Мимолетная нежность

Он не собирался объяснять ей, что имел в виду. Резким движением он дёрнул ее голову назад, и Кэсси на мгновение показалось, что он собирается свернуть ей шею. Он наклонился так же, как над Эмилией совсем недавно, и Кэсси только догадывалась, что он собирается укусить ее своими острыми крупными зубами, разорвать ей горло, как тигр лани. Резкая острая боль заставила Кэсси вскрикнуть, сильно закусить губу и затем только тихо постанывать, когда его клыки вгрызались глубже. Словно ледяными спицами ее кожу проткнули прямо в том месте, где бился ее пульс. Она инстинктивно попыталась вырваться, но от этого стало только больнее, и Кэсси из элементарного чувства самосохранения попыталась расслабиться, чтобы не причинять себе лишнюю боль. Она не может вырваться, чтобы не сделать себе больнее. Так же как она просто физически не в состоянии скинуть с себя его хватку, даже опустить голову, потому что его большая ладонь все ещё на её горле. Чувство беспомощности отравляло её. Что она может теперь сделать, когда у нее разорвана шея? И болит так, что она перестает связно мыслить, и даже адреналин не помогает. Ее кровь была горячей, и Кэсси чувствовала, как она переходит от нее к нему. С онемением, с покалыванием ее жизнь уходила к другому, и ей было очень обидно от этой мысли. Он расслабил свои челюсти, она почувствовала это мгновенно, и затем начал просто глотать льющуюся из вены кровь. Его язык обводил рану на ее шее, и Кэсси не знала, правильно ли вообще то, что она чувствовала хоть что-то приятное с этого момента. Влажность его горячего рта, её крови, которая иногда стекала мимо его рта вниз по ее ключице и груди. Её трясло и мутило от ужаса и осознания. Пальцы похолодели, а ноги стали ватными. Из последних сил Кэсси вцепилась в его руку, переместившуюся на её рёбра, пытаясь удержаться сидя самостоятельно, используя ее как точку опоры. В какой-то момент острая боль прошла, и Кэсси чувствовала только пульсацию и жар в шее, не считая абсолютной слабости и онемения уже всего тела. — Не двигайся, — Кэсси прерывисто вздохнула, когда холодок скользнул по горящей огнем коже. Тёплое дыхание коснулось кожи щеки и словно погладило ее. Кэсси чувствовала сильный запах крови. Вразрез с его словами, Кэсси сжала его руку своими пальцами сильнее, чувствуя, что продолжает терять опору. Ее голова все ещё была запрокинута, она совершенно потерялась в пространстве, видя одно лишь небо, и ей было слишком страшно отключаться и не видеть, не знать того, что произойдет. Это было отсутствие контроля — абсолютное, — и Кэсси не давала покоя эта мысль. Пальцы массировали её кожу на шее недалеко от укуса, словно пытаясь успокоить, но её тело было все так же напряжено. — Я выпью из тебя всю кровь до самой последней капли, а ты должна поддерживать в себе жизнь силой воли. Повторяй себе, что выживешь. Не закрывай глаза, — его шепот начал доноситься до Кэсси будто через стену, но она услышала его, прежде чем он снова начал пить её кровь. В шее укололо в том же месте, кожу стянуло, сердце начало ныть. Оно стучало все быстрее и быстрее, а мир вокруг расплывался слишком сильно. — Нет… стоп… не надо… — голос частично пропал, ее губы бессмысленно шевелились. Кэсси понимала, что это может быть концом её жизни, а может и не стать им. Пусть даже она не могла ничего сделать, чтобы спасти себя прямо сейчас, но она попытается остаться в сознании. Ведь он не собирается ее убивать — это он сказал, не так ли? Кэсси не могла отказаться от надежды. Она зацепилась за тот краешек сознания, который ещё оставался с ней рядом со страхом, и думала только о жизни. У Кэсси не было никакой регистрации своих действий. Никакого контроля. Как будто в её пока живом организме включился экстренный режим и вся система заработала самостоятельно. Тело не боролось более, оно хваталось за своего убийцу, как за соломинку, не желая отпускать и терять, хваталась с такой силой, что должны были остаться синяки на его коже. Она перестала ощущать пространство, понимая, что еще минута, нет — секунда — и умрет. Чувство невесомости вызывало тошноту. Мыслить получалось сумбурно, сознание вроде бы было с ней, а вроде бы полностью отсутствовало. Свет фонарей казался каким-то странным отдаленным облаком и скорее всего просто мерещился. Тело было полностью парализовано, Кэсси не смогла бы моргнуть, даже если бы сильно захотела. Остывшие губы уже давно не шевелились, но мысленно она заставляла себя жить из последних возможных сил. А может быть она на самом деле уже давно умерла? Вампир настолько быстро выпивал ее, что сердце не успевало сообразить, что перекачивать больше почти нечего, и колотилось как сумасшедшее. И тянуло, ныло. Светлое пятно, как яркий свет лампы, склонилось над ней. Кэсси не видела ничего вокруг, но через несколько секунд она увидела глаза вампира, которые так четко прорисовывались и прожигали её своим свечением. Кажется, он что-то говорил, она на периферии видела движение его губ, но Кэсси слышала лишь бархатный тембр его голоса, назло усыпляющий ее. Теплая, даже горячая жидкость начала капать ей на губы и, попав на язык, дала какую-то странную, невозможную энергию. Такого не бывает. Она повторяла себе это в десятый, сотый раз — не бывает такого в реальности. Кэсси напряглась и пыталась приподняться, не понимая, откуда берутся на это физические силы, ища источник этой жидкости. Уже менее мутным взглядом она смотрела на вампира, который занимал почти все пространство вокруг нее. Он с покровительственной ухмылкой протягивал ей свою руку с прокушенным запястьем, продолжая что-то говорить. Кэсси не слышала, что. Она смотрела на след зубов на его запястье, кровь вытекала из ранки и капала крупными рубиновыми каплями, манила, и так ароматно пахла… Она думала, что было расточительно то, как его кровь просто так капала на асфальт. Вцепившись в ладонь деревянными пальцами, словно действительно могла ее удержать самостоятельно, Кэсси начала с упоением пить. О том, чтобы остановиться, на секунду задуматься, перестать глотать кровь и не позволять ей горячими потоком идти по организму и согревать её, не шло и речи. Кэсси жадно пила эту жидкость, осознавая только то, что сейчас это единственный источник жизни, настолько вкусный и реальный, как сама жизнь. Её пальцы становились все более осязаемы, она вложила всю свою силу в руки, не собираясь отпускать источник своего удовольствия. Странный гул был в ушах и он нарастал с каждой секундой. Барабаны били все громче и быстрее, казалось, Кэсси вот-вот оглохнет и не сможет больше слышать ничего, кроме них. Вампир резко вырвал свою руку, и по инерции Кэсси упала на землю, глубоко и прерывисто дыша. Наверное, она вцепилась бы в него снова, если бы не начала чувствовать ужасное жжение во всем теле. Кэсси почувствовла, как ее позвоночник невольно выгнулся, а потом она перекатилась на живот, складываясь уже пополам, пытаясь как-нибудь отвлечься от этой странной и ни на что не похожей боли. Все в ней словно сгорало, внутренности жгло, кожа кипела и бурлила. Ее тошнило, крутило и Кэсси хотела просто вырваться из своей кожи подальше от этой агонии. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока она не могла даже коротко вскрикнуть. А может быть она орала как сумасшедшая? Кэсси слышала лишь какой-то смешанный бессмысленный шум. Она думала, что ее жестоко обманули, дав такую сладость перед пыткой. Кэсси думала, что это теперь не закончится никогда, потому что она была слишком глупа, чтобы поверить, словно то блаженство было бесплатным. Никого не было рядом с ней. Любая опора пропала, и хотя Кэсси понимала, что под ней был асфальт и он не мог никуда исчезнуть, ей казалось, что её сжимают стены со всех сторон и в ту же секунду выбрасывают её в бездонную пропасть. Она не могла ни за что зацепиться и кричала от ужаса и боли. Наверное из-за того, что её крики грозили разбудить весь район, вампир прикоснулся к ней, сжал предплечье и Кэсси словно перевернулась в воздухе. Собираясь испуганно закричать от очередной потери в пространстве, она поняла, что ладонь зажимает ей рот. Паника была лишь долю секунды. Контакт с кем-то живым в этой бесконечной бездне, пусть и такой грубый, успокоил её. Она явственно ощущала чужие пальцы на своей коже, чужое тело, что удерживало её от тряски и самобичевания об асфальт в попытках спрятаться от боли, а гул в ушах стал громче, как будто ближе. Если она чувствует, значит ещё существует, живет. Это ли осознание было тем, что ещё удерживало её в здравом уме? Возможно, Кэсси сошла с ума уже тогда, когда тело Эми безвольным мешком упало на асфальт. — Ты умираешь. Не бойся, сейчас все пройдет, — спокойный голос её убийцы прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды, но так четко, словно её собственный внутренний голос. Но боль все еще не проходила. Из её горла отчётливо вырвался болезненный стон, и Кэсси зажмурилась так крепко, что увидела звёзды. Скованность её положения показалась ей теперь проклятием. Ей хотелось оттолкнуть его, поменять положение тела, найти то, в котором ей было бы легче. Но он держал крепко, как бы она ни дралась – или как бы ей не казалось, что дерётся. Становилось легче и через минуту, а может больше или наоборот меньше, она замерла, позволяя себе немного расслабиться, дышать глубже, спокойнее, начала прислушиваться к странному шуму, все ещё не открывая глаз. Запах изменился, плотность воздуха была как будто другая, но Кэсси не придала этому значения, радуясь отсутствию агонии. Гул, а точнее барабанный рокот — был биением её сердца и сердца того вампира. Она чувствовала бой своего сердца в кончиках пальцев, и он совпадал с тем, что звучало в голове. Она вслушивалась в него, как в какую-то дивную музыку, в один момент забыв обо всем вокруг. В один пропущенный ею момент все звуки, словно слои луковицы, отделились друг от друга и приобрели смысл. Возможно, это так приятно отвлекало её от реальности, которую осознавать и обдумывать не было желания. — Поднимайся, пора встречать этот мир, — веселый, немного насмешливый голос, который разрезал её слух, прозвучал очень близко, но Кэсси была слишком дезориентирована, чтобы понять, что это было над её ухом. — Хватит вслушиваться в звуки, лучше открой глаза и посмотри на мир новыми глазами. Его металлический смех разнесся по округе. Кэсси разлепила ещё влажные от слез веки и первое, что бросилось ей на глаза — это асфальт. Такой четкий и яркий, с кучей мелких дырочек и трещин, которые кишели самыми мелкими насекомыми. Кэсси быстро вскочила, отряхиваясь и при этом даже не ощущая свое тело, как будто она была куклой, которой управляли. Неосознанно она оттолкнула вампира, который до этого ещё удерживал её от воображаемого падения, сидя с ней на дороге. Он невозмутимо поднялся на ноги вместе с ней и отряхнулся. Кэсси начала озираться вокруг, стараясь не обращать внимания на усилившееся хихиканье вампира. Деревья, с ползающими на них мелкими мурашками и жучками… Каждая трещинка на коре, казалось, жила своей жизнью, и Кэсси с трудом отвела взгляд. Все вокруг будто переливалось новыми красками и оттенками, которых она никогда в жизни не видела. Те же цвета оказались теперь намного глубже и многограннее, при быстром взгляде оставаясь простыми. Кэсси слышала шуршание листвы на деревьях и ее же шелест на земле. Окна в домах не казались темными, смотря в них, она видела у кого шторы самых разных цветов и с самыми разнообразными узорами, у кого потолок с красивыми люстрами или маленькими лампочками на нем, у кого верхушки шкафов с небольшим слоем пыли. Она могла увидеть все это, если бы прищурилась. Она крутилась на одном месте, смотря по сторонам. Она шла, отступала, не думая, но постаралась взять себя в руки и остановилась в нескольких метрах от того места, где была на земле. Кэсси отвлеклась от созерцания чужих аппартаментов, ещё раз обвела взглядом улицу, сейчас такую необыкновенно живую и прекрасную, и повернулась к своему убийце. Его фигура теперь не была темной (как впрочем и все вокруг), а лицо не казалось слишком бледным. Теперь его кожа светилась изнутри, под ней на висках и на скулах еле-еле проглядывались голубоватые полосочки вен, а глаза сверкали и переливались необычным перламутром. Глаза сочетали в себе, наверное, все оттенки голубого, а зрачок был настолько черным и бездонным, что способен был засосать в себя целый мир. Ей было странно, что она видит его глаза с такой точности даже с такого расстояния. Кэсси пыталась уловить мельчайшее движение мышц на лице, но его лицо застыло в немного веселом выражении, напоминая маску, и только глаза горели большими огоньками и, можно было подумать, что только они теперь выдавали его эмоции. — Ну что? Нравится? — он снова весело рассмеялся, а Кэсси немного вздрогнула от того, что его лицо вдруг стало не в меру оживленным. — А нравится ли тебе твой новый облик? Кэсси беззастенчиво разглядывала бы его и дальше, такого мертвого, как статую, когда он молчал и не двигался, и такого живого, когда начинал говорить и жестикулировать. Из пугающего потустороннего существа он вдруг превратился во что-то по ощущениям родное, близкое. Кэсси не могла понять такой перепад. Она закрыла глаза и открыла их снова. Все оставалось таким же: слишком движущимся, шумным, слишком живым, слишком великолепным. Кэсси была в восторге и в то же время в отчаянии. Ничто уже не могло отвлечь от главного вопроса в её голове. — Что со мной? — она не могла не задать этот глупый вопрос. Её мучили догадки, но она не хотела в них верить и тем более озвучивать. Может быть она действительно сошла с ума, или ей вкололи наркотики, пока она кричала, убиваясь об асфальт. Но верить в такую реальность? Нет. Что угодно, только не реальность. Такого просто не могло в ней быть. Её голос показался сам по себе каким-то странным: непривычно мелодичным и в то же время немного охрипшим. Свой родной тембр Кэсси не узнала. Все её привычное восприятие, все её органы чувств полетели к черту. Она уставилась на вампира, пытаясь понять о чем он думает, пытаясь понять, что он чувствует, что у него на уме или хотя бы на долю секунду заметить нечто более искреннее, чем его маска. Но ничего кроме веселья на его лице не отображалось. Это совершенно не то, что ей хотелось бы увидеть. Кэсси чувствовала себя неуютно, не в том месте, не в то время совершенно. Страх, тупая боль и отчаяние закрадывались в ее душу с каждым ударом сердца. Очевидный ответ на вопрос царапал сознание. С ней не должно было такое случиться, уж точно ничего подобного… он выпил её кровь и дал ей своей. И его кровь была восхитительна на вкус. — Ты не рада? Любой был бы рад. Это дар, который я давал немногим, — его голос был мягок и приятен, но звучал с какой-то насмешкой, непонятной Кэсси злобой и абсолютно не внушал доверия. Она молчала. Его яркие глаза предлагали ей что-то запретное, предлагали забыть все на свете и попробовать что-то, чего она не знала. Кэсси опустила взгляд и посмотрела на свои руки. Кожа стала мягкой, нежной, как у младенца, исчезла маленькая мозоль от шариковой ручки на пальце, но белой, почти прозрачной, и она хорошо видела синие вены и тонкие ниточки капилляров под ней. Ногти стали немного длиннее и похожими на стекло. Твердые и острые, она могла бы ими разрезать бумагу. Кэсси рассматривала свои руки и ужасалась, хотя чувствовала, что выражение её лица почти не меняется: она чувствовала каждую мышцу в своем теле, могла контролировать такую мелочь, о которой раньше даже и помыслить не могла, и теперь Кэсси точно знала, что ее лицо застыло. Только её взгляд выражал с точностью все эмоции. На самом деле на ней была та же маска, что и на мужчине перед ней. Она прикусила щеку в попытке проснуться, и тут же почувствовала короткий укол, и то, как по языку разлилась сладкая кровь. Её кровь никогда не была сладкой. В её голове слегка помутнело от краткой обманчивой эйфории. Она провела языком по зубам. Клыки… Вспомнились его слова, перед тем, как он укусил её. Эти странные и пугающие на тот момент слова. — Зачем ты это сделал? — её голос стал тише, она отчетливо услышала, как в нем появились немного шипящие нотки. Это было ново и слишком хищно, хотя Кэсси совершенно не знала, как это контролировать. Она подняла на него глаза, замечая, что от того, как быстро она это сделала, окружающий мир поплыл. — Какого черта? «Я тебе не дам выбора, у меня тоже его не было», — негромко передразнила Кэсси его, замечая наконец, как его глаза слегка расширились. — Ты будешь благодарить меня за то, что я с тобой сегодня сделал. Ты еще не знаешь, что значит быть вампиром, — это великая власть, — он вкладывал в свои слова много яда, но кажется верил в них. Кэсси зло усмехнулась и почувствовала, как чешутся руки врезать по этому довольному лицу, схватить за этот чертов серый шарф, который даже не запачкался кровью. Её раздражение стало сильнее, её страх стал сильнее, негодование стало так же сильнее. Её контроль над собой — наоборот. Он стоял и наблюдал, как человек в музее. И Кэсси, заметив это, тут же перестала зацикливаться на его словах, не давая ему такого удовольствия, как понаблюдать за её эмоциями. Было в его облике что-то глубокое и пугающее. Она глубоко дышала, но её лицо глубокими усилиями оставалось неподвижным. Черта с два она будет сотрясать воздух и лезть в драку, когда он даже ни разу не снял эту дурацкую и неестественную улыбку с лица. — Да мне абсолютно плевать, что у тебя не было выбора, — проговорила она негромко и как можно безразличнее. Её дыхание стало ещё глубже от напряжения. — Мне плевать, что тебя превратили в вампира без твоего согласия. Слышишь? Я тут причем? — она выплюнула эти слова, как яд, как проклятие, и тут же почувствовала сильные прохладные пальцы на своем подбородке. Взгляд был припечатывающим. Но спокойным. Она не заметила, как он подошёл. Совершенно не заметила. — Ты ничего не знаешь, — негромко и фундаментально произнес он. Кэсси почему-то тут же в это поверила. В глубине души она была рада, что вызвала у него хоть какой-то отклик, кроме веселья над её положением, но на первом плане у Кэсси стоял страх. От вампира исходила опасная, отчаянная и какая-то неконтролируемая сила, ярость, пусть выглядел он сравнительно адекватно. Она вцепилась в его пальцы, спустившиеся на её шею. Ничего хорошего это не означало. Он преодолел это состояние за мгновение, она даже не смогла заметить это или услышать шороха. Он был быстрее и опытнее её, безусловно, но Кэсси не могла с этим просто так смириться. Кэсси продолжала молчать, а вампир задумчиво смотрел в её глаза. — Ты пыталась меня задеть? — его пальцы сильнее сжались, Кэсси же еще сильнее вцепилась в его руку и невольно приподнялась на носочках. Его рука была немного теплее, чем её, по ощущениям, как обычная рука, но жесткое и сильное запястье не поддавалось ей ни капли. — Я вполне доволен своей жизнью. Я мог бы сдохнуть три сотни лет назад, как твоя подружка, но я живу и убиваю. И ты теперь такая же, как и я. В его глазах промелькнуло что-то. Кэсси не смогла понять что это было, но это что-то помогло немного расслабиться. Он отпустил её горло, с лёгкостью скидывая её руки со своей, и отошел, не сводя с неё внимательного взгляда. Кэсси глубоко дышала, набирая воздуха в лёгкие. Он вовсе не пытался её придушить, и ей не нужно было столько воздуха, однако ей казалось, что она задыхается. Пальцами она провела по своей шее, на заднем плане замечая, что не было и следа от укуса. Гладкая кожа и быстрый пульс. — Почему ты убил мою подругу, а меня превратил? — спустя несколько секунд молчания она снова вздернула подбородок и поджала пальцы в кулаки. — Почему не наоборот? — А тебе хотелось бы наоборот? Тебе хотелось бы бездыханной валяться на земле? — его бровь иронично взметнулась, как бы показывая, что вся её истерика его забавляет. «Да!» — хотелось крикнуть ей, но Кэсси сдержалась и не сказала этого, потому что смерть показалась ей сейчас чуть ли не таким же ужасным событием, как и то, что она теперь вампир. Её выбивала из колеи его манера отвечать вопросом на вопрос, но заявлять об этом Кэсси не стала. — Я не хотела бы ни умирать, ни становиться… — пытаясь подобрать слово, Кэсси взмахнула руками. — Чудовищем из сказок! — Ты мне кое-кого напоминаешь! — он совсем бесшумно подошёл к ней ближе, Кэсси с раздражением посмотрела на него. То, что он давил на неё, находясь в её личном пространстве, сильно раздражало Кэсси, но на её выжатые эмоции он смотрел насмешливо. Пальцы снова подцепили её подбородок, а глаза впились в её, — Хватит ныть и следуй за мной, тебе предстоит многое узнать. Он снова отошёл и окинул Кэсси взглядом с ног до головы. Она чувствовала, что если перестанет себя контролировать, то натворит бед. А контролировать себя было так сложно, словно Кэсси всегда была такой вспыльчивой. Вопросы мучили её, незнание и страх тоже, но когда это все смешалось в одну кучу, ей хотелось закричать и начать бить кулаками землю. Кэсси послушно пошла за ним, думая обо всей этой ситуации. Ей хотелось его толкнуть, ей хотелось вылить свой негатив на виновника всей этой чертовщины, ей хотелось драки. Кричать и бить его, пока ей не полегчает. Разумеется, раньше Кэсси никогда бы не решилась это сделать. Бить кого-то никогда не было её привычкой, даже за что-то. Она даже не знала, как правильно это сделать. Но теперь что-то с ней произошло? Откуда в ней кипело столько злости, ярости? Если бы Кэсси не сдерживалась изо всех сил, не пыталась равномерно дышать и не сжимала кулаки — она бы набросилась на него. — Куда ты меня ведешь? — в её голосе все еще были шипящие и даже немного рычащие нотки. — Тебе нужно поесть, у тебя слишком бледный вид, — он коротко рассмеялся своей шутке, а у Кэсси мурашки пробежали по спине от его слов, — И мне тоже, я слишком много крови потерял из-за тебя. И хватит на меня скалиться, как загнанный зверь, я тебе ничего плохого не сделал. Лучше бы спасибо сказала, за то, что не убил. А это было бы намного проще, чем возиться с тобой. Кэсси сжала зубы. Она постаралась как можно спокойнее вздохнуть. Вместо того, чтобы просто успокоить ее, он ещё сильнее её раздражал. Они шли все дальше и дальше от дороги и наконец вышли к кучке домов. Какой-то парень, явно подвыпивший, шел, опираясь обо все, что только попадалось под руку. Они остановились, глядя на него, чего-то ожидая. Кэсси догадалась, что вампир привел её к первой жертве, пока она даже об этом не задумывалась. И не хотела бы задумываться. — Запомни, что нельзя пить кровь после того, как сердце жертвы остановится. Никаких слов более. Ни нормального объяснения, ни сожаления к парню, ни подбадриваний и ни крупицы человечности. Словно её выбросили в центр озера и сказали учись плавать. Словно перед ними не человек, а мышь, или даже насекомое. Просто «иди убей». Кэсси глубоко вдохнула носом воздух, в очередной раз испытывая раздражение, и учуяла сладкий аромат, такой сильный, что она вздрогнула от удовольствия. Она почувствовала, как готова сорваться с места, но вампир удержал её в момент, когда Кэсси потеряла контроль. Она инстинктивно зарычала, пытаясь вырваться, и бурление в ее горле было оглушающим. Его руки больно сомкнулись на её предплечьях, и Кэсси дернулась в очередной бесполезный раз. Это была черт возьми её добыча! Она не собиралась ни с кем делиться! Но через несколько секунд после того, как ей пришлось смотреть в спокойные и насмешливые глаза своего убийцы, она поняла, что эти мысли ей не принадлежат. Кэсси сосредоточилась, осознавая свою дикую натуру. Кровожадность. Ярость. Это было не в ее характере. Все это принадлежит кому-то страшному, кто живёт теперь внутри неё. Ей стало так страшно от самой себя. — Контролируй себя, дорогая. Ты можешь разорвать его на части и потеряешь много крови, которую могла бы выпить, — произнес он, и Кэсси с ужасом пришла в себя. — Что мне делать? — вырвалось у нее, как у беспомощного котенка, и это заметно польстило мужчине. Он улыбнулся одними губами и посмотрел в сторону пьяницы. — Не торопись. Подойди к нему, спроси, как у него дела, как его зовут. Изучи его. Узнай его, — его голос обволакивал, и Кэсси задумалась о том, как он черт возьми это делал. Что за гипноз? Его пальцы уже не сжимали её руки, а нежно поглаживали. Кэсси словила себя на мысли, что хотела бы, чтобы ее обняли. Но это было неприемлемо для неё, и она выкинула эту мысль из головы. — И когда будешь кусать, не забудь, что это не кусок сочного мяса, хоть и кажется, что наоборот. Он отпустил её плечи, и Кэсси отошла на пару шагов, отводя глаза к асфальту. Все вокруг было слишком. И она сама тоже была теперь совершенно другой. Она пыталась заглушить инстинкты. Её ноги медленно двигались в направлении парня, который, судя по всему, почувствовал её присутствие и обернулся. На его лице появилась немного удивленная и самодовольная ухмылка. Кэсси казалось, что она слышит его голос, но губы его не двигались. Она сосредоточилась, разглядывая его, прищурилась по старой привычке. Он стоял, немного пошатываясь, запах крови и алкоголя чуть не снес Кэсси крышу, и она задержала дыхание. Кэсси начала улавливать размытые образы своей внешности, обрывки каких-то фраз и полноценные всплески ярких красок желаний — она догадалась, что это были его мысли и образы, которые каким-то образом передавались ей, на которых она невольно сосредоточилась, и Кэсси стало совсем не по себе, особенно учитывая их содержание. Этот парень был слишком пьян. Кэсси обернулась на своего убийцу. Он не врал, когда сказал, что слышит её мысли. Черт возьми. Как такое вообще могло быть? Он сосредоточенно и с предвкушением смотрел на Кэсси. Его губы были слегка приоткрыты, пока он с наслаждением ждал её дебюта. Она готова была отказаться от этой затеи. По крайней мере, головой. Тело так не считало. Кэсси не понимала, какая сила движит её телом. Она его не контролировала и это её пугало. Ей хотелось спрятаться в закрытом маленьком углу и зажмуриться, чтобы ничего не видеть, закрыть уши, чтобы ничего не слышать. В то же время чувство странного голода, желания попробовать, узнать, укусить – всё это переполняло ее. — Кэсс, он тебе не сможет навредить, он слабее тебя во много раз, — она услышала шепот вампира, хотя его губы практически не шевелились. — Ты же помнишь, что когда ты ударила меня ножом, я буквально на секунду отвлекся, а потом был цел и невредим. Ты такая же как и я. «Ты такая же как и я», — эхом проносилось у неё в голове, пока её ступни тихо ступали по асфальту. Кэсси немного ускорилась по направлению к парню, уже осознанно, и тот ещё сильнее заулыбался. Она подошла совсем близко и тут же на неё нахлынул такой сильный запах алкоголя и крови, что Кэсси вздрогнула. Аромат обволакивал её, впитывался в её кожу, плоть, прямо до костей, и табун мурашек пробежал по спине. Парень перед ней словно излучал сияние. Его кожа просвечивала капилляры, вены, артерии, от него веяло теплом. «Живой» — единственная характеристика для него, которая всплыла у Кэсси в мыслях. А она мертва. Что Кэсси собиралась делать, черт побери? Куда её несут ноги? Неужели она всерьез сейчас?.. — Тебе не страшно гулять одной в такое позднее время? — его мурлычущий и заплетающийся голос отвлек её от его запаха, и Кэсси посмотрела ему в глаза. — Меня зовут Эдгард. Знакомые называют Эдди, — он говорил слегка неразборчиво, но Кэсси все поняла. Хотелось ляпнуть, что она здесь не одна, но эта мысль была слишком тяжелой в её сознании. Она не хотела бы открывать рот вовсе. Он подошел ближе, и она почувствовала, как его неуклюжая рука легла ей на талию. Такая тёплая. Кэсси даже не успела почувствовать отвращение. Она, как заворожённая, рассматривала его кожу, вдыхала такой приятный и невозможный аромат. И впитывала тепло его тела. Он был такой горячий и мягкий, такой невозможно уютный, что Кэсси хотела забрать все себе, хотела стать им. Впитать его в себя. Поглотить. — Нет, не страшно, — её голос прозвучал очень мягко и нежно, хотя и тихо, что контрастировало с её настоящими чувствами. Она ощутила дежавю, сказав эту фразу. Вроде бы её сердце пропустило удар, и ей на мгновение стало очень жутко, но Кэсси не сдвинулась с места, продолжая следить на парнем. Он был совсем такой же, как она недавно. — Ты такая красивая. Прогуляешься ко мне домой, мы могли бы покувыркаться, — он хотел провести рукой по её щеке, но Кэсси вывернулась из его рук и отошла на шаг. Волна отвращения наконец-то окатила её, хотя ей сложно было почувствовать что-то, кроме ужасного голода. Кэсси почувствовала, как немного скривились её губы, как клыки чуть не выглянули из-за верхней губы, и постаралась взять себя под контроль снова. Парень чуть наклонил голову и наклонился сам. Очевидно, он не замечал её странного поведения. На его лице расцветала ухмылка, отчасти похожая на ухмылку вампира. Он… пытался играть с ней? Мало осознания было в его действиях и, если присмотреться, он просто действовал на каком-то инстинкте. Как и она. Кэсси стало ещё больше не по себе. — О-о, киса игривая? О да, по факту играла она даже больше, чем осознавала. Игра с добычей… это её добыча? Что Кэсси собиралась делать? Что её тело собиралось делать? Какое вообще отвратительное слово — добыча. Его смешок был оглушающим для неё. Кэсси резко сдвинулась с места, желая сбежать, обойти его, и появилась в нескольких метрах позади от него. Парень не заметил этого движения, да и она сама не поняла, как быстро проделала это расстояние. Кэсси уловила небольшую тревогу, которую излучал парень, но эта волна тут же исчезла. Конечно же он все ещё был пьян и не соображал нормально. Кэсси мешкалась, но её инстинкты побуждали к действию. По телу шел ток. Её раздражала та пошлость, что так нагло транслировалась ей в голову, вдобавок запах крови настолько плотно окутал её, что, как бы она далеко не отходила, он как будто впитался в её кожу. Кэсси медленно вернулась назад, остановившись у парня за спиной, но он даже не почувствовал её присутствия, хлопая себя по карманам в поисках чего-то. Его мысли были сбивчивыми, его намерение «покувыркаться» сменилось лёгким стыдом и парень, кажется, пытался убедить себя, что ничего дурного бы не сделал. Кэсси стало хуже от этого. У нее тоже пыталась заиграть совесть, если не считать неконтролируемого тела. — Я здесь, Эдди, — Кэсси поднялась на носочки и прошептала это парню на ухо. Её непроизвольный несколько интимный жест обернулся катаклизмом для них обоих. Тот дернулся, хотел развернуться, но Кэсси резко вцепилась ему в плечи ногтями и услышала его короткий вскрик. Это был рефлекс. С этого момента она не контролировала свое тело абсолютно. Запах свежей крови ударил в нос, и Кэсси потеряла последние крупицы контроля и сознания. Она запрыгнула на его спину, как маленькая обезьяна, и наклонилась к шее. Она не замечала, как парень кричал и обзывал её, не замечала, как он пытался её скинуть — он действительно был слишком слаб для этого. Запах крови сводил Кэсси с ума, а бой его сердца, как и собственного, оглушал. Она глубоко и неаккуратно укусила его в плечо, куда дотянулась быстрее всего во время брыканий Эдди, кость под её зубами неприятно заскрипела, но Кэсси и не вздумала отстраниться. Бой сердца заглушил все вокруг. Горячая и сладкая кровь полилась в горло, Кэсси с упоением проглатывала каждую капельку, пока тепло разливалось по её венам и несравнимый ни с чем экстаз затмевал сознание. Она буквально тонула в этом приятном вязком ощущении, теряя себя, свое тело и ориентацию в пространстве. Она испытывала целый калейдоскоп чувств и не хотела верить, что это когда-нибудь прекратится. Парень продолжал борьбу и упал на спину, свалился всем весом на Кэсси, и она сдавленно охнула от слабой боли. Её лопатки и поясница неприятно ныли от встречи с твердой поверхностью с такого размаху, но она не чувствовала, что может быть что-то сломано. И хотя чужое тело придавило её к земле, она все ещё не чувствовала себя беспомощной. Наоборот. Это было острое и до ужаса приятное чувство, триумф, когда она поняла, насколько она сильнее и сколько власти сейчас у нее в руках. Это ослепило ее на несколько мгновений. Он пытался развернуться, чтобы ударить Кэсси, в то время как она, словно рак, вцепившийся клешнями, или крокодил, сомкнувший пасть, даже не поменяла своего положения. Её колени проехались по камню, когда парень резко развернулся. Она думала, что свалится, от этого её пальцы ещё сильнее сжали его плоть, она почувствовала, как под её ладонями дробятся кости. В эту же секунду дикий крик разнесся по округе, и на Кэсси накатил ужас. Это был самый ужасный крик из всех, что она когда-либо слышала. Все вокруг было в крови, когда она оторвалась от его плеча. С её губы капнуло две капли на его спину, пока Кэсси глубоко дышала открытым ртом. Силы парня уже истощились, он, ничего не соображая, пытался встать или хотя бы сесть. По его лицу катились слезы, и Кэсси совершенно точно потеряла весь аппетит, её начало тошнить. Она сидела у него на спине, слушала сильно участившийся пульс и все ещё смотрела, как жизнь вытекает из тела. Пульсируя, кровь вытекала из страшного рваного укуса на его плече, из глубоких царапин на предплечьях, где она проткнула его своими ногтями. Она видела, в каком месте у него были сломаны руки. Удары сердца звучали быстро, но спустя время замедлялись, становились все тише и тише. Она смотрела, как загипнотизированная, но не смела больше к нему прикоснуться и выпить хоть каплю. Она бы хотела ему помочь. Кэсси бы хотела исправить то, что натворила. Она бы не хотела больше слышать крики ужаса и видеть слезы. Никогда. Никогда больше. Это было ужасно. Ей хотелось вырвать прямо на асфальт, но она не могла пошевелиться. Она не могла даже заплакать. Она хотела быть на его месте, потому что она заслужила это. Она просто чудовище, если способна на такое. Кэсси сидела на умирающем парне, глядя, как его глаза закрываются от бессилия, и прикоснулась своими окровавленными пальцами к его затылку, аккуратно и нежно, словно пытаясь успокоить. Его волосы были мягкими. Её пальцы тряслись. Когда он умер, она продолжала сидеть и смотреть, уже ничего не чувствуя. — Меня зовут Лестат.