей с семьями жертв. Дверь им открыла молодая женщина. Даже если бы Чарли не знал о том, что у Пати есть сестра, догадался бы об этом с первого же взгляда. Надира приняла их пальто и пригласила в гостиную, где ждали родители. В комнате, которая наверняка была уютной в солнечные дни, сейчас было так же серо и уныло, как и снаружи. Фотографии улыбающихся детей, показывающие их постепенное взросление, стоящие на всех поверхностях, сейчас только подчёркивали атмосферу скорби. Несмотря на то, что всем было не до светских условностей, гостям был предложен чай, от которого они не стали отказываться. Чарли с благодарностью принял чашку из рук Надиры и ненадолго замолчал, предоставив Морису возможность начать беседу. Морис искренне заверил миссис Чандра, что полиция делает всё возможное, чтобы как можно скорее передать тело Пати для похорон. Телефон в кармане Чарли периодически вибрировал входящими сообщениями; зная, что по срочному вопросу ему бы позвонили, он проигнорировал вибрацию и сосредоточился на разговоре. Морис, почувствовав, что Чарли готов начать, замолчал. Хотя полицейским регулярно объясняли, как лучше проводить допросы скорбящих родственников, Чарли считал, что нет таких слов, которые могли бы сделать необходимое менее болезненным. Единственное, что было в его силах, – не затягивать, поэтому он сразу же перешёл к сути. – Я понимаю, что за последние полгода вы уже много раз проходили эту процедуру и отвечали на одни и те же вопросы, но я прошу вас сосредоточиться и вспомнить всё, что только возможно. Расскажите мне о том периоде, который непосредственно предшествовал исчезновению Пати. – Всё было, как обычно. В ту неделю муж уехал в Бирмингем, Пати жила в общежитии колледжа, мы с мальчиками были втроём. Накануне праздников Пати позвонила и предупредила, что домой на выходные не приедет, потому что едет с друзьями в Колчестер. В общем, это было ожидаемо – когда это подросшие дети выбирают родительский дом вместо гулянки с ровесниками? – Пати вам сказала, с кем едет? – Нет, только про то, что Мария, её лучшая подруга, тоже поедет. – Вам не показалось, что она не хотела говорить о каком-то конкретном участнике мероприятия? – Нет. Поймите меня правильно: мне бы очень хотелось знать каждый шаг своих детей, будто они всё ещё малыши, но я давно смирилась с тем, что мои девочки выросли, а мальчики их стремительно нагоняют. Пати доверяла и мне, и отцу, и уважала нас достаточно, чтобы рассказывать о важных вещах. А мы уважали её право на личное пространство и на жизнь вне семьи. Если можно так выразиться, мы несколько раз обожглись с Надирой, поэтому делали всё, чтобы с Пати учесть свои родительские ошибки. Чарли почувствовал, как встрепенулся Морис, и поспешил спросить: – Тот звонок был последним известием, которое вы получили от Пати? – Нет, она ещё раз звонила из Колчестера, сказала, что у них всё в порядке и что она планирует вернуться в колледж раньше остальных из-за репетиции. Я попросила её сообщить, когда она доедет, у нас в семье так принято – мы всегда звоним или пишем, что благополучно добрались до места назначения, но Пати так и не позвонила… Миссис Чандра судорожно вздохнула, муж успокаивающе сжал её руку. Чарли повернулся к нему: – А вы общались с дочерью перед её исчезновением? – Нет, мы виделись в предыдущие выходные, когда она приезжала домой. Мы тогда ещё все ездили повидать Надиру и близнецов. В воскресенье вечером я подвёз Пати на станцию – это была наша традиция. – Вам не показалось, что что-то не так? – Всё было как всегда. Пати была весёлой и спокойной. Она вообще очень редко переживала по пустякам, всегда была уверена в своих силах. Рассказывала о спектакле и о своём дипломном проекте – она делала светильники для большой гостиной в стиле ар деко. Я ещё пошутил, что куплю её проект, если он будет удачным. И купил бы, моя девочка была очень талантлива. Если бы после колледжа она захотела работать у меня, я был бы только рад. Вот об этом мы и говорили в последний раз. Потом я уехал в Бирмингем встречаться с поставщиками, накануне возвращения я звонил жене, и она сказала, что в банковские выходные Пати не приедет. Я не удивился – она далеко не каждую неделю бывала дома. – Надира? – Мне особо нечего добавить. Как папа уже сказал, мы с Пати виделись в субботу, когда все приезжали ко мне в гости, но наедине не разговаривали. Пати играла с племянниками, она их вообще очень любила, все разговоры вертелись вокруг детей. – Вы с сестрой были близки? – Да, думаю, да. Когда она была маленькой, мне нравилось быть старшей сестрой, а она смотрела на меня, как на идеал, – это так льстило. Потом мы выросли и различия «статусов» сгладились, мы начали общаться на равных, как настоящие подруги. Конечно, когда я вышла замуж, а Пати уехала в колледж, мы перестали видеться и разговаривать так часто, как в то время, когда жили дома, но мы писали мейлы, смс-ки, перезванивались, общались в соцсетях – в общем, никогда не теряли друг друга из виду. – Вы знали всех друзей сестры? – Всех – наверное, нет, но тех, с кем Пати общалась постоянно, да. Или лично, или через соцсети. – Никто из них не вызывал у вас подозрений, ощущений, что Пати не стоило бы поддерживать отношения с таким человеком? – Нет, абсолютно. Пати была очень внимательной, хорошо разбиралась в людях, и если уж она кого-то выбирала в друзья, то у меня ни разу не было сомнений в её выборе. – А был среди её друзей кто-то особенный? – Мария. Мария Мэттьюз – они вместе учились с первого класса, вместе пошли в колледж. Она всегда была самой близкой подругой Пати. – А парень у вашей сестры был? – Если бы был, я бы знала. Пати два года встречалась с одноклассником, Джоном Карпентером, он уехал учиться во Францию, и отношения сами собой сошли на нет. – Они мирно расстались? – Насколько я знаю, да. Никаких некрасивых историй там не было. – И с тех пор Пати ни с кем не встречалась? – Она ходила на свидания, конечно, общалась, но, как я уже сказала, Пати была очень разборчива, не торопилась подпускать поближе новых людей. – Миссис Чандра? – Я всю голову себе сломала, думая о том, что кто из знакомых мог сделать такое с Пати, но я не знаю, не знаю! Она никого не выделяла, когда мы разговаривали, ни на кого не жаловалась, никого не боялась. Она была очень счастливой, её все любили, я не представляю себе, чтобы кто-то, знающий мою дочь, мог… Миссис Чандра разрыдалась. Чарли замолчал, давая ей успокоиться и принять утешения мужа и оставшейся в живых дочери. – Простите. Я… – Это я должен просить прощения за то, что мы беспокоим вас в вашем горе. Мы очень ценим вашу готовность помогать. Ещё буквально пара вопросов: как Пати относилась к индийским традициям? – К индийским традициям? – Миссис Чандра недоумевающе переглянулась с мужем и дочерью. – Я не помню, чтобы она проявляла к ним особый интерес. Безусловно, основы индийской культуры и религии она знала, могла надеть сари в качестве праздничной одежды, любила и умела готовить блюда национальной кухни, но она родилась и выросла в Англии, а наша семья совсем не религиозна. Так что я бы не сказала, что для Пати было важно, из какой страны приехали её предки. – А не было такого, что она вдруг начала активно общаться с индийцами, обращаться к своим корням? Может быть, она хотела побывать в Индии? – Не замечала ничего подобного. Пати, скорее, мечтала побывать в Штатах, посмотреть Нью-Йорк и Майами, и ещё она хотела в Японию. – Спасибо. Если вдруг вам вспомнится что-то ещё… – Да, мы сразу же с вами свяжемся. – Если вы не против, мы бы хотели посмотреть комнату Пати. – Надира вас проводит. Но не представляю, что вы можете там найти, после того как её вещи несколько раз проверили местные полицейские. Надира молча проводила их вверх по лестнице и открыла дверь во вторую комнату слева. – Сюда уже привезли вещи Пати из общежития. – Надира указала на коробки, занимавшие почти всё свободное пространство на полу. – Мы ещё ничего не разбирали. Чарли кивнул. – Если вам не нужна моя помощь, я вас оставлю, побуду с родителями. – Конечно, если нам что-то понадобится, мы спустимся. Надира, а где сейчас ваши дети? – Дома, с Эндрю. Это мой муж. Вы хотите и с ним тоже поговорить? – А ваш муж может что-то добавить к тому, что мы уже услышали? Надира задумалась, прежде чем ответить: – Вряд ли. У них с Пати были хорошие отношения, но совсем не близкие. Они мало пересекались. – Спасибо. Тогда, наверное, мы пока ограничимся показаниями вашего мужа, которые уже есть в деле. – Ну и что ты думаешь? – спросил Морис, когда Надира вышла. – Что они говорят то же самое, что говорили после исчезновения Пати. И что они выглядели искренне удивлёнными вопросом про индийские традиции. – Почему ты не стал на них нажимать? – Потому что нам нечем. Туманные подозрения без единого факта – не повод давить на семью. Посмотрим, что будет дальше. Чарли вытащил телефон и проверил входящие сообщения. Все они были от Оливера, который успел познакомиться не только с доктором Уэллером, но и с доктором Фейшем, который тоже был в их списке, а также встретиться со своей доброй феей-крёстной Джеком Ливингстоном. – Оливер пишет, что познакомился с двумя нашими фигурантами. – И как ему там? – Судя по смайликам, он в раю или на приёме в Букингемском дворце, не меньше. – А, юноша впал в грех восторженности? Такое случается в молодости даже с самыми разумными из нас. – Надеюсь, он не наделает глупостей. – Чарли отправил сообщение, в котором коротко напомнил Оливеру, что сильно усердствовать с новыми знакомыми не стоит, и принялся разглядывать комнату. Большая и светлая спальня содержала все положенные следы взросления девушки, которая в ней жила. Из дела Чарли знал, что, когда родилась Пати, семья уже жила в этом доме. Возможно, эта комната изначально была её детской. В любом случае, на полках сидели довольно потрёпанные, но чистые куклы и плюшевые звери, с которыми много играли и которых аккуратно штопали, стены украшали плакаты любимых групп и фильмов девочки-подростка, в стеллаже плотными рядами стояли книги, на пробковой доске висели фотографии ламп, цветущих сакур и нью-йоркских небоскрёбов. На столе стоял довольно старый стационарный компьютер, рядом лежал ноутбук. – Ноутбук был в общежитии, его вернули семье после проверки, – пояснил Морис. – Что-то нашли? – Ничего интересного. Срез активности Пати в социальных сетях подтверждает то, что мы только что слышали от её сестры. После исчезновения Пати на её электронную почту приходили письма от друзей, которые пытались с ней связаться, но там не было ни намёка на то, что кто-то знает больше, чем говорит. В её аккаунты никто не заходил. Если что, наш технический отдел принял эстафету и следит за тем, что сейчас происходит. Когда появились известия о её смерти, на страничках начали оставлять памятные сообщения, пока ничего подозрительного. Ещё у Пати были телефон и планшет, она взяла их с собой в Колчестер, их нашли на местной свалке почти сразу после её исчезновения, внутри тоже ничего интересного не было. – Понятно. – Чарли не сдвинулся с места. – Я так понимаю, у тебя и в мыслях не было что-то тут искать? – Хотел просто посмотреть, как она жила. И дать Надире возможность сказать нам что-нибудь, о чём она могла не захотеть упоминать при родителях. – И что ты думаешь? – Что эта семья – именно то, чем кажется. И никаких тёмных тайн мы не найдём ни у них, ни у Пати. – Тем не менее, я пока не готов отказаться от версии со свадьбой. – Я тебя об этом и не прошу. В конце концов, семья могла и не участвовать. Может быть, устроитель готов был пойти на отступления от традиций. Они спустились вниз и попрощались с семьёй Чандра. Следующим пунктом их программы было посещение колледжа и беседа с Марией Мэттьюз. Мария, голубоглазая, светловолосая, с короткой стрижкой, внешне являла полную противоположность своей подруге. Она приняла их в комнате, которую два года делила с Пати. Сейчас вторая кровать была аккуратно застелена, стоящий на половине Пати стол был пуст. Марии явно пока не нашли новую соседку. Проследив за взглядом Чарли, Мария пояснила: – Сперва… когда Пати пропала, полиция забрала только её компьютер. Никто не ждал, что она не вернётся, вернее, мы все надеялись, что она появится. Её вещи забрали только вчера. – Забрали? – Приезжали Надира и Эндрю, мы всё упаковали. Тут было не так много, мы же не за много миль учиться уехали, всегда можно было съездить домой, если что-то вдруг понадобится. – Вы хорошо знаете семью Пати? – Да, конечно, особенно миссис Чандра и Надиру. Мальчиков меньше, знаете, подруг не очень-то интересуют надоедливые младшие братья. – Понимаю. Расскажите нам о Пати. – Что именно? – Что угодно. Что первым приходит в голову. Может быть, что-то необычное, или наоборот, настолько типичное, что не бросается в глаза. Мария задумалась. – Знаете, Пати была очень… несгибаемой, ломала стереотипы. Выглядела всегда такой спокойной, мягкой. С ней было просто и комфортно дружить, когда отношения уже завязались, потому что во многих мелочах она и правда была очень уступчивой, но вот когда дело касалось чего-то принципиального, тогда держись. Никому было не под силу сдвинуть её с места, пока она сама не готова была пойти. Вот и с этой поездкой в Колчестер так же – у неё был план вернуться пораньше, и она его выполнила, несмотря на все наши уговоры. Выполнила бы… – Она упорствовала с этим сильнее, чем обычно? Вам не показалось, что дело не только в репетиции? – Нет, всё было как всегда. Я даже не пыталась её отговорить, прекрасно зная, что бесполезно. – А остальные, выходит, знали её хуже? – Ну, компании имеют склонность расширяться и обрастать новыми людьми. Мы поехали вшестером, а с Пати близко дружили только я и моя кузина Миа. – Но всё было мирно? Пати была довольна поездкой? – Очень. Мы все прекрасно провели время. – Когда вы поняли, что Пати пропала? – Когда в воскресенье вечером вернулась сюда и увидела, что нет её сумки и постель не тронута. – Вы начали её искать? – Написала сообщение, она не ответила, я решила подождать до утра, прежде чем поднимать панику. – Такие исчезновения были типичным делом? – Нет, я же говорила: Пати любила следовать плану и была очень организованной. Но она же взрослый человек, излишнее вмешательство в свои дела она не очень одобряла, плюс у меня не было никаких причин подозревать, что с ней что-то случилось. Понимаете, сперва всегда думаешь о несчастном случае, но если бы что-то такое произошло, мне бы сообщили. А раз всё было тихо, то… – То что? – Я подумала, что переночевать она могла дома или у кого-то из театральной студии. – А не у бойфренда? – У неё не было бойфренда. – Все в этом так уверены. – Если бы был, она бы хоть иногда не ночевала у себя. Приводила бы его сюда. – А если это был бойфренд из тех, с которыми не стоит знакомить семью и подруг? – Не представляю Пати в подобной ситуации. – Может быть, она встречалась с девушкой? – У неё правда не было причин скрывать, уж точно не от меня. Ваши вопросы говорят о том, что вы совершенно не имеете представления о том, какой она была и какой жизнью жила. Чарли склонил голову, признавая поражение: – Именно поэтому мы и обратились к вам, чтобы узнать о Пати больше, чтобы понять её. – Если честно, я не думаю, что это вам поможет. Вы не найдёте в её жизни ничего, что могло бы стать причиной произошедшего, и никого, кто хотел бы причинить ей вред. – А каковы были отношения Пати с индийским сообществом? – вступил Морис. – В смысле? – Мария перевела на него удивлённый взгляд. – Общалась ли она с индийцами, придерживалась ли традиций? Может быть, в последнее время? – Никогда не замечала ничего подобного. Ну да, дома у неё меня угощали цыплятами тандури и джалеби (Джалеби – хрустящие индийские сладости – прим. авт.), пару раз я видела Пати в сари, но никакой тяги к корням я ни у кого в семье Чандра не замечала. Кажется, никто из них даже не бывал в Индии. – В окружении Пати были индийцы? – Да, конечно, но не могу сказать, что Пати как-то их выделяла. Она всегда была равнодушна к национальным вопросам. – Может быть, был кто-то постарше? Индиец, которого Пати уважала? – Ну, у нас есть профессор Ганатра, Дипак Ганатра, ведёт технологию стекла на нашем факультете. Он отличный преподаватель, Пати всегда отзывалась о нём с большим уважением. Кажется, он даже консультировал её по последнему проекту. – Но вы не знаете точно? – Я занимаюсь тканями, поэтому в работу Пати вникала в самых общих чертах. – А что вы можете сказать о профессоре Ганатра? – Он приятный мужчина, уж не знаю, насколько для него важны индийские традиции, на лекциях он об этом не говорил. Ему лет сорок, наверное, пару лет назад он овдовел. Морис со значением посмотрел на Чарли. Судя по всему, информация о вдовом преподавателе показалась ему очень важной. Сам Чарли склонен был считать, что в Ипсвич они съездили зря, но предпочёл оставить свои мысли при себе.