Let's pretend

      Август проснулся от мягких, осторожных, почти щекотных прикосновений к собственной шее, лениво приоткрыл глаза и повернул голову, смотря на Риза, лежащего рядом, чуть приподнявшегося на локте и выводящего какие-то узоры на его коже. Он улыбнулся, зажмурился, потянулся всем телом и упёрся пальцами ног в спинку кровати, поворачиваясь затем к Ризу и ловя его ладонь в собственную, ещё слабую и почти не слушающуюся ото сна, поднёс кибернетические пальцы к губам и, хоть и зная, что Риз прикосновения всё равно не почувствует, коротко поцеловал их, на мгновение прикрывая глаза. В окно светило солнце, ярким пятном растекаясь по белоснежному постельному белью, подушкам и обстановке комнаты, одеяло сползло до самых коленей и теперь неудобно сбилось комком, а оголённой кожи касался чуть прохладный утренний ветерок. Август протянул руку, заправил за ухо Риза несколько длинных прядей, спадающих на его лицо, и коротко улыбнулся.       — Привет, — чуть хрипло ото сна прошептал он, на что Риз закатил глаза, но улыбнулся в ответ, подаваясь ближе к прикосновениям и утыкаясь щекой в грубую, чуть шершавую ладонь Августа. Тот погладил его по скуле и виску, коснулся большим пальцем губ и подбородка. Риз придвинулся чуть ближе и лёг на подушку, подкладывая под щёку живую ладонь.       — Мы провели в одной постели всю ночь, зачем здороваться? — Он говорил тихо, лениво, проглатывая окончания и бессовестно растягивая гласные. Август легко щёлкнул его по носу.       — Ты можешь хотя бы сейчас не вредничать, м? — Риз недовольно этот самый нос сморщил, потёр его пальцами и прижал их к глазам, проводя затем в стороны, по щекам, на которых розоватыми полосками отпечатались складки от подушки. Август смотрел за его манипуляциями с едва заметной усмешкой: утренний Риз — тёплый, лохматый, взъерошенный, ещё сонный, но уже вредный, — был уютным просто до невероятности, такого хотелось обнять и не отпускать из постели весь день. Август хмыкнул своим мыслям. Когда в последний раз он спокойно просыпался в собственной кровати в спокойствии и с пониманием того, что ему не нужно никуда спешить, не нужно проверять пистолет под подушкой и не нужно, даже толком не выспавшись из-за пьяных дебошей прямо под окнами, тащиться на очередные разборки? Давно, очень давно. Да и не было ничего такого, если подумать. Даже тогда, когда они с Сашей были вместе, к тому времени, как он просыпался, её половина кровати уже успевала остыть, а сама она уходила вниз, в зал, и хоть она оправдывала это тем, что ей нравится погружаться в работу задолго до начала наплыва посетителей, якобы для того, чтобы настроиться заранее, Август догадывался, что ей попросту не хотелось просыпаться рядом с ним. Теперь он понимал это как никогда остро. Понимал, что она терпела его поцелуи и грубоватые, неуклюжие ласки, его объятия и нелепые комплименты только ради того, чтобы он доверился ей, только ради того, чтобы сделка прошла успешно. Они всего лишь привыкли друг к другу, притерпелись даже, скорее всего. Но ни о какой любви — по крайней мере с её стороны, — не было и речи. Август понимал, что для неё он не любовник даже, а так — тот, с кем нужно было заключить сделку. Пусть он и имел некие... «привилегии». Тогда, пару месяцев назад, полностью осознав всё это, он злился, сейчас же — испытывал что-то вроде уважения. Согласиться на отношения с человеком, которого не сможешь никогда полюбить, мог не каждый. Саша всё же смогла — пусть и преследуя определенные цели, пусть и делая это для собственной выгоды. Но Август понимал, что он не тот человек, которого она хотела бы видеть рядом с собой, понимал, что Риз привлекал её куда больше. Тогда он хотел разбить ему физиономию, чтобы он потерял всю свою очаровательную смазливость, чтобы он показался Саше слабым и неспособным постоять за себя, чтобы она перестала смотреть на него с таким интересом и почти обожанием.       А сейчас он гладил его лицо самыми подушечками пальцев, обводил по контуру ровные, красивой формы брови и едва касаясь ласкал чуть заметные царапины и светлые полоски шрамов на тех местах, где раньше были ранки и ссадины. Смог бы он представить, что будет целовать того, просыпаться в одной кровати с тем, кого некоторое время назад хотел избить и даже застрелить? Вряд ли. Риз оказался не таким заносчивым и надменным ублюдком, каким сначала пытался себя показать, он был… совершенно обычным. Нелепым, забавным, любящим рассказывать дурацкие шутки, которые потом сам же и объяснял зачастую, немного неуклюжим и совершенно, просто до одури болтливым. Август понимал: тогда, имея принадлежность к «Гипериону», он старался всеми силами выслужиться перед компанией, сейчас же, потеряв с ней всякую связь и буквально начав жизнь заново, он наконец-то смог стать настоящим — таким, каким раньше не позволяли ему быть негласные правила выживания там, на «Гелиосе». За это время он узнал о нём многое. Что он, например, любит мороженое вообще всех видов и сортов, но только не банановое, оно слишком приторное и быстро надоедает; что он любит — любил — читать комиксы, и у него даже была целая коллекция фигурок персонажей из одной серии; что с Воном они дружили с самого колледжа, и что решили отправить резюме в одну компанию, потому что всегда мечтали иметь принадлежность к столь могущественной корпорации, да и не хотелось, чтобы их пути расходились; что татуировку на груди и руке он сделал просто так, потому что она ему приглянулась и показалась очень крутой, а сейчас он жалеет, потому что это было очень больно и дорого, а ещё она ему уже разонравилась; что ему нравится его, Августа, пирсинг, и что давно хотел сделать что-то подобное, но ему казалось, что это будет смотреться на нём не очень хорошо; что он любил играть в перестрелки на пальцах во время обеденного перерыва, и оттого теперь ему ещё более интересно учиться стрелять из пистолетов настоящих. Риз не был бессердечным мудаком, какими считали всех гиперионцев, он был самым обыкновенным парнем со своими страхами и мечтами, со своими радостями и какими-то не очень приятными моментами в прошлом. И Августу нравилось наконец-то это осознавать.       Он вновь потянулся и чуть привстал на локте, склоняясь затем над Ризом и коротко целуя его куда-то в скулу, а после сел на кровати, спуская ноги на тёплый, приятный на ощупь материал на полу и вставая уже окончательно. В глазах мгновенно потемнело, под веками пронеслись цветастые мушки, а всё пространство словно бы заволокло шумной дымкой — так, наверное, выглядела бы неработающая волна радио, имей она хоть какую-либо визуализацию. Август переждал мгновение, пока вакханалия в голове прекратится, потёр глаза, взъерошил волосы и поскрёб ногтями подбородок, зевая, и, всё ещё с трудом передвигая не слушающимися ото сна ногами, пошёл в ванную. Краем уха он слышал, как заворочался за спиной Риз и как также он встал, затем, судя по звукам, начиная заправлять кровать. Август включил воду, снял бельё, в одном только котором спал, и встал под струи воды. Прохладные, они сначала отчасти даже неприятно касались разморённой тёплым сном кожи, а затем, когда наконец разбуженное тело взбодрилось, стали ощущаться невероятно хорошо, так, что Август даже зажмурился от удовольствия, подставляя под них лицо и голову. Он услышал, как тихо отворилась дверь, почувствовал, как пробежался по мокрым ногам сквозняк, и коротко улыбнулся, быстро поворачиваясь затем в сторону зашедшего Риза и смотря на то, как он начинает неловко выпутываться из одежды. Риз спал почему-то в майке, хотя в комнате было достаточно тепло, да и одеяло отлично согревало, но, как сам он неловко признавался спящему в одних только боксерах Августу, ему было так намного комфортнее. Август ничего на это не говорил, только лишь порой смотрел на Риза, зачастую просто-напросто лежащего на кровати с отброшенным в сторону одеялом — ему было жарко, — и покачивал головой. Смущение ли, стеснение ли своего тела, но снимать майку на ночь он напрочь отказывался. Он был не против принимать душ вместе, вот прямо как сейчас, он спокойно ходил по станции в наполовину расстёгнутой рубашке, когда становилось жарко просто невыносимо, он переодевался, пока Август был в одной комнате с ним, но вот спать в одном нижнем белье никак не хотел.       Риз повёл плечами, разминая явно немного затёкшие после сна мышцы, провёл ладонями по лицу сверху вниз и зевнул, избавляясь затем и от простых белых плавок и шагая в душевую кабинку к Августу, который стоял, сейчас намыливая ладони и после растирая пену по плечам и шее. Риз прислонился спиной к стеклянной стенке, закрыл глаза и вновь сонно зевнул. Август улыбнулся и мазнул пальцем в пене по его носу. Риз никогда не высыпался, сколько бы он ни спал: шесть ли часов, двенадцать ли — он всегда вставал неизменно сонным, долго ещё валялся в постели, пытаясь проснуться окончательно и просто смотря в потолок и на стены комнаты, читал что-то с ладони и то и дело зевал, пока Август одевался, принимал душ и даже порой готовил нехитрый завтрак из того, что только мог найти на складах столовой или же на собственной кухне — смотря у кого была проведена ночь. Или же день — тут уж как приходилось. Одновременно они вставали настолько редко, что эти дни можно было бы пересчитать по пальцам одной руки. Но Август не был против этого. Ему неожиданно нравилось смотреть на всё никак не способного проснуться Риза, который ворочался, бурчал что-то по поводу того, что его будят в непотребную рань, зарывался носом в одеяло и лягался босыми пятками, по которым его то и дело щекотал он, Август. Это было невероятно уютно, по-домашнему тепло и как-то даже правильно, и порой казалось, что и не на Пандоре они вовсе просыпаются и начинают каждый свой день, а на каком-нибудь из благополучных и светлых Эденов, где такие слова, как «оружие», «бандиты» и «психи» используются только в криминальных сводках с других планет.       Август притянул Риза спиной к себе, обнял, уткнулся носом ему в шею и глубоко вдохнул, покрывая её изгиб поцелуями. Риз вздохнул, перехватил его руки своими и потёрся о них носом, затем откидывая голову чуть назад и снизу-вверх смотря на него, сейчас коротко поцеловавшего его в лоб, а потом отпустившего, тем самым позволяющего дотянуться до мыла и наконец начать купаться. В кабинке слишком тесно для двоих, но сейчас это было абсолютно не важно: по плечам, спине и груди стекали восхитительно прохладные струи воды, мыло пенилось в ладонях, и воздушная белая масса оставалась повсюду — на спине, волосах и лице, на руках и стеклянных стенках кабинки, — а чужое тело под собственными пальцами было восхитительно тёплым на контрасте. Август обнимал Риза за худую спину, на которой можно было явственно прощупать каждый позвонок, гладил скользкими от пены ладонями его по лопаткам и пояснице, по ягодицам и снова вверх — вдоль позвоночника, по тому небольшому, совсем тонкому шраму, тянущемуся от самого седьмого позвонка и до копчика. А Риз обнимал его в ответ, жался близко, тесно, доверчиво касался щекой его плеча и даже, кажется, немного дремал, разморённый приятной близостью крепкого, сильного, почти горячего даже несмотря на прохладную воду тела.       — Не спи, — пробормотал Август ему на ухо, нежно, ласкающе взъерошивая мягкие, длинные пряди и тщательно их расчёсывая пальцами. Риз что-то тихо угукнул в ответ и прижался ближе, укладываясь только удобнее и почти повисая на его шее. Август вздохнул и мазнул губами по его скуле, не глядя выключая воду и затем вышагивая из кабинки на пол, почти таща Риза за собой. Тот открыл глаза, сонно моргнул, вновь зевнул и потянулся вверх. Август скользнул взглядом по подтянутому животу и рёбрам, по родинке прямо над пупком и, взяв полотенце, поймал Риза в него. А тот замотался в махровый материал, тщательно вытерся и, обмотав его вокруг бёдер, вышел в комнату, чуть поводя плечами от скользнувшего по влажной коже сквозняка, врывающегося в небольшое помещение из открытого окна. Август вышел следом как был и совершенно без стеснения полез в шкаф за чистым бельём. Риз проводил его взглядом, но ничего не сказал, только вздохнул и, всё так же не снимая полотенца, начал натягивать заранее подготовленную и лежащую теперь на кровати одежду.       — Можно я сегодня пойду с тобой? — внезапно спросил он, надевая водолазку и откидывая назад упавшие на лицо влажные волосы. Август, балансируя на одной ноге и второй пытаясь попасть в боксеры, обернулся через плечо.       — Зачем? Я не против, но разве у тебя здесь дел нет?       Риз помотал головой, расчесал волосы пальцами и забрал их в привычный хвостик.       — Нет. Связаться по поводу контрактов компаний обещали через три-четыре недели — у них там пока что какие-то проверки или что-то вроде того. Так что всё это время я свободен.       Август пожал плечами.       — Что хочешь делать? Опять будешь в комнате сидеть всю смену?       Риз отрицательно помотал головой.       — Я тут подумал… Может, ты научишь меня делать, ну, всякие… штуки? Смешивать то, что ты там обычно смешиваешь, готовить. Я могу стаканы протирать!       Август коротко рассмеялся.       — Вот, значит, как? А кто снова говорил, м, неделю назад, что дела больше не хочет иметь со здешним алкоголем?       Риз насупился.       — Ты напоил меня. Опять.       — Это ты не умеешь пить. Я ни в чём не виноват.       — Конечно.       Август закатил глаза и словно бы даже раздражённо и с неохотой согласился:       — Ладно.       Риз на это быстро улыбнулся, понимая, что Август только с виду был недоволен, а на самом деле с радостью покажет ему все премудрости своего дела, подпрыгнул, втискиваясь в узкие в поясе, но широкие во всех остальных местах штаны, застегнул их и наклонился, чтобы обуться. Август усмехнулся, натянул собственную майку, накинул сверху неизменный жилет и так же надел штаны, после засовывая ноги в тяжёлые, обитые железом ботинки и крепко шнуруя их. Через несколько минут, когда Риз окончательно оделся, проверил системы безопасности базы и запер станцию на все возможные протоколы защиты, они сели в машину и выехали, чтобы через некоторое время оказаться возле ставшего для Риза уже почти родным бара, всё так же сияющего неоново-лиловой вывеской.       Внутри, несмотря на яркое освещение снаружи, было темно, тихо и уже привычно пахло алкоголем, немного — смазкой для металла и оружия и влажным после, кажется, проведённой уборки деревом, чьими неровными, но тщательно подогнанными досками был покрыт пол. Риз, помнится, приятно удивился тому факту, что после каждой смены тратится в общем около часа на быструю уборку всего помещения, а в конце рабочего дня последний сменщик, уходящий из бара, наводил порядок уже тщательно, так, по крайней мере, насколько это в принципе было возможно. Так что в зале всегда царила относительная чистота, если не замечать, конечно, скромно заметённых далеко в тёмные углы осколков разбитых стаканов и бутылок и валяющихся там же выбитых зубов и отстрелянных гильз. По крайней мере, на затоптанном, истёртом, но чистом полу не было ни единой капли крови, а если и были какие-то подозрительного вида бурые пятна, то они внимания к себе совершенно не привлекали, будучи размытыми и даже отдалённо похожими на естественный древесный узор. Изрезанные столы были тщательно протёрты, стулья подняты на них ножками вверх, а ковровая дорожка возле барной стойки — тщательно расправлена и выровнена, что было, очевидно, явлением временным, потому что она постоянно сбивалась под ногами совершающих паломничество к стойке с алкоголем посетителей.       Риз присел на достаточно низкий стул возле длинной тумбы, уложил на неё руки и подпёр ладонями голову, смотря на то, как Август достаёт из-под барной стойки убранные, скорее всего, на ночь бутылки и начинает их расставлять по своим местам. Ему было непонятно, для чего нужны такие предосторожности, но, раз это делалось, значит, всё было не зря.       — Зачем ты всё прячешь? — наконец не выдержал Риз, смотря на то, как ловко помещает бутылки в специальные стойки Август и как после он прикручивает под ними небольшие краники-дозаторы, как вытаскивает оттуда же, из-под стойки, стаканы и выставляет их в ряд на самой нижней полке своеобразного стеллажа позади себя. Август поправил бутылки в стойках так, чтобы они были точно в вертикальном положении, вновь наклонился вниз и принялся размещать бутылки, стоявшие раньше на стеллаже, на их привычных местах, и, закончив с этим, наконец-то выпрямился, смотря на Риза и дёргая плечом.       — Несколько раз бухие идиоты вламывались ночью и выжирали всё, что видели. Но потом поняли, что так делать было нельзя. — Он нехорошо усмехнулся, а затем пожал плечами, поправляя пальцем криво стоящий стакан и выходя из-за стойки, чтобы включить затем многочисленное освещение. Риз на мгновение сожмурился, глаза, привыкшие только к тусклому освещению, которое было включено Августом изначально, заслезились от яркости вспыхнувших прямо напротив неоновых огоньков. — С тех пор убираю всё. Мало ли.       Риз понимающе чуть приподнял брови и качнул головой, смотря затем на Августа, который, взяв один стакан, поставил тот перед ним, бросая затем внутрь что-то, что мгновенно рассыпалось в порошок, лишь соприкоснувшись со стеклянными стенками.       — Это — самое простое, — объяснил он, чуть покачивая стакан в пальцах и показывая Ризу, как пересыпается с места на место почти что пудра, — и самое дешёвое. Будут просить «Мочу скага» — нальёшь им это. — Август сделал шаг к стойке с краниками и открутил вентиль у того, над которым красовалась замысловатая бутылка в виде гриба. Потекла светлая, почти прозрачная жидкость, отливающая какой-то зеленью, но затем, при соприкосновении с порошком, превращающаяся во что-то пенящееся невыразимо болотного оттенка. Риз скривился.       — Фу, это действительно так называется? Она… действительно так выглядит? — Август кивнул и подвинул стакан ближе к Ризу. Тот деликатно отстранился подальше, стараясь не смотреть на то, как поднимаются на подёрнутой какой-то плёнкой поверхности мелкие пузырьки. Сейчас он был рад, что Август всегда угощал его приторными яркими коктейлями, выглядящими, однако, весьма неплохо и явно являющимися одними из самых дорогих напитков, которые только мог предложить бар.       Август тем временем поставил перед ним второй стакан.       — «Слизь скифида», — Риз едва слышно застонал и подпёр щёку рукой, смотря на то, как Август открывает очередной краник, из которого медленно начала тянуться какая-то очень густая матовая масса, о составе которой даже знать не хотелось, — заказывают так же часто. Она дороже на пару центов, но всё равно дешёвка.       — У тебя все названия такие отвратительные?       Август усмехнулся.       — Народ привык. Какой уважающий себя бандит признается, что пил — как её по-вашему? — пина коладу с двойной порцией сиропа? Он скажет, что надрался желудочным соком мордоплюя, которого разделали прямо у него на глазах. Вот это вот, — он качнул наполненный вязкой массой стакан, — всего лишь сгущённый ликёр из дохлого электрического кактуса. Наимерзейшая дрянь, но с водкой пойдёт. А то, от чего ты позеленел, — Август хмыкнул, бросив быстрый взгляд на Риза, а затем кивнув в сторону отставленного было уже наполненного стакана, — порошковый сок — ну, по типу тех, что ты у себя пьёшь, только хуже, — разбавленный холодным дешёвым грогом. Ты же не думал, что я серьёзно наливаю им всю эту муть?       Риз неопределённо пожал плечами. Август коротко рассмеялся.       — Это всего лишь выпивка. Она дерьмовая, но абсолютно обычная. А, ну и названия мерзкие.       Риз вздохнул и вновь придвинулся к стойке, опять опуская голову на руки и смотря на то, как Август разбавляет «слизь» чем-то светло-оранжевым, отчего та превращается в мутную, непрозрачную жидкость, по консистенции напоминающую жидкий йогурт. Риз сглотнул, Август смешливо хмыкнул на то, как он отвёл взгляд в сторону, явно не желая смотреть на отвратительную массу.       — На первое время хватит, сейчас день, и ничего крепче заказывать не станут. Остальное подписано на бутылках, просто смешаешь, на что пальцем ткнут, и всё. Понял?       Риз кивнул, встал со стула и перешёл за барную стойку, проводя ладонями по её гладкой поверхности и чуть наклоняясь, чтобы посмотреть дальше в зал. За спиной перемигивались неоном лампочки, где-то на самом краю зрения светились огоньки чуть поменьше — простые одноцветные гирлянды обвивали металлические балки, идущие от стойки вверх, к потолку. Риз осмотрелся, отмечая взглядом уже давно наизусть выученные детали обстановки, скользнул взглядом по развешанным на стенах плакатам, в который раз усмехнулся корявым надписям на некоторых из них, зацепил глазами полурассохшееся пианино возле столика с диванчиками в углу. Он давно интересовался, но спрашивать как-то боялся: сам ли Август приобрёл это здание? Или же отобрал силой, как настоящий бандит? Если купил честно, то сам ли украшал, развешивал все вот эти вот разноцветные лампочки, гирлянды, сколачивал из старых бочек столы, украшал стены неказистыми фотографиями в ободранных рамках и плакатами, измалёванными поверх изображений красками? Риз тихо усмехнулся. Воображение услужливо представило Августа, на круглой, гладко обточенной тонкой деревянной пластине выводящего цветными красками кривоватого, но умильного пурпурного скага. Риз хихикнул и обернулся на того, о ком только что подумал. Август стоял, привалившись бедром к стойке, и смотрел на него, сложив руки на груди. Риз чуть приподнял брови и сделал шаг ближе, улыбаясь уголком рта.       — Что? — Август едва заметно качнул головой и расцепил руки, протягивая затем правую к лицу Риза и осторожно убирая с его лба короткую, всё ещё вьющуюся от утреннего душа прядку. Риз смешно скосил на неё глаза, а потом перевёл взгляд на Августа. Тот хмыкнул и, проведя пальцами вниз, по скуле и щеке до подбородка, — Риз в принципе заметил, что ему нравились всевозможные физические контакты, казалось, что Августу необходимо было хоть раз, да обнять его, или же прикоснуться к лицу или рукам, или же поцеловать, — задержал их на шее, прямо там, где чернел контур татуировки, и, огладив его большим пальцем, наконец ответил:       — Я подумал, что если ты хочешь, у меня есть ножницы.       — Хочу?.. — сначала не понял Риз, а потом быстро улыбнулся, кивая:       — Конечно! — Но затем он нахмурился и чуть склонил голову набок:       — А ты умеешь?       Август коротко рассмеялся такой быстрой смене выражений лица, напоследок провёл пальцами по линии челюсти Риза и сделал шаг вперёд, обходя его и направляясь к лестнице — в комнату. Ризу ничего не оставалось, как последовать за ним.       В комнате было тепло, тихо и темно, Август щёлкнул выключателем возле самой двери, и под потолком зажглась одинокая лампочка, мотающаяся на проводе. Риз всё уговаривал Августа если не новый светильник установить, то хотя бы ржавый и словно бы даже кем-то тщательно изгрызенный провод заменить на более новый, но тот противился, говорил, что тогда комната уже не будет такой, как прежде, да и современные атласовские плафоны или что там смотрелись бы более чем странно на обитом металлическими пластами потолке. Риз понимающе кивал, но не мог не усмехнуться про себя — Августу явно было просто лень.       Шторы по-прежнему закрывали окна, и Ризу казалось, что в таком состоянии они пребывают — да и пребывали, — большую часть всего времени своего нахождения здесь. Но он понимал, что это было необходимо — тогда яркий свет города не проникал внутрь комнатки, мешая спать, и тогда не было такого сквозняка, который вдруг иногда поднимался ни с того ни с сего словно бы из ниоткуда, а на деле — со стороны въезда. Риз присел на стул возле стола и выпрямился, дотягиваясь затем до хвостика и распуская его. Август подошёл через несколько секунд, потянулся к полке над головой, пошарил там и достал устрашающего вида ножницы, которые были, несмотря на свой весьма убийственный вид, достаточно чистыми и даже казались новыми. Риз вздохнул, причесал мягкие пряди пальцами и затем замер, почувствовав, как его жест повторил Август. Он даже, кажется, дыхание задержал от того, как подушечки мягко чуть надавили на кожу головы, как прошлись они от затылка и до самой макушки и как остановились за ушами, слегка массируя. Риз прикрыл глаза, ото лба и дальше — по всему телу — разлилась тёплая волна какого-то уютного блаженства, он улыбнулся, подаваясь навстречу руке, сейчас ерошащей его волосы. Ризу всегда нравилось, когда их трогали. Не дёргали, не сжимали в кулаке, не вытягивали пряди — а вот именно так мягко перебирали, чуть накручивали на пальцы и затем отпускали, расчёсывая и придавая им прежний вид. Он слегка склонил голову вперёд, обнажая шею, и Август, тепло усмехнувшись, провёл по остро выступающему седьмому позвонку указательным пальцем, а затем, взяв одну прядь, чуть оттянул её на себя, примеряясь ножницами и пока что не смыкая остро наточенные лезвия. Риз замер. Он чувствовал, как слегка касается кожи их холодный металл, чувствовал, как отчего-то чуть подрагивали руки у Августа, слышал, как тот сглотнул и, явно стараясь сделать это как можно тише, выдохнул.       — Готов?.. — отчего-то хрипло спросил он у Риза, сейчас вцепившегося в собственные штаны. Тот кивнул.       Раздался быстрый щелчок, и Риз почувствовал, как защекотали шею мелкие, выпавшие из получившегося локона волосинки. Он с трудом подавил в себе желание непременно обернуться, чтобы посмотреть, что получилось, и правильно: Август положил перед ним на стол отрезанную прядь. Риз уставился на неё так, словно она была его конечностью.       — Не слишком коротко?       Он качнул головой. Август с явным облегчением выдохнул и взялся за другой локон.       Щелчок за щелчком, прядь за прядью Риз чувствовал, как легко становится голове и как холодно — шее. Он сидел смирно, стараясь не дёргаться, потому что понимал: Август сейчас нервничал не меньше него, боялся ошибиться и потому делал всё очень и очень медленно, аккуратно, и наверняка бы сбился, если бы он, Риз, хоть как-то поменял положение.       Но наконец всё было готово, и Риз неуверенно провёл по непривычно коротко остриженной голове раскрытой ладонью, касаясь мягких вихров волос, которые были неожиданно ровными, прямыми и почти шелковистыми на ощупь. Август стоял рядом с ним, уже отложив ножницы и теперь просто смотря на срезанные и теперь кучкой лежащие на столе перед Ризом волосы.       — А что делать с этим?       Риз безразлично пожал плечами.       — Можешь выбросить, можешь сохранить на память пару прядей, — он коротко хихикнул и продолжил:       — Это будет, ну, достаточно жутко, но я ведь тебе разрешаю, так что всё нормально.       Август усмехнулся, переложил ножницы на место и кивнул в сторону двери в ванную. Риз намёк понял. Он, отряхнув с плеч нападавшие волосинки, шагнул в комнатушку, вставая затем к зеркалу и рассматривая себя со всех сторон так, как это только было возможно. Август подстриг его неплохо, даже больше, чем просто «неплохо». Правда, волосы всё равно остались чуть длиннее, чем он привык до этого носить, но так было даже лучше. Риз привычно зачесал их назад, придирчиво осмотрел получившуюся причёску и опустил взгляд на вереницу бутыльков с минимальными опознавательными знаками, стоящую на полочке под зеркалом. Он, воровато оглянувшись на дверь, словно бы Август строго-настрого запретил ему прикасаться к своим средствам, а он этот запрет собирался нарушить, открыл один тюбик и, выдавив на ладонь немного геля, провёл ей по волосам, приглаживая их и укладывая на знакомый манер. Пряди из-за отсутствия расчёски ложились неровно, никак не хотели оставаться в том положении, в каком Ризу было нужно и он, в конце концов смирившись с тем, что как раньше уже всё равно не получится, оставил всё, как оно было, и, придирчиво осмотрев себя в зеркале и поправив зачёс на лбу, вернулся в комнату. Август, до этого сидящий на кровати и внимательно читающий какой-то комикс, прихваченный Ризом для него из комнаты отдыха на станции, поднял голову, затем чуть приподнимая брови и усмехаясь.       — Тебе нравится делать такие засранские зализанные причёски, я угадал? — Он отложил цветные страницы и поднялся со своего места. Риз скорчил гримаску.       — Учился у лучших, — кивнул он на причёску самого Августа, которая благополучно пережила утренний душ и совершенно не потеряла формы, и теперь Риз всерьёз задумывался, из чего же такого сделан этот гель — или чем там пользовался Август, — раз даже спустя несколько часов сна и десятка литров воды причёска осталась мало того, что нетронутой, так ещё и волосы были на удивление мягкими, хоть и крепко сцепленными между собой и зафиксированными. Риз пообещал себе как следует изучить состав этого продукта и, может быть, в дальнейшем запустить производство такого же, но уже под логотипом компании. Он вздохнул и привычным жестом провёл ото лба и до затылка, убирая и приглаживая отдельно топорщащиеся волосинки. Август проследил за этим движением с усмешкой, но ничего на это и предшествующий подкол не ответил, только быстро улыбнулся и пошёл к двери. Риз догадался, что начался рабочий день. Поправив водолазку, одёрнув её, затянув чуть туже ремень на штанах и проверив, крепкая ли шнуровка на форменных ботинках, он спустился следом за Августом, смотря на то, как тот открывает дверь и кивком здоровается с уже стоящим на пороге вышибалой, а затем впускает в зал первых посетителей. Риз встал за стойку, дождался, пока Август подойдёт к нему, а затем, зная, что из-за высокого края ничего не видно, быстро сжал его ладонь в своей. Август повторил его жест, словно бы без слов убеждая, что всё будет хорошо, что у него, Риза, всё в очередной раз получится. И у Риза не было причин ему не верить. Он быстро погладил тыльную сторону ладони Августа большим пальцем, а затем отпустил её, кладя обе руки на барную стойку и чуть улыбаясь бандиту, сейчас подползшему к ней и теперь сосредоточенно рассматривающему бутылки за его, Риза, спиной. Риз сделал шаг в сторону, позволяя рассмотреть всё. Бандит без слов ткнул в несколько с самого края слева и справа, а потом, наверное, подумав, указал на ещё одну в самом центре. Август, сейчас наливающий другому подошедшему посетителю и краем глаза всё же смотрящий на Риза, удивлённо вскинул брови, но промолчал, усмехаясь. А Риз достал большой стакан, откупорил бутылки и, стараясь особо не вдыхать резкий спиртовой запах, смешал три указанные жидкости, с удивлением смотря на то, как они отщёлкиваются разноцветными слоями и совершенно отказываются смешиваться, и наконец передал мутный, но всё ещё сохранивший прозрачность щербатый стакан бандиту, который уже нетерпеливо сжимал и разжимал пальцы, явно мечтая скорее заполучить желанный алкоголь. На стойку прилетели несколько смятых купюр, и Риз, довольно продемонстрировав их как раз сейчас смотрящему в его сторону Августу, убрал деньги под стойку, в кассу, роль которой играл плотно закрывающийся ящик из-под оружия, который Август как-то умудрился вмонтировать прямо в саму тумбу.       Время медленно шло, посетителей было относительно немного, по крайней мере, тех, которые задерживались в самом баре, сидя на стульях и по углам с высокими надтреснутыми стаканами, в которых плескалось что-то на вид совершенно неаппетитное и вызывающее только желание вылить эту байду в ближайший унитаз. Риз сбился со счёта, сколько раз он брал и вновь ставил на место многочисленные бутылки, сколько раз ходил в зал, чтобы забрать оставленные на столах пустые стаканы и сколько раз убирал деньги во всё тот же ящик. Кончики и сгибы пальцев болели от постоянного скручивания резных крышек и вытаскивания туго сидящих пластмассовых пробок, ноги гудели от невозможности присесть, а в глазах рябило от ставшего чересчур ярким неонового света, от которого перед глазами всё было розовато-жёлтым. Цвета были искажены неравномерным освещением, и Риз то и дело прикрывал глаза, чтобы дать им немного отдохнуть в спокойной и непроглядной темноте. Наливая очередную порцию, он ловил себя на мысли о том, что с каждым разом у него получается всё лучше и лучше, что определять объём налитого он может теперь чисто на глаз. На ЭХО-глаз, конечно же, он всё же был не настолько профи. Риз переставлял бутылки с места на место, убирал грязные стаканы под тумбу в специальную металлическую корзину, отвинчивал вентили под бутылками на той стойке и подставлял большие грубые кружки под краник бочки, наполняя их чем-то пенящимся и странно-сероватым. Погрузившись в дела, он совершенно не замечал того, что на него то и дело краем глаза поглядывал Август, явно проверяя, как он справляется, а иногда, встав возле очередного столика, с которого нужно было убрать опорожнённые стаканы и бутылки, смотрел не отрываясь, пока он, Риз, его не видел, будучи занятым обслуживанием клиента. Август улыбался, смотря на то, как ловко Риз расправлялся с бутылками, как чуть вспыхивал иногда его глаз, видимо, активируясь в моменты, когда нужно было отмерить определённое количество того или иного алкоголя, как быстро он перебирал пальцами, пересчитывая высыпанные на стойку мелкие монеты и как поправлял он то и дело робо-рукой волосы, явно слегка нервничая. Он почти любовался им — вот таким вот отвлечённым и увлечённым, легко, светло улыбающимся и даже, кажется, что-то тихонько напевающим себе под нос. Аккуратный и ухоженный Риз смотрелся в атмосфере бара на фоне прожжённых пьяниц и замотанных в лохмотья местных жителей почти что дико, неправильно, но контраст был просто невероятен. Августу казалось, что он среди них всех — как пришелец из другой реальности. И это была отчасти правда. Вот только слишком уж хорошо он вписался, слишком крепко засел в этом порочном мире и в его, Августа, сердце, да так, что выдрать можно было только с мясом и невероятной болью. Думать о том, что в любой день может случиться ужасное, совершенно не хотелось.       Смена подошла к концу, когда стрелка на небольших часах под стойкой описала одну десятую часть окружности. Сменщик пришёл через полчаса, тогда, когда Август немного прибрался в зале, убрав со столов пустую тару и поправив перекошенные стулья, а Риз вымыл грязные стаканы и теперь спускался вниз по лестнице, держа в кибернетической руке увесистый ящик, через прорези в дне которого ещё стекала вода. Август обменялся с подошедшим парнем рукопожатиями, кивнул, этим жестом словно бы передавая ему управление баром, и, оглянувшись на Риза, проверяя, идёт ли тот за ним, поднялся в комнату.       Риз, оказавшись в тихом помещении, в котором, на удивление, музыка снизу слышалась едва-едва, сел на кровать и закрыл лицо ладонями, упираясь локтями в колени и склоняясь над ними. Август присел рядом. Риз улыбался, прикусив губу.       — Ну как тебе? — Август положил руку ему на спину и провёл ладонью вдоль позвоночника. Риз выгнулся под прикосновения и, вытянув руки вперёд, потянулся за ними, явно разминая уставшие за долгое время стояния мышцы.       — Это… сложно. В смысле, не присесть даже, девять часов на ногах! Но здорово. Я теперь как профессиональный бармен, — откровенно похвастался он, поворачивая голову к Августу и самодовольно улыбаясь. Тот усмехнулся в ответ и пожал плечами.       — Ты три раза перепутал бутылки, четыре раза чуть не разбил стакан и один раз переборщил с количеством «Выжигателя», — Риз нахмурился, явно не понимая. Август объяснил:       — Та хрень с горящим психом на этикетке. Ещё на двадцать пять граммов больше — и того придурка можно было бы запускать из торрговского ракетомёта вместо снаряда.       Риз вздохнул и зарылся ладонью в волосы. Август потрепал его по шее.       — Но для первого раза это было неплохо. Хотя нанимать я тебя не рискнул бы.       — Почему? — Риз в один миг нахмурился и помрачнел. Август коротко рассмеялся в ответ на его обиженное выражение лица.       — Потому что оставлять тебя одного наедине со всеми этими бухими идиотами идея, ну, не очень.       Риз свёл брови ещё сильнее, а затем разулыбался.       — Ты за меня беспокоишься, — довольно протянул он, локтем чуть подталкивая Августа в бок. Тот фыркнул.       — Только сейчас понял?       Риз умилённо протянул «О-о-оу!..» и потянулся, чтобы быстро поцеловать Августа в уголок губ. Август прикрыл глаза и чуть придержал Риза за плечи, а потом отпустил, смотря в глаза. Риз склонил голову чуть набок.       — Я хотел сходить в душ, — он слегка поморщился и смешливо хмыкнул, — кажется, я облился чем-то из тех бутылок справа. Ты со мной или?..       Август качнул головой, отпуская его плечи.       — Нет, иди, я… хотел ещё кое-что сделать.       Риз понятливо кивнул и встал с кровати, забирая затем из шкафа одну из чистых маек, несколько штук которых с недавнего времени прочно обосновались на отдельной полке, а после скрылся за дверью ванной комнаты, щёлкая затем массивной задвижкой и начиная шуршать снимаемой одеждой. Через несколько секунд раздался звук открываемой дверцы душевой кабинки, а затем — шум льющейся воды. Август посмотрел на створку, из-под которой пробивался желтоватый свет, быстро усмехнулся сам себе и вновь спустился вниз, в зал, подходя к стеллажам за барной стойкой и беря несколько бутылок и пару стаканов, бросая затем в каждый по одному пакетику растворимого порошка, который служил основой для множества напитков, предлагаемых посетителям баром. Когда он вернулся в комнату, Риз был всё ещё в ванной. Август кивнул сам себе, поставил всё принесённое на стол и снял жилетку, чтобы не мешалась. Плечам сразу стало легче — материал, плотный и добротный, был достаточно тяжёлым.       Август сел на стул, надорвал края пакетиков и высыпал их содержимое в стаканы, куда потом налил и алкоголь, мгновенно вспенившийся цветными ватными клоками, которые опали буквально через пару секунд, оставив на поверхности после себя лишь едва заметные мелкие пузырьки. Остро запахло чем-то сладко-фруктовым, Август чуть качнул один стакан, жидкость в котором была нежного лилового оттенка, а затем долил сверху до краёв из другой бутылки, содержащей в себе алкоголь уже насыщенного фиалкового цвета. Он, оказавшись тяжелее предыдущего, медленно опустился на самое дно и растёкся по нему, образуя плавный градиент от почти прозрачно-розового у самых краёв и до насыщенно-фиолетового внизу. Август, полюбовавшись на то, как поднимаются со дна мельчайшие розоватые пузырьки, отставил стакан в сторону, принимаясь за другой и разбавляя уже налитую туда жидкость содержимым третьей бутылки. Алкоголь едва слышно зашипел, а потом медленно перетёк из желтоватого в насыщенно-янтарный, остро запах чем-то пряным и терпким. Август передвинул бутылки чуть дальше к стене, ровно их расставил и поправил стаканы. Вода всё ещё шумела.       Когда Риз, распаренный и пахнущий свежестью найденного на бездонных складах станции геля для душа, вышел из ванной в одной только футболке и белье, Август лежал на кровати, под неоновым светом из окна читая комиксы про путешественников во времени и чуть постукивая пальцем по красочной обложке. Риз, растирая ладонью шею, на которой ещё оставались капельки воды, подошёл к столу, заметив стаканы, и удивлённо обернулся, с улыбкой затем спрашивая:       — Что это?       Август поднял голову от страниц, отложил журнал в сторону и сел, смотря затем на Риза, сейчас с любопытством разглядывающего разноцветную жидкость.       — Небольшая награда за то, что хорошо справился.       — Ты опять решил меня напоить, да? — Риз покачал головой. Август усмехнулся уголком губ и промолчал, а затем поднялся с кровати, уходя в ванную, из которой шло влажное тепло. Риз вздохнул и сел на матрас, подбирая под себя ноги, складывая их по-турецки и дотягиваясь до отложенного Августом журнала. Путешественники храбро сражались с ордой гигантских роботов будущего, стреляли из лазерных пушек и уходили от погони на летательных аппаратах, похожих на гладко отполированную со всех сторон пулю. Он сам не заметил, как зачитался, переворачивая страницу одной за другой, и отвлёкся только тогда, когда чуть скрипнула дверь ванной комнаты и щёлкнул выключатель рядом с ней. Риз поспешно закрыл комикс, откладывая его в сторону, но запоминая на всякий случай страницу: история ему понравилась и захватила даже с той главы, до которой уже дошёл Август, так что он пообещал себе как-нибудь прочитать её целиком и найти остальные выпуски, которых, судя по образцам обложек на заднем форзаце, было ещё десять. А Август тем временем взял со стола стаканы и присел рядом на кровать, передавая затем ему тот, в котором медленно исходило пузырьками что-то цвета клубничной сладкой ваты и лепестков пурпурной сирени. Риз коротко потянул носом. Пахло чем-то сладким, явно фруктовым, но определённо приятным. Так пахли сиропы в некогда любимом Ризом кафе, где было, наверное, самое лучше мороженое во всей Вселенной. Риз сел поудобнее и сделал небольшой глоток, перекатывая на языке ненавязчивую сладость, горьковатый привкус алкогольной составляющей и настоящий цветочный аромат, вдруг оказавшийся в самом горле. Сложно было поверить, что здесь, в баре, где подавали напитки со столь отвратительными названиями, могло быть нечто настолько восхитительное. Риз прикрыл глаза в наслаждении, быстро провёл языком по губам, собирая раскрывшийся вкус сладких роз, и, довольно промычав, повернулся к Августу, сейчас также пьющему свой напиток.       — Что это? — Он вновь немного отпил и прикусил губу. Скулы свело от невероятного вкуса, а рот моментально наполнился слюной. Это хотелось пить, не переставая.       Август быстро улыбнулся, сделал очередной глоток и дёрнул плечом.       — Всё то же, что ты видел на полках. И тот фруктовый порошок.       Риз прикоснулся губами к краю стакана, но пить не стал, лишь вдохнул глубоко-глубоко, да так и замер, словно бы пытаясь удержать цветочный аромат в лёгких.       — Да не может этого быть, — наконец выдохнул он, грея стеклянные стенки в ладони и чуть покачивая их так, что напиток в ярком неоне из окна казался удивительно тёмным, глубоким и густым.       Август вновь довольно улыбнулся и сел на кровати дальше, опираясь спиной на стену и подтягивая одно колено к груди. Риз умостился рядом с ним, вздохнул и привалился своим плечом к его, вновь отпивая из стакана. Внутри разливалось приятное тепло, а в горле было почти до горького сладко, и казалось, что на языке раскрыли свои лепестки удивительные цветы. Август коснулся тыльной стороны его кибернетической ладони, а потом переплёл их пальцы. Риз чуть сжал их в ответ и отстранённо посмотрел в окно на стене слева. Там, в черноте пещер, светились кислотным неоном вывески, такие броские на совсем невзрачных, потрёпанных зданьицах. Быстро сновали туда и сюда люди, закутанные по самую макушку в платки, капюшоны и шарфы, перемигивались явно перегорающие фонари и изредка проезжали неказистые, но крепко собранные машины, своим видом напоминавшие каких-то футуристичных монстров под стать тем, из комикса. Риз чувствовал себя словно в каком-то фильме, где шик вызывающих светящихся букв и надписей скрывал за собой бедность и разруху, где за временным благополучием стояла волна опасности и жестокости и где всё на вид великолепное и прекрасное состояло из чистейшего мусора, приведённого в презентабельный вид умелыми руками. Риз быстро усмехнулся своим мыслям. Мешанина жанров и полнейшая бессмыслица в голове были явными производными от выпитого. Стакан опустел наполовину.       Когда от алкоголя осталось всего ничего и самый его тёмный слой едва покрывал дно, Риз отставил стакан в сторону, чувствуя, как голова приятно закружилась, а в теле отчего-то появилась невероятная лёгкость. Он сел обратно на кровать, краем глаза отмечая, что в руках у Августа также больше нет его напитка, а затем неловко завалился на подушку, чувствуя, как совершенно бесстыдно задирается майка и как обнажается кожа, которую мгновенно обдало порывом прохладного сквозняка, прорвавшегося сквозь неплотно прилегающую створку окна. В ярком неоновом свете, сейчас рваными пятнами заливающем всё вокруг, он увидел, как Август быстро облизнул губы, а затем почувствовал, как скользнул он ладонью под его футболку, оглаживая бока и рёбра, грудь и плечи. Риз непроизвольно втянул живот, дёрнулся от щекотки и прикусил губу, когда под ткань, сдвигая её выше, к шее, скользнула и вторая ладонь. Он скосил глаза на Августа, а затем откинул голову назад, на подушку, чувствуя, как тот двигается чуть ближе, а затем тянет его футболку вверх, ненавязчиво заставляя чуть приподняться и позволить её снять. Лопаток коснулась прохладная ткань постельного белья, Риз ощутил край наволочки где-то меж ними. Он провёл языком по губам, чувствуя сладость розового аромата на них, а затем прикрыл глаза, когда Август порывисто подался ближе, целуя. Он был на вкус, как терпкий медовый виски, чьи грани раскрываются на языке красочным букетом. Риз сжал пальцами плечо Августа, провёл по шее и дальше, по затылку, зарываясь ими в топорщащиеся, мягкие, какого-то совершенно безумного от неона цвета пряди, приподнялся чуть вверх и навстречу, чувственно качнув бёдрами и притираясь ближе, теснее, жарко так, что можно было сойти с ума. Он не был пьян настолько, чтобы потерять голову в безумии совершенного непонимания реальности, но достаточно для того, чтобы острее, ярче воспринимать все ощущения, чтобы отзывчиво просто до невозможности реагировать на прикосновения и нехитрые, но невероятно приятные ласки. Он улыбнулся в губы Августа и вновь откинулся на подушку, хитро смотря на него из-под полуприкрытых век. Август улыбнулся в ответ и приник губами к его ключицам, мягко, едва касаясь очерчивая их крылья вразлёт и спускаясь ниже, к татуировке, почти ритуальным узором оплетающей рёбра и руку, к той самой умильной родинке над пупком, к краю простых белых плавок. Риз дёрнулся и вцепился пальцами в его плечи. Август поднял взгляд, кажущийся невероятно опасным в неверном свете.       — Что-то не так?       Риз сглотнул и судорожно мотнул головой, затем закрывая лицо ладонями. Август мелко-мелко целовал вдоль самой кромки белья, не спускаясь ниже, утыкался носом в подвздошные косточки и проводил по гладкой коже самыми кончиками пальцев, чуть грубоватых от постоянной работы. Риз почувствовал, как скользнула ткань по бёдрам прочь. Он сильнее прижал ладони к лицу и судорожно вздохнул, почти всхлипнул, ощутив, как Август подхватил его ноги под коленями и заставил обнять ими себя за пояс. Риз никогда не чувствовал себя настолько открытым и беззащитным, и это было… необычно. Странно. Возбуждающе просто до чёртиков. Август скользнул ладонью по внутренней стороне его бедра, прижался губами к колену и, на мгновение отстранившись, стянул с себя собственную футболку, позволяя ей затем неопрятной кучкой свалиться на пол.       — Риз, — тихо позвал он, мягко перехватывая запястья Риза пальцами, — посмотри на меня.       Тот отчаянно мотнул головой. Всё происходящее было чем-то невообразимым, нереальным, но великолепным настолько, что пальцы на ногах поджимались, а в паху разливалось горячее, жаркое тепло. Август осторожно потянул его руки на себя и положил их к себе на шею. Риз чуть сжал пальцы, несильно царапнув кожу. Август быстро улыбнулся уголком губ:       — Доверься мне, — а затем сдвинулся вниз, подхватил бёдра Риза грубоватыми ладонями и — о-чёрт-бы-его-побрал — провёл языком по всей длине.       Риз вскрикнул от неожиданности, задрожал всем телом, вцепился пальцами в волосы Августа на затылке и тут же их отпустил, боясь, что причинит тому ненужную боль. Его словно внезапно качнуло на огромной волне, и это было похоже на момент перед стремительным падением вагонетки с пики крутой вершины горки в парке развлечений. Он дёрнулся, попытался было сдвинуть ноги, но Август держал крепко, продолжая неумело, но явно старательно вылизывать его, зацеловывать нежную кожу и потираться о неё колючей, но просто невероятной на контрасте щетиной. Риз откинулся на подушку, выгнул спину и вскинул ладони к лицу, зажимая ими обеими рот и прикусывая металлические пальцы, отдающие на вкус знакомым, едва ощутимым колючим привкусом железа. От кожи пахло так и не вымывшимся ароматным алкоголем и растворимыми порошками, едва заметно — гелем и тем напитком, остатки которого сейчас лежали на дне стакана оборванными фиалковыми лепестками. Риз зажмурился и прижал пальцы ко рту, сжимая зубы на них крепче и чувствуя, как начинает ныть челюсть от слишком крепкого контакта с твёрдыми, крепкими частями. Риз выдохнул, что раздалось почти скулежом, и снова открыл глаза, смотря на светлую макушку Августа меж своих ног. Он протянул живую руку, коснулся пальцами топорщащихся вихров волос и взъерошил их, проводя затем по коже и чуть почёсывая её словно бы в жесте одобрения. Август довольно застонал, и вибрация на его языке прошила всё тело. Риз прикусил губу и сжал в пальцах кибернетической руки простынь.       В комнате была тишина, нарушаемая лишь едва слышной музыкой, доносящейся снизу, частым, почти загнанным дыханием Риза и влажными звуками, от которых по щекам разливалась невыносимо горячая краска, а там, внизу, становилось ещё жарче. Риз глотал стоны, позволяя себе на выдохе только едва слышное, почти жалобное «Август!..», срывающееся в дрожащее шипение на последних звуках, он зажимал рот ладонью и тихо, едва слышно хныкал, кусая металлические пальцы, а живыми перебирая пряди светлых волос. Влажный жар чужого рта сводил с ума, а совершенно непотребные звуки навевали мысли о просмотре определённого содержания видео перед сном, после которых было так стыдно, мокро, но невероятно, просто до восхитительного приятно.       Август отстранился и облизнул губы, влажную кожу обдало прохладным воздухом. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, а сердце быстро-быстро билось о внутреннюю поверхность своей невольной клетки. Риз опустил взгляд и понял, что сам Август был распалён не меньше. В животе что-то тяжело ухнуло вниз, а в паху приятно потянуло. Риз стиснул зубы и попытался было сдвинуть ноги. Август положил ладони ему на бёдра и вновь развёл их в стороны, чуть улыбаясь. Риз почти физически ощутил, как скулы, щёки, лоб, даже шею залила яркая краска. Да, ему и раньше случалось как и получать, так и делать подобное, никогда это не было настолько ярко и крышесносно почти до безумия, как сейчас. Сам факт того, что с ним это совершал Август и осознание, что это его губы и язык он ощущал, делали этот момент ещё более горячим, ещё более интимным, ещё более… глубоким. Риз чувствовал, понимал, что это был не просто перепихон по пьяни — это являлось нечто большим. Порыв, выражение чувств, нашедшие выход в контакте физическом, ощутимом. Он сильнее зарылся головой в подушку и посмотрел на Августа, сейчас вновь склонившегося над ним и запечатлевшего короткий, быстрый, влажный поцелуй там, где негустая дорожка волос сбегала от пупка и ниже. Ощущения накатывали волнами — от макушки и до самых кончиков пальцев ног, — они разливались по всему телу приятной, сладкой негой, которая разумом чувствовалась так же, как чувствовалась и остаточная цветочная сладость на губах. Риз вцепился кибернетической рукой в собственное бедро, прямо в то место, где светлую кожу пересекала широкая оранжевая полоса неона, дробящегося на прямоугольники через окно. Громко дыша, хныча, почти всхлипывая от эмоций, он вжимался в подушку затылком, и от страха того, что их могут услышать оттуда, из зала, от страха быть пойманным, грань удовольствия становилась всё ближе и ближе, всё ярче и ярче.       Пока не взорвалась разноцветными концентрическими кругами перед глазами, пока не обрушилась на голову словно бы мягкой перьевой подушкой, закрывшей от всего мира. Риз вздрогнул и замер, удерживаемый на месте, он застонал, и от звука собственного голоса стало невероятно, просто ужасно стыдно.       Но не настолько, как от осознания того, что Август не отстранился, принимая всё.       Риз упёрся ладонью ему в плечо, пихнул коленом, вскинулся, стараясь вывернуться.       Август приподнял голову, крепко смыкая губы и с лёгкой усмешкой смотря на него.       — Выплюнь, — просяще простонал Риз, на что тот чуть приподнял одну бровь. А затем Риз увидел, как дёрнулся его кадык. Он вновь застонал и закрыл лицо ладонями, слыша, как Август усмехается.       Вновь посмотреть на него он осмелился только тогда, когда матрас спружинил вверх, а после ног коснулась ткань собственного белья. Август натянул на него отброшенные было в сторону боксеры, укрыл одеялом, показавшимся сейчас невероятно приятным и уютным, и, взяв что-то из шкафа, скрылся в ванной. Зашумела вода, впрочем, вновь вскоре стихнув, Риз, отвернувшийся к стене и накрывшийся с головой, почувствовал, как вновь прогибается рядом с ним матрас. Вернувшийся Август залез к нему под одеяло, сняв то с его головы, прижался всем телом сзади и обнял поперёк талии, затем запечатлевая тёплый поцелуй на затылке. Риз повернулся к нему лицом, чуть отстранился, чтобы посмотреть в бессовестно сейчас усмехающиеся глаза, и вздохнул, утыкаясь лбом в чуть влажную после наскоро принятого душа грудь. Август прижал его к себе крепче, погладил ладонью по взмокшей спине, взъерошил волосы на макушке и быстро чмокнул в лоб.       Риз закрыл глаза, вдыхая свежий запах геля для душа и терпкий, пряный — алкоголя.       В голове было восхитительно пусто, а тело заковала в свои кандалы ленивая нега, приятным теплом сейчас расплывающаяся ото лба и до кончиков пальцев на ногах.       Риз вздохнул и придвинулся к Августу ещё ближе, чувствуя, как чуть щекочет щёку и скулу его борода.       По одеялу ползли неоновые полосы, а на языке шелковистыми лепестками ощущался сладкий цветочный привкус.