Let's pretend

      На следующее утро, которое было утром только для проснувшегося Риза и на самом деле являлось ещё глубокой ночью, он решил, что проведёт этот день за восстановлением руки, — сколько уже времени прошло, а работа сделана едва ли на половину, пластины, должные защищать остов и ценную «начинку» руки, покрывали её едва ли до локтя, а крепёж, присоединяющийся к стальным вставкам в теле Риза, был до сих пор не заменен. Но что было поделать — с одной только рукой работа продвигалась невыносимо медленно, настолько, что Риз злился на самого себя, когда понимал, что мог бы сделать намного больше, если бы имел вторую конечность или хотя бы помощника, который помогал бы придерживать присоединяемые детали. Мысли о помощнике заставляли его вздыхать об утопичных роботах-подмастерьях, а досада на отсутствующую руку побуждала работать насколько это было возможно быстрее без потери качества, — всё же на станции и без того работы было выше головы, хотелось бы поскорее сделать её всю, и не потому, что Ризу было куда спешить, нет, хотя бы для собственного же блага. Пыль становилась уже просто невыносимой, — аллергия то и дело давала о себе знать недвусмысленной сыпью на запястье и шее, резью в глазах и начинающимся насморком, — а так и не вытертые с пола и уже подсохшие пятна крови грозились въесться в покрытие так, что и не ототрёшь ничем. Нужно было, как Риз и задумывал, настроить внешние прожекторы и камеры, подключить систему турелей и настроить спутниковую связь, — всё же данные хотелось получать не только от таких же станций «Атласа», но и иметь доступ к другим источникам, коих на Пандоре, как догадывался Риз, было превеликое множество.       Он сел на кровати, с наслаждением потянулся и потёр глаз пальцами, откинул одеяло в сторону и ступил босыми ногами на мягкое покрытие пола, искренне радуясь тому, насколько же оно тёплое и как же приятно ощущается. Если откинуть в сторону пережитые ужасы, если забыть, что он находится на планете, где каждый её одушевлённый и неодушевлённый обитатель был смертельно опасен, если на мгновение представить, что всё произошедшее ранее было просто плохим сном — то всё было не так уж и плохо. Безопасное убежище, наличие горячей и холодной пресной воды, доступ к ресурсам и данным, возможности что-то делать, что-то изучать — нельзя было сказать, что нынешнее положение так уж удручало Риза с этой, материальной стороны. Только вот отсутствие обзора с одной стороны и непривычная лёгкость правой части тела не давали заблуждаться, постоянно напоминали о том, что всё, что было ранее — не просто плохой сон, но самая настоящая реальность, которую Риз только чудом как-то пережил.       В желудке заурчало, и это напомнило Ризу о сказанной им с десяток часов назад Августу фразе: еды нет. Последние яйца, что у него оставались, он выбросил на свалке, чтобы более-менее освободить место под нужные предметы. Но не могло такого быть, чтобы на полностью автономной станции, призванной быть всем — и убежищем, и работой, и домом для своих обитателей, — не было хоть каких-либо запасов. Риз сейчас даже согласился бы на порошковую смесь, из которой по мановению горячей воды появлялись вполне себе сносные, но оттого не менее вредные блюда. Он бы даже не отказался от того ужасного напитка всё из того же порошка, что продавали за несколько центов на одной из бедных планеток, которую он посетил в ходе кампании, цель которой он бы уже и не вспомнил сейчас. Риз вздохнул и приложил ладонь ко впалому животу, сжимая ткань водолазки и затем растягивая её вниз. Нужно было посмотреть, что из съестного имелось на станции, тем более, что на найденной карте всего комплекса он явно видел большую комнату, отмеченную надписью «Столовая сотрудников». И хоть надеяться на то, что на складах спустя столько лет осталось хоть что-то с ещё не истёкшим сроком годности было глупо, Риз всё же решил попытать удачу. Он окончательно встал с кровати, кое-как наспех набросил на матрас одеяло, взбил подушку, на ощупь обулся и вышел из комнаты, тут же непривычным со сна к свету глазом щурясь на автоматически загоревшиеся лампы.       До нужного помещения он добирался почти по стенке, лишь изредка поднимая голову, чтобы свериться с редкими указателями. Организм никак не хотел просыпаться, хоть и вполне выспавшись при этом, он всё ещё думал, что сейчас — непроглядная ночь (хоть это было и так), и время не ходить по станции, а сладко спать в кровати. Но, как Риз смог чуть позже сориентироваться, он проспал около двенадцати часов, оставив позади едва ли треть всего времени, которое приходилось на тёмное время суток. Да и если бы не часы, если бы не знание того, что за массивными стенами день сменяет ночь и наоборот, он бы совсем потерял счёт времени, — занятый работой, сидящий в металлической коробке без окон (а окна в большинстве помещений отсутствовали напрочь), не знающий, сколько часов прошло, он мог бы запросто потеряться в собственных днях, не имея возможности понять, сколько их он уже прожил. Риз потёр ладонью лицо и коснулся панели управления возле двери столовой. Та тихо пискнула, мигнула зелёным и подтвердила доступ, разблокировывая затем створки. Риз шагнул внутрь и тут же заозирался.       Помещение встретило его темнотой и давящей на уши тишиной, такой, что где-то в голове тоненько зазвенело словно бы от напряжения, но Риз принял это за попытки мозга воспроизвести хоть какой-то звук, чтобы не находиться в подобном оглушающем безмолвии.       Спустя несколько секунд сработали датчики движения, тихо загудели лампы, и Риз наконец-то смог рассмотреть столовую во всей её красе. Помещение было просторным, явно способным вместить всех сотрудников разом, оно было уставлено многочисленными столами со стульями вокруг них. По левой стене тянулась длинная раздаточная лента, за которой Риз с удивлением не обнаружил мест для персонала — видимо, процесс раздачи еды здесь был полностью автоматизирован. Он тихо шагнул вперёд, не прекращая встревоженно водить головой то направо, то налево, и всё так же осторожно подошёл к длинной стойке, заходя за неё и становясь перед с первого взгляда неприметной служебной дверью, на которой при его приближении загорелась алая цифровая надпись, гласящая: «Складские помещения. Посторонним вход воспрещён». Риз на пробу коснулся пальцами панели доступа рядом с дверью, запустив протокол инициализации, и наклонился, чтобы сканер мог проверить рисунок его сетчатки. Это ожидаемо сработало, и дверь с тихим механическим звуком опустилась вниз, пропуская Риза в недра.       Здесь устоялся затхлый запах прогоркших круп и муки, соли и сахара, соды. Риз медленно пошёл вглубь, рассматривая полки, тянущиеся, кажется, на несколько сотен метров вперёд, чего быть, конечно же, не могло, — какой бы большой ни была станция, подобного расхода свободного пространства под склад пищевых продуктов она явно не могла себе позволить. Тут и там высились многочисленные бутылки со всевозможными жидкостями — от простого уксуса и до непонятного назначения жижей, по цвету напоминающей серу; теснились коробки со всевозможными порошками, назначение которых Риз к своему великому счастью знал; целыми рядами были расставлены разнообразные консервы устрашающего вида, к которым Риз однако рискнул прикоснуться, но тут же, разочарованно вздохнув, поставил взятую жестяную банку на место, — мясо мало того, что выглядело весьма и весьма странно и подозрительно, так ещё и просрочено было на несколько лет. И хоть он слышал где-то, что консервы могут храниться ещё энное количество времени даже после истечения срока годности, проверять это он желанием не горел, особенно тогда, когда нарисованное на этикетах этих самых консервов существо подозрительно напоминало скага. Развернувшись лицом ко входу, он принялся считать. Чистая бутилированная вода, соль, сахар, чай и кофе, порошки быстрого приготовления, кое-какие питательные батончики и целая коробка побелевшего шоколада. Негусто, не очень полезно, не особо питательно, — но жить было вполне возможно. Риз подхватил с полки первую попавшуюся коробку, зашуршавшую находящимся в ней содержимым, и отправился на поиски чайника или чего-то, что будет хотя бы отдалённо на него похоже. Есть хотелось неимоверно.       Чайник обнаружился на огромной кухне — гладко отполированный, но за годы обросший сантиметрами пыли. Риз кое-как обтёр серую лохматую массу подвернувшейся тут же рядом тряпицей, со всех сторон осмотрел плиту, проверяя её работоспособность, а затем, поняв, что она целиком работает на электричестве, повернул ручку, отчего где-то внутри массивного агрегата что-то тихо щёлкнуло, а самая дальняя конфорка едва слышно загудела, явно нагреваясь. Риз присел на такой же пыльный раздаточный стол, достал из поставленной рядом коробки один пакет с растворимым порошком и принялся читать инструкцию, тщательно вглядываясь в мелкие буквы, сливающиеся в одну строку при достаточно посредственном освещении. Но слова никак не хотели складываться в осмысленные предложения, в голову лезли совершенно посторонние мысли: о том, что нужно разобраться с системой освещения — уж очень тусклый свет, при таком работать совершенно невозможно; о том, что нужно в кои-то веки начать убираться, вытереть пыль хотя бы, потому что её присутствие весьма негативно сказывалось на здоровье — давала о себе знать внезапно и непонятно откуда появившаяся аллергия; о том, что нужно было разобрать принесённый рюкзак, вытащить из оружия нужные детали и починить Дампи, — одиночество становилось совсем уж невыносимым. От внезапно пришедшей в голову мысли Риз даже пальцы перестал загибать. Но ведь Август теперь знает, что он жив и где живёт, он знает, что с ним всё в порядке, да и не выглядел озлобленным или враждебно настроенным, наоборот — проявлял удивительное дружелюбие, ну, если принимать за таковое все те подколы, которые, как это ни странно, не были издевательскими. Значит… есть шанс, что они будут общаться? Риз даже развеселился от такой мысли, фыркнул и помотал головой. Август, наверное, презирает его, как презирают все пандорианцы гиперионцев. Но тогда почему так внимательно слушал, задавал вопросы, словно бы ему и правда было интересно? Почему отдал свой пистолет, пусть и в обмен на более дорогой? Ради собственной выгоды? Риз кивнул сам себе. Точно, ради собственной выгоды. Ждать теперь ему под свои ворота вооружённую толпу бандитов на мощных машинах, — почему-то сомнений в том, что Август не упустит возможности поживиться дармовой добычей, не было. Станция не защищена, Риз обороняться совершенно не умеет, — даже владея таким количеством отменных пушек он сделать ничего не сможет, победа будет быстрой, а триумф — ярким. Ведь многого стоило найти заброшенную станцию «Атласа» почти в идеальном состоянии. Риз вздрогнул. Значит, ждать ему с часу на час бандитов во главе с Августом?..       Накрутив себя страшными мыслями, он совершенно пропустил момент, когда чайник закипел, оповещая об этом громким свистом, что эхом раздался по всему немаленькому помещению, много раз отразившись от обшитыми матовым металлом стен и затихнув где-то под потолком. Риз соскочил со своего места, вновь повертел в пальцах пакетик без каких-либо опознавательных знаков и высыпал его содержимое в тарелку, найденную в одном из шкафов. Порошок оказался серо-красным, не пахнущим совершенно ничем, и Риз было задумался, а съедобное ли вообще это «нечто»? Но отступать было поздно, и поэтому он, сняв чайник с плиты, залил тут же начавший шипеть порошок кипятком. На глазах странная масса увеличивалась в размерах, разбухала и отвердевала, и Риз с каким-то интересом учёного, увидевшего доселе неизвестный науке вид, следил за её метаморфозами. Но увлекательное зрелище прервал протяжный звук, разнёсшийся, кажется, по всей базе. Риз вздрогнул, вскинул голову, прислушиваясь и пытаясь определить, что же он сейчас слышит. Это определённо не было сиреной, возвещающей об опасности — слишком тихо и спокойно; это не было сигналом об окончании рабочего дня — его Риз вырубил ещё раньше; и это определённо не было оповещением о конце работы какого-либо станка — слишком громко.       А тем временем звук всё не затихал. Он был настойчивым, режущим слух своей монотонностью, и Ризу ничего не оставалось, кроме как пойти на его поиски.       Идти на громкость было трудно — задачу усложняло эхо, мешающее найти точный источник звука, но Риз в конце концов справился — слух привёл его в главный зал, где звук был наиболее громким и шёл, как это ни странно, от входных ворот. Риз с опаской подошёл ближе, перебирая в голове варианты того, что могло бы спровоцировать столь громкую реакцию станции. Внутрь ломятся обезумевшие скаги во главе с мордоплюями? Его атакует внезапно взбунтовавшаяся флора Пандоры? Пришли проповедовать психи? Идеи в голове были одна бредовее другой, Риз просто не мог придумать стоящую причину подобного звука. Поравнявшись с панелью доступа, что открывала ворота изнутри, он нажал несколько кнопок, что давали изображение со внезапно работающей камеры, которая располагалась прямо над входом. И когда картинка прогрузилась, несколько секунд, однако, прорябив сплошными помехами, Риз не сдержал удивлённого хмыканья. По ту сторону ворот стоял озирающийся Август, держащий в руках подозрительного вида свёрток.       — Открывай уже, я слышу, как ты дышишь, — усмехнулся он, смотря прямо в камеру, отчего Риз скорчил недовольную гримаску, будто Август мог видеть его, но ворота всё же открыл, только потом осознавая, что наделал. А вдруг у него в том свёртке бомба? Или кровожадный детёныш скага? Или что-то химическое? Вдруг он пришёл его убивать, чтобы потом полноправно завладеть станцией и её сокровищами?       Мысли проносились в голове одна за другой, Риз даже не успевал додумывать их все, и поэтому, когда ворота наконец целиком открылись, он уже был готов ко всему, да так, что тело от перенапряжения тряслось крупной дрожью, а кончики пальцев похолодели. То, что Август, возможно, пришёл сделать с ним что-то ужасное, никак не хотело выходить из головы.       Но ничего, конечно же, не произошло — мозг, утомлённый многодневными паранойей и страхом, слишком ярко отреагировал на приход неожиданного гостя, выдавая нечто настолько невообразимое и бредовое, что Риз, уже чуть успокоившись, сам фыркнул от осознания того, что же он себе надумал.       — Ты, хм, что-то хотел? — невозмутимо спросил он, смотря на по-хозяйски проходящего на станцию Августа и кладя руку в карман, чтобы унять дрожащие пальцы.       — Я ожидал более тёплого приветствия, — отозвался тот, оборачиваясь на Риза и всё так же держа в руках свёрток, запакованный в плотную коричневатую бумагу так, что узнать его природу было совершенно невозможно.       — С чего это вдруг? — Риз нахмурился, однако, ничуть не злясь. С какой-то стороны его даже радовало это бесцеремонное вторжение.       — Ну как же? Значит, все слухи о знаменитом гиперионском гостеприимстве были ложью? — Риз недоумевающе посмотрел на Августа.       — Что?       Тот поджал губы и внезапно коротко рассмеялся.       — Ну ты и придурок.       — Эй!       — Ещё и обидчивый. — Риз нахмурился сильнее, поджал губы и вытащил руку из кармана, сжимая её в кулак.       — Я тебя и прогнать могу.       — О, я бы посмотрел на это. — Август уже совершенно издевательски (как казалось Ризу) заухмылялся, смотря на него и провокационно приподняв брови. — Да ладно тебе. Я тут кое-что принёс. А то совсем загнёшься ведь здесь. И мир потеряет ещё одного заносчивого гиперионца. Лови! — И он внезапно перебросил Ризу свёрток, который тот немного неловко поймал, крепко прижимая к груди оказавшийся внезапно мягким и тёплым куль.       — Что там? — на сей раз с искренним любопытством спросил Риз, насколько это было возможно ощупывая нечто, завёрнутое в плотную бумагу.       — Открой — и увидишь. — Август сложил руки на груди, смотря за тем, как Риз озирается, ища поверхность, куда можно было бы положить свёрток. И не найдя таковой, он повернулся и направился к двери на жилые этажи, у самой створки оборачиваясь и кидая:       — Не здесь. Лучше в комнате, — после чего наклоняясь к сканеру и проходя затем в моментально осветившийся коридор.       Идя по мягкому, пружинящему покрытию, Риз слышал, как Август идёт за ним, отставая едва ли на шаг. И несмотря на то, что тот проявлял весьма удивительное дружелюбие, чувство самосохранения, умолкнувшее было на время короткого диалога, с удвоенной силой завопило вновь, пытаясь навязать ужасные сцены того, что сделает с ним Август вот прямо сейчас, вот буквально через несколько шагов. В воображении Риза он доставал пистолет и простреливал ему голову, бил по затылку и добивал коротким ножом уже бесчувственное тело, — о том, носит ли вообще Август нож, Риз задумываться не стал, — накидывался сзади и одним коротким движением ломал ему шею. Картины всевозможных расправ проносились в голове со скоростью, близкой к скорости атакующего ракка, и Риз, погрузившись в весьма невесёлые мысли, вскрикнул и шарахнулся в сторону, когда его плеча коснулась ладонь. Сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило, Риз широким от ужаса глазом смотрел на замершего на месте Августа, что в удивлении приподнял руки, всем своим видом показывая, мол, не трогаю я тебя, успокойся.       — Прости, я… Немного задумался. — Риз, удерживая свёрток между плечом и предплечьем, сомкнул пальцы на переносице, на мгновение прикрывая глаз и пытаясь успокоиться.       — Я уж заметил, — хмыкнул в ответ Август, смотря за манипуляциями Риза. Тот закатил глаза, осмотрелся, пытаясь понять, куда они уже дошли, и сделал ещё несколько шагов вперёд, добираясь наконец до двери присвоенной комнаты и открывая её.       — Ты здесь живёшь? — Август огляделся по сторонам, рассматривая помещение. Риз коротко кивнул, не думая о том, что отвернувшийся Август может и не заметить его жеста, и, отодвинув от рабочего стола кресло, сел в него, кладя свёрток прямо на разбросанные по всему столу некорректные чертежи и неаккуратные наброски, которые выбросить всё рука не поднималась. Август присел рядом, на кровать, и Риз вздохнул, с тоской думая о том, что тот уселся грязными штанами, которые непонятно где ещё побывали, прямо на чистое покрывало. Август его вздоха не заметил, продолжая украдкой рассматривать комнату и явно пытаясь прочитать то, что было написано на многочисленных постерах, развешанных по стенам. А Риз тем временем осторожно потянул в стороны концы верёвки, стягивающей свёрток, развязал на удивление аккуратный узел и зашуршал плотной бумагой, разворачивая куль. Как только первый слой, видимо, призывающий сохранять тепло, был убран, в нос ударил запах чего-то съестного, да такой, что Ризу пришлось сглотнуть, чтобы не подвергать себя опасности захлебнуться в собственной слюне. Последующие слои он убрал намного быстрее и, сняв их все, уставился на содержимое. Широкие толстые полосы вяленого мяса, несколько исходящих паром овощей, что запахом напомнили Ризу о некогда испробованном картофеле, и несколько фруктов, название которых было ему неизвестно. Риз поднял голову, смотря на Августа. Тот непринуждённо продолжал рассматривать стены и потолок комнаты, но Риз готов был поклясться, что видел, как Август бросил на него быстрый взгляд, явно проверяя реакцию. Он улыбнулся, вновь сглотнул и взял пальцами самый маленький кусок мяса, осторожно затем его надкусывая. Вкус оказался неожиданно приятным, правда, специй было больше, чем Риз привык, но это было настолько незначительной деталью, что обращать на неё внимание было глупо. Овощи, похожие на картофель, на вкус оказались чуть сладковатыми, слаще, чем «оригинал». А фрукты оказались почти до приторности сахарными и сочными.       Риз быстро поглощал пищу, стараясь, впрочем, делать это аккуратно. Поначалу он то и дело бросал быстрые взгляды на сидящего рядом — только руку протяни, и можно будет коснуться пальцами жилета, — Августа, что тактично не смотрел на него, подобрав со стола какие-то чертежи и излишне внимательно их рассматривая. И, когда Риз закончил свой немудрёный завтрак, завернув затем оставшееся мясо обратно в бумагу, он поднял на него глаза.       — Спасибо! — поспешно поблагодарил тот, смущённо касаясь губ тыльной стороной рукава и стирая с них фруктовый сок. Август пожал плечами, мол, не за что, и встал, собираясь было уже уходить, но Риз удивлённо окликнул его:       — Уже уходишь? В смысле, я… — Риз почесал в затылке, смотря на примятое Августом покрывало, — я, кхм, вроде как должен тебе рассказ о том, как решил поселиться здесь. — Август нахмурился, останавливаясь почти у самого порога, а после его лицо разгладилось, и он коротко улыбнулся:       — А и правда. Нужно же мне знать, как ты вообще смог до такого додуматься. — Риз вновь закатил глаза, но после выдохнул, чуть поджимая губы и смотря на всё так же стоящего на месте Августа.       — Я должен работать. Но ты можешь, так уж и быть, постоять рядом.       — Над чем работаешь?       Риз на мгновение замялся, а затем, подумав, что хуже определённо не будет, ответил:       — Над восстановлением протеза. Потому что он, ну, ты знаешь. — Август коротко кивнул.       — Да.       Повисло молчание. Риз встал из-за стола, отодвинул в сторону свёрток и сделал шаг к двери. Август вышел в коридор и дожидался его там, стоя возле двери и внимательно рассматривая покрытие пола.       — Какой он будет? — внезапно спросил он, поднимая голову и смотря на Риза. — В смысле, такой же или другой? И как будет функционировать? А подключается как? — вопросы, задаваемые с промежутком максимум в две секунды, обескуражили Риза. Он чуть мотнул головой, удивлённо посмотрел на Августа и, приглашающе указав рукой в ответвление коридора, ведущее в лабораторию, медленно пошёл.       — А ты, оказывается, помешан на всём этом, да? — попытался подколоть Августа Риз, но тот внезапно потупил взгляд, всего на секунду, конечно же, но Ризу и этого было достаточно для того, чтобы понять — попал. — Да ладно тебе, серьёзно? — довольно протянул он, улыбаясь, кажется, от уха до уха. Август зыркнул на него, но промолчал, явно понимая, что в данный момент отрицание будет наиглупейшей тактикой.       До лаборатории дошли быстро. Риз уже привычно открыл дверь, пропуская Августа внутрь, и тот, явно сдерживая себя изо всех сил, с виду непринуждённым шагом начал ходить по всему немаленькому помещению. Однако Риз видел, что ему хотелось рассмотреть всё, что здесь было, причем рассмотреть тщательно, не упуская ни единой детали. Риз улыбнулся на то, как Август, засунув руки в карманы, склонился над рукой, внимательно её разглядывая и хмурясь.       — Ты же её уже видел, — коротко хмыкнул он, смотря на то, как Август чуть ли не кругами ходит вокруг протеза, разве что только через пристроенную тут же, рядом, лупу его не рассматривая.       — Тогда у меня было не так много времени, — парировал Август, наконец, явно уже не удержавшись, всё же приникая к линзе. Риз усмехнулся, молча затем подходя к рабочему столу и плечом оттесняя от него Августа. А тот и не сопротивлялся, притащил откуда-то из угла помещения стул, поставил его сбоку и уселся, внимательно смотря за манипуляциями Риза. А тот настроил свет, взял в руку инструменты и встал за линзой, внимательно рассматривая протез и прикидывая объём предстоящей работы.       Осталось обшить предплечье и пальцы, ладонь — самая кропотливая и требующая мелких и точных действий работа. Риз вздохнул, дотягиваясь до прибора, которым и осуществлял обшивку, взял заготовленные пластины и, пристроив их, собрался было включать аппарат, но был остановлен вдруг поднявшимся со своего места Августом.       — Помочь? — задал внезапный вопрос тот, становясь рядом. Риз посмотрел на него, наверное, с таким сильным удивлением, что Август нахмурился, а потом уже более отрывисто произнёс:       — Я серьёзно. В одиночку ты можешь скосить.       Проглотив комментарий о том, что все предыдущие сеансы работы он как-то справлялся самостоятельно и делал всё ровно, Риз посторонился, уступая Августу место и передавая ему пластинку, которую до этого держал в пальцах.       — Даже не знаю, чего в этом твоём порыве больше, — начал было он, включая наконец прибор и жестом показывая Августу поставить деталь на её место. — Действительно помочь мне, или же быть задействованным в чём-то великом. — Август хмыкнул, плотно прижимая пластину к каркасу и смотря на то, как ловко Риз проводит жалом прибора по стыкам, спаивая их так, что остающийся шов был похож на едва заметную выпуклую нить.       — В чём-то великом, ты сейчас серьёзно? — усмехнулся он, на мгновение поворачивая голову в сторону Риза. Тот промолчал, никак не отреагировав, лишь закатив глаз и улыбнувшись одним только уголком губ.       Работали молча, сосредоточенно, отвлекаясь разве что только для того, чтобы Риз смог остудить нагревшийся сверх меры прибор или потереть уставший от сильного напряжения глаз. Август в такие моменты терпеливо ждал, не поторапливая и только изредка задавая какие-нибудь вопросы по поводу крепления сочленений руки, или же о её весе и ощущении на теле. Риз отвечал на каждый как мог подробно, Август же внимательно слушал, то и дело кивая головой в знак того, что понимает. И они снова принимались за работу. Риз, как и обещал, рассказывал о том, как решил обосноваться на базе, что делал в первую очередь и что только осталось в планах. Он говорил о том, как оттаскивал трупы из главного зала в огромную промышленную печь, которая располагается на одном из подземных этажей, о том, как открывал лаборатории и собирал нужные материалы, о том, как сканировал детали и программировал промышленный же лазер на вырезание идентичных из другого материала. Только вот об одном не рассказал. О том, как страшно и одиноко ему было в первые несколько дней, когда он боялся, что все друзья погибли, когда он уже похоронил их, перестав надеяться и думая, что никто не смог выжить; о том, что он не мог спокойно спать ещё неделю, то и дело вскакивая словно бы от знакомого голоса, шепчущему ему что-то настолько невнятно-страшное, что только от одной интонации неясных слов становилось до ужаса плохо; о том, как он мечтал о ком-то, с кем можно поговорить, о ком-то, кто помог бы ему, и неважно в чём.       Но втайне даже от самого себя надеялся, что когда-нибудь расскажет Августу и это.