Тайны Минволь (временно заморожен)

      Тяжёлые шаги всегда бесстрастного полковника Нама отдавались звучным гулом, что, проходя по всему коридору, вселял дикий ужас в каждую истерзанную душу, пребывавшую в мнимом покое за неприступной дверью временного пристанища. Десятки военнопленных имели честь почувствовать своей шкурой искусные истязания полноправного хозяина этого жуткого места.       Но сегодня грозный палач ощущал давно забытый подъём духа. Он даже был замечен с тенью улыбки на каменном лице, внушавшей страх, как омерзительный оскал голодного хищника. Редко в удушающую хватку его лап попадала столь ценная добыча.       Инсан пришла в себя с мучительным сожалением, что осталась жива. Она боялась открыть глаза, чтобы убедиться в правдоподобности собственных ощущений: неудобная вынужденная поза, ноющая боль во всём теле, громоздкие оковы на запястьях и массивные цепи, что намертво впаяны в стену, заставляя держать вытянутые в стороны руки на весу. Кромешная тьма и зловещий холод.       Однако вскоре давящая на уши тишина сменилась звуками уверенной походки, а после противным скрипом отворённой металлической двери.       Резко распахнув веки, девушка, словно ошпаренная, дёрнулась назад и крепко ударилась головой, продолжая пугливо жаться в стену, всем сердцем желая слиться с ней воедино, в то время как в камеру, сохраняя непринуждённость, вальяжно прошёл высокий коренастый мужчина средних лет в сопровождении двух солдат, один из которых нёс факел, отгонявший мрак.       Мелко дрожа от страха и с трудом сглотнув вязкий ком, Инсан не выдержала и секунды леденящего кровь взгляда чёрных глаз, но не могла не зацепиться за широкий шрам на лбу выше левого виска.       Остановившись в центре небольшого помещения, военный с интересом рассматривал новую заключённую, сидевшую на полу. Про себя он отметил её детскую наружность, учащённое дыхание и неприкрытую панику в лице. Это определённо играло ему на руку: необузданное чувство страха – самый действенный механизм навязывания покорности.       – Добро пожаловать в нашу скромную обитель, Хан Минволь, – пробасил полковник, коварно ухмыляясь на последних словах.       Инсан, ощущая, как к глазам подступила влага, медленно подняла опущенную голову, едва не задохнувшись. Им известно о ней абсолютно всё, и это заставляло трусливо съёживаться, осознавая свою безоружность и беспомощность. Враг заблаговременно поверг надежды в прах.       – Любопытно, как я узнал? – снова подал голос мужчина, довольствуясь реакцией, которую и предвкушал увидеть.       Он продолжал изучающе оглядывать девушку, медля с ответом на немую просьбу в её глазах.       – Среди приближённых императора есть один одарённый мальчишка. Духи любят раскрывать ему чужие секреты. Однажды они поведали ему о наделённом редким даром маге воды, который неожиданно исчез с лица земли сто лет назад и так же внезапно вернулся обратно, – полковник Нам с упоением наблюдал, как пленница менялась в лице с каждым словом, иронично выгнув бровь. – Знакомая история?       – Вы никак не связаны с Советом, – едва слышно заключила Инсан, пытаясь найти в своих мыслях утешение. – Вам невыгодна моя смерть.       – Ещё бы мы разделяли мнение этой безнадёжной кучки стариков, борцов за справедливость, – с презрением отозвался военный, не скрывая корыстных намерений своего правителя. – Погубить такой талант – неслыханное расточительство. Война со смертными давно закончилась, но за стеной по-прежнему вспыхивают восстания, мы продолжаем нести потери, – он выдержал паузу, глубоко в душе ликуя выстроившимся в голове грандиозным планам. – Теперь всё может измениться. Всего одного полнолуния будет достаточно, чтобы обескровить целую деревню. Нескольких таких ночей подавят малейший порыв к сопротивлению.       – Бездушное чудовище, – осмелев, гневно прошипела сквозь зубы Инсан. Её грудь тяжело вздымалась от неровного дыхания, взгляд сквозь пелену сдерживаемых слёз прожигал отвращением.       Полковнику это совершенно не понравилось. Уловив нотки непокорности в окрепшем голосе, он слегка нахмурил брови, а на помрачневшем лице отчётливее проступили высокие скулы.       – Полковник Нам, прибыла новая партия пленных, – в самый напряжённый момент на пороге показался солдат при всём обмундировании, который и не подозревал о том, что попал в эпицентр урагана.       – Какого чёрта ты вваливаешься сюда, видя, что я занят? – сдержанно, но раздражённо процедил мужчина, отчего все присутствующие напряглись, будто ожидая раската грома.       – Думаю, один из них будет весьма интересен вам, – уверенности у вошедшего заметно поубавилось.       – Ты изнеженная барышня, что кормишь меня прозрачными намёками? – ещё более сурово произнёс полковник.       – Никак нет, – протараторил тот. – Здесь Ким Инхва.       Повисло молчание, прерываемое лишь треском огня факела. Военачальник выглядел задумчивым, словно мысленно приводил в совершенство спонтанно возникшую идею. Однако выражение его лица ничуть не смягчилось. Мельком оглядев мага воды, он отдал распоряжение, прежде чем скрыться в проёме:       – Освободите её. Продолжим беседу в другом месте.       По лабиринту узких коридоров Инсан следовала за фигурой полковника под конвоем двух магов огня, что удерживали её заломленные за спину руки. Девушку нередко подгоняли грубым толчком, когда она, осматривая обстановку, замедляла шаг и всецело отдавалась скорби и страху.       По обе стороны проплывали одинаковые двери с решётчатыми окошками, такие же, как и в комнате, где она сама была заточена. Не хотелось даже предполагать, скольких несчастных изжили здесь со свету. Магу воды казалось, что неупокоенные души страдальцев кружились в воздухе, протяжно завывая и скуля. По телу девушки пробежали морозные мурашки.       Инсан смутно помнила, как вообще очутилась в этом наводящем ужас месте. В голове проносились воспоминания об острой испепеляющей боли, пронзившей всё тело, и о невысокой местами проржавевшей клетке, накрытой плотной тканью. Когда в дороге сознание возвращалось на краткое время, было неимоверно жарко, организм изнывал от жажды. А после ледяные стены.       Из спутанных мыслей её вырвал внезапно раздавшийся шорох. Слева кто-то подскочил к двери, повиснув чумазыми ладонями на прутьях.       – Пощадите, – слёзно умоляла женщина.       Маг воды испуганно вздрогнула, вытаращив глаза и чуть не подавившись собственным сердцебиением.       – Пошевеливайся, – пихнул её один из надзирателей, принуждая двигаться вперёд.       Спустившись на этаж ниже, Инсан оказалась перед открытой камерой, в которую вошёл полковник. Ступив в гнетущий полумрак, она обнаружила связанную девушку с коротко стрижеными волосами, которую так же удерживали двое магов огня. Незнакомка выглядела немногим старше неё, но больше походила на непоседливого неопрятного оборванца. Потупив взгляд серых глаз в пол, она, казалось, смиренно ждала уготованной участи, но вместе с тем держалась прямо, словно немо выражая протест и нежелание повиноваться.       Военачальник всматривался в её лицо с очевидной насмешкой – непокорённые глупцы, сложившие свои кости, давно не пробуждали в нём чувство почтения.       – Что нашли при ней? – сухо поинтересовался он, остановившись подле пленницы. Солдат молча протянул небольшой клинок, сверкавший в свете пламени. Покрутив в руках вещицу, мужчина разочарованно сдвинул густые брови. – Я думал, столь важные персоны в мире смертных вооружены до зубов.       Инсан с непониманием следила за тем, как он пальцем оглаживал узоры на рукоятке. Зачем её привели сюда в качестве свидетеля дежурного разговора?       – Вернёмся же к главной гостье сегодняшнего вечера, – полковник Нам наконец прервал бушующий в сознании поток бессмысленных догадок, приближаясь к магу. – Ходят слухи, ты унаследовала дар исцеления от своей матери, – очерчивая остриём ножа контур её ключицы, он был недоволен, уловив некий вызов в глазах, и собирался преподать полезный урок вздёрнувшей нос девчонке.       – Хотелось бы лично увидеть это, – военный продолжал умело играть на нервах, интригующе растягивая слова и неспешной поступью приближаясь к Инхва.       Подчинённый позади неё, кратко кивнув, разжёг огонь в свободной ладони и поднёс к лицу Ким.       – Сержант Ли, проявите фантазию. Нам нужно более серьёзное ранение, – отчеканил голос, напрочь лишённый какой-либо эмоциональной окраски. – Что ты об этом думаешь? – обернувшись, полковник Нам обратился к Инсан, которая теряла нить происходящего, недоумевая. Не отводя от неё мёртвый взгляд, мужчина резко вскинул руку и вспорол кинжалом горло смертной.       Маг воды всем телом дёрнулась назад, позволяя оглушительному крику, что, зверски царапаясь, вскарабкался по глотке, пропитать затхлый тюремный воздух. Она, крепко зажмурившись, вжала голову в плечи и отвернулась. К сетчатке буквально прилипло лицо хладнокровного убийцы, на котором не дрогнул ни один мускул.       – Чего ты ждёшь? Спаси её, – с безразличием потребовал полковник, не желая прекращать невыносимую пытку. Надзиратели грубо поставили пленницу на колени, заставляя склониться над умиравшей, после чего покинули тесное помещение.       Она, потеряв контроль над ставшим ватным телом, неловко пыталась отползти назад. Но властная ладонь мужчины, давившая между лопаток, мешала ретироваться.       – Мы ещё не закончили, – он жестоко обхватил подбородок морально истощённой девушки, принуждая лицезреть предсмертную агонию заключённой, что, бешено выкатив глаза, задыхалась, захлёбываясь в собственной крови.       Содрогаясь и всхлипывая, Инсан проливала горячие слёзы, пока бесчувственные слова полковника хищно вгрызались в сознание:       – Вероятно, ты думаешь, твоя жизнь неприкосновенна. Но твоё пребывание здесь не жест доброй воли. Через три дня к нам наведается генерал, чтобы распорядиться твоей дальнейшей судьбой. Запомни, никто не собирается тебя уговаривать. Неподчинение приводит к хаосу, хаос – к краху целой нации, он не тот человек, который допустит это, – военный небрежно поставил её на ноги, рванув за локоть, и, повернув лицом к себе, сдавливал в железной хватке плечи. – Ты можешь выбрать игру по нашим правилам, сохранив себе жизнь, за которую так отчаянно сражаешься. Но можешь пойти и другим путём. В таком случае, уверен, не имеет значения, каким образом ты подохнешь: от моей руки или на виселице. Надеюсь, мы друг друга поняли, – бросил он напоследок, прежде чем передать пленницу в руки двух солдат. – Уведите её.       Те без промедлений уволокли за собой ослабевшую, не державшуюся на ногах девушку.       – Что прикажете делать с телом, полковник? – спросил вошедший юноша, окинув мимолётным взглядом остывающую заключённую.       – Упакуйте и доставьте за стену, –небрежно ответил тот и, достав из кармана алый платок, принялся вытирать капли крови с острого лезвия. – Не будем лишать главу мятежников возможности похоронить дражайшую единственную дочь согласно обычаям, – закончив, мужчина избавился от клочка ткани и перешагнул через хладный труп, истёкший кровью. – Приберитесь тут, – кивнул он на густую вязкую лужу и направился в свой кабинет.

***

      Родные просторы магов огня встретили своих сыновей без всякой ласки и радушия. Хруст мелких камней и песка под подошвой, знойный воздух и слепящее палящее солнце побуждали развернуться и ринуться к оживляющей прохладе.       Направляясь к военной базе в северо-западных землях близ стены, бойцы готовы были по-волчьи выть от истязающей жажды и усталости. Липкий пот градом проливался от волос до пят под тяжестью формы. Скучный и однообразный пейзаж убаюкивал, отчего одинокая, выщербленная, плоская скала с многочисленными уступами, что величественно и неприступно маячила на горизонте, представлялась недосягаемой целью.       Глубоко в недрах этого утёса скрывался от посторонних глаз огромный бункер, каждая деталь которого выкована из прочного тёмного металла. Именно это место было отправной точкой для магов огня, которых перебрасывали за стену.       Изнурённый долгой и трудной дорогой, занявшей несколько дней, отряд, сдав заключённую, посреди ночи воодушевлённо вломился в широкое помещение, заставленное двухъярусными койками. Привыкшим к спартанским условиям, неприхотливым воинам и деревенская разваливающаяся на части лавка казалась пределом мечтаний, что уж говорить о полноценном спальном месте.       Пока капитан улаживал некоторые организационные вопросы с начальством, мужчины с блаженством растянулись на уже измятых и местами замаранных постелях. Несколько минут тишины и спокойствия сменил гулкий храп, доносившийся со всех сторон. Тем не менее, самые выносливые и стойкие продолжали бодрствовать, изредка перекидываясь короткими фразами друг с другом.       Лишь один человек не разделял воцарившуюся умиротворённую обстановку – полусидя на скрипучей кровати, Чон Чонгук усиленно размышлял над сложившейся ситуацией. Сон не шёл, его атаковала буря тревог: сильно беспокоили неслучайность стечения обстоятельств и грядущая встреча с отцом. Но сквернее становилось от осознания того, что мысли о той, которая никак не выберется из тягучей смердящей опасностью болотной трясины, поселились в голове, сея разруху и нечаянно умертвляя. Секунда за секундой.       – Как думаешь, её будут пытать? – вдруг нарушил молчание один маг, обращаясь к товарищу.       Став невольным свидетелем бессмысленной болтовни, брюнет неосознанно напрягся всем телом и нахмурил брови. Выбешивала даже не суть вопроса, а сам факт, что какого-то отморозка также волнует хрупкая девчушка.       – Определённо, – невнятно пробормотал другой, зевая и сонно моргая, – иначе зачем она здесь.       – Не уверен, что она долго продержится, – после недолгой паузы с сочувствием протянул молодой маг, перевернувшись на другой бок.       Несодержательный диалог прервался столь же внезапно, как и завязался, и Чонгук начал остывать, окунаясь в свои заботы. Но словно в подтверждение высказанных переживаний, врезаясь в ледяной металл стен, раздался душераздирающий вопль. Маг огня каждым нервом в теле, поражённом колючим импульсом, чувствовал, кому принадлежит этот голос. Ёкнувшее сердце не способно солгать и ошибиться.       Его кулаки яростно сжались до побеления костяшек, а на мрачном лице несдержанно заиграли желваки. Парень с сумасшедшей силой треснул по металлическим прутьям, разбудив звонким грохотом добрую половину солдат, что разразились отборным матом. Бедняга, спавший над ним, и вовсе, продрав глаза и нервно подскочив, едва не навернулся с койки. Сослуживец гнусно помышлял проучить виновника представления, только вот след его уже простыл.       Чонгук бесцельно слонялся по пустым коридорам в надежде утихомирить свой гнев. Но пронзительный молящий крик невинной души эхом разносился в сознании, снова и снова ударяясь о череп и отлетая рикошетом обратно.       Ощутив чужую ладонь на плече, маг огня резким движением перехватил руку выше локтя, впечатав в стену того, кто посмел нарушить его одиночество. Обнаружив перед собой сержанта Има, он опустил руки и отступил на два шага назад.       – Чего тебе? – не церемонясь, спросил разъярённый рядовой.       – Хочу понять, какого чёрта ты устраиваешь сцены, – в том же тоне оповестил Ёнсок. Он, как и все, был жутко зол из-за странной и беспочвенной выходки. Впрочем, в отличие от других, юноша был более проницателен, и в его голову закрались некие подозрения. – Что тебя связывает с этой девчонкой?       – Ничего, – уверенно бросил Чонгук, немного прищурившись. Ладони по-прежнему горели и чесались от желания кому-нибудь врезать.       Сержант недоверчиво хмыкнул. Он знал, что парень лукавит, но решил не наседать на взвинченного мага.       – Сделаю вид, что поверил, – сдался Им Ёнсок, не упуская подвернувшийся шанс услужливо подкинуть ценный совет. – Будет лучше, если ты перестанешь давать повод остальным усомниться в этом.       Шли вторые сутки пребывания на скрывавшейся в недрах под огненными песками базе. Бункер напоминал восставший из мёртвых ржавый запыленный механизм, шестерёнки которого, стираясь в мелкую пыль, с металлическим скрежетом корпели во имя единой цели. Все готовились принять высокопоставленного военного, генерала Чона. Он нечасто наведывался во владения полковника Нама, но каждый визит обнажал множество недочетов и серьёзных изъянов. Гипертрофированная педантичность – та черта, которую люто возненавидел полковник в своем командире.       Отряд капитана Ли был также приобщён к всеобщей суматохе. Бойцов отправили на строительные работы: бункер расширялся, уходя вглубь, к центру земли.       Близилась ночь полнолуния. Утомлённые двухдневным бурением и прочим грязным трудом, солдаты мечтали о скорейшем распоряжении отправиться на поиски новой цели. Сидя в столовой за узким простиравшемся на несколько метров столом, недовольные мужчины вяло поедали безвкусный давно остывший ужин и попутно нелестно отзывались о начальстве.       Чон Чонгук не участвовал в общем разговоре, пропуская всё мимо ушей. Отяжелённый бесконечным потоком мыслей взгляд был прикован к грузному высокому бидону с водой, что стоял в дальнем углу. По телу импульсом проносился призыв к решительным действиям, который требовал нечеловеческих усилий внешне сохранять привычную для окружающих невозмутимость и непоколебимое безразличие.       Впервые в жизни парень едва сдерживал разрушительные эмоции. Впервые он чувствовал, что рискует облажаться. Стоит только на миг поддаться и совершить малейшую ошибку.       Глубокой ночью молодой надзиратель, свирепым псом стороживший запертого за дверью мага воды, грозно выпрямился, расправив широкие плечи, и сурово сдвинул брови, как только в поле зрения вслед за прорезавшими слух уверенными шагами появился Чонгук.       – Приказано никого не впускать, – строго отчеканил маг огня, узрев в руках пришедшего глубокую деревянную миску с водой.       Пленницу кормили и поили два раза в сутки, но сегодня к ней никто не заходил – чтобы обезопаситься при полной луне, было велено обессилить её, насколько это возможно. Хоть сегодняшний день и выдался особенно сухим и знойным.       – Полковник Нам лично распорядился, – Чонгук искусно лгал, рассчитывая также на малодушие перед гневом начальства. – Если заключённая подохнет раньше срока, он не погладит тебя по голове, – маг гадко ухмыльнулся в предвкушении реакции от брошенного в озадаченное лицо козыря. – Отец тоже не обрадуется.       – Три минуты, не больше.       Смутно уловив жалобный скрежет металлического засова, Инсан снова ощутила подступившую тошноту. Казалось, истерзанный в заточении организм намеренно пытался ускорить собственное обезвоживание и наконец придаться сладкому спасительному забвению.       Пожиравшая изнутри горечь и обжигающее отчаяние не находили выход в виде слёз, на это просто не было сил. После поучительной казни неизвестной ей смертной девушка утратила надежду и желание сопротивляться. Ей руководил всеобъемлющий ужас перед той же участью, но вместе с тем безысходно хотелось умереть. Спокойно и безболезненно, лишь однажды не проснувшись, утонув в собственном кошмаре. В том, где она вновь и вновь оказывалась в тесной удушающей комнате удерживаемой стальной хваткой бездушного палача рядом с убитой.       Бледная и истощённая, с пугающими тёмными кругами под глазами, которые лишись яркого огонька, она невозвратимо увядала в пределах крохотной комнаты.       За всё время, проведённое в этой клетке, ей ни разу не удалось полноценно поспать. Тело ломило от неменяющейся позы так, что, будь возможность, Инсан с истошным криком рвала бы на себе волосы и безумно раздирала пальцы до костей о твёрдые стены. Рассудок всё ещё стоически отказывался отдаваться в липкие путы сумасшествия, а сознание благородно покидало девушку на считанные минуты, позволяя ненадолго насладиться полным безмолвием и умиротворяющей иллюзией свободы.       Маг воды никак не отреагировала на приближающиеся шаги, продолжая неподвижно сидеть, понуро опустив голову. Заторможено раскрыв свинцовые веки, она увидела в лунном свете, тускло лившемся из решётки на потолке, покрытые кремовой пылью армейские ботинки, а после, когда солдат опустился перед ней, – чашу с водой.       Немного помедлив, Инсан показательно отвернулась, устремив вялый взгляд в пол. В немой тишине раздался едва различимый смешок – этого человека забавило её упрямство, её пустой протест.       – На твоём месте я бы не отказывался от воды, – деловито подметил Чонгук свойственным ему сухим тоном, – если не хочешь иссохнуть и превратиться в мумию.       Как только прозвучал его голос, девушка резко встрепенулась, словно ощутив на себе колючую оплеуху. Его приход был совершенно непредсказуем. Инсан безмолвно подняла глаза навстречу его взгляду, сжав губы в тонкую линию и сглотнув вязкую слюну. Она отчётливо осознала, что в эту секунду теплившийся огонёк жизни в ней распалила не ядовитая ненависть, а проснувшееся любопытство, что непоседливо металось в голове.

Почему ты так поступил?

      В непроницаемой бездонной черноте его глаз не прочесть ответ. Чонгук никогда не был открыт ей, все его истинные чувства, мысли и намерения покоились слишком глубоко, недосягаемо, незримо.       Инсан боялась до ледяных мурашек по спине. Боялась, что ошиблась, столь несуразно и наивно тогда доверившись помощи мага огня, который всё то время хитро и коварно водил её, глупую девчонку, за нос, предвидя её печальный конец. Жутко оказаться правой.       Парень настойчиво поднёс чашу ближе к измученному лицу, ничуть не стушевавшись под пристальным пытливым взглядом. Пленница не могла более сопротивляться одолевающей животной жажде. Презирая собственную слабость, она опустила глаза на живительную влагу и, робко, несмело склонившись, сделала небольшой глоток. А после, не в силах противиться соблазну, торопливо и жадно осушала сосуд.       – Значит, Воль, – отрешённо протянул Чонгук, словно пробуя незнакомое прежде имя на вкус. Отчего-то в его голове оно не вязалось с образом девушки, с которой сейчас не сводил пристальный взгляд.       На душе заключённой стало вдруг неимоверно мерзко, будто её окунули в чан, заполненный до краёв тошнотворными склизкими слизнями. Имя, неосмотрительно слетевшее с его губ, окрашенное его глубоким голосом, звучало несносно и отталкивающе.       Инсан, повинуясь вспыхнувшему спичкой агрессивному порыву, выплюнула последний глоток воды прямо в лицо мага огня. Но, не ощутив должного удовлетворения, она продолжала немо сверлить его взглядом, тяжело и неровно выпуская воздух из лёгких.       – А ты себе не изменяешь, – сдержанно хмыкнул Чонгук, собирая ладонью с лица и влажной чёлки прохладные капли. Он не вышел из себя, однако всем видом показывал, сколь опрометчивым был её неблагоразумный поступок.       Маг огня выпрямился во весь рост и легонько пнул выпущенную за ненадобностью из рук чашу, что, откатившись в угол, звучно ударилась о стену.       – Тебе стоит быть благодарной, мы спасли тебя от Совета, – злорадствовал Чонгук. Приблизился и остановился у правой цепи, поглаживая её прочные звенья. – Знаешь, тебе повезло гораздо больше, чем тому парню. Слышал, его хорошенько потрепали. Неужели этот идиот в самом деле думал, что нас так легко провести, – фыркнул маг огня и повернулся лицом к пленнице, глядя на неё с высока. – Уверен, это был Чимин, – с прищуром заключил он, встретив на себе испепеляющий взгляд. – Жаль, его смерть была напрасна.       Инсан не верила, не желала верить в эту бессмыслицу. Однако его жестокие слова заставили бьющееся о рёбра с неистовой скоростью сердце пропустить пару ударов.       – Хочешь выбраться отсюда? – иронично поинтересовался Чонгук, не упустив из виду тонкие пальцы, сжавшиеся в слабый кулак, что спустя мгновение зыбко распался.       Он нырнул под цепь, оказываясь за спиной мага воды. Её беспокойство молниеносно возросло, ведь теперь она не знала чего ожидать от него, потеряв из виду.       Воцарилась пугающая тишина. Девушка нервно оббегала взглядом камеру, отчетливо чувствуя бешеный пульс, бьющийся в горле.       – Чудачка, – вдруг раздалось в опасной близости к уху, и она вздрогнула, – ты знаешь способ, – голос звучал чуждо, с дьявольским лукавством совращая на сторону порока.       Парень вытолкнул её немного вперёд, небрежно надавив на спину, и коснулся взмокших спутанных волос, убранных в низкий растрёпанный хвост, в области лопаток.       Инсан безмолвно дёрнулась от неприятных касаний горячих ладоней, но в одночасье обречённо сдалась, чувствуя лишь гулкий звон металла.       Маг огня обмотал руку медной копной и грубо оттянул вниз, подставляя лицо заключённой чистому небу и полной луне, исполосованной вдоль и поперёк прутьями потолочной решётки.       – Заставь освободить, – властно повелевал Чонгук на ухо, ехидно скалясь. – Сделай из меня безмозглую марионетку, и все мучения закончатся.       Инсан казалось, что он вероломно вторгся в её тело, проломив кости, и остервенело сжимал обнажённое кровоточащее сердце, обрекая на погибель. Хотелось выть от боли, но все её усилия были направлены на борьбу со сладостным шелестящим шёпотом в голове.       Девушка до одури желала принудить тело изверга страдать от причинённых собственными руками мук. Хотелось с садистским наслаждением вслушиваться в мелодию хруста рёбер, надрывистого биения сердца, рваного дыхания и вырывавшегося вместе с ним сиплого крика. Но она не могла позволить себе такую вольность, цепляясь за всю свою волю и здравомыслие.

Не таким способом.

      Её молчание, как и бездействие, чертовски злило Чонгука. Он резко выпустил её из хватки, оставаясь позади.       – Отлично, – ядовито процедил он. – Продолжай стоить из себя жалкую мученицу.       Как только прозвучал громкий и требовательный стук в дверь, маг огня оказался перед лицом Инсан и внимательно вгляделся в покрасневшие глаза. Он излучал собой тонкую ауру самодовольства, потому что скрываемый гнев клокотал внутри девушки. Для него это было слишком очевидно.       – Теперь я буду часто навещать тебя, чудачка, – нескромно ухмыльнулся Чонгук, после чего опустил взгляд и, протянув ладонь к пленнице, бесцеремонно отодвинул край воротника её рубашки, подушечкой большого пальца очертив неглубокий порез над ключицей, оставленный лезвием полковника. – Обещаю, я не дам тебе заскучать, – цинично бросил он напоследок и, поднявшись, покинул камеру.       Оставшись один на один с собственными монстрами и страхами, Инсан крепко зажмурилась, позволив двум крупным каплям влаги скатиться по щекам. Безысходная ярость прожигала насквозь, дыхание перехватывало, словно лёгкие медленно, но верно заполнял раскалённый пепел. В таком состоянии она находилась около получаса, удерживая ураган эмоций под контролем. Однако в какой-то миг девушке показалось, что прозрачные струны, державшие её в узде, лопнули, и невольно наступило облегчение.       Спустя некоторое время Инсан удивлённо округлила глаза и судорожно вздохнула, не веря собственному зрению. В её клетку змеёй протекала вода.       Лихорадочно вскинув ладонь, насколько это было возможно, она направила поток к цепи. Холодная жидкость заполняла каждую трещинку, мельчайшую пору металла и, обледенев, разорвала оковы. Освобождённая правая рука с оставшимся на ней наручником, немощно упала вниз. Теперь будет гораздо проще выпутаться.       Но в ту же секунду в камеру вломился оголтелый надзиратель. Он слишком поздно осознал непоследовательность собственных действий, провозившись с вентилем трубы, которую непредвиденно прорвало в коридоре практически над его головой.       Солдат намеревался подойти ближе и предупредительно разжёг в ладонях яркое пламя. Инсан испуганно взмахнула рукой, и волна, навалившись на дверь, прибила того к дальней стене, позволяя выиграть ещё немного времени. Пока охранник приходил в себя, девушка полностью избавилась от тяжёлых кандалов.       Мужчина встал на ноги и яростно изверг огонь, стремительным потоком направившийся к магу воды. Она инстинктивно выкинула руки вверх, и вся вода, плескавшаяся в камере, взмыла к потолку, застыв в виде густой прозрачной желеобразной массы, которая погасила пламя.       Надзиратель не мог пошевелить ни одной частью тело с паникой во взгляде, ощущая острый недостаток кислорода, что уносил ясность сознания.       Девушка, закрыв глаза, выдохнула носом пузырьки воздуха, которые, ведомые магией, покрывали всё её тело, повторяя контур каждого изгиба. Окутанная этим тонким волшебным коконом, она свободно перемещалась в пространстве и подплыла к решёточному окну, разделавшись с которым, очутилась на долгожданной свободе, оставив за собой твёрдую глыбу льда.       Ночью в пустыне было холодно. Обессиленную Инсан морозило до самых костей. Интуитивно выбрав направление, которого придерживалась на протяжении нескольких часов, она и не успела заметить, как наступил рассвет.       С самого утра припекало палящее яркое солнце. Ближе к полудню оно пекло всё нещаднее. Задул обжигающий ветер, царапающий лицо мелкими песчинками. Девушке, спасаясь от ослепляющих жарких лучей и порывов суховея, пришлось обмотать рубашку вокруг головы до узкой щёлки для глаз, оставшись в тонкой нательной майке, пропитавшейся липким потом.       Мутному взгляду было не за что зацепиться – столь унылым был пейзаж вокруг. Картинка перед глазами словно застыла. Под неестественно бледным выцветшим небом на недостижимо бесконечном горизонте дразняще маячила широкая груда скал с выделяющимся единственным пиком. Маг воды надеялась попасть туда, как можно скорее, но, казалось, безрассудному путешествию не будет конца.       Недомогание всё усиливалось. Кожа горела под жарким пламенем пустынного солнца. Голова гудела и кружилась. Слух резало собственное хриплое дыхание. Внутренности скручивало в рвотном позыве, отдававшемся горьким привкусом желчи. Во рту было сухо, словно насыпали песка. Пить хотелось ежеминутно, девушка невольно осматривалась вокруг в надежде случайно набрести на источник воды.       Слабо перебирая ватными ногами, Инсан споткнулась и распласталась на сухой земле. Усилием воли сев на колени, она стряхнула налипший песок и впившиеся в ладони мелкие камушки. Окинула мимолётным взглядом росший рядом кактус, и в голове промелькнули воспоминания о словах Чимина.       Она с сомнением уставилась на покрытое белёсым пухом колючек ворсистое растение, казавшееся источником лишь галлюциногенов или, того хуже, смертельного яда.       Легко расставшись с неудачной идеей, маг воды продолжила путь.       Шаги становились мельче и сбивчивее. Иссушенные мышцы бунтующе ныли от незнакомой прежде боли. Тело изнывало без влаги, лёгкие измождённо принимали в себя обжигающий воздух. Инсан смирилась с тем, что долго не продержится. Но упрямо шла и шла вперёд к призрачной цели, почти машинально переставляя ноги.       Впереди показалось худосочное деревце. Стопы передвигались всё медленнее и медленнее – на большее не хватало сил. Едва девушка ступила под паутинистую тень сухого неживого дерева, ноги отказались её слушаться. Она упала ничком на раскалённый песок, уткнувшись в него лицом, проклиная ненавистное солнце.       Свет под неподъёмными веками погас. Неизвестно сколько продлилось забытье, прежде чем Инсан ощутила толчок, и в лицо ударили солнечные лучи.       Растрескавшиеся губы смочила прохладная вода, отчего можно было свихнуться. Девушка потянулась навстречу спасительной влаге, умоляюще раскрывая и закрывая рот. Она принялась исступлённо глотать воду, захлебнувшись и подавившись сиплым кашлем.       Когда вода иссякла из ёмкости, она раскрыла глаза, но взгляд не фокусировался. Моргнув несколько раз, она разглядела нависший чёрный силуэт.       – Прошу, – хрипло простонала от боли Инсан, пытаясь сосредоточиться, – помогите…