Тайны Минволь (временно заморожен)

      Прошло ещё три дня. На четвёртый Инcан настолько осточертело скитаться в пустыне, что хотелось кричать от обречённости во всё горло, раздирая связки, и рыдать во весь голос.       Приходилось подавлять в себе приступы истерии и безмолвно спотыкаться о собственные ноги, тонущие в песке, взбираясь на очередную дюну.       На закате, когда солнце, золотившее бескрайние просторы, окрашивало небо и скудные облака пунцовой зарёй, когда невыносимая жара постепенно отступала, становилось терпимее.       – Пришли, – девушка услышала восторженный голос сверху и, не в силах вскинуть голову, ускорила сбивчивый шаг, насколько позволяло её бренное тело.       Забравшись на гребень навеянного ветром скопления сыпучего песка, она не поверила своим глазам, убеждая себя, что видит лишь красивый мираж.       В низине среди цепей песчаных барханов раскинулся маленький город-оазис. Вытянутое неправильной формы озеро, отдалённо напоминавшее лисий прищур, зеркально отражало синий небосвод. Теснясь друг с другом, узкой окантовкой вокруг него росли высокие и низкие пальмы и экзотические кусты с крупными сплющенными листьями. По мере удаления от живительной влаги растения редели, сменяясь одиночными кустарничками и колючками. На этом зелёном островке расположилось около пары десятков небольших домов.       Это место казалось чудесным раем, на деле же это было пристанище бандитов и отпетых мошенников, где царило беззаконие. В этом Инсан удостоверилась, стоило только ступить на одну из улочек, где двое головорезов, пыхтя и матерясь, пытались растерзать друг друга в борьбе за украденный мешок золота.       Встречавшиеся на пути люди пугали до дрожи одним своим видом. Девушка озиралась по сторонам с застывшим на лице ужасом и толикой отвращения.       Чонгук, идущий впереди цепочки, которую замыкал маг воды, вдруг остановился и развернулся к ней. Инсан впала в замешательство и уставилась на него, округлив перепуганные глаза.       – Если не хочешь проблем, ты должна сойти за свою, – наставлял парень, немного наклонившись к ней. – Так что сделай лицо попроще, – в свойственной ему манере посоветовал он и оттянул край её капюшона вниз, сильнее надвинув на раздражающую его мордашку.       Троица продолжила путь, обходя низкие старые постройки, и вышла к фасаду самого высокого здешнего здания – трёхэтажного рыжеватого дома, что походил на сужающуюся пирамиду. Изогнутые острые углы светло-серых карнизов на каждом этаже и крыше устремлялись вверх.       Ступеньки крыльца местами были проломлены, местами забиты на скорую руку отличающимися по цвету досками. Наружные прямоугольные колонны и связывающее их ажурное ограждение кирпично-красного цвета также не были обделены проломами, скрытыми или ещё не заделанными. Всё свидетельствовало о том, что кровопролитные баталии и обычные мордобои проходили здесь если не ежечасно, то минимум ежедневно.       – Неудачная была идея, – Инсан трусила, не решаясь даже шагнуть в сторону короткой лестницы.       – С тобой ничего не случится, обещаю, – заверил Чимин и ободряюще сжал её ладонь в своих пальцах. – Я рядом.       Поднявшись к парадному входу, откуда доносились звуки безудержного веселья и бесчинства, маг огня вальяжно облокотился о столб. Ощущал он себя раскрепощённо и свободно, словом, так, будто вернулся домой.       – Эй, голубки, – с придиркой окликнул Чонгук стоящую внизу пару, кивнув на висевшую под его рукой кривую табличку. – Здесь действует всего одно правило. Рекомендую придерживаться, – он повернулся к ним спиной и скрылся за скрипящей дверью, которую выламывали, срывали и реставрировали бессчётное количество раз.       Инсан заинтересованно зыркнула на выкрашенную дощечку, и сердце её совершило кульбит, заставив холодок пробежаться по спине.       Надпись гласила: «Магам воды вход заказан». А под ней была нарисована высокохудожественная карикатура, изображающаяся красного человечка, который со звериным оскалом жестоко разделывался с неказистым синим тельцем.       – Идём, – из транса девушку вывел бесстрашный тон голоса парня, который лишь с вызовом усмехнулся запугиванию. Всего-то нужно скрыть свои способности, и тревожиться не о чем. Каждый раз, когда бывал здесь, он выходил сухим из воды.       В самом помещении стояла непереносимая духота, смешанная с перегаром и свежим табачным дымом, клубящимся над некоторыми столами.       Первый этаж представлял собой просторный зал с множеством подпирающих потолок опор, соединённый с кухней, где прямо на глазах публики, которая, впрочем, не отвлекалась от пьянства и прочих развлечений, свирепый мясоруб разделывал сочные туши, после отправляя их в заботливые руки зашивающихся кулинаров.       Здесь царил затхлый полумрак, разбавляемый парой тройкой догорающих настенных факелов, огнём печей и тёплым светом, что лился из огромного квадратного отверстия на потолке, расположенного в центре.       Подойдя ближе к нему, в проёме можно было увидеть проходящую по всему периметру второго этажа узкую площадку, ограждённую перилами, которые хранили следы насилия и жестокости в виде болтающихся в воздухе разлетевшихся в щепки дощечек.       Осматривая испещрённые ожогами закопчённые стены наверху, Инсан стала невольным свидетелем словесной перепалки двух явно захмелевших женщин, которая окончилась тем, что одна из них, не держась на ногах, опасно повисла грудью на поручне вниз головой, рискуя неосмотрительно сорваться.       Оказавшись прямо под дырой, совмещающей оба этажа, девушка откинула голову назад и невольно приоткрыла рот в немом изумлении. С высокого потолка свисала огромная, похожая на перевёрнутую гроздь винограда люстра. Она была сложена из пяти параллельных друг другу деревянных каретных колёс разного размера. Спаянные цепями они крепились на мощный стальной крюк и были усеяны множеством восковых свечей, проливающих яркий свет.       Восхищенное созерцание убаюкало бдительность Инсан. Если бы не пребывающий начеку Чимин, её пришибло бы воспарившим в воздухе столом, который печально окончил свой полёт, с размаху впечатавшись в стену – мебель притона страдала не только от пламени, но и от магии воздуха.       – Глаза разуй, детка, – по ушам наждачной бумагой прошёлся противный хохот со стороны.       Маг воды метнул негодующий взгляд в пьяных вдрызг мужиков и, обхватив девушку за плечи, прижав спиной к своей груди, направлял её к пустующему столу в дальнем углу:       – Будь осторожнее.       – Неужели все эти люди – закоренелые преступники? – робко спросила Инсан, отходя от шока. Она присела на скамейку, ёрзала на месте, обводя настороженным взглядом беснующихся магов, и жалась плечом к стене.       – Чудачка, – напротив неё расслаблено плюхнулся Чонгук, от чего она вздрогнула, случайно задев умостившегося рядом Чимина. Подпирая собой стену, маг огня закинул левую руку за голову и, высокомерно глядя в её широко распахнутые от вселенского ужаса глаза, подавлял своим авторитетом. – Для них криминал не образ жизни, а её смысл. Видишь того парня с татуировкой змеи? – он взглядом указал на полуобнажённого мага воздуха, позвоночник которого оплёл витиеватый чернильный рисунок. – Он прославился как неуловимый вор во всех четырёх государствах. Едва ли найдётся хоть один богач, которого он не успел обчистить. А вон тот лысый громила одержим местью, он считает своим долгом вырезать всех потомков тех ублюдков, которые убили его отца и братьев на войне. Но по-настоящему опасаться тебе стоит вовсе не их, – сложив руки в замок, брюнет вплотную придвинулся к краю стола, навалившись на него, и, сузив глаза, коварно улыбался оцепеневшей девушке. – Взгляни на отморозка у главной стойки. На того, кто приятно проводит время в компании местных шлюх, – он затих, словно притаившийся хищник, готовый настигнуть свою жертву, застав её врасплох, и дожидался, когда она исполнит его повелительную просьбу. – Говорят, он сжил со свету не меньше сотни молоденьких красоток, которые сами давались ему в руки, – он нагнетал обстановку, потешаясь над Инсан. – Знаешь, – вновь обратил её внимание на себя и беззастенчиво прошёлся оценивающим взглядом по её фигуре сверху вниз и обратно, – ты как раз в его вкусе.       – Чонгук, – грозно отрезал маг воды, пресекая дальнейшие издевательства, – захлопни свой рот.       – Не бойся, – парень невинно улыбнулся побледневшей Инсан, которая от его предостережения едва не подавилась воздухом, и отстранился. – Единственный, кому следует беспокоиться о себе – так это Чимин.       – О чём ты? – не понял тот, вперив в мага огня недоумевающий взгляд и сложив руки на груди.       – Ты единственный не вливаешься в компанию, – вполне серьёзно заявил Чонгук. – Сам подумай, за внушительное вознаграждение чудачку разыскивают все, кому не лень. Мне грозит суд и годовая каторга в угольных шахтах за дезертирство. А на тебя нет ничего. Ты до безобразия чист, – своими мыслями он лишь позабавил друга, вызвав у него широкую улыбку. – И я уже знаю, как это исправить, – со всем усердием он корчил из себя искусного подстрекателя. – Давай ограбим императорскую казну.       – Уже пробовали, – рассмеялся Чимин.       – Господин Ким – знатный толстосум, но не император.       Маг воды поднёс наполненный стакан к губам и, усмехнувшись, повёл головой в сторону, прежде чем отпить:       – Тот случай засчитывается.       – Тогда выкрадем одного из бесценных жеребцов министра Ана, – практически умолял Чонгук, хотя вид у него был такой, будто в запасе имел ещё сотню подобных идей.       – Хватит уже об этом.       – Ты стал таким нудным, – досадливо заключил маг огня.       Сейчас в обществе парней Инсан ощущала себя несколько неловко, некомфортно и странно. Они имели общее беспризорное безбашенное прошлое и, в частности, воспоминания об этом отвратительном для неё месте. Поэтому её и преследовало навязчивое чувство непреднамеренного проникновения в нечто личное и тайное. В то, чего, невзирая на любопытство, знать ей не стоило.       Как бы ни было противно и страшно находиться в мрачном логове бандитов, девушка благодарила судьбу за то, что здесь впервые за долгое время она смогла полноценно поесть, не ощущая, как желудок скручивает в рвотных позывах от вкуса или вида экзотичной для неё пищи.       Когда чудовищная жажда и голод утолились, она почувствовала усилившуюся усталость.       – Я пойду в комнату, – сказала Инсан, поднимаясь из-за стола.       – Я провожу, – негласно соревнуясь с Чонгуком, кто быстрее набьёт живот до отказа, с громким чавканьем маг воды отложил приборы и отряхнул руки.       – Чимин, – девушка утомлённо закатила глаза и положила ладонь на его плечо, удерживая на месте, – это правда необязательно.       Она одной ногой перешагнула через скамью, но тот поймал её запястье, упавшее с его плеча:       – Только без глупостей.       Как только Инсан исчезла из поля зрения парня, скрывшись за лестницей, ведущей на верхний этаж, он обернулся к тарелкам. Однако ощущение на языке неземного вкуса жареного мяса и приправленной домашней лапши в бульоне будто нарочно портил вытаращившийся на него Чонгук с раздутыми щеками, как у хомяка.       – Что? – не выдержал маг воды.       – Я, кажется, понял, почему вы двое постоянно влипаете в неприятности, – прохрипел брюнет, после того как проглотил огромный ком пищи так, что пришлось поморщиться от давления на стенки пищевода. – Ты же во всём ей потакаешь.       Более вздорного и необоснованного обвинения Чимин в жизни не слышал. Подобное утверждение больно ударило по его мужскому самолюбию.       Оглянувшись по сторонам, он склонился к столу и с лукавой ухмылкой поманил Чонгука пальцем, призывая приблизиться, будто собирался поведать нечто, что не должно коснуться чужих ушей.       Маг огня повёлся. Он и глазом моргнуть не успел, как Чимин схватил его за шею, притянув ближе, и с чрезмерной попечительностью затолкал ему в рот жёсткий кусок говядины, обёрнутый большим зелёным листом какой-то травы.       – Жуй тщательно, – сухо процедил маг воды, с удовлетворением созерцая покрасневшее от злости, раздосадованное лицо напротив с нелепо торчащей зеленью между губ, – иначе заработаешь себе несварение.       Чон Чонгук определённо был лучшим компаньоном, но исключительно в те редкие моменты, когда он не отпускал неуместные замечания.       Наверху было гораздо спокойнее и совершенно безлюдно. Среди множества одинаковых дверей Инсан искала свою, стараясь не смотреть вниз за перила, чтобы не видеть бьющуюся о головы посуду, рукоприкладство, похоть и прочие признаки разгульной жизни.       Вскоре она набрела на помеченные нужным иероглифом створки. Девушка осторожно раздвинула их и просунула голову в проём. Обвела взглядом крохотную комнатку: невысокий потолок, однотонные светлые стены и пол без видимых следов грязи. Справа, накренившись, стоял маленький стол с покоившимся на нём кувшином, горлышко которого было в одном месте сколото. Слева на полу у распахнутого окна был расстелен чистый футон, а рядом с ним – незажжённая масляная лампа, покорёженные ручки которой проржавели.       В целом здесь было вполне уютно. Но, к сожалению, не очень безопасно. Инсан скептично теребила в руках металлический крючок, запиравший комнату изнутри. Сорвать такой не требовало больших усилий.       Девушка прошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она, скрипя под ногами половицами, подошла к окну и облокотилась на подоконник.       Городок окутала ночь, кое-где виднелось слабое освещение. Иногда слышалась грубая ругань. Тихое озеро казалось беспросветной расщелиной в земле, способной сожрать любого.       Инсан думала о том, как, должно быть, жутко очутиться на преступных улицах в это время.

***

      Покончив с едой, парни решили разделиться и выяснить информацию об умыслах старейшин у завсегдатаев уникального в своём роде заведения, которым известно многое о верховных представителях правосудия, что стремиться держать их в узде.       Чимин потерпел неудачу, остановившись на четвёртой попытке, и сейчас стоял на улице под навесом. Опираясь локтем на хлипкое ограждение, он массировал ноющее левое плечо и тихо сквернословил.       За спиной послышались шаги. Маг воды выпрямился в полный рост, обернулся и упёрся взглядом в Чонгука, который с кислой миной разминал нижнюю челюсть.       – Узнал что-нибудь?       – Да, – обнадёжил брюнет и тут же оповестил о провале. – У остолопа с девчачьей косой хорошо поставлен удар слева. А ты?       – Примерно то же самое, – заметно помрачнев, Чимин намеренно умолчал о том, как со спины ошибочно принял за мужчину коротко стриженую женщину, которая явно переусердствовала с физическим трудом и изнурительными тренировками. Вдобавок ко всему чувство юмора у этой особы отсутствовало, поэтому разрулить ситуацию с недоразумением, просто отшутившись, не удалось, за что она и скрутила его на месте, заломив руку.       – Паршиво.       – Выходит, остался только один человек, который может помочь нам, – Чимин бросил многозначительный взгляд на мага огня.       Повисла немая пауза, пока в голове Чонгука кипел мыслительный процесс. Осознав, что имел в виду друг, он не удержался от язвительного смешка, а потом в голос рассмеялся, закрыв глаза ладонью и отрицательно покачивая головой.       – Шутишь? – улыбался он, но каменное лицо Чимина отрезвило его и заставило уголки губ поползти вниз. – Если я заявлюсь на порог той лачуги, она даже слушать нас не станет, не то что помогать.       – И что ты предлагаешь?       – Пустить всё на самотёк, – равнодушно ответил парень, обращая на себя поток недовольства. – Или же можешь пойти туда один.       – Чёрт, – выругался маг воды, хлопнув ладонью по столбу над своей головой. Он не хотел оставлять Инсан один на один с Чонгуком, но также понимал, что выбора у него нет. Нехотя он всё же смирился. – Присмотри за ней.       Чимин роптал на весь свет божий за то, что обстоятельства вынудили его тащиться на окраину городишки к низенькому домику, увешанному яркими разноцветными китайскими фонариками, с пафосной вывеской, утверждавшей, что владычицей этого помпезного местечка являлась истинная прорицательница.       Эстетичная облицовка маленького здания в корни отличалась от того, какой её запомнил парень, бывавший тут два года назад.       Он мотнул головой, отгоняя липнувшие к нему воспоминания, и уверенно миновал порог.       Тесный коридор был пуст и погружён в сумрак. Маг воды направился к следующему дверному проёму, украшенному пурпурным нитяным занавесом с аккуратными поблёскивающими побрякушками. Одна такая яркая безделушка зацепилась за его одежду, и он, сконфузившись, запутался в чёртовой шторе.       Отделавшись от любвеобильных пут, Чимин попал в убранную в багровых и лиловых тонах комнатку, где так же никого не обнаружил.       По всему периметру, на стенах и на полу, горели молочно-белые толстые свечи. В воздухе витал аромат терпких пряностей и эфирных масел. На стойках и полочках расположились всевозможные радужные скляночки, засушенные травы, глиняные горшочки с неизвестным содержимым и черепушки мелких грызунов.       В центре благоухающего помещения стояло маленькое неочищенное металлическое кострище, за ним беспорядочно раскинулось скопление маленьких смявшихся вычурных подушек. Перед ним ущербно распласталась скромная бамбуковая подстилка, где полагалось размещаться гостям.       – Добро пожаловать, – звонкий женский голос приветствовал спину мага воды. Передёрнув плечами от неожиданности, Чимин обернулся через левое плечо, но девушка обошла его справа, ускользнув от взгляда. Его мельтешение и кручение на месте одновременно и забавило, и льстило. – Меня зовут Чой Хваса, – она остановилась в паре шагов от него, развернувшись к лицу, и представилась с обворожительной улыбкой. – Я предсказываю будущее.       Её стройное тело было заключено в элегантное карминное кимоно, отделанное цветочными узорами персикового и лавандового цвета. Концы смоляно-чёрных волос касались поясницы, редкая чёлка ниспадала на лоб, норовя закрасться в ювелирно подведённые миндалевидные глаза.       Эта девушка давно разменяла второй десяток, но, оставаясь капризным ребёнком в душе, она любила игры. Кукол, которых у неё никогда не было, заменили живые люди. Будучи маленькой девочкой, в детстве Хваса ещё не знала, что дурить простодушные головы, прикинувшись всевидящим оком и посланником судьбы, – столь весёлое занятие. Теперь же она не мыслила свою жизнь иначе. А правила её игр взрослели вместе с ней, становились всё более коварными и искушающими.       Чимин отвёл взгляд и цинично ухмыльнулся. Он знал, чем промышляла и обеспечивала своё безбедное существование эта девушка.       Держатель трактира, старик Чжоу, который прослыл полноправным хозяином пустынного оазиса, нашёл её бесприютным и безнадзорным подростком. Взяв девушку под своё крыло, он воспитал её как родную дочь.       Имея за плечами непомерно огромный для ребёнка опыт, Хваса всегда была умна не по годам, чутка и проницательна. С лёгкой подачи родителя она примерила на себя роль ясновидящей, пользуясь своими бесценными качествами и усыпляющим бдительность обаянием. Но время от времени она также не брезговала изучением премудростей гадания, дабы ловкий обман никогда не был раскрыт.       Жаль, её старик, однажды проникшись симпатией к двум забредшим к нему хулиганам, в нетрезвом уме хвалился дочуркой и оплошно растрепал её секрет.       – Твоё лицо, – растянутые в улыбке алеющие губы предсказательницы плавно сомкнулись, глаза прищурились, – выглядит знакомо, – она подошла к нему почти вплотную и без стеснения внимательно рассматривала запомнившиеся черты. – Пак Чимин, верно? – она отшатнулась, отступив назад. Держа гордую осанку, Хваса нахмурила брови. Обозлённое выражение лица нисколько не умаляло её природную грацию и красоту. – И где же этот сукин сын? – прошипела она, неосознанно заглянув за спину парня.       Обольстительная Чой Хваса любила флиртовать с мужчинами не меньше, чем свою работу. Сладострастные пожирающие взгляды в её сторону пресыщали самолюбие и тешили её женскую гордость. Только за миловидной внешностью и хрупким женственным образом она утаивала жестокосердную хищницу.       Соблазняя мужчин, девушка беспощадно разбивала их сердца, как только они ей наскучивали, и, всегда уходя первой, бесстрастно давила хрустящие кровавые осколки, сложившиеся лепестками к её ногам.       Так было с каждым, кого она завлекала в свои демонические сети. Порочный круг разорвался лишь однажды – два года назад Хваса повстречала дьявольски привлекательного мага огня, превратившегося в самую желанную её добычу.       За краткосрочное время, что они провели вместе, между ними проносились бури эмоций и ураганы застилающей глаза страсти. Для девушки, как и для Чонгука, те искромётные чувства были всего лишь мимолётной интрижкой. Однако ненасытная Хваса, погрязшая в собственной алчности, упустила шаткую грань, отделявшую преображение хищника в собственную жертву.       Одной ночью она застала Чонгука, нагло изменявшего ей с другой прямо под носом. Единственный раз в жизни Чой Хваса чувствовала себя потерянной, униженной и оскорблённой. Хамский поступок брюнета уязвил её гордость, запятнав грязью и безжалостно растоптав.       Девушка мечтала пополнить свою драгоценную коллекцию осколков боли и страдания, но, оступившись, вдребезги разбилась сама.       В тот день вне себя от ярости она походила на злобную фурию, извергающую сокрушительное пламя. Гневно кричала и разбрасывалась огненными взрывоопасными шарами, до одури желая испепелить Чонгука как надоедливую букашку. В тот злополучный день, не способные опомниться от исступления, вдвоём они спалили её дом дотла.       – Я пришёл один.       – Вы же не разлей вода, – хмыкнула брюнетка, недоверчиво покосившись на гостя. Она прошла вглубь и примостилась на мягкие подушки. – Неужели Чон Чонгук струсил? – злорадно усмехнулась она.       – Речь сейчас не о нём, – Чимина раздражала и неимоверно злила необходимость пожинать плоды любовных похождений юного мага огня. В свои восемнадцать лет Чонгук был совершенно несносен и как никогда взбалмошен.       – Верно, – удовлетворённая ответом, мелодично пропела она и жестом пригласила присесть напротив.       Маг воды опустился на потрёпанный коврик, скрестив ноги по-турецки и уложив ладони на колени.       – Теперь приступим, – он не успел ничего возразить, как псевдопрорицательница бросила взявшиеся из ниоткуда орлиные кости во вспыхнувший по велению её руки огонь. Захватив щепотку некой сыпучей едко-жёлтой смеси, она подбросила порошок в сердце пламени, и оно с хлопком разорвалось грибовидным облаком, взмыв практически к самому потолку. Представление не возымело ожидаемого эффекта, хотя Чимин готов был поклясться, что брови его опалились, если вообще не сгорели:       – Какого?..       Хваса шикнула, призывая замолчать, и внимательно наблюдала за обугливающимися останками.       – Доблестный воин, отважно защищающий избранницу своего сердца, – она перевела чуть насмешливый взгляд на безразличного парня. – Должно быть, это тяжёлая доля. Но станет легче, когда поймёшь истинные чувства к этой девушке, – тот фыркнул, подперев ладонью выступающий подбородок. – Тебе стоит поумерить свой пыл. Знаешь, как заканчивают храбрецы, вроде тебя?       – Хочешь сказать, что увидела мою смерть во имя любви? – со скучающим видом поинтересовался Чимин, желая скорее перейти к главному.       – Такой исход был бы слишком предсказуем, – брюнетка прищурилась, сканируя его натуру. – Ты, Пак Чимин, не столь зауряден, каким себя считаешь, – взмахнув рукой над пеклом, она погасила огонь и накрыла кострище приземистым столиком из вишнёвого дерева, что до этого покоился в полуметре справа от неё. Хваса выудила из свисающего рукава колоду гадальных карт и талантливо раскинула в один длинный ряд. – Выбери одну, – предложила она.       – Я не за этим здесь, – у парня от этой пёстрой и бесполезной херни рябило в глазах. Он так же умело собрал карты обратно в колоду и, водрузив на край столешницы, прямолинейно задал вопрос. – Маг крови. Что ты знаешь о ней? – помимо развлечений с мужчинами, эта девушка любила выведывать чужие тайны и подхватывать сплетни.       Гадалка опешила и изумлённо уставилась на него.       – Эта девчонка наделала слишком много шума, – она осуждающе цокнула и сузила глаза. – Её схватили императорские шестёрки, но, говорят, она сбежала.       – В Совете знают?       – Ты задаёшь такие глупые вопросы, – озорно рассмеялась брюнетка, презрительно оглядев угрюмого мага воды. – Конечно же знают, у них повсюду глаза и уши. Прошёл слух, стражи Совета осели на севере восточной границы и ждут, когда птичка сама залетит в клетку, – она осеклась и вперила озадаченный взгляд в серьёзное лицо юноши, стараясь прочитать его как раскрытую книгу. – Зачем ты спросил об этом?       – Да брось, разве сама не догадываешься? – колко задел её Чимин. Он блефовал правдоподобно, минуя её проницательность. – За неё готовы отвалить кучу денег. А я не прочь разбогатеть.       – Ты далеко не первый, кто заявляется ко мне с подобными намерениями, – Хваса поднялась и, тихо шурша полами одежды, мягкой поступью приближалась к парню. Она невесомо коснулась пальцами его крепкого плеча и нежно провела линию до другого. – Но будешь единственным, кого хочу предостеречь, – возвышаясь за его спиной, девушка ощущала некое превосходство над ним, и это чувство, ударяя в голову хмельным напитком, опьяняло её властолюбивую душу. Она опустилась на колени позади мага и по-хозяйски уложила ладони ему на лопатки, ощупывая напряжённые мускулы.       Чимин заёрзал на месте, отстраняясь от её смелых рук, и собирался в самой грубой форме высказать всё, что думает о её не знающей границ распущенности. Однако её интригующий тон подкупил его и приковал к месту, терпеливо позволяя её ладоням мучительно медленно подниматься вверх к линии плеч по спине:       – Никто из вас, глупцов, гоняющихся за наживой, не знает, чем поистине грешна магия крови. Заставить повиноваться и сложить оружие, подчинить себе чужую волю – что в этом такого? – Хваса усмехнулась и, закусив губу, получала эстетическое наслаждение от вида и запаха мужской шеи. – Есть приёмы куда страшнее. Только представь, – она горячо шептала над ухом, – каждая мышца, каждый сосуд в твоём теле подвластен другому человеку. Кровь уходит от рук и ног, заставляя пальцы, холодея, неметь. Она отливает от лёгких, удушая, заставляя жадно из последних сил заглатывать воздух. В глазах темно и мутно, а грудь стискивает давящая боль – кровь приливает прямо к сердцу, – гадалка вольно скользнула левой рукой вниз, дотрагиваясь до груди парня в области его сердца.       Чимин гневно окольцевал её тонкое запястье, увешанное драгоценными браслетами, и рванул рукой в сторону. Бесстыжее лицо девушки оказалось прямо перед ним, когда её бёдра коснулись пола.       – Не распускай руки, – глухо прорычал он, одёрнув её.       В накалённой обстановке его необузданный порыв напористости и жестокости перехватил её дыхание. Хваса прикрыла веки, ощущая захлёстывающий прилив возбуждения, и судорожно сделала глубокий вдох.       Не будь этот парень столь принципиальным, она уже бы давно, игриво изображая покорность, ублажала его в своей стынущей от одиночества постели.       Неохотно раскрыв глаза, брюнетка перевела острый, как кинжал, взгляд с сурового мужского лица на свою ладонь в стальном захвате и медленно сгибала подрагивающие от напряжения пальцы:       – Оно будет болезненно сжиматься всё чаще и чаще, тщетно пытаясь вытолкнуть вновь прибывающую кровь. До тех пор пока не разорвётся, – девушка сжала кулак и гадко ухмыльнулась. – Такая медленная и мучительная смерть ждёт любого, тебя в том числе.       – Тебе-то откуда об этом знать? – Чимин пристально смотрел в её бесчестные глаза, не доверяя озвученным её устами подробностям.       – Любопытно? – гадалка игриво сверкнула чёрными глазами, но мрачный вид парня, открыто показывающий отчуждённость, немного остудил её. Девушка мимолётно глянула в сторону на песочные часы. – Твоё время истекло, – разочарованная своей неудачей, сказала она, хотя не до конца потеряла надежду.       Маг воды неприязненно выпустил её руку, и прорицательница ласковой кошкой обогнула его спину и прильнула к правому плечу.       – Чем расплатишься? – строя из себя легкомысленную дурочку, она двусмысленно поглаживала ноготком указательного пальца его шею и кокетливо заправила за ухо прядь волос.       Чимин отмахнулся от неё и выпрямился. Достав из кармана брюк позвякивающий обвязанный мешочек, он небрежно подкинул его на стол и равнодушно бросил на прощание:       – Спасибо за помощь.       Затаив глубокую обиду, раздосадованная Хваса остервенело сорвала толстую нитку с льняной ткани, обнажив деньги.       – Как скучно, – с укором процедила она, кривя губы. Подцепила одну монету и, словно игральную карту, искусно перекатывала туда и обратно между пальцами. – Некоторые мужчины совершенно не знают толк в развлечениях.       Сидя на том же месте, где оставил её нежданный гость, юная гадалка швырнула монету на столик, отодвинула его и ослабила ворот своих одежд, чтобы достать покоившуюся на груди и не представляющую для нее никакой ценности записку от очередного поклонника. Лёгкая ткань нежно спустилась по левому плечу, обнажив его и крохотную часть таинственного узора на спине.       Хваса развернула листок и, пробежавшись безразлично и невнимательно по первым двум строчкам, пренебрежительно скомкала. Бумага ярко вспыхнула в её ладони, а после горящий комок упал к пеплу и костям в кострище, разжигая огонь.       Отбивая медленную дробь ногтями по краю столешницы, она выжидающе наблюдала, как пламя обгладывает уцелевшие местами косточки, как в горячем потоке взмывали обожжённые клочки письма и искрящийся древесный прах.       Пальцы прорицательницы внезапно зависли в воздухе, задушив издаваемое ритмичное постукивание. Девушка привстала на коленях и, уперевшись ладонями в пол, заинтересованно наклонилась ближе к костру. Судьба благосклонно позволила прочесть ещё одно важное послание на обугленных костях.       В её бесноватых глазах отражением отплясывал предвещающий зло и опасность огонь. Хваса, хоть и была мошенницей, не верила в случайности и доверяла мистическим знакам.       Она поднялась и неспешно направилась в соседнюю комнату. На лице её застыло сдержанное выражение сосредоточенности, пока в мыслях она собирала из добытых обломков воедино ключ к разгадке захватывающей и крайне ценной головоломки.       Девушка подошла к одной из полок и плеснула в пустой сосуд вина из расписанного графина. С благородной изящностью обхватила бокал, поднесла к губам, вдыхая приятный аромат и, глядя на сладкий напиток, вдруг остолбенела.       Но уже в следующее мгновение Хваса с торжествующей хитрой полуулыбкой сделала скромный глоток. Она изысканно развернулась на месте, придержав свободной рукой длинный подол, и коварно рассмеялась, устремив загадочный взгляд, обрамлённый лисьим прищуром, на неугасающее пламя.

Мы ещё встретимся...