Let's pretend

      Из бара они вышли только спустя, кажется, час c небольшим, — Август всё уговаривал Риза отпраздновать успешное завершение сделки, а тот отнекивался, отвечая, что всё ещё впереди и неясно, возьмётся ли действительно Маркус за дело. Да и обратно ехать нужно было в трезвом уме, — этот аргумент, кажется, подействовал на Августа лучше всего, потому что он вмиг как-то поскучнел, посмотрел в стакан, на дне которого плескалась ярко-алая жидкость явно немаленького градуса, и отставил его в сторону. Риз довольно улыбнулся, отпил из собственного бокала что-то ядрёно-фиолетовое и такое же ужасающе кислое, и подпёр голову рукой, смотря на рассчитывающегося за заказанное Августа. Тот достал откуда-то из внутреннего кармана жилета несколько достаточно помятых и явно многое переживших купюр, положил их на барную стойку и излишне уж внимательно проследил за тем, как хозяйка бара — Мокси, кажется, Риз не был уверен, принадлежало ли имя на вывеске этой разряженной и обильно накрашенной дамочке, возраст которой было сложно определить вот так вот сразу, — забирает их и убирает куда-то вниз, под стойку, где, судя по звукам, у неё было что-то вроде кассового аппарата, которым, скорее всего, служил обычный контейнер из-под некрупного оружия.       — Что-то ещё будете, мальчики? — наконец спросила она, вновь вставая за стойку и очаровательно улыбаясь ярко накрашенными губами. Август отрицательно качнул головой, Риз неловко улыбнулся в ответ, смотря куда-то поверх её плеча, на стеллажи, где ровными рядами выстроились многочисленные бутылки с алкоголем. Мокси улыбнулась ещё очаровательней, цепко схватила опустевшие стаканы и отставила их туда же, под стойку, затем беря в руки тряпку и начиная протирать гладкую, отполированную множеством прикосновений поверхность столешницы. Август дёрнул его за рукав, кивая к выходу, и Риз, поднявшись с места и напоследок кивнув поднявшей на него глаза хозяйке бара, послушно последовал за ним. Голова приятно кружилась, а в желудке было по-уютному тепло, несильно клонило в сон и отчего-то хотелось улыбаться. Август мельком посмотрел на него и усмехнулся:       — Тебе нельзя пить, ты в курсе?       Риз отрицательно помотал головой, промычал что-то миролюбиво-невразумительное и улыбнулся, смотря на то, как Август, взяв его за рукав, идёт к машине, на самом выходе из городка на прощание коротко отмахиваясь стоящему возле ворот дозорному. Риз кое-как забрался в салон, на самой верхней ступеньке запнувшись и чуть ли не полетев носом вперёд, а после уселся в кресло пассажира и сложил руки на коленях, смотря на то, как Август забирается с другой стороны, устраиваясь затем на своём сиденье и кладя ладони на руль. Риз потянулся к нему, опёрся живой рукой на его колено и почти что нелепо ткнулся губами ему в щёку, тепло хмыкая и проводя носом по короткой щетине. Август усмехнулся в ответ, слегка отстранил Риза от себя и, удерживая ладони на его плечах, внимательно посмотрел в чуть прикрытые глаза, сейчас словно бы в смущении отведённые в сторону. Риз прикусил щёку изнутри и чуть улыбнулся, поглаживая пальцами грубую ткань штанов Августа.       — Это что сейчас было? — насмешливо спросил тот, причём явно не из желания действительно узнать, что на Риза нашло, а просто посмотреть на реакцию его — всего такого опьянённого и явно не слишком хорошо осознающего, что сейчас вообще происходит. Такое состояние Риза было удивительным, Август знал, что тот пил алкоголь с не самым высоким градусом, но то, что он умудрился опьянеть, отчасти даже умиляло. Риз пожал плечами и притёрся ухом к плечу Августа, продолжая водить ладонью по его бедру.       — Не знаю, — почти что сонно пробормотал он, задумчиво выводя на ткани одному ему понятные схемы, кажется, новых концептов, — я просто понял, какой ты хороший.       Август рассмеялся, выдохнул, внезапно притянул Риза к себе и крепко его обнял, затем отчего-то неуверенно поглаживая по спине ладонью.       — Хороший?       Риз вздохнул и обнял его в ответ, неловко ёрзая и пытаясь принять наиболее удобное для сидения в такой позе положение.       — Ну да. Варвар, правда, тот ещё, но хороший. Помог мне на станции, про Хаммерлока подсказал, сейчас вот насчёт этого договорился… — Риз немного помолчал, а затем внезапно продолжил:       — Еду мне носил.       Август вновь рассмеялся и похлопал Риза по спине, насмешливо бормоча ему затем на ухо:       — Почему мне кажется, что еда сыграла намного большую роль, чем всё остальное?       — Может, потому что оно так и есть?       Август хмыкнул и отпустил Риза, позволяя ему выпрямиться и вновь усесться на собственном сиденье.       — За еду готов признать бандита хорошим человеком... Тебя, оказывается, легко подкупить.       Риз насупился, как смог, и зевнул, прикрывая рот тыльной стороной кибернетической ладони.       — Я не это имел в виду.       Август хмыкнул, с неохотой выпустил тёплого, приятно-тяжёлого и сонного Риза из объятий и завёл машину. Двигатель заурчал, а колеса на секунду пробуксовали по крупному песку. Взметнулась пыль, протянувшаяся за машиной до самой ровной дороги, а затем тихо осевшая на землю. Риз откинул голову на спинку кресла и чуть сполз вниз, складывая руки на животе и прерывисто вздыхая. В сон клонило уже намного сильнее, чем там, в Убежище, когда они только что вышли из бара, и Риз, не имея возможности хоть как-то противиться надвигающейся сонливости, прикрыл глаза, почти мгновенно чувствуя, как сознание на покачивающихся волнах уносит всё дальше и дальше. Через несколько минут он уже крепко дремал, а Август, мельком на него посмотревший и с улыбкой коротко качнувший головой, продолжал ровно вести машину, стараясь по возможности объезжать все видимые кочки и ухабы для того, чтобы тряска не была слишком сильной, — он не хотел разбудить Риза. В голове было отчего-то ощущение лёгкой, приятной пустоты, но в то же время казалось, что в ней роятся сотни мыслей, перебивающих друг друга и старающихся каждая заявить о себе как можно громче. Август чуть мотнул головой, отгоняя ставшим назойливым шум, и, не отрывая взгляда от дороги, задумался. Перед глазами привычно проносилась сероватая пандорская земля, мелкая, чахлая трава, тут и там в совершенно произвольном порядке растущая неказистыми клочками, камни, разбросанные словно бы ненароком и совершенно случайно, и нагромождения скал, из-за которых выглядывали верхушки работающих уже впустую буровых машин, а голову занимали ставшие отчего-то чрезвычайно важными вопросы и проблемы. Август думал о том, что происходило между ним и Ризом на протяжении последних нескольких месяцев, и не мог не задумываться и о том, что будет дальше: получится ли у Риза действительно восстановить компанию? Что в таком случае будет с ним, Августом? А если ничего не выйдет, то чем будет заниматься Риз дальше? Неужели продолжит жить здесь, на Пандоре, планете, так не подходящей ему, бывшему жителю навороченной космической станции? Август чуть качнул головой. Образ Риза никак не вязался с образом местных обитателей. Он должен сидеть в чистом, просторном кабинете с видом на мириады планет, но никак не на заброшенной станции, пусть и сохранившей былое величие; он должен носить отглаженные костюмы с иголочки, но никак не обноски чужой формы, которая болтается на нём, словно на вешалке; он должен есть лучшую еду, но никак не сомнительные порошковые смеси или мясо скага, зажаренное со множеством приправ, чтобы скрыть специфичный вкус; он, наконец, должен пить только качественный алкоголь с логотипом известного бренда на аккуратной, изысканной бутылке, но никак не здешний, изготовленный неизвестно кем и разлитый из пыльных, заляпанных бутылок в щербатые непрозрачные стаканы, на дне которых только в претензии на изысканность перекатываются неровные, мутные кубики льда из местной воды из-под крана, у которой химический состав сложнее, чем у коррозийной дымки в бочках. Риз заслуживал большего, чем он, Август, мог ему дать. И отрицать это было глупо. Риз стал для него тем человеком, рядом с которым неожиданно мечталось провести всю жизнь, — несмотря на упрямство и порой вредный до ужаса характер, он был просто невероятным, таким, что на него хотелось просто смотреть и восхищаться, как восхищаются люди безграничной Вселенной в выси неба. Это было наивно, это казалось по-глупому сентиментальным, но Август чувствовал, знал, что так оно и есть. Риз свалился к нему из космоса, прихватив с собой его частичку.       Август притормозил возле моста, перекинутого с одной стороны глубокой расщелины и до другой, и, повернувшись к совсем, кажется, уже уснувшему Ризу, осторожно, до одури ласково провёл костяшками пальцев по его щеке. В груди защемило от невыносимой нежности, Август прерывисто, тихо вздохнул и невидяще уставился на металлическую махину перед собой. Риз заворочался, шмыгнул носом и отвернулся к окну, почти утыкаясь носом во внутреннюю обшивку машины. Август аккуратно тронулся с места и въехал на мост, встретивший колёса немного неровной, скачущей на стыках металлических пластин поверхностью. До базы оставалось ехать около восьми часов.       Риз проспал всю дорогу, — и то ли сказался долгий путь туда, а затем явно пережитый стресс, то ли действительно того количества алкоголя, которое он выпил, было достаточно для такой реакции, но открыл глаза он только тогда, когда машина с тихим шуршанием колёс по сухому грунту подъезжала к зданию станции. Он сонно моргнул раз, другой, третий, потянулся, недовольно морщась от того, как, скорее всего, затекло всё тело от нахождения в непонятной и уж точно неудобной позе, и зевнул, всё ещё не до конца осознавая окружающую реальность, как это зачастую бывает после дневного сна, по длительности близкого уже к ночному. Август догадывался, что непосредственно ночью он будет мучиться от бессонницы, слоняться по станции, в попытке переделать как можно больше дел и устать, либо просто лежать и смотреть в потолок в надежде на то, что сон всё же придёт. Так, по крайней мере, вёл себя Август, пережив насыщенный событиями день, после которого сознание и тело всё никак не желали наконец успокоиться и впасть в забытье, а наоборот — требовали выхода так некстати разогнавшейся энергии. В такие моменты он тихо, чтобы не разбудить Сашу, тогда ещё мирно спавшую рядом с ним, выходил на улицу, садился в машину и, прихватив пистолет, отправлялся по уже давно знакомому маршруту, впрочем, не переставая внимательно вглядываться на бугристую, неровную дорогу, скачущую под колёсами в рваном, подрагивающем свете фар. Он останавливался у высоких скал настолько далеко от всех ему известных лагерей, мелких, спонтанно выросших городков и деревень, что даже огней их костров, горевших день и ночь не было видно, только одному ему известным путём поднимался по почти отвесным камням наверх и ложился на нагретую за день плоскую поверхность на самой их вершине, закидывая руки за голову и смотря на сияющий в выси Элпис. В такие моменты, когда вокруг не было ни единого звука, и только где-то вдали громыхали брошенные на произвол судьбы бурильные установки, ему казалось, что нет никакой Пандоры, нет её опасностей и нет незримого дамоклова меча, изо дня в день висящего над головой, а есть только тёплый, шершавый камень под ладонями, лёгкий ветер, едва-едва касающийся лица, сияние луны над головой и буква станции, тенью нависшая над ней. Это смотрелось определённо странно, и Августу казалось, что увидь его тогда кто-нибудь, ни за что бы не поверил, что он может лежать вот так вот, безоружным и беззащитным. Саша бы не поняла. Нет, она втайне любила подобные местечки, но то, что Август тоже, и предположить не могла. Она как-то призналась, что каждый раз, когда, просыпаясь от движения рядом, заставала его, уходящего в полной экипировке и с пистолетом, она думала, что он отправлялся на очередные разборки, столь нередкие среди бандитских группировок. Август тогда не стал её разубеждать. На Пандоре не было времени для ненужных сантиментов, жизнь протекала стремительно, её не следовало растрачивать на действия и увлечения, никак не способствующие выживанию. Особенно это относилось к таким, как Август. Ни единой свободной минуты, сделки на оружие — как сделки на собственную жизнь, убивать, чтобы не быть убитым. Жестоко, но действенно. Сейчас, вспоминая всё то время, все те разы, как он невольно поднимал взгляд туда, на «Гелиос», он не мог не думать о том, что, возможно, Риз тоже в этот самый момент рассматривал Пандору из одного из окон станции, что они могли в тот момент даже друг на друга смотреть, но не видеть — из-за большого расстояния, конечно же. Мысль об этом была будоражащей, а возможность предположения — почти нулевой, но Августу отчего-то нравилось думать, что так оно и было. Он вздохнул и отпустил руль, дожидаясь, пока Риз вдоволь насладится ленивыми ото сна потягиваниями. Тот вытянулся в струнку, сцепил руки над головой в замок и крепко зажмурился, напрягаясь всем телом, а затем вновь обмякая на сиденье. Август внимательно проследил за тем, как распахнулась его куртка и как натянулась на груди майка, очерчивая исхудавшее за время пребывания на Пандоре тело.       — Вау, мы так быстро приехали, — улыбнулся Риз, наконец поправляя одежду и удобнее садясь на сиденье. — Это магия какая-то?       Август коротко хмыкнул.       — Это кто-то продрых семь часов, — увидев, как вытянулось лицо Риза, он негромко рассмеялся:       — Впервые вижу, чтобы после одного стакана спали, как после бочки.       Риз закатил глаза.       — Это была защитная реакция организма на ваше пойло, — не остался в долгу он, вставая на ноги и собираясь вылезать из машины.       Август усмехнулся.       — Конечно. — А затем также встал, поднял стекло и ловко, быстро спрыгнул на землю, проигнорировав ступеньки. Риз в свою очередь спустился осторожно, неотрывно смотря под ноги — его, кажется, всё ещё покачивало после выпитого. Август смотрел на его движения с лёгкой ухмылкой, но молчал, не желая в очередной раз влезать в пусть и относительно мирный, но всё же бессмысленный спор. Риз проследовал ко входным воротам, открыл их и приглашающе кивнул внутрь, затем дожидаясь, пока Август шагнёт по чуть наклонному полу, и вновь их закрывая. Здание встретило привычным гулом мощных систем жизнеобеспечения и запахом металла вперемешку с запахом чего-то технического, но по-своему даже приятного. Риз глубоко вздохнул и потёр виски, морщась от ненавязчивой, но всё же неприятной боли, посилившейся где-то во лбу и за ушами. Август посмотрел на него.       — Чем собираешься заниматься?       Тот пожал плечами, наконец отнимая руки от головы и осматриваясь.       — Продолжу работать. Ждать Маркуса, как я понимаю, долго? — дождавшись неуверенного кивка, он кивнул в ответ. — Вот. Если у него всё получится, то лишние образцы не будут лишними, а если нет, то что ж… — Риз сделал неопределённый жест рукой. — Сидеть без дела я всё равно не могу. Не знаешь, сколько времени у него это займёт?       Август задумался.       — Месяц-два? — И, предупреждая вопрос Риза, который тот уже собирался задать, судя по возмущённому выражению лица, добавил:       — За очередными поставками он уедет через неделю, пробудет там примерно две и вернётся уже на третью. Пока разберётся, что к чему, пока подумает, какую лучше цену поставить, чтобы содрать побольше — как раз пройдёт ещё дней пять. Итого месяц. Не считая, конечно, непредвиденных обстоятельств.       Риз сглотнул и хныкнул.       — Ты думаешь у него получится? Он же не контактирует непосредственно с теми, до кого нужно достучаться.       Август согласно кивнул.       — Верно. Но он знает тех, кто шантажирует тех, кто спит с теми, кто правые руки тех, кто тебе нужны. Да и хорошим оружием, особенно предложенным в качестве повода к союзу, они не смогут пренебречь. «Тедиор» нужно улучшение огневой мощи, «Маливан» — базовой убойной силы, точности и скорострельности. У тебя всё это есть. И ты предлагаешь им мирные переговоры. Они такой ход оценят. Так что не волнуйся, просто расслабься и жди.       Риз улыбнулся уголком губ.       — А ты, оказывается, стратег. Мирные переговоры, хм?       Август усмехнулся.       — А разве нет?       Риз слегка закатил глаза, но ничего не сказал, поднимаясь по лестнице и направляясь к своей комнате. Коридоры встретили его привычной тишиной, но отчего-то подозрительно тусклым освещением. Риз не напрягся, зная, что иногда станция, чтобы, например, снизить расходы электроэнергии и, собственно, нагрузку на подсистемы, самостоятельно снижала процент освещения в неиспользуемых помещениях, в которых за долгое время не срабатывали датчики тепла, движения и мозговой активности. Он сделал несколько шагов к двери, уже готовясь открывать её, как вдруг на самом деле почувствовал неладное. Воздух был спёртым, словно бы застоявшимся, душным и как будто наполненным влагой процентов на девяносто пять. Дышать было невозможно, Риз сглотнул и повернулся к шагнувшему за ним следом Августу. Тот непонимающе нахмурился. Дышать становилось труднее с каждой секундой, Ризу казалось, что он попал в жаркий тропический лес после сильного ливня, за которым осталась вот эта вот невероятная духота и воздух, в котором, было практически можно разглядеть взвешенную воду. Внезапно накатившая паника сжала горло не хуже собственной кибернетической руки, перед глазами замельтешили мушки, а в ушах быстро-быстро запульсировало сердцебиение. Риз почувствовал, как воздуха начинает категорически не хватать. Он с трудом сделал вдох и, помня, что в главном зале всё было нормально, быстро сбежал туда, только возле обломка статуи умудряясь восстановить сбитое дыхание. Август, последовавший за ним, смотрел непонимающе и глубоко дышал, отчего грудь его мерно, часто вздымалась. Риз ещё раз осмотрелся и открыл ладонный интерфейс, удалённо подключаясь к системам станции и проверяя их на исправность. Мигающий красный значок возле линии вентиляции привлёк его внимание, и Риз незамедлительно нажал на него, просматривая блок появившихся данных.       — Что это было? — Август, заглядывая ему через плечо, пытался рассмотреть то, что было у него на ладони. Риз, повернув ту таким образом, чтобы и ему было видно, объяснил с некоторой долей раздражения в голосе:       — Плановая замена воздуха и стерилизация помещений, в данный момент система распыляет дезинфицирующий раствор. Затем последует полная выкачка воздуха, фильтрация уже подготовленного и обратное заполнение помещений, — он передвинул какие-то ползунки на голограмме виртуальной панели управления. — Процесс нельзя отменить, он системный и запланированный, но я немного отсрочил его, и через десять минут все входы и выходы будут герметично закрыты. Чёрт! — Риз выругался и с силой провёл по лицу ладонью. — Почему не сработало раньше? Почему именно сейчас?!       — Жалеешь, что пришлось возиться с пылью? — Август, несмотря на всю серьёзность ситуации, не смог не усмехнуться. Риз раздражённо на него зыркнул.       — Понял-понял, — поспешно поднял тот руки в примирительном жесте, а затем чуть нахмурился и вмиг посерьёзневшим голосом сказал:       — Быстро собирай нужные тебе на один-два дня вещи.       — Зачем?       — Отвезу тебя в «Скага».       Риз нахмурился.       — Зачем?       Август закатил глаза.       — Поживёшь у меня, пока всё вот это не закончится. Ну же! — почти рявкнул под конец он на сначала замершего Риза, который, мгновенно после этого сорвавшись с места, бросился вверх по лестнице, судя по звукам, открыл дверь и начал метаться по комнате. Август смотрел за временем по часам, цифры которых отобразились на одном из настенных мониторов, ранее показывающих непонятные графики. Секунды медленно отщёлкивались одна за другой, Август нетерпеливо постукивал ногой в обитом металлом ботинке по полу. Звякающий звук эхом раздавался по просторному залу. Риз был готов через две минуты. Неся в руках уже знакомый Августу рюкзак, он почти бегом влетел в зал и тяжело, судорожно задышал, откашливая горьковатый привкус раствора, осевший в горле. Его становилось всё больше, он уже конденсировался на стенах мельчайшими капельками, и даже частично осел на волосах и одежде Риза. Тот быстро смахнул прозрачные бусины жидкости, пригладил волосы, отёр лицо и кивнул Августу.       Быстрым шагом они вышли со станции и вновь забрались в машину. Риз обернулся посмотреть на то, как герметично закрываются за их спинами ворота и как всё массивное здание гудит, словно трансформаторная будка под электрическим током. По периметру на крыше зажглись красные огоньки, такие же окружили дверь. Риз вздохнул.       — Почему именно сейчас? Должно запускаться ведь каждый месяц, почему в прошлом не сработало? — вновь повторил он заданный ранее вопрос.       Август пожал плечами.       — Нашёл, у кого спросить.       Риз вновь вздохнул и положил рюкзак на колени, обнимая его и утыкаясь носом в лямки.       — Я не успел искупаться, — хмуро пробурчал он, на что Август рассмеялся и на мгновение прикрыл глаза, затем насмешливо хмыкая:       — Нашёл о чём жалеть. Ладно, ради тебя я даже достану самый большой таз.       Риз непонимающе на него посмотрел.       — Таз?       — Воду греть, — усмехнулся Август и замолчал, не обращая больше внимания на всполошившегося Риза, начавшего задавать вопросы и страдать о том, что везут его, несчастного, в варварское пристанище, где даже воды горячей нет. Август сохранял спокойный и невозмутимый вид, но про себя посмеивался, боковым зрением смотря на страдальческое выражение лица всё никак не способного угомониться Риза.       Когда подъезжали к пещерам, на планете ещё господствовал на самом жарком своём пике день. От песка шёл жар, сильный настолько, что, казалось, его можно почувствовать даже сквозь расположенное на удалении от земли днище машины; в салоне было душно, и, казалось, стоило только поглубже вдохнуть раскалённый воздух — то лёгкие тут же оплавятся, превратившись в две обугленные тряпочки. Риз старался дышать как можно мельче, то и дело утирал лоб тыльной стороной ладони и прикладывал к нему пальцы кибернетической руки — система охлаждения той не позволяла металлу нагреваться, чтобы тот не смог стать причиной ожогов. Куртка на плечах накалилась от солнца, и теперь висела горячей обузой — Ризу даже пришлось её снять в какой-то момент, но это не особенно помогло: кожа, соприкоснувшись с пышущим жаром воздухом в салоне, мгновенно зачесалась, начиная почти что воспаляться от жара: Риз всегда был восприимчив к слишком высоким и низким температурам. Августу же, кажется, всё было нипочём. Он всё так же ровно вёл машину и, несмотря на плотные штаны и жилет с надетой под него футболкой, от излишнего перегрева, кажется, совсем не страдал, — Риз списал это на то, что за такое время пребывания на Пандоре его организм успел уже адаптироваться к местному климату, вот и реагировал теперь вполне себе адекватно.       В пещерах оказалось на порядок прохладнее и, как только машина нырнула в их спасительный полумрак, Риз даже вздохнул с облегчением: он почти что физически ощутил, как резко падает температура за бортом, становясь весьма сносной. Август, пропетляв по узким, тесным улочкам, наконец припарковал машину возле уже знакомого Ризу здания, отпуская затем руль и поднимая стекло. Риз с облегчением выдохнул и едва сдержался, чтобы не застонать от блаженного ощущения того, как взмокшей кожи коснулся прохладный, совершенно восхитительный воздух, — здесь, в небольшой низменности, окружённой со всех сторон толстым слоем камней, не было той жары, что царила на поверхности, и Риз ощутил себя почти что в раю. Он поспешно скомкал куртку и запихнул её к остальным вещам в рюкзак, закинул тот на плечо и вылез из машины, тут же начиная обмахиваться и подставлять лицо едва уловимому ветерку, иногда проносящемуся по самой макушке и вьющегося откуда-то со стороны въезда. Август посмотрел на него, усмехнулся, отёр лоб ладонью и закрыл машину, жестом затем приглашая Риза следовать за собой. Тот шагнул следом быстро, стараясь не отставать, — некоторую неприязнь городок у него всё же вызывал, — а затем и совсем поравнялся, вставая после рядом и смотря на то, как Август снимает с двери массивный навесной замок и пропускает его, Риза, вперёд, в мрачную темноту бара, пахнущую алкоголем, влажными досками и пылью.       — Никого нет? — удивлённо спросил он, поворачиваясь к Августу, закрывающему дверь. Тот кивнул.       — Сегодня начнём работать с вечера. Так что есть ещё время отдохнуть. Пойдём, покажу тебе «варварское пристанище», — весьма похоже передразнил он Риза, в ответ на это только закатившего глаза, и шагнул налево от барной стойки, к лестнице, что вела, кажется на крышу и второй этаж. Риз последовал за ним. Преодолевая невысокие, но многочисленные ступени, он думал о том, какой же окажется комната Августа. Наверняка стены увешаны оружием, а под ногами лежит ковёр из шкуры мордоплюя, кровать сбита из обломков машин, а вместо светильника — череп с динамитом в зубах. Риз тихо хихикнул себе под нос, поражаясь абсурдности собственной фантазии. Того, что он представил, быть, конечно же, не могло, ну, некоторых деталей, а всё остальное, например, то же оружие на стенах, вполне имело место быть. И поэтому он с любопытством юркнул в помещение, как только Август открыл перед ним дверь. Комната оказалась неожиданно просторной, но обставленной скромно, без особенных изысков — да и не могло их быть. Стол и задвинутый под него сваренный из каких-то металлических трубок стул, кровать из тех же трубок, матрас, на который было накинуто не самое новое, но аккуратно зашитое и чистое бельё, подушка в пёстрой, явно сделанной из обрывков старой одежды наволочке и одеяло, небрежно скомканное и отброшенное куда-то в самый угол кровати. На столе — небольшая лампа на длинной ноге, старенькое, потрёпанное и всё исцарапанное радио, несколько пустых бутылок, кажется, из-под пива, пачка сигарет и зажигалка. Над столом — полка с какими-то предметами, назначение которых Риз так и смог определить, несколько рекламных плакатов оружейных фирм, видимо, призванных привнести в комнату хоть какой-то, но уют, и с дюжину пробоин от пуль, причём, судя по обугленным и чуть разъеденным краям — от пуль со стихийным модификатором. Смотрелось это странно, почти дико, но неожиданно уместно. В самом углу — сваренный из металлических листов шкаф, под ногами — пол из хорошо подогнанных друг к другу досок и узкий, длинный ковёр, тянущийся вдоль кровати и обрывающийся почти возле самого порога махровым, неровным краем, линяющим нитками. Окна на двух стенах — комната неожиданно оказалась угловой, — прикрытые заляпанными въевшимися пятнами некогда светло-серыми шторами на неровном, покрытом бурыми пятнами ржавчины багете. Почти незаметная металлическая дверь, по цвету сливающаяся с каменными стенами. Риз поставил рюкзак на пол возле кровати и подошёл к ней, осторожно сначала толкая, а затем, не добившись ничего, всё же потягивая на себя. Створка с чуть слышным скрипом открылась, явив настороженному взору небольшую ванную комнату. Здесь стены были тщательно закрыты металлическими пластами, неожиданно матовыми и вполне презентабельными по виду, на полу лежала разномастная, кое-где щербатая, но в общем ровная плитка. Умывальник из какого-то зеленоватого металла, над ним — зеркало, потрескавшееся в углах и обклеенное уже затёршимися вырезками из каких-то журналов. Рядом — несколько труб с единственным полотенцем на них. Возле — небольшая, но широкая полочка, заставленная всевозможными пузырьками и странного вида бутылками без каких-либо опознавательных знаков, в отдельном стакане — зубная щётка и смятый, использованный почти до конца тюбик с пастой. В самом углу — простая душевая кабинка с откровенно затёртой до металлического блеска эмалью поддона и немного кривой, грубо прикрученной явно не родными уголками лейкой, рядом — допотопная ещё далевская стиральная машинка, а в другом углу — унитаз, такой же старый, как и душ, с отсутствующим рычагом слива и прикрученной вместо него изогнутой металлической деталью, но чистый. В комнатке немного пахло сыростью и чем-то определённо химическим, но приятным — примерно так же пахло в ванной Риза, и это отчасти успокаивало. Всё было вполне хорошо. Риз вышел из ванной и лицом к лицу столкнулся с Августом, стоящим сейчас рядом с дверью и смотрящим на него с лёгкой усмешкой.       — Ты сказал, что придётся греть воду. Обманщик, — с претензией на обиду, но на самом деле без оной укорил его Риз. Тот усмехнулся.       — Когда имеешь заниженные ожидания, втройне приятно узнать, что всё лучше, чем тебе казалось. — Август ещё шире усмехнулся на то, как закатил от его слов глаза Риз, и, дождавшись, пока тот выйдет из ванной, обвёл рукой комнату.       — Осваивайся, а я пока пойду вниз.       Риз, не став спрашивать, что такого нужно сделать Августу внизу, торопливо кивнул и метнулся к рюкзаку, доставая из него одежду, которую считал домашней, и раскладывая её на кровати. Он быстро разулся, стянул носки, толкнул босой ногой ботинки под кровать и снял майку, принимаясь затем расстёгивать туго затянутый ремень на брюках. Август, ушедший, как думал Риз, а на самом деле всё ещё стоящий в дверях, сначала было устремил взгляд на раздевающегося Риза, а затем, коротко мотнув головой, словно в чём-то сам с собой не соглашаясь, развернулся на пятках и прикрыл створку, спускаясь затем вниз. Полностью раздевшийся Риз быстро обернулся на тихий стук, с которым закрылась дверь, а затем, пожав плечами, забросил чистые вещи на плечо, сгрёб в охапку грязные и, подцепив рюкзак самыми кончиками пальцев, направился в ванную, сгружая затем сменную одежду на закрытую крышку унитаза, а грязную забрасывая в стиральную машину. Он был уверен, что Август не станет на это возражать, тем более, что ему тоже, скорее всего, нужно будет что-нибудь постирать.       Уверяя себя такими мыслями и убеждая себя же, что он не наглеет, а предугадывает возможное, Риз разделся уже целиком, с некоторым смущением отправил нижнее бельё к остальной одежде в машинке и шагнул в душевую кабинку, поджимая пальцы от неожиданного холода эмалированного поддона. Он покрутил разномастные вентили и, услышав тихое шипение, чуть приподнял голову, чтобы в следующую секунду закашляться от внезапно сильного потока, к счастью, тёплой воды, обрушившейся на лицо и мгновенно застлавшей глаза. Риз склонил голову, подставляя под струи макушку, и выкрутил краник с красноречивым синим кругом почти на максимум, наслаждаясь тем, как по плечам и спине начинает стекать спасительная прохлада. Он кое-как дотянулся до рюкзака, при этом чуть не поскользнувшись на холодном плиточном полу, выудил оттуда взятые с базы бутылочку с шампунем и брусок мыла и начал тщательно мыться. Намылил всё тело, словно бы пытаясь начисто избавиться ото всей той пыли, что, конечно же, скопилась за долгий день путешествий, вылил немного шампуня на голову, тщательно вспенивая пахнущую отчего-то чем-то сладким массу и затем смывая её. Длинные пряди щекотно коснулись плеч, и Риз удивлённо скосил на них глаза — только сейчас, пожалуй, он в полной мере осознал то, насколько же отросли волосы. Но они не мешались, и Ризу даже нравилась их эта новая длина, — он всегда положительно относился к небольшим экспериментам со внешностью, и этот тоже пришёлся ему по душе. Конечно, позже их придётся остричь — к директору «Атласа», выглядящему, как мальчишка, только-только выпустившийся из университета, будет мало уважения. Риз вздохнул и с наслаждением расчесал пряди пальцами, чуть массируя кожу головы и блаженно жмурясь от того, насколько восхитительно прохладной и на удивление чистой была вода; от того, как приятно это было — после столь насыщенного дня принять душ; наконец, от внезапного осознания и понимания того, что всё будет хорошо. Он улыбнулся, в последний раз провёл по уже скрипящей от чистоты коже ладонями и вытянул из рюкзака полотенце, прихваченное всё там же, на станции. Риз собирал вещи с учётом того, что ему может понадобиться в первую очередь — и, конечно же, большую часть среди них занимали средства личной гигиены: он был ужасным чистюлей и не мог представить себе и дня, чтобы он не искупался с ног до головы и уж тем более не почистил зубы. То время, когда он ютился в какой-то каморке на базе, не зная ещё, как попасть на жилые этажи, Риз вспоминал теперь с содроганием.       Наконец накупавшись, он обмотал вокруг бёдер полотенце и встал возле зеркала, пристально всматриваясь в своё отражение и чуть улыбаясь ему. К тому, что глаз теперь другого цвета, он всё никак не мог привыкнуть, но это было определённо лучше, нежели пустота на месте радужки и зрачка; кибернетическая рука была намного более аккуратной, чем её предшественница: несмотря на одинаковый каркас, пластины, покрывающие её, были намного тоньше, но в то же время прочнее, и это не могло не сказаться на общем внешнем виде конечности, — она стала более изящной и, что уж там говорить, более эстетичной, что попросту не могло не нравиться. Риз ещё несколько минут покрутился перед зеркалом, почистил зубы и, переодевшись в чистое, накинул на голову полотенце, ероша им затем волосы и слегка их тем самым высушивая. Волосы спутались, встали дыбом, и Риз невольно фыркнул, поймав своё отражение в зеркале: выглядел он сейчас презабавно. Кое-как пригладив пряди и зачесав их на привычный манер, он повесил влажное полотенце туда же, где висело и то, что принадлежало Августу, и, напоследок тщательно расправив махровую ткань, вышел из ванной, ступая босыми ногами по немного шершавому и прохладному полу.       В комнате было тихо, темно и пахло едой — на столе, явно принесённая Августом, стояла тарелка, от которой исходил пар. В желудке предательски заурчало, и Риз, отодвинув стул, сел на него, беря в пальцы ложку и зачерпывая ей что-то, отдалённо похожее на пюре из тех самых пакетиков, которых в изобилии было на станции. На вкус «нечто» оказалось чуть сладковатым, явно отдающим фруктами, и Риз понял, что это, кажется, каша быстрого приготовления. Подобными одно время питалась вечно сидящая на диетах Иветт, но затем, поняв, что толку от подобной пищи ноль, бескорыстно отдала Ризу, у которого постоянно не было времени на полноценные завтраки, всю коробку, которую купила по акции. Риз тогда месяца два каждый день питался одной только этой кашей, хорошо, что хоть вкусы и крупы были каждый раз разные и за всё время ни разу не повторились.       Он быстро съел всё, что было в тарелке, поскрёб ложкой по исцарапанному дну и вздохнул, подперев рукой голову и смотря на задёрнутые Августом шторы, без которых в комнату проникал хоть какой-то, но свет от уличных светильников и всевозможных ярких вывесок. Спать совершенно не хотелось, но Риз понимал, что Август, скорее всего, ляжет сейчас или, наверное, лишь немного позже, — всё то время, пока Риз бессовестно спал, он вёл машину, и теперь, скорее всего сильно устал. Риз вздохнул, поднялся со стула и, взяв тарелку в руки и кое-как всунув ноги в ботинки и даже не став их зашнуровывать, поплёлся на первый этаж.       Август копался под стойкой, явно что-то там переставляя — Риз слышал звон стаканов или, возможно, бутылок, — и то и дело чуть отстраняясь, чтобы явно посмотреть на дело рук своих. Риз, не придумав ничего лучше, тактично кашлянул, ставя пустую тарелку на стойку и смотря на то, как Август сначала замирает, а затем поднимается, упираясь в столешницу ладонями и, чуть усмехаясь, смотря на него.       — Накупался?       Риз согласно кивнул. Уголок губ Августа дёрнулся в едва заметной улыбке.       — Признаться, не такой уж ты и варвар, — смилостивился Риз, облокачиваясь на стойку прямо перед Августом и чуть склоняясь к нему. Тот приподнял брови.       — Берёшь свои слова обратно?       Риз качнул головой и чуть слышно хмыкнул.       — Я от них не отказываюсь, просто, м, немного понижаю планку.       — Это как?       — Теперь ты просто бандит.       Август коротко хохотнул и вздохнул.       — И на том спасибо.       — Пожалуйста, — чопорно, серьёзно ответил Риз, но в глазах у него плескались смешинки. Август на несколько секунд удержал зрительный контакт, а затем отвёл взгляд, забирая тарелку и делая шаг назад, выходя затем из-за стойки к лестнице и поднимаясь по ней. Риз, заинтересованный, последовал за ним, примечая совсем уж невзрачную дверь слева, не замеченную им при первом подъёме. Август толкнул её, и Риз увидел кухню. Небольшая, размером почти с каморку, она вмещала в себя только старый, как и вся техника здесь, холодильник, плиту, работающую, кажется, на электричестве, пару небольших шкафчиков на стенах — видимо, с посудой, — и мойку с оббитыми краями, тщательно замазанными отличающейся по цвету краской. Риз завертел головой, осматриваясь. Август поставил тарелку в раковину, к нескольким ещё таким же, залил её водой и повернулся к Ризу, стоящему на пороге и рассматривающему помещение.       — Можешь посидеть пока в комнате, — он кивнул на виднеющуюся в проём дверь в спальню, — мне нужно подготовиться к открытию.       — Но оно же вечером, через, хм, — Риз быстро подсчитал что-то в уме, — чуть меньше двенадцати часов. Ты всё это время будешь готовиться?       Август скептично на него посмотрел.       — Я хочу ещё выспаться, не все же дрыхли всю дорогу, кое-то кто за ней следил.       Риз закатил глаза и цокнул языком, разворачиваясь и собираясь уже было выходить из кухни. Август поймал его за запястье.       — Я быстро, — пообещал он и, коротко улыбнувшись, мимолётно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Риза. Тот тихо выдохнул в ответ.       — Хорошо, — а после всё же вышел, открывая затем дверь комнаты чуть впереди и заходя в неё, после чего садясь на кровать и складывая руки на коленях. Неожиданно в голову пришло осознание: здесь только одно спальное место. Риз почувствовал, как щёки на мгновение заливает жаром. Значит ли это, что они с Августом будут спать вместе? Или же кому-то придётся перебраться на пол? Может, у него есть раскладушка?.. Риз и раньше спал с другими людьми, причем во всех смыслах, но отчего-то именно нынешняя складывающаяся ситуация обескураживала. Думать о том, что он разделит постель с Августом, было отчего-то стыдно, волнительно и невероятно приятно. Риз прикусил губу и подвинулся на матрасе чуть дальше, откидываясь затем спиной на стену и смотря в потолок. На губы просилась улыбка, и Риз не смог сдержать её. Внезапно, поддавшись какому-то внутреннему порыву, он завалился на подушку, утыкаясь в неё носом и глубоко вдыхая. Она пахла приятно, она пахла Августом. Немного мылом, кажется, средством для укладки волос из одной из тех многочисленных бутылочек в ванной и его собственным запахом. Риз закрыл глаза и вздохнул. Ему всегда казалось, что подобные жесты, как тот, что он только что совершил, присущи только героям приторных романтических фильмов, что часто крутили по кабельному, но сейчас понимал, что нет, такое бывает и в жизни. Он весело фыркнул, думая о том, что сейчас только не хватает соответствующей музыки на фоне и каких-нибудь фраз рассказчика, сказанных томным до дрожи в пальцах голосом. Риз приподнялся на локте, сел в прежнюю позу, скинул ботинки, до этого свободно болтавшиеся на стопах и, подобрав ноги, удобно уселся, открывая ладонный интерфейс и находя информацию, не так давно полученную от баз данных «Атласа», — всю её он прочитать не успел, хотя было нужно, мало ли, о каких важных деталях там рассказывалось. Сделав проекцию чуть больше и удобно расположив руку ладонью вверх на колене, Риз погрузился в чтение.       Август пришёл примерно через полчаса, тогда, когда Риз уже всерьёз заинтересовался описанием внутреннего строения станции и систем её коридоров и теперь увлечённо чуть покусывал кожу на костяшке большого пальца, бегая взглядом по строчкам, разбавленным схематичными изображениями и цифрами, написанными явно от руки и являющимися, скорее всего, паролями доступов к секретным проходам, через которые можно было сильно сократить путь. Вошедшего в комнату Августа он, совершенно завороженный чтением, заметил только тогда, когда тот встал прямо перед ним, чуть склоняясь и пытаясь рассмотреть то, во что же он с таким интересом вглядывался. Риз чуть вздрогнул от неожиданности, поднял глаза на Августа и чуть улыбнулся, опуская ладонь немного ниже, чтобы свет от голограммы текста не слепил.       — Закончил? — тихо спросил он. Из-за темноты, установившейся в комнате, отчего-то хотелось говорить исключительно шёпотом: казалось, что чуть повысь голос — и почти интимный момент разобьётся вдребезги, потревоженный слишком громким звуком. Август кивнул.       — Я же сказал, что быстро, — так же негромко ответил он, чуть хмыкая и делая шаг назад, к двери в ванную комнату, а после вслепую шаря рукой по стене рядом. Вспыхнула полоска света, Риз внимательно смотрел на то, как Август всё так же в темноте подошёл к шкафу и выудил оттуда какие-то вещи, а после скрылся за дверью ванной комнаты. Спустя несколько секунд он услышал, как зашуршала снимаемая одежда, а затем раздался шум льющейся воды, разбивающейся затем об эмалированный поддон. Риз слегка вздохнул, покосившись на дверь и отметив, что щелчка шпингалета так и не последовало, и вновь обратил всё своё внимание на текст на ладони, успевший уже слегка убавить в яркости из-за относительно долгого времени ожидания. Но написанное он внезапно понимать перестал: буквы наотрез отказывались складываться в знакомые слова, слова — в предложения, а те — в абзацы. Риз поймал себя на мысли о том, что он невольно воображает то, что сейчас происходит за неплотно подогнанной к дверной коробке створкой, из-под которой пробивается тонкая полоса желтоватого, тёплого света. Он ощутил, как краска залила лицо, а в животе что-то предательски и стремительно ухнуло вниз. Риз помотал головой и вновь уткнулся в текст, правда, то и дело косясь на дверь, за которой продолжала шуметь вода. Мысли по-прежнему не хотели возвращаться в обычное своё русло, не хотели сосредотачиваться на важной информации, а всё убегали куда-то в фантазии о том, как выглядит Август без одежды. Риз звонко хлопнул себя по лбу живой ладонью, жмурясь и морщась затем от неожиданно сильной боли, и с силой провёл пальцами по лицу, на мгновение чуть прижимая веки так, что перед глазами заплясали разноцветные круги, сплетающиеся и растворяющиеся в непроглядной черноте. Думать о подобном было… отчасти стыдно, но, чёрт побери, Риз, сколько тебе лет?! Он отнял руку от лица, убирая после этого голограмму и оставаясь в непроглядной темноте. Вода внезапно перестала шуметь, а затем Риз услышал, как отодвигается дверца душевой кабинки. Он замер. В установившейся звенящей тишине отчётливо было слышно, как заполошно бьётся где-то в горле собственное сердце. Риз сглотнул, пристально смотря на дверь и чуть вздрагивая тогда, когда она наконец открылась, впуская в прохладную комнату влажное от пара тепло и нейтральный, слегка химический запах мыла. Август, ероша влажные после душа волосы пятернёй, вышел из ванной, щёлкая затем выключателем и после бесцеремонно усаживаясь на кровать рядом с Ризом. Тот отодвинулся чуть дальше, предоставляя Августу больше места, чего, конечно же, не требовалось — на кровати и так было просторно, — и посмотрел на него краем глаза. В темноте не было видно практически ничего, но Риз смог разглядеть в неярком свете, пробивающемся из-за штор, то, как по шее Августа стекает капля воды со влажных ещё волос. Август с хрустом потянулся, Риз во всё том же тусклом освещении увидел, как заиграли под надетой лёгкой майкой мышцы. Он невольно скользнул взглядом ниже, по рёбрам и животу, и внезапно понял, что Август сидел перед ним в одних только боксерах и майке. Риз поспешно поднял глаза на уровень его лица. Тот улыбался, смотря на него.       — Ты боишься? — Он легко коснулся щеки Риза тыльной стороной ладони. Риз коротко качнул головой. Матрас упруго слегка приподнялся, а затем вновь прогнулся под тяжестью — Август пересел чуть ближе. Риз опустил голову, рассматривая собственные скрещенные по-турецки ноги. Всё происходящее отдавалось быстрым стуком сердца где-то внутри, диким волнением в груди и мельтешением комнаты перед глазами. Голова приятно кружилась, и во всём теле была такая лёгкость и расслабленность, что Ризу казалось — отпусти он сейчас простынь — улетит, растворится в ставшей внезапно далёкой выси низкого потолка. Кончики пальцев похолодели, а лбу и щекам внезапно стало жарко. Комната кружилась перед глазами каруселью, и всё плыло, смазываясь движением броуновских частиц. Риз поднял глаза на сидящего рядом Августа, а затем почувствовал его ладонь на собственном колене, а после и вторую — на шее. Руки у Августа чуть шершавые, мозолистые, покрытые многочисленными мелкими шрамами и царапинами, но невероятно горячие, жаркие, они ласковы настолько же, насколько и грубы по ощущениям, и Риз ластился под прикосновения, он приоткрыл губы в поцелуй и едва успел вздохнуть, когда Август приник ближе и скользнул своим языком по его. Риз услышал свой тихий стон словно бы со стороны, и в тот же момент почувствовал, как улыбнулся в поцелуй Август и как провёл он ладонью по его бедру выше, скользя затем меж ног. Риз выпрямился, стараясь подавить сладкую дрожь, пробежавшуюся от макушки и до самых пальцев ног, потянулся вперёд и коснулся затылка Августа ладонью живой руки, зарываясь пальцами во внезапно оказавшиеся гладкими, мягкими, влажными и приятно пахнущими простым мылом волосы. Он взъерошил пряди, собирая их в кулак, но не сжимая до явной боли, и вновь отпустил, перебирая у самых корней. Август довольно замычал ему в губы и, коротко улыбнувшись и отстранившись, осторожно завалил его назад, на подушку, на которой Риз с готовностью устроился удобнее, смотря после с хитрым прищуром. Его ЭХО-глаз на мгновение вспыхнул янтарным, ярким в темноте светом.       — Сканируешь меня? — усмехнулся Август, склоняясь над шеей Риза и запечатлевая короткий, быстрый поцелуй под линией челюсти. Риз неопределённо хмыкнул и запрокинул голову чуть дальше словно бы случайно, а на деле же показывая Августу, чтобы он продолжал. И тот понял. Фыркнул чуть смешливо, тихо, а затем приник губами к пульсирующей глубоко под кожей вене, провёл по резко очертившимся на вздохе сухожилиям и мимолётно лизнул кадык и ямку меж ключиц. Риз нахмурился и сжал губы, прикусывая щёку изнутри, сгрёб в кулак ткань простыни и чуть раздвинул ноги, позволяя Августу устроиться удобнее. А тот в ненавязчивой ласке огладил ладонью его колено, царапнул то пальцами и скользнул по бедру выше, к остро выступающим подвздошным косточкам, прикосновение к которым было просто до невозможности щекотным. Риз резко, коротко выдохнул и шально улыбнулся, смотря на Августа из-под полуприкрытых век. Глаза уже привыкли к темноте, и теперь вполне хорошо различали не только общие очертания объектов, но и какие-то их детали. Риз видел, как глядит на него Август, видел, как чуть нахмурены его брови, видел, как влажными, тёмными дорожками расплылась по серой майке так и не вытертая до конца влага, видел, как забавно были взъерошены его волосы, видел, наконец, как мерно вздымалась его грудь, несмотря на то, как, скорее всего, сейчас часто-часто билось сердце. Он улыбнулся, сам, приподнявшись на локте, приник в поцелуе к губам Августа и утянул его за собой. Тяжесть его тела была приятной, жаркой, почти горячей, и Риз непроизвольно вскинул бёдра, притираясь ближе и млея от одной только мысли о том, что Август сейчас почти что раздет, и от точки невозврата их отделяет всего лишь два слоя одежды.       — Мы не… — Риз сглотнул — в горле внезапно пересохло и голос от этого стал сиплым, непривычно низким. — Мы не слишком торопимся? В смысле, я… Если ты хочешь, конечно же, то…       Август усмехнулся и чуть отстранился, опираясь руками по обе стороны от головы Риза. Тот замер.       — А ты хочешь?       Риз быстро кивнул, прикусывая нижнюю губу и отводя взгляд. Он услышал, как Август хмыкнул.       — Значит, в самый раз, — ответил тот, а после вновь приник к его шее губами. Риз вздохнул, вздрогнул и вцепился пальцами в майку на спине Августа, комкая её и запрокидывая голову, чувствуя, как умопомрачительно влажный и горячий язык кружит по самым краям чёрной татуировки, как касается он мочки уха и скользит затем выше, сменяясь вдруг губами на скуле и дальше, на виске, возле самого отверстия порта. Риз зажмурился и хныкнул, сильнее впился пальцами в ткань и, кажется, даже провёл коротко подстриженными ногтями по чужой спине. Август запечатлел мимолётный, совсем невинный поцелуй на кончике его носа и выпрямился, стягивая майку и небрежно сбрасывая её на пол. Риз почувствовал, как в груди что-то ёкнуло, а в паху жарко потянуло. Он несмело поднял руку, пальцами коснулся груди Августа и провёл самыми их подушечками ниже, оглаживая чёткие, крепкие кубики пресса и — господи-боже-мой — легко царапая тянущуюся от пупка и ниже, под резинку белья, дорожку светлых, мягких волос. В неверном свете Август выглядел просто умопомрачительно, так завораживающе, что Риз поймал себя на том, что вот уже как несколько секунд он смотрит на него почти не моргая, жадно разглядывая и словно бы пытаясь запомнить всё в мельчайших подробностях, так хорошо, как позволяла интимная полутьма, разбавляемая только лишь тонкой, оранжеватой от неоновых вывесок за окном полосой, пробивающейся сквозь зазоры между неплотно задёрнутыми занавесками. Он скользнул взглядом по сильным плечам, проследил тот же путь ладонью, прикусил губу, дразняще проводя кончиками пальцев по кромке резинки боксеров и несмело скользя ниже, ко вполне явной выпуклости. В груди разлился жар, Риз почувствовал, как щёки заливает обжигающе-горячим и как недвусмысленно тесно становится в собственных штанах. Август усмехнулся и подался чуть ближе, толкаясь навстречу ладони, ища более тесный контакт, более ощутимые прикосновения. Риз коротко выдохнул через нос. Он не знал, куда себя деть от внезапно накатившей неловкости, не знал, куда деть руки, не знал, куда деть взгляд. Поджав губы, он отвернулся и вдруг почувствовал, как Август отстранился. В груди остро кольнуло разочарование.       Но тот не собирался уходить. Он просто встал на колени, потянул его, Риза, на себя, заставляя приподняться и сесть, а после лёг сам, призывно хлопая по собственным коленям. Поняв, чего от него хотят, Риз вспыхнул, но со стыдной готовностью оседлал бёдра Августа, обхватил их ногами, с наслаждением притёрся ближе, поёрзал, бессовестно провоцируя, и уцепился пальцами за края собственной футболки, слегка потягивая их вверх и смотря на то, как Август жадно следит за каждым его движением. Риз усмехнулся и избавился от ненужной сейчас вещи, скомкал её и отбросил в сторону, совершенно не заботясь о том, в каком состоянии она будет после слепого произвольного полёта в неведомом направлении. Август почти сразу же положил ладони на его бёдра, погладил большими пальцами сильно затянутый ремень и ловко расстегнул его, беззастенчиво затем скользя рукой за широкий пояс штанов и касаясь пальцами полувозбуждённого члена. Риз вздрогнул всем телом, на мгновение зажмурился, а затем перехватил запястье Августа, сам не до конца понимая, какую цель преследуя: то ли пытаясь заставить его продолжить и перейти к более активным действиям, то ли наоборот — прекратить. Хотелось всего и сразу — как погрузиться в этот ошеломляющий омут с головой, преодолевая раз и навсегда точку невозврата, так и обратить происходящее в нечто неловкое, происходящее только лишь по великой нелепости и случайности. Риз вздохнул и открыл было рот, собираясь что-то сказать, но был перебит Августом, спросившим неожиданно низким и явно севшим из-за возбуждения голосом:       — Так… всё же какой рукой ты дрочишь?       Нарочито грубое слово резануло по слуху, отдалось жаром ото лба и до паха, и Риз криво улыбнулся, бессильно выдыхая, а затем поднимая взгляд на выжидающе смотрящего Августа и отвечая:       — Хочешь узнать на практике?       И чёрт побери! Риз готов был поклясться, что видел, как дёрнулся его кадык и как дрогнули на мгновение руки, продолжающие медленно, неторопливо его ласкать. Август выдохнул.       — Да, — внезапно серьёзно ответил он, и Риз понял, что сейчас он нахмурил брови и чуть поджал губы, словно в минуты сильной сосредоточенности. Он едва сдержался, чтобы не фыркнуть от нелепости ситуации: отвечать таким тоном и с таким лицом, пока твоя рука в штанах другого парня — это нужно уметь. Август тем временем продолжил:       — Проверить, хм, не страдаешь ли ты. А то вдруг у тебя рабочая рука правая, и тогда как? Если левая, то никаких вопросов нет, я…       Риз закатил глаза, склонился к лицу Августа и улыбнулся тому в губы:       — Я амбидекстр, — а после коснулся их в поцелуе, приникая близко, жарко, сразу же податливо приоткрывая рот и прижимаясь к Августу ближе, когда он, подхватив его под ягодицы, притиснул к себе настолько тесно, что, казалось, даже иголки между их телами нельзя было просунуть. От Августа пахло мылом и зубной пастой, он был умопомрачительно горячим, и Риз наконец в полной мере мог это почувствовать всей обнажённой кожей. И это было… так приятно, так волнительно и просто невероятно и определённо правильно. Август приспустил его штаны, оставив их неудобно мотаться где-то под ягодицами, и, быстро проведя языком по губам и посмотрев на Риза словно бы в ожидании разрешения, потянул вниз его бельё, высвобождая уже полностью возбуждённый член и на пробу проводя по нему ладонью. Вверх-вниз, медленно, тягуче, совершенно безумно. Риз сжал зубы и сдавленно застонал, толкнулся в чужой кулак и сжал коленями бёдра Августа, словно бы в бессильной попытке закрыться. Август усмехнулся и вновь двинул ладонью. Риз опустил голову и завороженно смотрел сейчас на то, как его ласкает широкая, грубоватая и оттого сумасшедше приятная на контрасте ладонь, как обхватывает она плотно, но в то же время осторожно, как двигается она медленно, раздразнивая, распаляя ещё больше. Он прикусил губу и умоляюще посмотрел на Августа. Тот усмехнулся и нарочито неторопливо провёл по всей длине, оттянув нежную кожу вниз, обнажая головку и оглаживая её большим пальцем, растирая по чувствительной плоти сочащуюся смазку. Риз всхлипнул, сжал его запястье в пальцах кибернетической руки, кажется, так сильно, что вполне могли остаться синяки, и совершенно пропустил тот момент, когда Август приспустил и своё бельё.       — Давай… сделаем это друг для друга, — Август перехватил его ладонь, осторожно заставив разжать пальцы, и положил на собственный член, отчего Риз непроизвольно дёрнул рукой, стараясь как можно слабее касаться такой… деликатной части тела — всё же тактильных ощущений имплантат передать не мог, и он боялся как-то навредить ненароком. Но Август, кажется, целиком и полностью доверял ему, раз решился на подобное. — Пожалуйста, — он чуть запнулся, а затем продолжил, поглаживая гладкий металл тыльной стороны ладони:       — Сделай это так. — И чуть сжал пальцы Риза, сгибая их, направляя, как нужно, как ему хотелось. Риз вздохнул и, стараясь применять как можно меньше силы, на пробу провёл по всей длине ствола, чуть прижал у основания и вновь скользнул выше, сжимая слабым кольцом под самой головкой. Август хрипло, сдавленно застонал, стиснул пальцы на бедре Риза, цепляясь почти отчаянно, и запрокинул голову, всё таким же немного севшим и глухим голосом командуя:       — Ещё.       И Риз не мог не послушаться. Он провёл ладонью уже смелее, подстраиваясь под тот ритм, в котором ласкал его сам Август, быстро облизнул губы и склонился ниже, вновь уже в который раз напрашиваясь на поцелуй и, конечно же, получая его. Август толкался ему навстречу, совершенно очаровательно жмурился и дышал так часто и неровно, срываясь иногда на почти что жалобный скулёж, что Риз невольно улыбался: он и не думал, что тот может издавать подобные звуки, но это было не странно, это было, скорее всего, попросту немного непривычно, но совершенно точно невероятно мило. А у него самого пальцы на ногах поджимались от того, как с каждым движением чуть шершавой ладони по телу пробегалась сладкая дрожь. Он шумно дышал, не стонал даже, ёрзал на чужих бёдрах, елозил почти обнажённой задницей, жалея о том, что лишь наполовину спущенные штаны отвратительно мешаются, гладил и гладил Августа по груди и плечам, по напрягшемуся прессу второй, свободной рукой, обводил пальцами его соски и ласкал беззащитно открытую шею, оглаживая дёргающийся кадык и скользя выше, к линии челюсти. Всё происходящее казалось невероятным сном, после которого так стыдно просыпаться в запачканном белье, но вот только собственное напряжение, готовое вот-вот сорваться в пик наслаждения, красноречиво говорило о том, что всё это — самая настоящая реальность.       Излились они почти одновременно, с разницей разве что только в несколько секунд, и Риз, бессильно склонившись и словно сломавшись пополам, тихо застонал куда-то в шею притиснувшего его к себе Августа. Оба дышали неровно, рвано, пытаясь восстановить ставшим вдруг недостаточным кислород, оба были запачканы в чужом семени. Но по телу разливалась такая ленивая нега, что совершенно не хотелось ничего делать, не хотелось никуда идти и уж тем более вставать. Риз замычал и чмокнул Августа в колючий подбородок, поморщился от того, как щетина защекотала губы, и улыбнулся, смотря на немного даже, кажется, выпавшего из реальности Августа. Тот улыбнулся в ответ и лениво, тягуче его поцеловал, поглаживая чистой рукой спину и полуобнажённые ягодицы. Риз довольно зажмурился и, старательно игнорируя не очень приятную липкость на животе и меж бёдер, перекатился на бок, стягивая штаны уже целиком и спихивая их на пол. Август повернулся к нему лицом и обнял одной рукой. Риз вновь быстро улыбнулся, погладил кончиками пальцев его локоть, а затем тяжело вздохнул, устало прикрывая глаза.       Вечером снова придётся идти в душ.