Breathe

После задания в борделе, Тсунаеши думал, что с переодеваниями покончено… Он еще никогда так не ошибался, потому что теперь к переодеваниям прибавилась еще и стрельба. Ближняя, по крайней мере, на сегодняшний день. — Слушай меня внимательно, мусор, — говорил Занзас, пока Тсуна забирался в ростовую куклу, — Не думай, что когда станешь боссом, то сможешь свалить всю работу и задания на подчиненных и хранителей! Если ты так думаешь, то ты хреновый босс и лучше сдохни сразу! Потому что половина успеха семьи зависит от того, сможешь ли ты правильно определить значимость задания, уровень силы врага и затраты на его устранение… — Занзас закурил, — Не раз случалось так, что легкое задание оказывалось самым сложным и ложилось на мои плечи. Поэтому, не думай, что сможешь лечь в гроб с чистыми ручками. Тсуна и не думал. Он вообще ни о чем не думал. Ну разве что только о том, как вылезти из этой чертовой мыши-переростка, потому что в ней было удушающе жарко. Так жарко, что даже кружилась голова. Но Занзас этого как будто не замечал, или не хотел замечать. — Сегодня твоей задачей будет выстрелить шариком с краской в главу клана якудза Яматори, при столкновении, и не получить пулю в лоб. — Но зачем тогда этот дурацкий костюм чернобыльской мыши? — недоумевал Тсунаеши, дыша через раз, потому что внутри куклы безбожно воняло и вообще казалось, что в ней кто-то сдох, например, предыдущий владелец. — Затем, мусор, что все действие будет происходить в Лунапарке, будем надеяться, что Яматори ничего не имеет против мышей. — Почему в Лунапарке? Он, что ребенок? — Он не ребенок, но у него есть дочь, мусор, которую он не отпускает от себя ни на шаг! Еще вопросы есть? — Нет, — промямлил подросток, — Но вы не могли бы снять эту хрень с моей головы, меня сейчас стошнит… *** Тсуна совершенно не помнил как выполнял задание, потому что чувствовал себя так как будто попал в турбулентность: голова кружилась, мир переворачивался, тело трясло, а ноги были из ваты. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, потому что костюм из плюша и синтепона в тридцатиградусную жару, очень плохая идея. Но, как ни странно, задание было засчитано, хоть Занзас и смотрел на него с отвращением. — Все было так ужасно? — спросил Тсуна, смотря на мужчину снизу вверх. Со лба мелкого съехал компресс, и мужчина, свесив руку с кровати, поправил его. — Все было нормально, до того момента, пока ты не заблевал ему костюм, даже выстрелить умудрился, а потом позорно, как девка упал в обморок. И это пиздец. Не думал, что ты такой слабак. Занзас замолчал, а Тсуна почувствовал себя ничтожеством. Почему-то было обидно, очень обидно.