Петербургский дождь

             Неделя завершилась на удивление спокойно. В субботу мне, как и всем питерским и столичным подросткам, повезло не сидеть за партой. Выходные я потратил на домашние дела, поэтому не заметил, как они пролетели. Тщательно занялся обустройством спальни и своего рабочего пространства, уборкой комнат, однако к вечеру воскресенья на полу еще оставались неразобранные стопки книг, кипы чистой и грязной одежды вперемешку, то тут, то там клочки бумаги и различный мелкий сор, неосмотрительно брошенные в самых дальних уголках. С собой я привез свой новый игровой ноутбук, купленный на собственные деньги за несколько летних подработок, в который также пришлось значительно вложиться, чтобы усилить производительность. Так у меня было больше возможностей практически ежедневного общения с друзьями, которые остались далеко, за тысячами километров. Если б только на все про все хватало свободных минут…       В Петербурге я понемногу осваивался, запоминал улицы, дорожки, расположение станций метро, мирился с местным климатом и переменчивостью погоды, с характерами людей, с определенной долей их любви к философствованию и духовной возвышенностью в каждом мгновении жизни. Много времени прошло с момента нашего возвращения, но я быстро впитывал все новое, нехарактерное для моего ума, прислушивался к непривычным для моих ушей звукам — к бесконечному стуку капель по чужим подоконникам и окнам и крикам чаек, запечатлел каждый кадр живописной красоты парков и мостовых на внутренней стороне век. Шатаясь по улицам, чувствовал дыхание города — холодное и протяжное, но в то же время глубокое, в котором были тысячи человеческих судеб. Город дышал поэзией и воспевал свою историю, куда ни сунешь нос — везде кто-либо великий оставил свой след, отпечаток души, как в старом пианино во дворе дома Ахматовой, на котором я даже успел сыграть по приезде. Так мало времени, но ощущения перемен, грандиозных, глобальных перемен прочно укоренились в сердце. К чему все приведет, лишь покажет время. Раньше мне хотелось думать, что я был в какой-то степени всемогущим. Всегда было достаточно сил, чтобы разрываться между школой, тренировками, общением с друзьями и бабушкой, с которой я проводил не меньше дней за глубокими беседами с неизменно сопровождающими их чаепитиями и занятиями музыкой, чем с Женей за играми в баскетбол и по-детски ничем не примечательными беспокойствами о ничего не значащих на деле вещах. Смотрел бы сейчас на мир глазами меня,тринадцатилетнего полудурка, никаких нервов бы не хватило. И будь я меньше, вряд ли бы в последствии заподозрил что-то в посредственных разговорах с людьми, которых я ни при жизни, ни при смерти не назвал бы друзьями. Под этим я подразумевал сверстников, которые по стечению обстоятельств, несчастных или нет, — еще предстояло узнать — зовутся теперь моими однокашниками.       И вот понедельник утром я без особых волнений (да и вообще с практически полнейшим безразличием) собирался в школу. Очевидно, все последующее время дела в семьдесят пятой будут обстоять примерно также, как сложились на прошлой неделе: бессмысленное зубоскальство, насмешки и придирки в мой адрес. Нужно просто привыкнуть, а еще лучше — абстрагироваться от деструктивной критики. Так или иначе, похоже на то, что в перспективе появился возможный союзник. Первое благоприятное впечатление, произведенное старшим Громовым, было свежо в памяти, потому с некоторым воодушевлением я думал о возможности выигрыша в нашей маленькой схватке с его братом.       В школу мы с отцом ездили на его любимом «БМВ», что фактически уравнивало меня по материальному и социальному статусу с другими одноклассниками. Жаль только, что наличия дорогих штучек не достаточно, чтобы обеспечить себе теплый прием в «высоком» обществе местного разлива. Я все еще оставался чужаком, совершенно неожиданно разрушившим хрупкое равновесие, которое устаканилось в царстве Вика, лишний элемент прогнившей системы, который нельзя под нее подогнать.       На сей раз утром я долго возился перед выходом, потому что оставил где-то телефон в новых апартаментах. Папа спустился и уже ждал внизу. Выйдя из своей спальни, я зашел в зал и стал проверять каждый уголок, каждую полочку. Только когда стал перебирать диванные подушки, пропажа обнаружилась. Серебристая небольшая пластина с известным символом яблока. В технологиях я также не отставал от своих сверстников, но в отличие от них, я предпочитал телефон, а не «лопату».       Нацепив свои новые ботинки и захватив с собой легкую кожаную куртку на всякий пожарный, я открыл дверь и чуть не пнул то, что лежало прямо перед ней. Пышный, красиво и дорого оформленный букет красных роз. К нему прикреплена записка — белая бумажка разительно выделялась на фоне ярких цветов. Перво-наперво я рассудил, что букет адресован вовсе не мне, и все это ошибка, либо дурацкая шутка, влетевшая кому-то в копеечку. Если прикинуть, сколько стоят нынче розы… Подняв букет, я придирчиво оглядел его и вытянул записку, содержимое которой могло повергнуть кого угодно, мягко говоря, в шок:

«Привет, я знаю, это очень неожиданно, но только так я могу выразить свои чувства к тебе. Я пойму, если ты сначала их не примешь, но я знаю, что очень скоро мы будем вместе»

      Что все это значит?       Во внезапном порыве захотелось отшвырнуть букет как можно дальше от себя вместе с чертовой запиской. С чего-то вдруг я воспринял чью-то нелепую затею слишком серьезно и начала паниковать. Нужно успокоиться. Вероятно, это лишь фарс, черный юмор, если уж на то пошло. Или кто-то взаправду неистово хочет начать со мной встречаться… И причем этот кто-то знает мой адрес. А так же имеет много денег, следовательно, если вторая теория верна, в ближайшем будущем можно ожидать другие подарки.       Таким образом, нетрудно будет докопаться до истины. Самым разумным решением будет просто принести букет в класс и проверить реакцию одноклассников: кто больше забеспокоится — у того и розыгрыш не удался. А потом выбросить на перемене, не дожидаясь окончания занятий. Но точно никому не дарить и не оставлять себе. Еще более идиотского способа привлечь к себе внимание уже не найдется.       Забежав обратно в квартиру, я надежно упаковал букет в большой черный пакет и спустился вниз. Как только сел в машину, отец сразу же обратился с вопросом:       — У кого-то сегодня день рождения?       Специфический аромат ведь никуда не спрячешь.       — Э-э… у учительницы по литературе, — соврал я, неожиданно вспомнив, что по понедельникам с утра по две литературы.       Папа нахмурился, а я смутился. Маскировка та еще, но выбора не было.       — Зачем букет так прятать, цветы испортятся.       Я махнул рукой. Хорошо, что он еще не поинтересовался, когда это я успел сбегать в цветочный. Видимо, в голове уже весь в работе. Как только я об этом подумал, отцу поступил звонок. С коротким, но совестным «извини» он ответил, а я не стал вслушиваться в детали обсуждения по заключению какого-то там очень важного договора с крутой компанией. Когда мы подъезжали к зеленому зданию с гравированной табличкой «Частная школа №75 центрального района Санкт-Петербурга», легкое волнение охватило меня. Я постарался сосредоточиться на мысли о том, как и что ответить на издевательства одноклассников, а не на пышном букете кроваво-красных роз.       Проходя через холл, к счастью, я не стал объектом всеобщего внимания. Ученики разных классов сновали туда-сюда, никому не было дела до странной ноши у меня в руках — цветы я еще не высвободил из пакета. Только ступая на порог кабинета русского языка и литературы, я вдруг спохватился и напрягся. Едва волоча ноги, медленно сел за свою парту и, напряженно оглядываясь вокруг, водрузил ношу на стол. Глубоко вздохнул внутри и распечатал упаковку. Сто красивых свежих роз предстали взглядам зевак, собравшихся рядом, некоторые начали доставать камеры, чтобы запечатлеть момент. Моя соседка рядом обомлела, русые кудри упали на ее красивое женственное лицо, скрывая удивленное выражение зеленых глаз. Не прошло и двух секунд, как она пришла в себя:       — Боже, Макс, это что, мне?       Ну и чего, собственно, я ожидал?       Она потянула руку к белой бумажке, прикрепленной к такой же белой ленте. Второпях я забыл сорвать эту злосчастную записку, сердце в панике тут же сделало кульбит, и я грубо одернул ее тонкую руку.       — Нет, — отрезал я.       Я отвернулся как раз перед тем, как заметить раздутые в нарастающем гневе ноздри и сжатые от обиды губы.       — Джентельмен! — Съязвила одноклассница.       Повернувшись, я увидел Антона — парень, встретившись со мной взглядом, криво ухмыльнулся. Его худосочной подружки нигде видно не было. Что неудивительно: для богатеев пропускать уроки было ничем таким зазорным, в порядке вещей. Наташа и Владимир тоже отсутствовали (может, они встречаются?), зато с курящим Сашей я столкнулся еще на входе. Тем временем Вик сидел один и, сосредоточенно смотря вперед, мрачно улыбался, похоже, сам себе.       За пару-тройку первых дней у меня получилось разузнать некоторые важные подробности школьной жизни, в основном благодаря косвенным знакомствам с ребятами из других классов. Оказалось, что после той драки я взаправду обрел кое-какую популярность из-за своего нравственного сопротивления системе Громова. Относительно тех, кто видел те видео или услышал от других, старшеклассники, в основном, разделились на два лагеря: обычные мажоры, которые были согласны с расправой над «неугодными», и те, кому было не плевать на равенство и климат в коллективе. Кое-кто выказал мне симпатию и уважение, я познакомился с приятными лицами, искренне недоумевая, как на одной территории могут сосуществовать такие противоположности. И вот в прошлую пятницу состоялся долгий разговор на заднем дворе, из которого мне довелось вывести некоторые интересные, но вполне ожидаемые детали. Дарина, Артем и Стас из параллельки, пока мы стояли в курилке, ввели меня в краткий курс дел:       — В общем, как ты уже понял, с Громовыми лучше не связываться, — убеждал меня Стас, светловолосый высокий парень, на вид доброжелательный, — говорят, они оба тронутые. Это в школе еще паиньки, потому что учителя доносят родителям на их деточек за каждый чих, — такая уж тут договоренность — а что происходит на общих «собраниях»…       — Я вот была на одном таком. Вечеринку устраивал Вик. Когда все были в стельку, он приказал своим псам держать какого-то парня, и они по очереди играли в русскую рулетку, а его использовали как мишень. Ему повезло, что магазин был пуст, — Дарина отличалась экспрессивной жестикуляцией и яркой мимикой, что только придавало красок ее воспоминанием. Я будто все увидел сам, даже холодок пробежал по телу.       — А… как все это сходит им с рук? — непонимающе проблеял я.       — Деньги, что же еще, — пробубнил Артем, крепко зажав сигарету между брекетами. Из троих моих новых знакомых по какой-то причине он внушал больше доверия, по крайней мере, его слова заставили меня задуматься насчет Ромы. — Они же главные спонсоры этой школы, ты не знал? Одни из. Других ты, наверное, видел. Вечно все вместе ошиваются, тьфу! — Парень сплюнул на землю с брезгливостью, будто упоминание об «избранных» могло очернить его, занести какую-то инфекцию.       — Нет, — отрицательно покачал головой я, — не вместе. Громовы враждуют, и это видно невооруженным глазом. Каждый в своей богеме, со своими подопечными.       — Это да, — подтвердил Стас, — это у них давно, всем известно. Когда они сюда перевелись, сразу школу буквально поделили. Учились в разных классах, папаша начал вкладывать большие бабки, и теперь тут уже несколько лет как рассадник отпрысков влиятельных бизнесменов и политиков. Да и раньше в семьдесят пятой можно было встретить кого-то известного, а в последнее время вообще понаплыли, как рыбы.       Я согласно закивал. Еще до зачисления я узнал, что здесь учится дочь знаменитой российской певицы, а недавно сам воочию узрел блондинистые материнские локоны и модельную фигуру. Когда рассказал об этом троице, они рассмеялись.       — Если познакомишься, достанешь билет на концерт для мамы по-братски? — попросил Артем.       Усмехнувшись, я помахал рукой и зашагал в направлении выхода.       После полученной информации самым здравым решением было затаиться, затихнуть, не нарываться на неприятности, как уговаривал Женя. Но отступать было нельзя. Главным образом оставалось понять, что лучше сейчас делать — если один из Громовых меня на дух не переносит, и к гадалке не ходи, то что насчет другого? Разделяет ли категоричную позицию своего брата Рома?       Тем днем ни один из моих «подозреваемых» не проявил себя, ни взглядом, в котором читались бы мимолетный испуг и нарастающая паника, ни насмешкой, ни острым словцом. В общем, идея моя потерпела крах, однако делать выводы сугубо из результатов всего одной попытки не стоит. По пути домой я выкинул цветы в урну на Лиговском, подальше от любопытных и вездесущих взоров любимых одноклассников.       Намечавшийся разговор со старшим близнецом состоялся раньше, чем я был к нему готов. Под лавиной домашних заданий и собственных мыслей я не заметил, как прошло два дня, два относительно тихих дня. Рома подловил меня в столовой. Бесцеремонно спихнув мой рюкзак на соседний стул, приземлился напротив, пока мои глаза были прикованы к тому «Войны и мира» Толстова. Прежде чем я понял, что происходит, меня одолела внезапная тревога. Тело среагировало раньше разума, липким страхом покрывая каждую его клеточку с головы до ног. Увидев обращенный на меня озорной взгляд, я пришел в себя и весь подобрался, отложив книгу. Не то чтобы я прямо боялся Вика, собирался ему потакать или стелиться пред ним ковровой дорожкой, как его дружки и добрая часть школы, но даже я с притупленным инстинктом самосохранения не мог не чувствовать трепета внутри с учащающимся пульсом во вздутых венах на шее при виде его лица с отсутствующим выражением, когда он находился где-то в своем, принадлежащем только ему одному мире; его заурядные и простые, но до того уверенные, даже хищные движения, словно он готов в любую минуту наброситься и разорвать, говорили о нем многое. Или когда он смотрел глаза в глаза так пристально, что ощущается давление в висках и лбу, будто всякий раз он применял дар телепатии.       В глубине шестым чувством я ясно ощущал реальную угрозу.       Дышать стало намного легче, однако несмотря на осознание обманчивой действительности, поверхностные сходства играли огромную роль в моем восприятии. Рома все еще смотрел на меня озорливо, словно на диковинку, пока я пытался справиться с приступом ярких эмоций, вызванных нежелательными воспоминаниями.       — Прости, — виновато протянул он, настроение парня в момент изменилось, — я забываю, что с некоторыми людьми следует быть предусмотрительней и не подкрадываться из-за спины.       — Было бы здорово, — выдохнул я.       Громов понизил голос, наклонившись надо столом ближе ко мне, чтобы нас никто не услышал:       — Я знаю и вижу, как ты реагируешь на меня, и мне это не нравится. Не хочу, чтобы мерзкое поведение Вика оставляло стигму на мне. Давай начнем с того, что ты забудешь, кто тебе показался сидящем на моем месте секунду назад. — Рома склонил голову на бок с мягкой улыбкой в приглашающем жесте следовать его предложению.       — Договорились. Я постараюсь следовать твоему условию, но ты имей в виду, что я сталкиваюсь с твоим братом каждый божий день.       Брюнет поморщился и прошипел:       — Будь добр, не говори о нашем случайном родстве, я стараюсь минимизировать наши связи, так что упоминаю об этом лишь в самом необходимом случае, вот как сейчас. — Он развел руками, будто я упустил что-то совсем очевидное, и наконец притронулся к своему обеду. Я последовал его примеру. Несколько минут мы ели в молчании, пока я обдумывал, как ненавязчиво и беспристрастно озвучить личный вопрос, однако Рома снова меня опередил, задав свой вопрос в лоб.       — Ну рассказывай. Вик — тиран?       По его серьезному тону я мог бы судить о его искренней заинтересованности и желании оказать мне поддержку. Мое лицо расплылось в иронической насмешке:       — Терпеть можно, но сложно. Особенно когда он не преминет любой возможности уколоть меня словами или почесать свои кулаки о мою спину, зараза…       — А остальные? Никто кроме тебя не выступал против него одновременно?       — А что остальные? Попрятали головы в песок и делают вид, что ничего не происходит. Цирк настоящий, если бы не учителя, здесь был бы полный бедлам, — фразы трудно было различить, они цеплялись одна за другую и сливались из-за того, что я набил рот мясом. Пришлось запить соком, чтобы не подавиться.       — Вот уж точно, цирк.       Я решил выйти из рамок порядочности.       — А дома он тоже такой же ненормальный?       — Мой младший брат — неуправляемый псих, не слушается никого, в особенности отца, и делает что хочет. Даже не подходи к нему сам и лучше не отвечай на язвительные комментарии, поверь, он успокоится со временем.       Так если он псих, почему бы не устроить ему встречу с психиатром? Я чуть было не озвучил свои мысли. Пока я жевал, Громов напротив меня уставился в телефон и, на его лице образовалось выражение легкого удивления, будто его только что осенило.       — Не хочешь прийти на нашу тусу завтра в пятницу? — предложил парень. — Познакомлю тебя со своими друзьями. — Это не с теми ли, которых он сейчас бросил ради меня одного?       «Это шанс!» — успел подумать я. Шанс узнать, что в голове у второго Громова, но нельзя принимать подобные решения впопыхах. Надо подумать.       — А кто ее устраивает?       — Я, — Громов сказал это так, будто только последний дурак мог не понять такой бесспорный момент. Значит, вечеринка в стиле братьев с размахом, так?       Близнец заметил мою растерянность и улыбнулся так широко и слегка самодовольно, как Чеширский кот. Словно бы поймал меня на невидимый крючок. Он читает меня.       — Не беспокойся, его там не будет. Только своя компания в эту ночь.       Разумеется, единственным отталкивающим фактором могло быть лишь присутствие другого хозяина дома. Почему я подумал, что увеселения предполагаются не на арендованной площади, а на собственной территории? Одного взгляда на авто братьев класса люкс хватало для представления о размере их благосостояния. Ромин безупречно-белый «Maserati Quattroporte GTS»* две тысячи восемнадцатого года был словно слитком чистого золота среди прочих дешевых сплавов — «Мазд» и «Тойот» то тут, то там припаркованных на ближайших дорогах. Тот случай, когда машина сама все говорит за своего владельца.       Если я приму приглашение на вечеринку для «своих», то тем самым объявлю о своей дружбе с одним из главных людей школы. Чревато ли? Если я учусь в одном классе с другим из них, то, вероятно, чревато. Уж не сломанными костями и гематомами, а дырой в голове. Влипать в криминальные истории совсем не улыбалось. Лучше мягко отказать, стать третьей стороной, а не камнем преткновения.       — Дело не в этом, — соврал я, вздыхая так, словно мне действительно тяжко отказаться от такой заманчивой возможности оказаться в кругу его элиты. — Просто я не любитель всего этого шума и скопления людей, понимаешь? Не по себе мне. — Роме не следовало знать, как на самом деле мы с другом и компанией развлекались три лета подряд.       Громов смерил меня таким взглядом больших, широко распахнутых серых глаз так, будто я только что его оскорбил.       — Ясно, — недовольно пробурчал он, заметив какой-то неприятный для него подтекст в моих словах, или просто не удовлетворившись неожиданным отказом.       Больше мы к этой теме не возвращались. Неожиданно Громов предстал хорошим собеседником. Он умел поддержать любую тему, даже мало ему знакомую. Проявлял несвойственное для большинства лиц его статуса понимание и участие. Возвращался я в кабинет уже в более приподнятом настроении. Но не тут-то было. Я снова удачливо наткнулся на золотую троицу. Владимир, Саша и Антон как раз сваливали с оставшихся двух уроков. Последний лягнул меня своей тяжелой сумкой в плечо, я зашипел от боли. Багровый фингал — мое завидное маленькое достояние, постепенно бледнел, становясь коричневым, что говорило о перспективе скорого заживления. Но злость у придурка со временем никуда не улетучилась.       В классе я сразу посмотрел в дальний угол, на близнеца, как всегда сидящего на своем месте позади всего класса. Кажется, будто я только что сидел и разговаривал с ним, но четко понимал, что только с его братом. Чудеса какие-то или магия, не иначе. Тут он взглянул на меня в упор, скорее инстинктивно следя за движущимся объектом перед собой, чем специально. Однако всего на миг в глазах появилось нечто неуловимое, новое для меня. Вдоволь насмотревшись, он переключился на что-то куда более интересное в своем айфоне последней модели.       После уроков мне захотелось размять ноги, вместо того, чтобы ехать, как обычно, на метро. К тому же парни пригласили меня пройтись вместе, Стас и Артем были теми людьми, с которыми легко найдется общий язык. Встретившись на выходе, мы сразу же завели непринужденную болтовню о чем-то максимально банальном: о недавно вышедшем фильме, о музыке, популярных нынче играх, как на воротах школы снова нарисовался Громов-старший.       — Подвезти? — крикнул он из своей машины, обратившись в нашей маленькой компании исключительно ко мне, но его голос почти заглушил звучный рев мотора. Да на таких тачках только по гоночной трассе гонять, а не по заполненным пробками улицам столиц!       — Нет, спасибо, я пешком.       Он показал ладонь, мол, как знаешь, захлопнул дверцу и стал отъезжать со школьной стоянки, его противного братца нигде не было. Избегают друг друга, что ли? Парни по обе стороны переглянулись, и на какой-то момент мне захотелось провалиться под землю из-за стыда.       По Кирочной улице мы двинулись в направлении Соляного переулка. Там было примечательное место — аллея парящих зонтиков, вероятно, не меньше сотни разных цветов, они воспаряли над людьми, укрывая яркой завесой от дождя и солнца. Болтаясь по аллее, мы крутили головами в разные стороны, ребята проводили экскурсию, указывая то на местные популярные торговые точки, то на хорошие кофейни — то, что скорее должно заинтересовать обычного подростка вроде меня, чем туриста. Совсем скоро нам стало душно, погода стояла жаркая, но небо было затянуто серой пеленой, мы зашли в ближайший продуктовый за водой и по Литейному проспекту мимо бывшего доходного дома Мурузи отправились на Невский. Дорога на Невском простиралась в невиданную даль из-за большого скопления людей. Чтобы не хлопнуться в обморок от мучавшей духоты, мы скрывались в магазинах, книжных и булочных, наслаждаясь холодным кондиционерным воздухом. Не нужно было быть ясновидцем, чтобы догадаться, насколько сильно интересуют моих спутников наши отношения с одним из двух самодержавцев.       — Как так получилось, что ты контачишь с Громовым? — Не удержался Артем, заметно помрачнев и сдвинув темные брови, когда мы наконец подобрались к этой важной новости.       — Мы столкнулись с ним случайно, я шел на урок, а он как раз выходил из раздевалки в спортзале. Так и завязалось. А еще я учусь с его братом в одном классе, — я решил выложить все, чтобы в дальнейшем избежать лишних и неудобных вопросов.       — С этим психом?!       Стас хоть и не уподобился своему однокласснику, однако все же не смог совладать с отвисшей челюстью.       Я неопределенно пожал плечами.       — Слухи не врут, — многозначительно произнес я, желая поскорее слезть с неприятной темы. Но не тут-то было.       — Рома тебя уже приглашал к себе домой?       Тут я насторожился. Откуда они могли знать о том, что сегодня было в столовой? Может, подслушивали?       — Допустим… а что?       Артем отмалчивался долгих несколько минут, и я уже посчитал, что он забыл суть вопроса или ушел в свои мысли, но его ответ меня не обнадежил:       — Помнишь, что говорят о происходящем на тусах Вика? — Он посмотрел на Стаса с немым вопросом, в котором читалось: «Говорить ему или нет?».       Я кивнул, перенимая внимание однокашника снова на себя.       — Так у его брата еще хуже. То, что рассказывала тебе Белова, лишь некие контрастные моменты на фоне общей ситуации. Да, его, бывает, заносит, но в конце концов, никто так и не был травмирован, ни разу. В отличие от кутежей другого близнеца…       — Вы меня запугать решили? — Не знаю почему, но я начал злиться.       Артем вскинул руки вверх, мол, ничего такого. Я глубоко вздохнул и все же спросил:       — Так что там такого экстраординарного?       Грушинский понизил голос, словно бы рассказывал страшилку, мы отошли к стене, чтобы никому не мешать и чтобы не приходилось перекрикивать.       — Сломанные носы, руки и пальцы — всего лишь издержки. Пойми, с кем связываешься. Не так давно один парень попал в больницу с разрывом кишки. Да, ты правильно меня понял, — подтвердил он мои сомнения, — тот парень не учился в семьдесят пятой, но был общим знакомым Ромы и его компании, — последнее слово было подчеркнуто, Артем хотел меня о чем-то предупредить, но до меня никак не доходило, чего он хотел добиться беспочвенными обвинениями.       Услышанное мной было явно чересчур. Создавалось впечатление, что меня пытаются откровенно наебать.       — Откуда ты все это знаешь?       — Я тут не первый год все же учусь, — отчеканил шатен и продолжил наше уже безмолвное шествие.       Конечной целью нашего похода стал прекрасный дом «Зингера». Знаменитый книжный магазин «Дом книги» открыл свои двери с изысканной росписью, погрузив нас не в очередную спасительную прохладу, но столкнув с бешеным потоком людей, снующих по этажу, народу было так много, что температура помещения почти сравнялась с температурой на улице. Мы с парнями разделились, чтобы быстрее взять кому что нужно: Артем направился в раздел зарубежной фантастики, Стас пошел искать классическую литературу, а я остановился в большом блоке с иностранной литературой, выбирая подарок для Грекова. Именно тогда я заметил неладное. Из-за соседнего стеллажа вот уже некоторое время на меня пялился незнакомец в маске. Он лишь для вида выбирал что-то на полках, пока сам неотрывно следил за мной и за приближающимся ко мне Артемом.       — Макс, ты все? Не могу найти Брагина, он куда-то пропал. Я вот хочу взять тут…        Дальше я уже не слушал. Внутреннее чутье подсказало мне, что нужно делать ноги из этого места без всяких дурацких книжек.       — Пойдем, — процедил я, крепко ухватив парня за рукав рубашки, и повел в сторону кассы.       — Эй, что такое? — Возмутился шатен. Но ответа не получил, потому что я рыскал по всему этажу в поисках нашего общего знакомого. Парень обнаружился у стенда с комиксами, увлеченно рассматривая картинки в неизвестном мне журнале.       — Ты все? — Запыхавшись, спросил я, — валим отсюда сейчас же. — Я схватил уже второго под другую руку и подтолкнул к дверям.       — Да ты объяснишь, что происходит, блядь, или нет? — Уже громче запротестовал Артем, вырываясь из моей хватки, но разница в росте давала о себе знать, и я буквально тащил на себе последнего.       Как только мы вышли, я объяснил им свои подозрения. В гуще народа нас все равно посторонние не услышали бы, так что отходить далеко нужды не было. Артем достал пачку сигарет, зажал одну во рту, раздавив кнопку и закурил.       — Ты думаешь, это был кто-то знакомый? — Серьезно спросил он.       Я покачал головой.       — Я здесь никого не знаю. Если только кто-то из школы.       — Вполне возможно, — согласился Стас, взяв сигарету у друга и тоже закурив.       — Пойдем лучше — пробормотал я, плотно сжимая челюсти от тревоги, и двинулся на Невскую. Там мы разделились. Я сел на свою третью ветку и отправился на Васильевский. До дома на спине ощущался чей-то прилипший взгляд, и через каждый второй поворот я оборачивался, как параноик, однако не заметил ничего странного. Заходя в подъезд, я все еще нервничал и выдохнул только после того, как закрыл за собой дверь квартиры.