Одиннадцать дней

День X+7 Утром Оливер прислал смс, что его срочно вызвал профессор Бейли, так что он очень извиняется и присоединится к Чарли, как только сможет. Судя по времени – ещё не было и семи, – в Университетском колледже случилось что-то из ряда вон выходящее, но до первой чашки кофе Чарли был не в состоянии оформить пришедшую в голову идею. У входа в Управление его караулила небольшая группа репортёров. Известие о похоронах Пати Чандра напомнило общественности, что дело до сих пор не раскрыто. Чарли предположил, что большая часть журналистов отправилась в Ипсвич, а на его долю остались самые тяжёлые на подъём или упорные. Чарли обошёл молчанием новое направление в расследовании, ещё раз выразил соболезнования семье жертвы от своего имени и как официальный представитель полиции и заверил, что расследование похищения и убийства мисс Чандра остаётся приоритетным. Когда Чарли поднялся к себе, Морис уже сидел в кабинете, тираня компьютер: – Привет, босс. Видел, как тебя терзали на крыльце. – И не попытался меня спасти? – Зато я принёс тебе кофе. И добрые вести по делу. – Прямо добрые? – скептически уточнил Чарли и взял стоящий на краю стола стакан. – По большей части. – Докладывай. – Оказывается, Англия такая промышленная страна. Я составил список поездов и направлений с учётом заданного времени отправления с предполагаемых вокзалов, но мы будем их проверять следующие лет тридцать. – Это сразу было достаточно очевидно. – Чарли пожал плечами. – Тогда почему ты меня не остановил? – Не видел вреда в том, чтобы ты попытался. Морис помолчал немного, пристально глядя на Чарли: – Знаешь, иногда я тебя ненавижу. Чарли кивнул: – Знаю. – Тогда почему ты продолжаешь так делать? – Потому что твои чувства волнуют меня меньше, чем твоя работа. В тебе это есть – способность увлекаться одной идеей и не видеть границ её разумности. Чем чаще ты будешь тратить время на пустые вещи, тем раньше научишься задумываться о том, что ты делаешь, до того как кинуться выполнять. – Понял, о Великий Учитель. Поведайте же мне: я небезнадёжен? – Совсем нет. Иначе я не стал бы с тобой возиться и не разрешал бы работать без жёсткого контроля. – А куда, кстати, ты дел своего второго ученика? Выдал ему на ночь сотню ударов бамбуковой палкой, и теперь бедняга не может встать? – Оливера вызвали на факультет, видимо, у них там тоже бывают срочные дела. Что там у техников? – Надежда и туман, как всегда. Они проанализировали физические параметры человека на записи из дела Хансен и заключили, что он может быть, а может и не быть мужчиной из подземки. Рост, вероятная расовая принадлежность, размер обуви и примерный вес совпадают, больше они ничего не могут вытащить. – Было бы хуже, если бы даже таких совпадений не было. Пока что предлагаю считать, что записи – первое доказательство того, что мы на верном пути. Но это не особо похоже на добрые вести, так что вытаскивай уже свой козырь из рукава. – Я применил «правило Скотта» к базе пропавших и обнаружил кое-что интересное и соответствующее временному интервалу. В марте прошлого года в Лондоне исчезла гражданка Японии, двадцатилетняя студентка филологического факультета Университета Васэда Наоко Китамура. Мисс Китамура приехала в Великобританию на месяц с научно-исследовательскими целями, о её исчезновении было заявлено на пятнадцатый день пребывания в стране. Дело почти сразу отошло Интерполу, я запросил материалы. – Известно, где она бывала и откуда пропала? – Вся её работа была связана с Британской библиотекой, в тех документах, которые я успел найти, нет никаких указаний на то, что Наоко Китамура покидала пределы Лондона. Ты же знаешь этих японских студенток – они всецело преданы делу и даже не подумают смотаться в Саутгемптон, чтобы зависнуть в каком-нибудь баре. – Морис! – Ладно, ладно, извини. Сейчас я реабилитируюсь в твоих глазах. Когда вы вчера ушли, я задумался о том, что всё у нашего убийцы получается слишком уж гладко. Жертва выбирается под его извращённый вкус и похищается – и никаких осечек, провальных попыток. В конце концов, если всем девушкам проводят ампутации, которые очень опасны для жизни, кто-то из жертв мог скончаться до того, как убийца успеет сделать то, что он там делает. – Учитывая, что у них явно налажен процесс уничтожения тел, вряд ли мы имеем шансы найти… – Я не об этом, – Морис нетерпеливо взмахнул рукой, – я о том, что при таких специфичных требованиях к жертвам имеет смысл подбирать не одну-единственную цель, а иметь в запасе варианты, если вдруг с первого раза не получится. Плюс для убийцы, похоже, важен график, который разъедется, если очередное похищение провалится. Поэтому логично присмотреть заранее двух-трёх подходящих девушек, чтобы точно заполучить хоть одну. – Или похищать сразу нескольких, чтобы хоть одна пережила операции? – Это вряд ли. Во-первых, и риск увеличивается пропорционально количеству похищенных. Во-вторых, это избыточная жестокость, что ли, не понадобившихся девушек же не вернёшь, а мне не кажется, что наш убийца жесток. В-третьих, хирург у нас личность такого масштаба, что оскорбился бы таким недоверием к своим способностям. – Все великие врачи мнят себя равными богам, – пробормотал Чарли. – Что-то типа того. В общем, в случае Китамура я был сильно удивлён тем, что речь идёт о гражданке другой страны, пропажа которой во время рабочей поездки привлечёт повышенное внимание не только местной полиции, но и международной. Я просмотрел происшествия в районе даты похищения Китамура и обнаружил кое-что любопытное: за пять дней до исчезновения Наоко Китамура в Кенсингтоне была найдена мёртвой Юки Кудо, британка японского происхождения, возраст и параметры можешь угадать сам. – И ты считаешь?.. – Да, я не верю в такие совпадения. – Причина смерти? – Обширный инфаркт. У Юки Кудо было больное сердце. Детектив, ведущий дело, предположил, что на девушку напали, что и спровоцировало сердечный приступ. Никто не был арестован. – Выходит, что Наоко Китамура была дублёршей, страховочным вариантом, который задействовали после неожиданной для похитителя гибели Кудо, а не основной целью? – Выходит, что так. Это объясняет, почему они вдруг рискнули и выбрали девушку, которая находилась в стране временно, что существенно ограничивало максимальный срок подготовки. – И они могли совершить ошибку, потому что торопились… Когда Интерпол обещал переслать дело Китамура? – В течение пары дней. – Хорошо. – А теперь ты ничего не хочешь мне сказать? – Морис, ты молодец. – Продолжай! – И великий детектив. Или будешь им в недалёком будущем, когда проработаешь свои недостатки. – Чарли, а ты уже состоявшийся великий моралист и кайфолом, но я тебя люблю, поэтому и прощаю. – Рад слышать. Чарли прикрепил на доску фотографии двух новых предполагаемых жертв и наконец сформулировал то, что его смутило в рассказе Мориса: – Больное сердце Юки Кудо – фактор риска, который нельзя не учитывать при выборе жертвы. Боюсь ошибиться в отсутствие нашего медицинского консультанта, но здравый смысл мне подсказывает, что выбранная девушка должна быть полностью здорова, чтобы повысить шансы на то, что она переживёт ампутацию. Выходит, у убийцы нет доступа к медкарте жертвы, и он рассчитывает на везение? – Думаю, ты прав в вопросе здоровья жертвы – здравый смысл тебя проконсультировал не хуже Оливера. И ты был бы прав в том, что убийца действует наугад, если бы не одно «но»: порок сердца у Юки Кудо выявили постфактум, то есть посмертно. Поэтому мы можем смело считать, что доступ к медкартам жертв у убийцы всё-таки мог быть. – И это возвращает нас к вопросу о личности врача… – Да. И тут мне опять есть чем тебя порадовать: как минимум две наших девушки обращались в одну частную клинику в Лондоне. Лив Хансен приходила на консультацию по поводу удаления родинки на плече, у Наоко Китамура проявилась сильная аллергия, поэтому она обратилась за медицинской помощью. Про остальных мне ничего такого найти не удалось, зато в той самой клинике работает один из наших подозреваемых, – Морис сверился с таблицей, – доктор Герго Фейш. – Интересно, хоть и ничего не доказывает напрямую. А что у него с временными интервалами по новым случаям? – Он подходит – во время всех трёх похищений и в период сразу после он был в Лондоне. В случае Китамура он прилетел в страну и приступил к работе за четыре дня до похищения, что тоже является интересным совпадением, если мы подумаем о сроках, спешном поиске дублирующей жертвы и прочих деталях нашей теории. Кроме Фейша по времени пребывания на территории Великобритании нам подходят Ниидоме и Франк, но у них практики в Лондоне нет, и связей с жертвами я не обнаружил. Посмотрим, может быть, в деле Китамура будет информация о том, что она и Ниидоме были знакомы в Японии, но я бы на это не закладывался. – Доктор Фейш сейчас тут? – Так точно, я проверил. – Хорошо. Тогда предлагаю с него и начать. – А как же твои выступления на тему «нам нечего хирургам предъявить»? – Мы и не будем ничего предъявлять – разве что фотографии и медицинское заключение по делу Пати Чандра. Полиции Лондона нужна помощь именитого специалиста. – Я так и подумал, поэтому взял на себя смелость ещё вчера позвонить и договориться о встрече. – Морис, если бы ты не метил в детективы Скотланд-Ярда, мог бы стать идеальным секретарём. Морис кинул в Чарли кусочком печенья. Доктор Фейш практиковал в небольшой клинике на пересечении Нью-Кавендиш и Уэльбек. Войдя в приёмный покой, походивший на офис фешенебельной, но безликой конторы, Чарли подумал, что всё в этом месте сделано с таким расчётом, чтобы пациент чувствовал себя клиентом, а не больным. Администратор с профессионально радушным лицом сразу же пригласила их пройти к доктору Фейшу в кабинет на втором этаже. Доктор Фейш, черноволосый бледный мужчина, возраст которого Чарли оценил ближе к сорока, чем к тридцати, сам распахнул перед ними дверь кабинета, словно караулил и прислушивался к шагам в коридоре. Чарли посчитал это довольно странным, как и резкий жест, которым им предложили войти внутрь и присесть. Доктор Фейш заговорил только тогда, когда вернулся в своё кресло и отгородился от гостей столом: – Рад приветствовать вас в стенах нашего медицинского учреждения, хоть и не представляю, чем мог вызвать интерес со стороны полиции. Возможно, вы желаете чаю или кофе? – Доктор Фейш, здравствуйте. Спасибо за согласие встретиться с нами. Меня зовут детектив Оллфорд, это детектив Эйбрамсон. – Чарли положил их визитки на стол. – Пожалуй, от чая мы откажемся, спасибо за любезное предложение, лучше сразу перейдём к делу, чтобы не отвлекать вас от работы. – Пожалуйста, если вам так угодно. – Доктор Фейш плотно переплёл пальцы и дал понять, что он весь внимание. – Мы сейчас работаем над одним делом, связанным с ампутацией конечностей. Возможно, вы читали об этом в прессе? – Нет, я не настолько люблю ваш язык, чтобы получать удовольствие от английских газет. Чарли кивнул: – Понимаю. В любом случае, речь идёт о виртуозной работе в операционной, а вас мне рекомендовали как одного из ведущих экспертов в области ампутационной хирургии. – Позвольте поинтересоваться, кто именно назвал моё имя? – Профессор Бейли из Университетского колледжа. Поэтому мы решили обратиться к вам за консультацией. – Почему профессор Бейли не выступил в этом качестве? Я слышал о нём, он превосходный специалист. – Профессор давно не практикует как хирург, поэтому он не взялся высказать однозначное мнение. Чарли показалось, что на губах Фейша мелькнула усмешка, но истолковать её он бы не взялся. Чарли уже не раз с начала беседы пожалел, что доктор Фейш говорит по-английски слишком правильно и как-то механически, поэтому эмоциональную окраску его речи интерпретировать очень тяжело. Это серьёзно затрудняло его работу, в которой он привык опираться на личные впечатления от живого разговора со свидетелями и подозреваемыми. – Хорошо, я согласен посмотреть, что у вас есть. Как я понимаю, осмотра тела не будет? – К сожалению, мы не можем допустить вас до таких улик, – Чарли постарался придать своим словам извиняющийся тон, – но мы принесли фотографии и выписки из отчёта патологоанатома. Повинуясь кивку Чарли, Морис встал и протянул доктору Фейшу папку. Чарли отметил, с какой скоростью доктор просмотрел отчёт и как внимательно разглядывал снимки. – Это действительно выдающаяся работа. Великолепная. Я давно не видел такого совершенства. – Вам не важно, что вы восхищаетесь преступлением, повлекшим за собой смерть юной девушки? Доктор Фейш пристально посмотрел на Мориса, явно пытаясь заставить его пожалеть о своей несдержанности, и медленно произнёс: – Вы пришли ко мне, чтобы получить оценку работы хирурга, а не для того, чтобы я выносил суждения морального характера. С медицинской точки зрения то, что я вижу, безупречно. – А как же клятва Гиппократа? Доктор Фейш передёрнул плечами: – Высокопарные слова, которые ничего не значат уже в момент произнесения. Традиция и не более того. Если вы поймаете этого врача, судить его будут не как клятвопреступника. И это будет не первый раз в истории, когда бездари приговорят одарённого. Чарли решил вернуть разговор в более практичное русло: – Доктор, что вы можете сказать об этой работе помимо того, что она хороша? – Собственно, я уже всё сказал. Это была мастерская ампутация, возможно, последовательная, возможно, попарная. Жертва… девушка явно получала хороший уход и все необходимые лекарства. Была использована эстетическая хирургия, чтобы придать культям привлекательный вид… Морис фыркнул, Чарли предостерегающе поднял руку. – Хирурга можно было бы упрекнуть только за высоту ампутаций, которая практически исключает протезирование. Вероятно, у него были веские причины пойти на такой риск. – Доктор, вы раньше видели что-то подобное? – Нет. Чарли показалось, что он уловил нотку сожаления в его голосе. Ответ был слишком быстрым, категоричным и односложным. – Позвольте ещё одни вопрос: вам знакомо имя Наоко Китамура? – Нет. – Может быть, вы сверитесь со своими записями? Нам точно известно, что она была пациенткой этой клиники. – Не моей. – Как скажете, – покладисто согласился Чарли, – возможно, мы ошиблись. Спасибо большое за вашу помощь. – Не за что. Чарли не торопился подниматься, выжидая. – Что-то ещё? – Фотографии. Они всё ещё у вас. – Прощу прощения! – Доктор Фейш резко захлопнул папку и подал её Чарли. Чарли ещё раз поблагодарил его за помощь и протянул руку, вынуждая ответить на рукопожатие. Рука доктора Фейша была холодна, как лёд. – Это он, я совершенно уверен, – заявил Чарли, как только они шагнули на улицу из приёмной. – Моего мнения, что он мудак, и твоих подозрений слишком мало, даже чтобы идти жаловаться Мамочке на отсутствие доказательств. – Я не собираюсь жаловаться, я собираюсь его расколоть. Он гнилой внутри, надавим посильнее – и треснет. – Скорее уж протечёт. – Ценю твоё образное мышление. Свяжись с миграционщиками, я хочу знать, если доктор Фейш вдруг захочет покинуть страну. Суперинтендант Коллингсворт опередила Чарли, вызывав его к себе, как только они с Морисом вернулись в управление. Ход беседы Чарли совершенно не удивил. – Ты и сам понимаешь, что этого, – Мамочка постучала по фотографиям четырёх девушек, – и твоей уверенности не хватит для ареста. – А для вас моей уверенности хватает? – Более чем. И я знаю, что ты принесёшь мне раскрытое дело с идеальной доказательной базой. Но всё, что я могу сейчас для тебя сделать, это подёргать за ниточки в Интерполе, чтобы они поторопились с передачей материалов. – Буду очень признателен. – Я в курсе, какой ты вежливый, иди работай. За время отсутствия Чарли Морис успел заварить чай. – Как наша королева? – поинтересовался он, подавая Чарли его порцию. – Правит. – Чарли благодарно кивнул, грея руки о кружку. – Обещала поприжать Интерпол ради нас. – Отлично. У меня хорошие предчувствия по поводу улик в деле Китамура. Ошибки влекут за собой новые ошибки. – А пока мы ждём новую информацию, предлагаю систематизировать всё, что у нас есть на Фейша. – Ты не думал о мотиве? Зачем вообще ему это надо? Зло ради зла? – Скорее, зло ради удовлетворения потребности, о которой мы пока даже не догадываемся. Но это относится к главной фигуре – к заказчику. В случае Фейша мотив проще – деньги. И, безусловно, профессиональные достижения. Ты же слышал, с какой гордостью он комментировал снимки и как напирал на гениальность исполнения. – Ты полагаешь, что Фейш – только наёмная рабочая сила? – Уверен в этом. У него нет ни необходимых средств, ни возможностей, зато достаточно потребностей, амбиций и пренебрежения моральными принципами, чтобы назначить цену за свои умения. С ним всё очень просто, но вот цели его нанимателя… – Возможно… Есть вероятность, что я смогу помочь понять его мотивы. Помнишь мою знакомую, рассказ о которой ты не пожелал слушать? – Чувствую, что всё-таки сейчас выслушаю. – Теперь тебе придётся меня хорошо об этом попросить. Но она и правда эксперт в области, касающейся тёмной стороны человеческой натуры, и нам крупно повезло, потому что она сейчас в Лондоне по делам. – И кто же она такая, эта твоя деловая женщина? – Божественная госпожа Мишель, гражданка Люксембурга и хозяйка на весь мир знаменитого в узких богатых кругах ресторана White. – У неё такой хороший повар? – У неё такой хороший персонал. И три этажа над помещениями ресторана, отведённые совсем не для услаждения желудка. Она согласна встретиться с нами завтра на нейтральной территории, не под запись. – Чем ты её зацепил? – А вот об этом, – Морис стал неожиданно серьёзным, – даже не спрашивай. Под самый конец рабочего дня позвонил Оливер, извинявшийся за своё отсутствие из-за медицинских дел и клятвенно обещавший быть завтра. Чарли велел ему прийти к десяти в кафе на Фубертс-плейс на встречу с таинственным информатором Мориса. Чарли пришлось отодвинуть трубку от уха, чтобы не утонуть в потоках излившегося на него восторга и энтузиазма.