Let's pretend

      Август проснулся ровно за полтора часа до открытия. Рядом, мирно посапывая, спал Риз, и в полутьме комнаты он выглядел отчего-то волшебно, словно какое-то мифическое существо, по ошибке попавшее в мир людей. Его волосы, которые вдруг оказались вьющимися явно ото влаги, разметались по подушке в каком-то очаровательном беспорядке, они спадали на гладкий лоб и щёки, прикрывали шею и касались самыми кончиками ключиц. Август приподнялся на локте и осторожно убрал с лица Риза непослушную мягкую прядь, аккуратно затем заправляя её ему за ухо. Риз спал крепко, чуть приоткрыв губы и глубоко, но тихо дыша, — его грудь мерно вздымалась, и Август коснулся её ладонью, на мгновение удерживая пальцы над бьющимся сердцем и мягко, невесомо поглаживая края чёрной в темноте татуировки, уходящей затем на плечо и дальше, на руку. Рисунок казался объёмным, чудилось, что вот прикоснись к самым его краям — и они отдадутся рельефом на подушечках пальцев. Но кожа была гладкой и тёплой, мягкой и невероятно приятной на ощупь. Риз не сказал, что значит рисунок, да и Август не спрашивал. Но пообещал себе обязательно выяснить. Ему хотелось узнать о Ризе как можно больше, всё, что тот сможет и пожелает ему рассказать. Какую музыку любит? А еду? Чем занимался до того, как попал в «Гиперион»? Откуда вот этот вот маленький шрам под ключицей, ощущающийся на кончиках пальцев небольшим бугорком? И почему именно такой цвет татуировки? Вопросов было множество, и каждый из них казался отчего-то невероятно наивным, словно бы ребёнок пытается познакомиться и подружиться с более старшим товарищем, со всей своей детской непосредственностью спрашивая о заинтересовавшем его. Август погладил Риза по плечу, трогательно выглядывающему из-под края сбившегося одеяла, коснулся скул и губ, провёл по ним большим пальцем и тихо выдохнул. Не верилось, что всё произошедшее ранее и продолжающееся теперь — настоящее, реальное, не плод слишком живого воображения, простимулированного алкоголем. Риз в его, Августа, постели, казался чем-то эфемерным и невозможным, чудилось — прикоснись к нему, и он растворится, словно бы его и не было никогда вот здесь, в этой комнатушке. Но Август гладил Риза по мягким волосам, очерчивал контур его татуировок, обводил самыми кончиками пальцев кольцо порта по краю, и ничего не происходило. Он по-прежнему был с ним, он по-прежнему лежал, подложив под щёку живую ладонь, он по-прежнему тихо, мерно дышал и чуть хмурился во сне. Август склонился над его лицом, мягко, тихо поцеловал в лоб и осторожно, стараясь не разбудить ненароком, поднялся с кровати, идя затем в душ.       Прохладная вода бодрила, пробуждала ещё дремлющее тело и давала собраться с мыслями. Август, растирая по животу и плечам пену, думал о том, что произошло несколькими часами ранее. Это было похоже на какое-то беспамятное безумие. Риз, тяжесть его тела на собственных бёдрах, гладкость его кожи и запах мыла от неё, его волосы, спадающие на лоб и закрывающие лицо, а потом так щекотно ложащиеся на шею, его чуть светящийся в темноте ЭХО-глаз на контрасте с живым и холод металла его кибернетической руки, его тихие вздохи и почти скулёж, пока ладонь заливает горячим, вязким и липким, — всё это отрывистыми кадрами ретроспективы проносилось в голове, будоража воспоминания и прокатываясь горячей, почти обжигающей волной от макушки и до самых кончиков пальцев ног. Август быстро сжал и разжал кулаки, выкручивая вентиль холодной воды на максимум, чуть вздрагивая затем от того, как ударили по плечам ледяные струи, больше сейчас похожие по ощущениям на стремительно несущиеся стрелы.       Так он стоял долго, пока кожа совершенно, кажется, не потеряла чувствительность, а тело не стала бить крупная дрожь, и только после того, как зубы уже начали отчётливо клацать, он шагнул на кажущийся теперь удивительно тёплым кафельный пол, дотянулся до полотенца и закутался в него, на мгновение замирая и дожидаясь, пока к телу вернётся тепло. Махровая ткань приятно обхватывала плечи, согревая, а на уши давила полнейшая тишина, и было слышно только то, как вдруг заёрзал на кровати Риз, наверное, переворачиваясь на другой бок и закутываясь в одеяло целиком. Август быстро усмехнулся. За всё время он просыпался несколько раз от того, что Риз обнимал его поперёк груди кибернетической и отнюдь не лёгкой рукой, забрасывал ему на бёдра и колени невозможно длинные ноги и пытался уткнуться отчего-то холодным носом то в плечо, то в шею, то в щёку, оказавшуюся ближе всего. Август ничего с этим тогда делать не стал, просто поворачивался так, чтобы и ему, и Ризу было удобно, укрывал их отброшенным и висящим теперь на самом краю кровати одеялом и вновь засыпал, чувствуя, как медленно, нечасто поднимается и опускается грудная клетка Риза в глубоком, тихом дыхании.       Август неслышно вышел из ванной комнаты, всё так же тихо и осторожно достал из шкафа чистое бельё и штаны, поднял с пола майку и, одевшись, сделал несколько шагов ко входной двери, на самом её пороге затем оборачиваясь и бросая быстрый взгляд на закутавшегося по самый нос Риза, который сейчас спал, прижавшись спиной к стене и обняв скомканный край одеяла. На его лбу росчерком лежала полоска ставшего с наступлением вечера ещё более ярким света, пробивающегося из щели меж штор, а из-под другого, нижнего края одеяла выглядывала босая нога. Август ещё несколько секунд постоял, смотря на Риза, быстро скользнул взглядом по на удивление изящной щиколотке с остро выступающими косточками и наконец вышел, осторожно, стараясь не создавать лишнего шума прикрывая за собой дверь и спускаясь затем по лестнице вниз, в зал. Время открытия должно было наступить меньше, чем через час, но Август слышал, как на улице под дверьми уже собралась небольшая кучка местных завсегдатаев, собирающихся в баре каждый день и заказывающих самое дешёвое пойло из всего того, что заведение могло им предложить. Он дёрнул небольшой рубильник на одной из стен, включая яркое, почти даже бьющее с непривычки по глазам освещение в зале, включил музыку, тут же полившуюся из старых, похрипывающих, но всё ещё пригодных для использования колонок, и встал за стойку, доставая из-под неё стаканы и пополняя из стоящей позади него бочки запасы алкоголя в бутылях. Рабочий день начинался как обычно.       Через час, когда двери были открыты, в помещение ожидаемо ввалилась кучка постоянных «клиентов» и, заняв самые дальние столики, заказала «как обычно», доставая затем засаленные, потрёпанные карты и начиная тасовать их. Август знал, что эти товарищи могут просидеть здесь до самого закрытия, взяв на всё это время несколько бутылок дрянного алкоголя, стоящего всего пару долларов за тару, и начав после этого играть в карты. Проблем особых они не доставляли, начинавшиеся было иногда драки пресекали метким и многозначительным тычком набитыми мелкой свинцовой дробью перчаток в зубы, и сидели тихо, если не считать редких воплей при особенно удачном — или не очень — развитии игры. Для себя Август делил всех посетителей на несколько категорий. Тихие пьяницы — как та компания в углу, уже разложившая карты, начавшая играть и изредка присасывающаяся к горлышкам бутылок, мажоры — заказывающие самый дорогой алкоголь — десять баксов за пинту — и сидящие неизменно по таким же углам, буйные — в основном психи, которые заходили не столько выпить, сколько нарваться на неприятности, которые им прямо с порога обеспечивал бдительный Тектор, — и папики, приведшие напоить свою пассию чем-то сладким, ярким и обязательно с зонтиком. Пол пассии при этом не играл роли совершенно, зонтика и приторного вкуса, от которого чуть ли не сахар на зубах прорастал, заслуживали все. Ещё были одиночки, заказывающие единственный стакан и пьющие его весь вечер в думах о чём-то возвышенном — хотя, возможно, они были просто под кайфом; затейники, которые садились непременно за барную стойку и пытались начать рассказывать какую-то особенно интересную историю из жизни, например, о том, как они однажды не попали на очень важную сделку по продаже коллекционного оружия потому, что их трусы сожрал детёныш скага, и, наконец, оборзевшие. Последних Август отчасти ненавидел всей душой, они, заваливаясь каждый раз целой толпой, пытались угрожать по мутной, кажется, даже для них самих непонятной причине, картинно хрустели пальцами и разминали бычьи шеи, показательно демонстрировали оружие от «Бандит» и цыкали вязкой, зеленоватой от наркоты слюной на пол, заказывая после этого самое «дерущее глотку дерьмо, которое у тебя только есть, пацан». А ещё они просто обожали, как им, наверное, казалось, устрашающие, но на самом деле просто по-тупому нелепые названия для своих группировок: «Патронные дети», «Мясные кастеты», «Коррозийные яйца» — над чем только не приходилось откровенно ржать — иначе и не скажешь — Августу, для которого, конечно, вот такие визитёры были достаточно большой проблемой, но и в то же время хоть каким-то, но развлечением. После того, как они надирались вдрызг, они начинали драку, не обращая внимание ни на Тектора, пытающегося их вразумить красноречивыми ударами стула о маленькие, но крепкие бошки, ни на остальных посетителей, мгновенно достававших своё оружие. Но обычно дело ограничивалось парой выстрелов в потолок и под ноги, несколькими выбитыми зубами и небольшой лужей крови на полу, натёкшей из разбитого коленом носа. И, к счастью, приходили они редко, но шумихи наводили много, после них каждый раз приходилось оттирать пол от уже въевшихся кровавых разводов и даже иногда, отборно матерясь, латать случайно простреленную бочку с алкоголем, которая, видимо, приглянулась кому-то из недавно рекрутированных в качестве идеальной мишени для прицельного выстрела. Старожилы пусть и приходили якобы с твёрдым намерением разгромить бар и разнести его по камушкам, на деле же не делали ничего, и все угрозы их были пустыми, так что за то, что они действительно хоть как-то существенно навредят зданию, Август не волновался. Всем нужен адреналин, всем нужно было выпустить пар, он их даже понимал. Но недовольство от того, что делать это они предпочитали именно в его заведении, никогда не пропадало.       Август как раз протирал стаканы засаленной тряпкой, от которой те, конечно, ничуть не становились чище, как в двери, громко гогоча и подталкивая друг друга пинками, ввалилась одна такая компания. Они, демонстративно отпинывая в сторону стулья, проследовали к барной стойке, но пока что в открытый конфликт не вступали, лишь поигрывали желваками да зыркали по сторонам глубоко посаженными глазами. Август на мгновение поднял взгляд от стакана, смотря на вошедших и чуть приподнимая брови в немом вопросе. Особого внимания он им никогда не уделял, относился так же, как и к остальным посетителям, и их, видимо, это откровенно бесило — привыкшие к страху и трепету пред своими массивными фигурами, они явно раздражались от слегка насмешливого взгляда, в котором не было ни капли благоговейного ужаса. Август отставил стакан и опёрся руками на стойку, чуть склоняясь вперёд.       — Ты это… — начал, кажется, главарь, подступая ближе и старательно громыхая подошвами обшитых железом ботинок по полу. Август всегда мысленно закатывал глаза на то, как же много шума они любили создавать одним только своим присутствием. Бандит тем временем продолжил:       — Налей чего позабористей. Вздумаешь разбавить — разнесу бошку и сожру мозги, понял?       Август сдержанно кивнул и отвернулся к стойке с бутылками, только тогда, когда шайке стала видна лишь его спина, позволяя себе нахмуриться и скорчить передразнивающую тупое выражение лица главаря гримасу.       А тем временем банда начала постепенно усаживаться за столы, громко громыхая стульями и излишне звучно проезжаясь их ножками по полу. Небольшой зал тут же заполнил гомон голосов, заглушающих даже музыку, стук выкладываемых на столы пистолетов и гогот, раздающийся то там, то тут. Август наполнял стаканы и думал не о том, что, возможно, сегодня ему снова придётся задержаться, чтобы убрать в баре после очевидного разгрома, который начнётся вот совсем уже скоро, а о том, что шум может разбудить и напугать всё ещё спящего наверху Риза. Он быстро посмотрел в сторону лестницы. Риз, кажется, был из тех людей, которые могли спать хоть по тринадцать часов в сутки, даже не испытывая особенной усталости, или же из тех, кто долго-долго валялся в постели, раскачиваясь и пытаясь вбросить себя в новый день. Сам Август просыпался быстро, не любил тратить время на лежание в кровати и вставал сразу же, как открывал глаза. Были, конечно, дни, когда не хотелось никуда идти, но им предшествовали либо знатная пьянка, либо забористая дурь, не отпускающая с десяток часов, либо серьёзное ранение, с которым не то что с кровати вставать — вообще порой существовать не хотелось. Но такое, к счастью или к сожалению, случалось достаточно редко.       Август выставил на стойку наполненные почти доверху щербатые стаканы, дождался, пока ему бросят смятые, запачканные чем-то непонятным купюры, а затем, смотря на то, как заливают в бездонные, кажется, глотки бандиты пойло одним глотком, со вздохом достал пистолет, взвёл курок и опустил руку, держа её так, чтобы нельзя было разглядеть со стороны зала. Если он правильно всё понял, тогда, когда последний из шайки опустошит свой стакан, начнётся месиво. И посчастливится тем, кто уже, будучи пьяным в стельку, сполз под стол, да там и остался, — на валяющийся под ногами мусор эти придурки внимания совершенно не обращали, как и на Тектора, каждый раз неизменно вбегающего в зал и начинающего размахивать оружием. От громилы-вышибалы они отмахивались, словно от назойливой мухи, и начинали громить всё, что видели. Переворачивали столы, однако, стараясь не ломать их, швыряли стулья исключительно в людей, чтобы мебель, столкнувшись со стеной, не повредилась случайно, и стреляли в потолок или пол, чтобы развешанные по стенам плакаты и рамки с какими-то непонятного вида картинами не пострадали. С одной стороны, Август приходил в бешенство от того, что они устраивали полнейший бардак, а с другой был рад, что порядок было относительно легко наводить. Всё же громить единственный бар в городке было им же дороже, они знали, что если хоть как-то существенно повредят его, тот закроется на ремонт, и подраться, при этом залив себя до самых глаз относительно хорошим алкоголем, будет попросту негде.       И всё действительно началось после того, как главарь со стуком поставил стакан на стол, а затем осторожно, даже как-то деликатно тот перевернул и подхватил стул, на котором до этого сидел, размахиваясь и снося с места одного из «постоянных», который как раз замешкался, смотря в свои карты. Поднялся шум, раздались скрежет отодвигаемых стульев и щелчки взводимых курков, Август со скучающим видом облокотился бедром на стойку и стал смотреть на то, как разворачивается драка. Пока что в ход шли только стулья и приклады автоматов, выбитых зубов не наблюдалось, но всё ещё было впереди. Тектор, услышав шум, сразу же вбежал внутрь, пытаясь разнять двоих вцепившихся друг другу в лица психов, которые визжали так, что закладывало в ушах. Август вновь бросил быстрый взгляд на лестницу и сделал несколько шагов к ней, перегораживая на всякий случай проход, чтобы никому не вздумалось ломануться на второй этаж к Ризу. По залу летали стулья, раздавался забористый мат, который и сам Август не всегда мог понять, звенели железные детали на одежде бандитов, верещали психи и гоготали приближённые к главарю, смотря на то, как тот держит вверх ногами какого-то выцепленного из самого угла пьяницу, который даже, кажется, не понимал, где он вообще находится. Август вздохнул, поморщился от очередного вопля и послышавшегося за ним глухого звука удара об пол или стену и удобнее перехватил пистолет, готовый вмешаться в любую секунду, как вдруг услышал тихий вопрос откуда-то из-за спины:       — Август, что происходит?..       Он быстро обернулся, смотря на Риза, стоящего сейчас позади него и с откровенным ужасом во всё ещё заспанных глазах рассматривающего развернувшуюся перед ним сцену. Август аккуратно взял его за плечи и легко, но настойчиво подтолкнул наверх, на площадку между этажами. Риз послушно пошёл, перебирая явно ещё заплетающимися ото сна ногами. На нём была надета одна только майка и кое-как натянутые, даже не застёгнутые штаны, а ещё он был босиком. Август видел, как он некомфортно шевелит пальцами ног, пытаясь таким образом переступать и пореже соприкасаться голыми ступнями с холодным металлическим полом. Риз зевнул и вопросительно посмотрел на него, явно ожидая хоть каких-нибудь объяснений.       — Риз, — Август сделал ещё один шаг вперёд, напирая и тем самым оттесняя дальше, на вторую лестницу, чтобы из зала его нельзя было увидеть, — тебе лучше уйти. Не высовывайся.       Риз нахмурился, но ничего не сказал, только прикрыл рот ладонью, зевая, и медленно, ступенька за ступенькой поплёлся в комнату. Август коротко выдохнул и вновь спустился вниз, чтобы посмотреть, что произошло за те несколько минут, пока он не следил за ходом стычки. Столы и стулья были перевёрнуты, но стаканы не разбиты, на полу уже валялись несколько тел — то ли мертвецки пьяных, то ли мёртвых, то ли просто оглушённых, — а один из рядовых бандитов завалившейся шайки, внезапно обнаружив, что в поле его зрения появилась новая и явно ещё не побитая фигура, прицелился в Августа дрожащей от выпитого рукой. Тот среагировал мгновенно. Не дожидаясь, пока ему в голову — или в другую часть тела с поправкой на пьяно-неадекватное состояние придурка, — прилетит пуля, он поднял собственный пистолет и навскидку выстрелил. Раздался тихий щелчок, снаряд вонзился в чужое плечо и прошёл навылет, врезаясь затем в стену позади и с едва слышным звяканьем падая на пол. Мгновенно повисла тишина. Главарь шайки замер, оторвавшись от упоенного избивания лежащего на полу пьяницы, его приспешники обернулись на Августа, опустившего пистолет и теперь исподлобья на них смотрящего. Раненый бандит, не издав ни звука, свалился на пол, подкошенный то ли пулей, то ли количеством выпитого алкоголя, и неожиданно громко захрапел.       — Выметайтесь, — процедил Август сквозь зубы, смотря на то, как возле упавшего уже начали кучковаться его товарищи. Он мог закрыть глаза на разгромленный бар, потому что главарь всегда платил за алкоголь намного больше указанной цены; он мог закрыть глаза на избиение других посетителей, которые, по факту, даже и не против были, потому что так же никогда не упускали возможности ввязаться в жаркую драку; он мог закрыть глаза на брань и откровенную дерзость в свой адрес, потому что он отчасти подыгрывал бандитам в их взаимовыгодной постановке. Но на то, что в него собирались выстрелить, он закрыть глаза не мог. У него с каждой такой шайкой был негласный уговор — главари объясняют своим парням, что стрелять можно во всех и всё, кроме хозяина бара и его охранника, а Август позволяет им весело провести время. До сих пор инцидентов не было, но, видимо, до того идиота, что сейчас валялся на полу в луже собственной крови и самозабвенно храпел, приказ не дошёл. Август кивнул на него главарю. Тот кивнул в ответ, схватил бандита за ногу и без лишних слов потащил за собой к двери, размазывая кровь длинной дорожкой по полу. Август выдохнул и вдруг услышал топот за спиной. Он обернулся и едва успел поймать в объятия Риза, сбегающего по лестнице и внезапно споткнувшегося на самой последней её ступеньке.       — Риз, — Август аккуратно отстранил его и помог твёрдо встать на ноги, — я же говорил тебе оставаться наверху.       Риз посмотрел куда-то ему за плечо. Август быстро обернулся, окидывая взглядом разгромленный зал и то, как исчезает за дверью шайка, а остальные посетители медленно поднимаются с пола и вылезают из-под столов, возвращаясь на свои места и вновь присасываясь к бутылкам и стаканам, словно бы и не было ничего.       — Я услышал выстрел и подумал, что… — Риз отвёл взгляд и поджал губы, нахмурившись. Август чуть крепче его обнял и коротко поцеловал в лоб, затем отпуская и криво улыбаясь.       — Иди отдыхай. Я разберусь сам.       Риз вздохнул, коротко сжал его запястье пальцами, погладил большим тыльную сторону ладони и вернулся в комнату, плотно затем закрывая дверь. Август чутко прислушался, но, не сумев различить ни единого звука, вновь затем вышел в зал и начал поднимать опрокинутые столы и стулья и подбирать пусть и запачканные теперь, но совершенно целые стаканы, какой-то отнюдь не случайно кучкой закаченные к барной стойке. Оставшиеся посетители, уже набравшиеся вдрызг, совершенно не обращали на него внимания, а если и поднимали голову, привлечённые шумом и стуком возвращаемых на свои места предметов мебели, то окидывали его, Августа, мутным взглядом из-под покрывающих всё лицо шарфов и вновь либо отворачивались к своим, либо падали на стол, продолжая спать. Тихо играла музыка, шлёпали о деревянную поверхность импровизированных столов карты, изредка раздавались вопли радости или огорчения. Жизнь шла своим чередом, и только лужа крови на полу напоминала о том, что случилось здесь ранее.       Через несколько часов пришёл сменщик, должный заменять его на следующие несколько часов, приходившихся на ночь, и который потом, в свою очередь, сменится ещё одним человеком, а тот — ещё одним. Всего на ночь выходило пять людей — по девять часов на каждого, днём же бар работал только на вынос или же не работал совсем, тут уж как получалось. Август, поприветствовав его и пожав ему руку, поднялся на второй этаж, чтобы проверить, как там Риз. Тот лежал на кровати, читая что-то с руки, и грыз вяленое мясо, тарелка с которым лежала у него на животе. В комнате стояла привычная темнота, и Август не стал включать свет, чтобы ненароком не напугать явно отвлёкшегося и ничего теперь не замечающего Риза. А тот быстро скользил взглядом по строчкам, иногда выделяя, наверное, с помощью глаза что-то наиболее важное, жевал полоски мяса и совершенно, кажется, не видел Августа. И только когда тот подошёл совсем близко и сел в его ногах на кровать, Риз встрепенулся, опустил руку и быстро улыбнулся, отставляя тарелку в сторону, на пол, и садясь на кровати. Август положил ладонь ему на колено, затянутое в штаны, и потёр пальцем ткань. Риз поднял на него взгляд.       — Что это было? — спросил он, явно имея в виду произошедшее внизу ранее. Август чуть поморщился.       — Такое случается, не бери в голову. Им надо хорошенько надраться и выпустить пар, вот и всё.       — Он ведь пытался выстрелить в тебя?       Август нахмурился. Риз нахмурился в ответ.       — Почему ты им это позволяешь? А если в следующий раз успеет выстрелить он, а не ты? Что тогда?       — Ничего, — Август слишком уж легкомысленно пожал плечами, — попадёт и попадёт, велика беда. И не такое случалось.       Риз поджал губы и отвернулся.       — Ты придурок, — тихо произнёс он, бормоча скорее даже себе под нос, чем говоря Августу.       Август вздохнул и подвинулся чуть ближе, притягивая Риза и обнимая его, заставляя тем самым уткнуться носом себе куда-то в грудь. Риз сначала трепыхнулся, сопротивляясь словно бы только из вредности, а потом замер, крепко обнимая его в ответ и прикрывая глаза.       — Я знаю, — чуть погодя в установившейся тишине произнёс Август, утыкаясь губами во влажную явно после душа макушку Риза и вдыхая привычный запах мыла. Риз прикрыл глаза, сцепляя руки в замок за спиной Августа и удобнее устраивая голову у него на плече, чувствуя, как ровно бьётся его сердце почти прямиком напротив собственного, и как мерно вздымается его грудь в дыхании.       — Не подставляйся так больше, — чуть хрипло попросил он. Прозвучало неожиданно жалобно. Август тепло хмыкнул ему в ухо, — пожалуйста.       — Я… постараюсь, Риз. Но ничего не могу обещать. Ты знаешь, что это может случиться в любой день. С каждым из нас.       Риз прерывисто вздохнул и сильнее стиснул Августа в объятиях. Тот смешливо закряхтел, явно пытаясь разрядить ставшую слишком уж напряжённой обстановку, и погладил его по спине, а затем отстранился и коснулся своими ладонями его лица, осторожно обхватывая. Риз отвёл взгляд в сторону, смотря на то, как часто-часто, почти в темпе стробоскопа мигает на постели полоска света, пробивающаяся из-за всё так же неплотно задёрнутых штор. Август потянулся к нему и коротко коснулся его губ своими. Риз прикрыл глаза.       — Собирайся, — Август, отстранившись и проведя большим пальцем по его скуле, чуть улыбнулся, — отвезу тебя домой. Там же теперь всё нормально?       Риз вздохнул и чуть нахмурился, слегка затем прикусывая изнутри щёку, а после ответил:       — Хм, да, я как раз подключился дистанционно и проверил — система полностью заменила воздух и провела дезинфекцию помещений, так что теперь там стерильно чисто.       Август кивнул и встал с кровати. Риз внимательно проследил за тем, как он сначала зашёл в ванную, чем-то там погремел, а потом вновь вернулся в комнату, неся в руках скомканные, мятые, но явно чистые вещи, в которых Риз узнал свои. Он удивлённо поднял взгляд на Августа. Тот пожал плечами.       — Забросил в стирку, пока ты спал. Ты же вроде был в душе, не заметил?       Риз отрицательно мотнул головой. Он, стараясь искупаться как можно быстрее, совершенно не обратил внимания на то, работала ли машинка или же простаивала просто так. Август отдал ему вещи и взъерошил волосы.       — Ну и ладно. Одевайся. Я схожу раздам инструкции. — Он вышел за дверь, быстро сбегая затем по ступенькам, а Риз, посмотрев на одежду в своих руках, начал переодеваться.       Чистые вещи пахли чем-то химическим, порошком, скорее всего, но были сухими и приятными к телу, что не могло не радовать. Риз сменил футболку, осторожно укладывая ту, в которой он до сих пор был, в рюкзак, переодел штаны и убрал их туда же, а затем натянул носки и начал обуваться. Когда он шнуровал второй ботинок, в комнату вновь заглянул Август и, убедившись, что Риз уже заканчивает переодеваться, встал в дверях, дожидаясь, пока тот затянет горловину рюкзака и закинет тот на плечо. Риз неловко обернулся на так и не заправленную кровать, посмотрел на Августа, которого, кажется, факт того, что его постель была разворочена, совершенно не смущал, и сделал пару шагов к двери, затем выходя из комнаты и осторожно спускаясь по лестнице. Он слышал, как Август закрывает комнату на замок, а затем следует за ним, почти сбегая по ступенькам вниз. В зал они вышли одновременно и Риз, боясь, что сейчас на него обратятся любопытные взгляды, втянул было голову в плечи, стараясь стать как можно более незаметным, но это было без надобности. Все, кто сейчас находились в помещении, были либо поглощены своими делами, либо выпивали, либо пребывали в таком состоянии, в котором и имя-то собственное с трудом можно было вспомнить, что уж там говорить о том, чтобы обращать внимание на какого-то человека. И лишь парень, стоящий за барной стойкой, быстро поднял на него взгляд, но затем тут же незаинтересованно отвернулся. Риз с облегчением выдохнул и выпрямился, идя уже смелее и рассматривая зал на предмет разрушений, которые он видел какой-то час назад. Их не было. Столы стояли ровно, стулья были на своих местах, и только ещё чуть влажное пятно на полу говорило о том, что на этом месте было что-то, что старательно замывали. Риз перешагнул через мокрую кляксу и толкнул дверь, оказываясь на улице и оборачиваясь, чтобы дождаться Августа. Тот вышел сразу за ним, потянул за рукав в сторону припаркованной неподалёку машины и затем помог сесть, первым забравшись в салон и протянув руку. Риз сгрузил рюкзак на пол возле ног, устроился на сиденье удобнее и откинулся на спинку, смотря на то, как Август опускает стекло и поворачивает ключ в зажигании, вдавливая затем педаль газа в пол. Машина взревела, что, кажется, эхом отдалось где-то под высокими сводами пещеры, а затем сорвалась с места, слегка буксуя колёсами по гладкому камню. Через несколько минут она уже ехала по песку, размётывая его в разные стороны и оставляя за собой колею, в которую тут же струйками набегали песчинки, зализывая похожие на шрамы отметины. Над головой оранжево из-за стекла сиял Элпис, гудел, отдаваясь куда-то под ноги, двигатель и пахло бензином. Риз посмотрел на Августа и быстро улыбнулся, несмело проводя раскрытой ладонью по его колену. Август удивлённо на него посмотрел, но ничего не сказал, только усмехнулся и накрыл его руку своей, чуть сжимая пальцы и поглаживая большим тыльную сторону запястья. Риз коротко выдохнул через нос и отвернулся к окну. Прикосновение к коже ощущалось горячим, невероятно приятным теплом, а в груди отчего-то появилась уверенность, что всё обязательно будет хорошо.       До станции добрались на удивление быстро, во всяком случае так казалось Ризу, задумавшемуся о чём-то своём и совершенно пропустившему почти что половину поездки. Дорога пролетела перед глазами незаметно, полностью погрузившись в свои мысли, он даже не запомнил того, что видел по пути. Возможно, это было и к лучшему.       Вернувшись к лабораториям и вдохнув свежий, даже словно бы по вкусу другой воздух, Риз сел за так и не доделанные концепты, работу над которыми пришлось в прошлый раз приостановить. Август то сидел с ним рядом, то рассматривал какие-то журналы, найденные в комнате отдыха, то просто мерил шагами помещение, то и дело подходя к нему, Ризу, чтобы справиться о том, как продвигается работа. Риз смешливо фыркал, когда Август склонялся слишком низко и щекотал его щёку своей бородой, шутливо отпихивал его ладонью и вновь поворачивался к мониторам, всё ещё, однако, продолжая ощущать на себе чужой взгляд. Но когда он поворачивался, то видел Августа, преувеличенно заинтересованно листающего глянцевые яркие страницы журнала о последних достижениях в области технологий на одном из Эденов. Риз покачивал головой и чуть усмехался, продолжая затем быстро-быстро щёлкать мышью и набирать на клавиатуре текст с завидной скоростью — всё же годы практики не прошли даром, а пальцы уже достаточно привыкли к новому расположению клавиш, чтобы пробегаться по ним так же быстро, как это было ещё там, с компьютером в его кабинете на «Гелиосе». Риз печатал, Август был рядом, тихо шумели работающие компьютеры и чуть слышно тикал ожидающий своей очереди лазер. Казалось, что и не нужно было больше ничего.       Так проходил день за днём — тихо, мирно, в каких-то повседневных и совершенно не обременительных заботах. Август два раза в длинные пандорские сутки уезжал на свою смену в баре, а затем возвращался на станцию, и они с Ризом долго разговаривали о чём только можно, обсуждали всё, что только могло прийти в голову, жарко спорили, почти ссорились, и не менее горячо мирились. Риз учился стрелять из нового оружия, которое они создавали вместе, и с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше, а, обнаружив соревновательный режим в настройках сцены для тренировки на том найденном ими ранее стрельбище, он даже сумел на пару очков обойти Августа, который потом долго ещё хмурился и говорил, что он ему специально поддался, чтобы не расстраивался. Риз ему ни на мгновение не верил, но счастливо улыбался, смотря на почти по-детски обиженное выражение лица Августа, который, что было вполне ясно, совершенно не был на него рассержен, наоборот, как он сам признался позже тем же днём, искренне радовался, что он, Риз, показал такой результат. Но он не мог не добавить со всей вредности о том, что, возможно и даже очевидно, это всего лишь единичный результат, и учиться придётся ещё очень и очень долго. Риз тогда на это заявление только фыркнул и убрал пистолет в прицепленную к поясу кобуру, которую он нашёл, копаясь на одном из складов. На станции вообще было много интересного, и как раз им было предоставлено полно времени, чтобы обследовать каждое из её многочисленных помещений, пройтись по всем этажам и коридорам и наконец найти то, что было необходимо более всего. Так они обнаружили несколько гигантских подземных складов с ресурсами, ещё несколько крупных лабораторий, огромный пустой цех, непонятно для чего предназначенный, вторую комнату отдыха, реактор, который поддерживал жизнь на станции, и подземный гараж, хранящий в своих недрах транспорт как для передвижения непосредственно по земле, так и для перемещения по воде и воздуху. Август тогда пришёл в полнейший восторг, а Риз с удивлением смотрел на то, как он вышагивает вокруг уже побывавших в использовании явно не один год, но чистых до блеска машин, рассматривая их со всех сторон и только внутрь салона не залезая, — двери были закрыты намертво, и без подтверждения прав доступа открыться не могли, но Ризу казалось, если бы у Августа каким-то образом появились подобные права, он бы без раздумий полез исследовать и внутреннюю обстановку в мощных, даже на вид сильных и быстрых агрегатах.       Так незаметно прошло чуть меньше двух месяцев. Созданного за это время оружия было столько, что можно было вооружить небольшой отряд, концептов — как и поднятых из архивов и доработанных, так и новых, придуманных с нуля — хватило бы ещё на несколько месяцев производства, а Риз научился стрелять достаточно сносно, чтобы попадать из пистолета по пикирующему на него цифровому образу ракка с точностью в восемьдесят процентов. Дела шли своим чередом, и Риз уже привык к такой жизни — неспешной, полной каких-то маленьких радостей и побед, он привык к Августу, который находился рядом с ним большую часть времени, и порой ему даже казалось, что он готов провести остаток отведённых ему лет вот таким вот образом. И он, кажется, совершенно забыл о том, ради чего те самые два с лишним месяца назад они ездили в Убежище. Сделка. То, что Маркус должен был договориться с компаниями, совершенно вылетело из головы, Риз, окрылённый наконец-то начавшими налаживаться делами, даже не вспоминал о том, что когда-то должен раздаться заветный сигнал коммуникатора, оповещающий об удаче или же наоборот — провале. Но вспомнить ему всё же пришлось — когда Август, до этого тренировавшийся на полигоне, вдруг связался с ним, сидящим в лаборатории, Риз не насторожился совершенно: они часто так делали, когда нужно было срочно о чём-то попросить или же когда становилось слишком уж скучно в тишине, пусть порой и разбавляемой музыкой, льющейся из найденных в комнатах колонок. Тогда он протянул что-то игривое, в ответ на что Август сначала удивлённо, но смешливо хмыкнул, а потом неожиданно серьёзно ответил, что с ним связался Маркус и передал какие-то координаты и время. Риз тогда мгновенно так же посерьёзнел, отложил ручку, которую до этого вертел в пальцах и изредка покусывал, и сел в рабочем кресле ровно, прося затем Августа, чтобы он повторил продиктованные цифры. Но тот сказал, что лучше передаст всё лично, а затем отключился, оставив Риза метаться по лаборатории в ожидании. С момента, когда Август связался с ним, прошло чуть более десяти минут, и по их прошествии Риз уже весь извёлся. Но наконец раздались долгожданные шаги, и он метнулся к двери, встречая. Август прошёл в лабораторию, сел на стул напротив кресла, в котором до этого работал Риз, упёрся ладонями в колени и, кивком показав сесть, начал говорить.       Связь будет осуществлена посредством голограмм, для настройки частот которых и были переданы те наборы цифр. К назначенному времени нужно быть готовыми, встреча должна состояться, как он, Август, понял, в том конференц-зале, который они с Ризом нашли не так давно, и долго ещё стояли, рассматривая длинный стол, удобные, мягкие кресла и странного вида приборы напротив каждого из них. А от Риза ожидают подробные концепты оружия, их характеристики и причины, по которым именно с ним компании должны заключить взаимовыгодный союз.       Тогда его ощутимо затрясло, и, чтобы не показать того, как дрожат от волнения пальцы, Риз сцепил их в замок и, уперевшись локтями в поверхность стола, умостил на них голову, глубоко вздыхая, чтобы унять часто забившееся сердце.       — На какое число назначен сеанс? — спросил тогда он, чуть откашлявшись, чтобы убрать из голоса предательскую хрипотцу. Август на мгновение задумался, вспоминая.       — По их времени — на двадцать первое, что по нашему значит…       Риз коротко выдохнул и сцепил пальцы крепче, чувствуя, как впиваются в кожу металлические фаланги.       — Через сорок восемь часов, — закончил он за Августа и уткнулся в сомкнутые ладони уже лбом. Сердце стучало о рёбра так быстро, так часто, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Риз сглотнул и, почувствовав, как его спины коснулась ладонь Августа, повернулся к нему лицом, порывисто обнимая.       — Август… — едва смог прохрипеть он, прежде чем голос сорвался в жалкий скулёж. Риз зажмурился. Август сел перед ним на колени и осторожно взял его лицо в ладони, доверительно заглядывая в глаза. Риз смотрел на него, не моргая.       — Всё будет хорошо. Ты отлично подготовлен. Твоё оружие самое охрененное во всей этой галактике. — Риз смешливо выдохнул и быстро улыбнулся уголком губ. Август продолжил:       — Если не согласятся с тобой сотрудничать — то они полнейшие придурки, идиоты и кретины, раз упускают такой шанс улучшить свои дерьмовенькие пистолетики.       — Вот это ты уже загнул, — Риз улыбнулся веселее, смотря на серьёзно нахмурившегося Августа.       — А ещё если они не согласятся, я запрещу своим ребятам использовать оружие их марки. Потому что продукцию таких говнюков даже в руках держать будет противно. Ты меня понял? — Август угрожающе приблизил своё лицо к нему, на что Риз рассмеялся и уже более спокойно выдохнул, чуть сжимая в пальцах край собственной форменной водолазки.       — Понял, — кивнул он, вставая с кресла и смотря на то, как поднимается сам Август, отряхивая затем колени, на которые налипла мельчайшая металлическая крошка, неизменно остающаяся после обработки металла. Нужно было бы прибраться, но у Риза всё никак руки до этого не доходили.       — Значит, у нас есть ровно два дня, чтобы выбрать то, что мы хотим им показать, написать речь и как следует подготовиться?       Август пожал плечами.       — Получается, что так.       — Значит, надо приступать прямо сейчас.       И они приступили. Пока Риз выбирал самые удачные, по его мнению, варианты, Август, за это время научившийся достаточно сносно управляться с компьютерами, собирал в один файл и сортировал характеристики и показатели того, что подготавливал для презентации Риз, чтобы тот, в случае чего, мог просто вывести данные, записанные в этот самый файл, на обзорную голограмму. Так было отобрано по одному экземпляру каждого вида оружия, к тому же Риз добавил второй по счёту прототип пистолета-пулемёта, которые, как ему было известно из истории продукции компании, никогда раньше «Атласом» не выпускались. Но, судя по тому, как показал себя в бою тот, самый первый рабочий экземпляр, стоило всё же начать это делать. С оружием управились меньше, чем за день, большая часть времени ушла на подготовку зала, пусть и чистого теперь, после полной дезинфекции станции, но всё равно видно, что заброшенного и давно не использовавшегося. Риз принёс с полигона проецирующие устройства и, поставив их в углах достаточно большого помещения, а также возле больших дисплеев, призванных имитировать окна, включил голограмму растений, вид которых он так и не смог определить, но, судя по тому, что они были в горшках, явно комнатных; Август же тем временем раскладывал на столе бумаги напротив каждого из кресел, ставил рядом с ними наполненные водой стаканы и клал ручки, найденные тут же, в кабинетах. Риз понятия не имел, зачем это нужно было делать, но что-то ему подсказывало, что сымитировать то, что в зале иногда проводятся какие-то мероприятия, будет весьма полезно — показывать, что на станции кроме него и Августа нет ни души, совершенно не хотелось. Далее Риз настроил проектор голограммы, находящийся в самом центре стола — связал его с собственной рукой, чтобы можно было напрямую вывести с неё всё, что он хотел показать, — поставил во главе стола самое лучшее из найденных по рабочим кабинетам кресел и положил напротив этого места планшет с некоторыми ответами на вопросы, которые, как он думал, ему обязательно должны были задать. С каждым часом, приближающим его к назначенному времени, он нервничал всё больше, всё порывался куда-то бежать и что-то делать, несмотря на то, что всё нужное уже было сделано, и только Август, постоянно находившийся рядом с ним и попросивший заменить его в баре на одну смену, кое-как мог успокоить его, в нужный момент одёрнув, сказав, наверное, в сотый уже раз, что у него всё получится и обняв так крепко, что все тревоги забывались на фоне хрустнувших от сильной хватки рёбер.       И, когда день «икс» настал, они были готовы даже чуть более, чем полностью. Риз, гладко и аккуратно причёсанный, с забранными сзади в небольшой хвост волосами и одетый в официальный костюм, найденный в одной из жилых комнат, сидел в кресле во главе стола, постукивая пальцами кибернетической руки по гладкой, отполированной столешнице. Металл соприкасался с тяжёлым, тёмным деревом с едва слышным клацаньем, и этот звук в полнейшей тишине комнаты раздавался неожиданно громко, почти оглушающе, но всё же не так сильно, как биение собственного сердца, которое буквально оглушало. Риз подпёр голову ладонью и бросил взгляд на часы. Точки между цифрами медленно перемигивались, отсчитывая секунды, и с минуты на минуту с ними должны были связаться: настроив передачу в обе стороны и вбив в систему цифры частоты приёма, он тем самым дал знать о частоте собственной, той, на которой и будет происходить передача. Август стоял у него за спиной, опираясь руками на спинку его кресла и напряжённо смотря на пока что пустое окно голограммы перед Ризом. Тот заметно нервничал, и поэтому Август позволил себе ободряюще положить ладонь ему на плечо и чуть сжать его, вот так вот без слов уверяя, что всё обязательно будет хорошо. Риз быстро повернулся к нему и благодарно улыбнулся.       Раздался звук входящего сигнала, Риз мгновенно выпрямился в кресле, поправил ворот строгой чёрной рубашки, одёрнул жилет и пиджак, сложил руки перед собой и принял передачу. Август встал по струнке за его спиной, незаинтересованно смотря на дальнюю стену и всем своим видом показывая, что он тут всего лишь охранник и простой помощник, и никакого отношения к управлению компанией он не имеет. Риз, однако, настоял на том, чтобы он переоделся хотя бы в обычную форму, включающую в себя всё те же водолазку, штаны и ботинки, и снял пирсинг на то время, пока будет проходить конференция. И если первое Август выполнил с готовностью и даже долго потом рассматривал себя в зеркало, то и дело щурясь и словно бы не веря, что это его отражение там находится, то ко второму отнёсся скептически, но ничего не сказал, только лишь зыркнул пару раз на выжидающе смотрящего на него Риза, который к тому моменту уже тоже переоделся и теперь пытался уложить волосы только с помощью воды, тонких резинок и расчёски. В конце концов, когда ему это удалось, они в последний раз проверили шпаргалку Риза, по которой тот хотел отвечать, аккуратно сложили в презентабельного вида контейнер, который в нужный момент должен был открыть Август, всё оружие и только после этого отправились в конференц-зал. И вот сейчас, прямо в это минуту происходило самое, наверное, важное событие в будущей карьере Риза. Август замер за его спиной истуканом, не позволяя себе смотреть на появившиеся в большом проекционном окне голограммы управителей компаний, он внимательно слушал, что они говорили, и что отвечал им Риз. Разговор начался с достаточно дружелюбных нот, глава «Тедиор» интересовалась, куда же пропала корпорация, почему она не выпускала оружие так долго и что планирует делать в дальнейшем? Риз отвечал уверенно, приветливо улыбаясь — это Август слышал по его голосу, — делился какими-то планами и даже, кажется, не смотрел в подсказки — настолько хорошо выучил весь написанный там текст за всё время подготовки. Август незаметно переступил с ноги на ногу. Риз говорил быстро, но удивительно внятно, чётко и по делу, он продолжал дружелюбно улыбаться, показывал концепты, подробно рассказывал, как что работает и что он хотел бы улучшить, и льстил, льстил, льстил. Август знал, что продукция «Атласа» по многим характеристикам далеко обгоняет «Маливан» и уж тем более «Тедиор», и не мог не оценить такой хитрый ход. Риз намеренно приписывал своему оружию недостатки, чтобы главы компаний, чьи голограммы сейчас отображались друг рядом с другом, поверили в то, что это именно «Атласу» нужен с ними союз, а не им с «Атласом». Август качнул про себя головой. Засранец знал, как подмазаться к вышестоящим, не зря ведь выжил там, на «Гелиосе» во время работы на «Гиперион».       А Риз кивал головой на поступающие предложения, выдвигал какие-то свои и благосклонно улыбался, всем своим видом показывая, как он рад тому, что на его зов откликнулись такие знаменитые корпорации-гиганты, чья продукция завоевала доверие. Глава «Тедиора» умилённо улыбалась и спустя какое-то время начала обращаться к нему на «юноша», глава «Маливан» пока что не выказывала своего мнения, просто печатала что-то быстро-быстро в небольшом планшете да задавала иногда наводящие вопросы. Август совершенно перестал понимать, о чём идёт речь, когда разговор плавно перешёл на технические и экономические термины, но он чувствовал, что всё разворачивается как нельзя лучше. Судя по тому, как заметно расслабился Риз, судя по тому, как наконец перестали дрожать его плечи, судя по тому, в конце концов, как наконец улыбнулась глава «Маливан», откладывая планшет в сторону и согласно чуть склоняя голову в ответ на очередное предложение Риза. Тот откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и улыбнулся ещё более очаровательно, ещё более прелестно, а затем кивнул ему, Августу, на стоящий до сего момента на полу контейнер с оружием. Август, не меняясь в лице, и всё так же подчёркнуто не смотря на голограммы перед ним, с лёгкостью поднял ящик, чем вызвал заинтересованный смешок, кажется, со стороны представительницы «Маливан», открыл его и повернул к Ризу, который кивком головы показал ему вновь занять место за собственной спиной. Август послушался, складывая затем руки за спиной и едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от того, какого большого босса из себя строил сейчас Риз, с серьёзным видом достающий оружие и рассказывающий о преимуществе каждой модели. Хотя, конечно, если всё получится, если удастся наладить контакт, если удастся заключить союз, то он и впрямь станет тем самым большим боссом, личину которого пока что только примеривал на себя. И Август не мог не согласиться с тем, что этот образ ему невероятно шёл.       Наконец Риз отложил в сторону оружие и сцепил руки в замок перед собой. Август понял, что настала непосредственно часть подписания соглашений и контрактов. Риз открыл на ладонном интерфейсе заранее подготовленные им бумаги, отослал их цифровые копии владелицам компаний и чуть подвинулся в кресле, держа спину неестественно прямо. Август затаил дыхание. В зале повисла тишина, такая пронзительная, что в ушах тоненько зазвенело от её всепоглощающей полноты. Владелицы компаний внимательно читали контракты, Риз неслышно постукивал пальцами по поверхности стола, то и дело обращая взгляд чуть в сторону, где на отполированной панели далеко впереди отражался Август. Он искал уверенности, он искал поддержки, и всё, что сам Август мог ему дать — быстро, пока женщины опустили головы, рассматривая написанный текст, коснуться его плеча ладонью, а затем вновь истуканом встать за его спиной. Риз выдохнул и на мгновение прикрыл глаза, затем вновь обворожительно улыбаясь и объясняя что-то не понявшей какого-то пункта миссис Тедиор. Управляющая «Маливан» читала быстро, Август боковым зрением видел, как стремительно скользят по строкам договора её глаза и как чуть покусывает она аккуратно накрашенными губами край стилуса, которым, скорее всего, и должен был быть подписан договор. Он не знал, что конкретно указано в нём, но догадывался, судя по тому, как Риз долго его составлял, что прописано там всё вплоть до последней мелочи, вплоть до последней запятой, так, чтобы нельзя было ни к чему придраться. Кажется, это заметили и сами женщины. Миссис Тедиор на мгновение нахмурилась, а затем её лоб вновь разгладился и она, видимо, убедившись, что бумаги составлены чисто и без различных лазеек, через которые её можно было бы обмануть, коснулась стилусом экрана своего планшета, ставя явно витиеватую, замысловатую роспись. Владелица «Маливан» приподняла брови, быстро, словно бы испытующе, но с ясно видимым уважением посмотрела на Риза и так же расписалась. Риз сделал то же самое и широко улыбнулся. Август услышал, как он благодарит дам за сотрудничество и говорит что-то насчёт дальнейших сделок, кажется, по поставке и созданию смежных концептов. А после он попрощался и, дождавшись, пока голограммы, мигнув, исчезнут, а устройство связи тихо пискнет, оповещая о завершении сеанса коммуникации, бессильно рухнул на стол, прикладываясь щекой к отполированной почти что до зеркального блеска поверхности. Август встал рядом и погладил его по спине раскрытой ладонью.       — Ты молодец, — тихо проговорил он, водя по чуть шершавой, но приятной на ощупь ткани пиджака вверх и вниз. Риз чуть приподнял голову и, улыбнувшись, посмотрел на него.       — Ты тоже. Стоял там как самый настоящий телохранитель, — хмыкнул он, на что Август самодовольно усмехнулся, одёрнул водолазку и засунул пальцы в шлёвки штанов. Риз продолжил:       — Может, мне нанять тебя? Личный телохранитель главы «Атласа», как тебе статус, м-м-м?       Август пожал плечами и потянулся, разминая затёкшие от долгого стояния в одной позе мышцы.       — Поговорим об этом, когда у тебя появятся деньги и ты сможешь кормить хотя бы себя.       Риз наигранно оскорблённо выдохнул, приложил руку к груди, а после коротко рассмеялся.       — Как скажешь. Но если что — я с тобой договорился, ага?       Август согласно кивнул.       Говорить Ризу о том, что он и так чувствовал себя его личным охранником, а заодно порой и нянькой, он не стал.       В общей сложности конференция, оказывается, продлилась около трёх часов. Время за разговорами пролетело незаметно, и, когда Риз и идущий за ним Август вышли из зала, за пределами станции наступила ночь. Риз, зевая, рассказывал Августу о том, как дрожали у него пальцы, наглядно показывал, тряся рукой так, словно бы она находилась под высоковольтным разрядом, говорил о том, как постоянно боялся забыть слова и просто запнуться, испортив о себе тем самым всё впечатление, делился, наконец, опасениями того, что от него, как, пожалуй, от самого молодого владельца компании, будут ждать очень, очень многого. Август в ответ на это лишь только говорил, что у него всё получится и что не стоит так волноваться. Риз, кажется, верил.       Но, несмотря на насыщенный событиями день, проведённый с самого пробуждения на ногах в суете и подготовке, ночью он спал до отвратительного плохо, постоянно ворочался, так, что Августу, решившему лечь с ним, приходилось то и дело поправлять сползающее покрывало или сбитую подушку, которую Риз то обнимал, то вновь откидывал в сторону. Он хмурил брови, непроизвольно кусал губы, его кибернетическая рука чуть подёргивалась, откликаясь на мозговые импульсы, а оранжеватое свечение отчего-то активировавшегося ЭХО-глаза пробивалось сквозь тонкое, дрожащее веко. Ему явно снился кошмар. Август не знал, что в таких случаях нужно было делать, он не был уверен — стоило ли ему разбудить Риза, или же попытаться успокоить прямо так, через сон?.. До сих пор он с подобным не сталкивался. А Риз продолжал метаться по постели, сжимая в кулаках края одеяла, он не мог проснуться, затянутый в сон, оставленный там собственным сознанием. Глаза не слушались, никак не желая открываться, а руки казались совершенно чужими, он их не мог контролировать, но мог прекрасно видеть то, как имплантат медленно, против его воли поднимается, а затем смыкает металлические, красиво блестящие хромированными пластинами пальцы на его собственном горле. Во сне он сдавленно захрипел, а в реальности застонал и дёрнул рукой, словно бы пытаясь выпутаться из паутины кошмара. Он видел Джека. Видел его до ужаса правдоподобно, словно бы руку протяни — и вот он, почувствуется под пальцами призрачным покалыванием и холодком, пробирающим от самых пальцев и дальше — по всему позвоночнику; он видел его усмешку — кривую и злую, видел, как недобро блестят его глаза. Видел, как он подносит правую руку к собственному горлу, сжимая крепко, сильно, так, что пальцы впиваются в кожу и проходят её насквозь, затем внезапно рассыпаясь на крупные пиксели и проваливаясь куда-то вниз. Чтобы после появиться перед самым лицом уродливой ухмылкой, чтобы прозвучать затем в ушах вкрадчивым шёпотом:       — Ты думал, от меня так просто избавиться, сладкий? Не дождёшься.       Собственная рука сжалась на горле мертвенной хваткой, Риз услышал, как захрустели сухожилия и как треснула подъязычная кость. Он трепыхнулся, попытавшись было отцепить металлические пальцы, но только сорвал и обломал ногти, пачкаясь в собственной крови.       А затем проснулся с лёгким вскриком.       Лоб был мокрый от холодного пота, пальцы дрожали, где-то в глубине желудка зарождалась тошнота. Риза крупно трясло, и он, не способный с этим хоть как-то совладать, вцепился пальцами живой руки в одеяло, не рискуя использовать кибернетическую. Август чуть привстал со своей части кровати, приподнялся на локте и сочувственно посмотрел на него, сейчас почти задыхающегося от фантомной нехватки воздуха и отстранённо глядящего в потолок.       — Риз?..       Тот быстро, прерывисто вздохнул, словно бы стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, а затем повернулся и уткнулся лбом ему в грудь, прижимая руки к собственной и весь как-то подбираясь словно бы в поисках защиты. Август обнял его, коротко коснулся губами прохладного лба и повернулся так, чтобы было удобно лежать им обоим, а после, подтянув одеяло, укрыл себя и Риза.       — Всё хорошо, я с тобой. Чш-ш, это был всего лишь плохой сон. Здесь только ты и я, больше никого, слышишь?..       Он сам не понимал, что бормотал, какие слова говорил, но искренне надеялся, что они были успокаивающими. И ему не нужно было спрашивать о том, что Риз увидел, чтобы сделать выводы и понять всё без слов. Голограммы в конференц-зале. Джек. Нужно было выбрать иной способ связи, но такого, скорее всего, попросту не существовало. Август прикрыл глаза и прижал всё ещё трясущегося Риза к себе ближе, придерживая его ладонью за затылок и мягко зарываясь пальцами ему в волосы.       Риз постепенно успокаивался, его сердце начало биться ровнее, а дыхание стало мерным, тихим, точно таким, которое наступает, когда человек начинает засыпать. Он, скорее всего, даже полностью в тот раз не проснувшись, погрузился в сон снова, только в этот раз, нужно было надеяться, спокойный и беспросветный, чёрный, как ночь за открытым на вечер окном.       Он заснул только через несколько минут, всё так же продолжая утыкаться холодным отчего-то носом в обнажённую грудь Августа и тихо, тепло дыша.       А сам Август ещё долго смотрел в потолок и, аккуратно перебирая волосы умостившегося у него под боком Риза, думал о том, что, оказывается, ненавидеть человека после его смерти можно намного сильнее, чем при его жизни.