Петербургский дождь

             Во вторник я уже намного уверенней заходил на территорию школы, решив во что бы то ни стало осуществить свой план. Посмотрим, как сегодня всё сложится.       По расписанию первый урок — английский. Ну что же, день начался приятно. Именно поэтому я и выбрал гуманитарный профиль: иностранные языки, в первую очередь английский, давались мне легко, и их изучение было моим хобби, которое в ближайшем будущем я собирался превратить в карьеру.       Проходя в кабинет, я сразу же занял свое место. Близилось время звонка, а ученики медленно подтягивались, будто забыв с прошлого года, где какой кабинет. А мне стоило всего лишь посмотреть расписание. Наконец в дверях возникла уже знакомая седоватая макушка, острый серый взгляд. Я сделал вид, что мы незнакомы. Вик, похоже, тоже. К собственному удивлению, урок прошел спокойно, и неожиданно для всех, я оказался лучшим из лучших на этом предмете. Как так, богатенькие детки же каждый год по несколько раз ездят за границу, разве нет?       От моей старой школы 75-ю отличало сразу многое. В первую очередь, состав предметов: раньше я не изучал ни экономику, ни право на своем направлении — вместо них было усиленное обществознание. Более того, ученикам даже предоставлялась возможность выбрать дополнительный иностранный язык. Помимо базового английского (который тут тоже был повышенного уровня — первого, второго курса ВУЗов) предлагались французский, немецкий, испанский и даже китайский. Едва ли его хоть кто выбрал. Не желая брать на себя дополнительную нагрузку, я отказался от каждого. Семи часов английского в неделю более чем достаточно пока, к концу года нас ведь задавят подготовкой к выпускным экзаменам.       Большая перемена тоже проходила дольше: вместо привычных пятнадцати минут во всех остальных школах, здесь же она удваивалась в два раза. У меня было целых полчаса на обед, и этого времени мне хватит с лихвой, чтобы даже успеть сделать часть своего домашнего задания. Спустившись в столовую, я встал в очередь к буфету, придирчиво оценивая здешние блюда. Вместо самых обыкновенных булочек и пирожков на полках были выставлены холодные закуски, а от контейнеров шел умопомрачительный запах мяса и супов. Сглотнув подступившую слюну, я взял какой-то овощной салат, руководствуясь рациональностью экономии. Негоже это, потратить все свои карманные в первый же день.       Возвращаясь в класс физики, я споткнулся обо что-то и полетел вперед лицом, благо кафедра спасла меня от позорного падения на дорогущий ламинат и расквашенного носа. Обернувшись, я увидел того тощего типа в солнечных очках. Сейчас вблизи мне удалось рассмотреть неровности и болезненного вида высыпания на его коже. Парень ехидно скалился желтой улыбкой, возвращая правую ногу в нормальное положение стоя; переведя взгляд за его спину, я встретился глазами с Виком, пристально наблюдавшим за происшествием со своей задней парты и снимавшем его на видео с телефона. Так-так, значит, этот дистрофик буквально его ручная собачка. И все восседавшие вокруг статусом не выше — ясно, как белый день.       По правую руку от местного короля, приземлив свою пятую точку на край парты, на меня высокомерно взирал тот смуглый ушастый верзила, вчера так сильно напомнивший натуральную гориллу. Еще природа одарила этого недоумка тяжелой квадратной челюстью, вечно выпуклыми, как в приступе бешенства, темными глазами и ежиком волос, непослушно торчащих во все стороны. Кажется, это чучело звали Антон — довольно заурядное имя для такой тусовки. Его огромная лапища вольно лежала на талии круглолицей худенькой блондинки, имя которой я не удосужился запомнить, как и добрую часть остальных в классе. Позади них, у Вика за спиной, словно бы его телохранители, сидели двое: рослая брюнетка Наташа (впервые ее увидев, я даже прикинул, уступаю ли ей в росте) и долговязый Владими́р, тихий парень, — я ни разу заметил, чтобы он вообще участвовал в общей беседе или даже открывал рот — с лицами, на которых намертво застыло выражение вселенской скуки. Будто то, что сейчас произойдет, они видели уже тысячу раз и не горят желанием наблюдать в тысячу первый.       Местное «правительство»       Демонстративно обойдя очкастого, я направился прямо к зачинщику дурацкой выходки.       — Удали видео, — потребовал я.       — Ты потише, новенький, не гавкай, — протянул очкастый таким противным сиплым голосом, знатно прокуренным крепким табаком.       — Сам не вякай, нарик, не вмешивайся, пока тебя не позовут — бросил я будто бы невзначай, и отвернулся.       По классу пробежало одобрительное «у-у-у», а тощего как молнией шарахнуло, улыбка исчезла с потрескавшихся тонких губ. Вик напротив меня начал заводиться: его правая рука, лежащая на парте, то зажималась в кулак до побеления костяшек, то снова разжималась.       — Ты не оборзел ли, новенький? Быстро извинился перед Сашей.       Я фыркнул. Он опять пытается указать мне мое место.       — Да за что бы, это не он ли минутой ранее хотел, чтобы я разбил себе голову о стол? Или ты этого хотел?       Вик медленно поднялся со стула. Тут я допустил оплошность: вчера я как-то упустил тот факт, что брюнет выше меня почти на голову, возможно, именно ситуация в данный момент обострила эту разницу и сделала ее более видимой. Потасовки было не избежать.       — Вроде бы вчера я тебе четко дал понять, что некоторым здесь не положено грубить, — это было сказано глухо, с четкой расстановкой, и эффект произвело.       — Мальчики, остыньте, давайте после уроков во дворе, — тонким голосом пропищала блондинка, пытаясь нас урезонить.       Вик закатил глаза:       — Диана, заткнись — прошипел он.       Верзила Антон мгновенно напрягся, но даже рта не посмел раскрыть.       — Удали видео — повторил я уже настойчивее, проигнорировав скрытую угрозу.       Мы сверлили друг друга взглядами, никто не хотел уступить.       — Выйдем сейчас? — предложил Вик с каким-то маниакальным выражением лица. Я последовал за ним, а за нами и хвост из «избранных».       Четвертая перемена, семеро одиннадцатиклассников — пять парней и две девушки — организовали процессию на задний двор школы. Сейчас я должен выложиться на полную. Как только мы спустились и прошли через задний выход, оказавшись на улице, Вик сразу отошел и привалился к стене, крепко затянувшись. А двое его ручных — Антон и Владимир — отрезали пути к отступлению. Вначале не поняв, что произошло, я слегка дезориентировался. Первой моей мыслью стало: может, меня вывели именно сюда, потому что это место — слепая зона? Или золотые детки настолько не считаются с нормами поведения, что позволяют себе делать что хочется и когда хочется, не боясь запятнать родительскую репутацию? Затем лишь я оторопел от сложившегося расклада. Вик и не собирался марать об меня руки, разумеется, проще наслать кого-то из своих подопечных или как там, чтобы указали слюнтяю и гордецу, что он здесь никто. Я встряхнул свои руки и принял боевую стойку. Спереди мне загораживал дорогу Антон, принявший вальяжную позу и спрятавший руки в карманы рук, словно бы разобраться со мной он мог на раз-два. Я решил дать им фору, посмотреть, как они будут действовать, а потом совершить обманный маневр.       — Антон, — тихо позвал Вик, лениво выпуская дым.       И верзила пошел на меня. Собравшаяся аудитория огласила двор воодушевленными криками: к уже присутствующим добавились новые лица из других классов.       Горилла атаковала, я успешно увернулся, почувствовал на себе сзади руки Владимира, сбросил их. Мы разминулись всего в каких-то жалких десяти сантиметрах, а вот парни почти было столкнулись лбами. В следующий раз уже Антон попытался заключить меня в круг своими огромными конечностями. Реакция сработала моментально, я извернулся и со всей силы вмазал гаду, тем самым высвободившись из цепкой хватки. Все затихли. Неужели я был первым, кто застал главного силача врасплох? Нужно благодарить упорные годы тренировки и блестящую ориентацию в пространстве. Из мясистого носа капала кровь, он распухал на глазах. Верзила издал поистине зверский рык.       — Получишь, сука!       В очередной раз замахнувшись, он упустил момент, когда я сделал ему подсечку, и очень неловко, словно мешок с картошкой, рухнул на землю. Адреналин кипел в крови, я улыбнулся, глядя на произведенный мной эффект, но, как говорится, рано было радоваться. Что-то с оглушительной болью врезалось в поясницу, и я, не сдержав болезненного стона, упал на колени, мазнув ладонями об асфальт. Затем в поле зрения появилась нижняя часть короля, его классические брюки, блестящие ботинки, и тут же почувствовал твердый кулак, прилетевший под-дых. На мгновение все окутала чернота, в ушах что-то противно запищало.       — Успокоился, джинджер? — Я услышал его глубокий голос прямо над своим ухом.       Если у меня был тенор, у Виктора был баритон. Харизматичный, с хрипотцой.       Чернота потихоньку рассеивалась, перед лицом уже не мелькали яркие вспышки. Покачиваясь, я поднялся, но не успел собрать силы, чтобы ответить со всей смелостью и дерзостью, как вмешался другой голос:       — Виктор Громов, Макс Воскресенский, кто дал вам право устраивать драку в первый учебный день?       Все обернулись, к нам уверенно шла Татьяна Алексеевна. Дело дрянь. В голове вертелась мысль, что для меня эта история, в отличие от Вика, не кончится так гладко. Все свидетели определенно на его стороне.       — Вы двое, за мной на воспитательную беседу. Швец, в медкабинет. Остальным разойтись по своим классам.       «Воспитательная беседа» оказалась очередным абсурдом. Директор лишь пожурил пальцем и рекомендовал нам более не устраивать публичных выступлений дабы не очернить ни репутацию школы, ни свою собственную, что особо подчеркнулось. Благо, впереди по расписанию два урока литературы, которые я благополучно прогулял.       Так или иначе, сдаваться было не моих планах. На следующий день первым делом я пошел прямо к Громову. Какой же я идиот, что недооценил его гадкую натуру: вернувшись после драки, я вдруг осознал, что пока я там пребывал в полубессознательном состоянии, мой провал уже засняли все, кому не лень. Придется теперь разбираться с нелестной популярностью, если не подрубить дело на корню.       — Удали. Видео. Все. — Отчеканил я, взглядом пытаясь просверлить урода насквозь.       Самодовольный Антон, мерзкий Саша и даже апатичный Владимир после вчерашних тумаков (в особенности первому) напряглись при моем приближении. Только что не залаяли.       — Тебе не надоело еще? — Не смотря на скучающий тон, в серых глазах загорелось что-то неоднозначное. Как интерес.       — Давай уже, или я сам это сделаю, — начал уже заводиться я.       — Хотелось бы на это посмотреть.       Не теряя времени, я потянулся за его телефоном. Вик отпрянул, и я перегнулся через стол, продолжая напирать, пока расстояние между нами не сократилось до того, которое еще находилось в рамках приличия. Моя рука все еще стремилась к телефону в руке Громова, мы застыли в карикатурной позе, и общее положение со стороны выглядело все комичнее и нелепее, как в немом кино.       Первым не выдержал я. Отшатнувшись, не смея больше наблюдать за победным выражением, вырисовывающемуся на лице короля, отошел и сел на свое место, внутри коря себя за тщетность попытки. Ну ладно, посмотрим еще.       Многие из школьных уроков были безумно интересными. Учителя искреннее старались для нас, учеников, преподносили материал доходчиво, используя усовершенствованные техники преподавания. Проще говоря, мне удалось взглянуть на все под другим углом. В один момент я даже обнаружил, что внимательно слушаю и, более того, лично интересуюсь у преподавателя относительно электромагнитной индукции, что было для меня, черт возьми, так нетипично. В общем говоря, расходы за учебу себя окупали. Что же касалось одноклассников, среди них были настоящие гении, да и в целом, успеваемость была на высоте — даже за пару дней можно было заметить особенное отношение к кому-то из отличников, с их помощью решали нерешаемое, как это обычно бывает. Но я тоже не отставал и не хотел бы запускать учебу из-за возможных намечающихся на горизонте очередных разборок с «избранными».       Сами «избранные» (какие они есть, я лишь подчеркнул то, что уже знали все) пользовались спектром бесчисленных привилегий. Вместо того чтобы слушать или отвечать у доски, они задротили в последние модели айфонов, болтали и громко жевали жвачки, а гад Вик вечно сидел тихо и смотрел в одну точку. Ну точно псих. Украдкой посматривая в конец класса, я замечал, каким непредсказуемым мог быть его характер: ледяное спокойствие во всем его образе нередко сменялось вспышками ярости или раздражения. Он был обрушившимся штормом посреди штиля в своем собственном море безумия.       Не менее интересно вела себя моя соседка. Уже на второй день начала оказывать мне знаки внимания, помогать с задачами и подсказывать правильные ответы. За внимание Лейлы билось еще несколько парней в школе, что также могло усложнить мне жизнь, поскольку сама девушка с ее выкрутасами мне даром не сдалась. А вот помощь лишней не была.       Сегодня все вновь произошло на большой перемене.       Настроение неумолимо скатывалось в пропасть, поэтому я позволил себе раскошелиться и купить все, что мне хотелось. Раз я теперь в обществе богачей и сам вроде как официально присоединился к нему, то к чему скромничать. Еще одним неупомянутым отличием частной элитной школы от государственной была модернизированная платежная система — платили только по карточкам (а у нас карточную систему хотели ввести только со следующего года, соответственно, я на тот момент уже не должен был быть в школе). В первый день я вовсе не ожидал такого прикола, поэтому пришлось сбегать до ближайшего магазина, чуть не опоздав на следующий урок, потому что денег на карточке хватало лишь на закуску. Выбрав себе место, я начал обводить взглядом просторное помещение и, когда глаза остановились на знакомой темной макушке, обомлел.       Я точно помнил, что Вик сидел в классе со своей компанией и вовсе не собирался никуда уходить, когда я, источая ненавистные волны в его сторону, скрылся за дверью. Но сейчас он сидел совсем близко и выглядел совсем не так как в начале дня. Когда он успел переодеться? И почему сейчас окружен иной компанией, персон которой я раньше не видел? Куда он дел свои седые пряди? Это же Громов? Я поднялся, чтобы лучше рассмотреть.       Словно услышав чужие мысли, парень оторвался от экрана телефона, в который пялился продолжительное время, и глянул в мою сторону. Снова эти глаза-стрелы, неугомонно мечущиеся по сторонам, снова отстраненное и скучающее выражение на лице, однако парень так и не нашел ничего, что взбудоражило его шестое чувство и вернулся к своим занятиям. Голова шла кругом, как же он оказался быстрее? И эти ребята, из параллельки?       Развернувшись на пятках, я побежал в класс, не улучив даже краткий момент времени убрать за собой остатки съеденного. Уже в классе Громов в прежней одежде все также сидел в окружении своих подопечных.       Что, блядь, происходит?        Не спуская глаз с подонка, медленно подошел к своей парте. Кажется, Вик с задних рядов заметил мое обеспокоенное выражение лица, но только и всего.       Физкультуру на этот раз неожиданно сделали совмещенной. Хотя большой спортивный зал, находящийся в другом крыле величественно огромного здания, мог позволить вместить в себе минимум три старших класса. Не теряя времени, сразу после звонка я поспешил осмотреть этот зал и на пути встречал учеников, только переодевшихся и собирающихся домой. Пока мои одноклассники не торопились в большинстве своем, и вообще были несколько сонными. В коридоре, ведущем в раздевалку, судя по всему, перегорела лампочка, пришлось почти на ощупь переставлять ноги по мраморному полу. Вдруг я наткнулся на чью-то конечность и, не удержавшись, врезался в широкую спину какого-то школьника, — не дай бог учителя — но…       — Под ноги смотри, пидор, — грубо осадил меня голос сверху. В нос ударил запах просто отвратительного одеколона — одного из тех сильно вмещающихся в любые поверхности ароматов, которые тянутся шлейфом за его обладателем.       В непроглядной темноте по случайности и не такое может произойти. Хоть лица парня не удалось рассмотреть, но голос был уже, к несчастью, достаточно узнаваем.       — Сам смотри, Вик, — для его имени я выбрал самую неприятную тональность, на какую только был способен.       Послышался ужасающий смех. Ужасающим он был, потому как, отражаясь от настенных плиток, создавал эхо, что звучало зловеще. Отсмеявшись, он наконец сказал:       — Ты из класса моего брата, да? Ты меня с ним спутал.       Тут наконец подрубили свет, и в глаза снова бросилось отсутствие седины в черной шевелюре. Лицо то же, улыбка та же, только у Вика она более маниакальная. Но рост… почти на полголовы выше. Я нахмурился.       — Ты ведь Макс? — Спросил второй Громов, на его губах застыла голливудская улыбка. Я промямлил что-то в ответ на подобие «да». — Хорошо держишься, молодец. Давно никто Вику поперек горла костью не вставал.       Я просто стоял и пялился на него, продолжая ничего не понимать: этот здоровяк на моей стороне?       — Роман, — здоровяк протянул мне руку, пытаясь привести меня в чувство. Я неловко пожал ее.       Рома по правде был немного крупнее и выше своего брата, шире в плечах. У обоих впрямь для неразборчивого наблюдателя отсутствовали видимые отличия, не только те, которые заключались в отсутствии седых прядей или манере одеваться. По сравнению с братом, Рома производил впечатление такого простого улыбчивого подростка, без предрассудков и испорченной системы ценностей. По крайней мере, я мог смело назвать его единственным человеком здесь, который не смотрел на меня как на вражеского захватчика, вторгнувшегося в его лагерь. Несчастная участь новичков.       — Вы — близнецы? — Уточнил я, чтобы вытянуть подробности и окончательно удостовериться, что башкой еще не успел двинуться.       Рома зачем-то хрустнул шеей и только потом продолжил:       — Однояйцевые, но ты не обращай внимание на внешнее сходство, оно обманчиво. Мы даже родились в разные дни, и все благодаря всего нескольким минутам. Младшенькому не повезло, видимо угодил в какую-то неудачную фазу луны. — Громов усмехнулся.       Пока мы болтали, зал постепенно наполнялся людьми, воздуха в тесном коридорчике становилось меньше. Вдруг я заметил в толпе короля и перевел взгляд на его брата. Рома тоже его заметил: он многозначительно посмотрел на меня и, скомкано попрощавшись, направился в сторону выхода. Толпа понемногу рассеивалась, и когда старший близнец проходил мимо нее, мне показалось, будто Громов, которого я знал, сотворил себе клона. Они были настолько идентичными, что это пугало. Вик мазнул взглядом по брату как по предмету, не вызывающему никакого интереса, пустому месту.       Мурашки побежали по спине, когда я осознал, что двое Громовых — настоящая катастрофа.

***

      В гардеробе я столкнулся с горе-одноклассником, который при виде меня как-то злорадно ухмыльнулся. Этот хищный взгляд у Громовых семейное?       После яркой гаммы произошедшего всего за три дня мне нужно было отвлечься. Да и я обещал Джексону, что позвоню после первого учебного дня. Не сдержал обещание…       Домой идти не хотелось, рядом находилось одно из известных и часто посещаемых в Петербурге мест — Таврический сад, я поплелся туда. В кои-то веки небо радовало солнцем, температура была по-летнему жаркая, я закатал рукава рубашки и, перейдя через дорогу, оказался у парадного входа в выставочный зал. Там меня посетило ощущение, будто телепортацией я перенесся в тропические леса Амазонки, не иначе: могучие пальмы с ананасами простирались ввысь к многометровой крыше оранжереи, кругом росли диковинные цветы, от которых исходил умопомрачительный запах, буйство зелени и красок охватили со всех сторон. Я достаточно побродил по петляющим дорожкам, осматривая джунгли и делая хорошие фотографии, прежде чем почувствовал, как сильно проголодался.       Самым примечательным в этом месте было то, что на втором этаже здесь располагалась кофейня. В самой оранжерее нередко устраивалась какая-нибудь развлекательная программа для привлечения посетителей: концерты или выставки. Но сейчас еще было слишком рано для подобного рода мероприятий, поэтому внутри было тихо и спокойно. Я поднялся по лестнице и прошел через холл на импровизированный балкончик, мне улыбнулась удача урвать свободный столик. Прямо перед моим местом раскинулись ветви одной из пальм. Заказав себе кофе, я набрал номер друга.       — Макс, блин, куда ты пропал, я уже начал беспокоиться. Сказал, что позвонишь, как придешь с учебы. Забыл? — Джексон оглушительно громко выругался, от неожиданности я поперхнулся горячим напитком. Сидящие за соседним столиком, обернулись на меня в недоумении.       — Да, моя вина, признаю, столько всего случилось, но самое главное: богатые детки настоящие мрази, как мы и думали, — прошипел я. Обожженный язык превратил мою речь в змеиное шипение.       — Так-так, выкладывай все сначала.       Я надеялся, что Женя станет для меня кем-то вроде спасительного маяка, если настанут плохие времена. Еще до возвращения в родной город я прикинул все возможные варианты и даже худшие: травля не самое страшное, что может быть, когда у твоих недоброжелателей есть и деньги и власть. Меня уже травили, когда я был помладше: пройдено, не страшно.       Я рассказал все в подробностях, без утайки. Особенно Грекова поразило наличие у Громова его брата-близнеца.       — Их что, и впрямь двое?       — Отнюдь не один, иначе у меня в глазах двоится.       Мне принесли заказ — круассан с миндалем. Я жевал булочку и выслушивал вопросы и увещевания друга.       — Макс, если что случится такое, не будь идиотом, не лезь на рожон, не провоцируй богатеев. С твоим-то характером проблем не оберешься ведь, у тебя иногда тормоза полностью отказывают…       Его правда, горевший внутри меня непрерывно огонь часто толкал на безумные и безрассудные поступки. К счастью, со временем стало намного легче контролировать эмоции.       — И ты не пропадай, Греков, приезжай сюда, как сможешь.       — Лучше ты, друг. Лучше ты сам…