Тайны Минволь (временно заморожен)

      Блёклый холодный свет полумесяца ласково скользил по лицу, очерчивая линию подбородка, и остужал иссушенную пустынным солнцем и суховеями кожу.       Инсан по-прежнему сидела у окна, поникнув головой на сложенные на подоконнике локти. Изнемогшая, она полностью покорилась усталости и не хотела упрашивать собственное тело пошевелить хотя бы кончиком пальца.       Девушка безучастно слушала разносившуюся по всей округе ругань, что отхаркивало окно соседской гостевой комнаты. С таким же равнодушием проводила в последний путь птицей выпорхнувшую оттуда ширму. Потрёпанный предмет мебели, не успев насладиться скоропостижным свободным падением, плашмя грохнулся на задний двор и поднял облако мелкой пыли.       С изгнанием перегородки соседские крики утихомирились. Погрузившись в раздумья, Инсан с интересом обводила взглядом уцелевшие и всё ещё единые четыре обшарпанные нелакированные дубовые рамы, перетянутые плотной грязно бежевой тканью.       Что ни говори, такая вещица пригодилась бы ей для ночёвки в тесном помещении в компании двух парней.       Внезапная идея долго и настойчиво била девушку маленьким молоточком по голове. И она, не устояв перед соблазном, перевалилась через ворчливо заскрипевший подоконник, чтобы внимательно оглядеть двор и убедиться в отсутствии ненужных свидетелей. Подчинив себе воду из стоящих внизу открытых бочек, маг заклинала её поднять ширму в свою комнату. Когда задача была выполнена, вода плавно вернулась в своё хранилище и продолжила покоиться там как ни в чём не бывало.       Инсан разложила ширму, отгородив себя от двери. Она долго со всех сторон любовалась обновкой, словно обставляла свой собственный дом. Уснуть, не дождавшись Чимина, она не могла себе позволить, поэтому, изнывая в ожидании, девушка бездельно слонялась в четырёх стенах, измерив шагами комнатку вдоль и поперёк.       В горле снова пересохло от жажды. Инсан подошла к столу, открыла кувшин и принюхалась к жидкости. Вода в нём зацвела и смердела хуже болотной трясины. Зловоние столь резко ударило в нос, что она нечаянно выпустила из рук крышку, которая укатилась к противоположной стене.       Последовав за ней, девушка прошла мимо распахнутых настежь створок и услышала отчётливое кряхтение. Инсан обомлела на месте и побледнела, как смерть. Охваченный отчаянной и неконтролируемой паникой, разум её опустел. Она не знала, куда метнуться и что предпринять.       Перевалив через подоконник, на деревянные доски грузно ухнул дорожный рюкзак. Девушка, в ужасе мелко дрожа, приникла спиной к стене и пыталась оцепеневшими пальцами подчинить себе кувшинное болотце, но сосуд лишь трясся вместе с её телом.       – Возьми себя в руки, – прошептала она, когда налётчик, пыхтя от усердия, ухватился ладонью за выступ и закинул ногу на подоконник. Инсан глубоко вдохнула и выкинула руки вперёд. Повинуясь движениям, вода робко выползала из утвари, но вдруг с брызгами залезла обратно, чуть расплескавшись по полу – как только незнакомец появился в проёме, девушка узнала в нём Чонгука.       Он непринуждённо перемахнул через окно и выпрямился. Казалось, взбираться сюда для него было сущим пустяком, и он без труда повторил бы эту незатейливую аферу ещё несколько раз к ряду.       Парень одёрнул красовавшуюся на нём потёртую кожанку, украденную у неосмотрительно клюнувшего носом в стол пьяницы, и отряхнул одежду под ней, попутно осматривая обстановку.       Втянув носом затхлость, он поморщился и недовольно пробурчал:       – Так и знал, что этот жмот впарил комнату, откуда недавно покойника выперли, – цокнув языком, Чонгук повернул голову влево и наткнулся взглядом на девушку. Ошарашенно округлив глаза, она так и стояла с опущенными руками, прилипнув к стене и затаив дыхание. – Эй, чудачка, – придирался маг огня, – выдохни уже, никто не собирается тебя убивать.       – З-забыл, как пользоваться дверью? – чуть заикаясь, сострила Инсан. – Или лестницу не осилил?       – Не угадала, – ёрничал парень, осматривая помещение в поисках источника дурного запаха. – Старик Чжоу тот ещё скряга, всегда дерёт втридорога. Мы сняли ночёвку на двоих, теперь приходится выкручиваться. Так нравится тухлятина? – издевательски выгнув бровь, уколол он и взял в руки кувшин с душком, после чего вышвырнул его на улицу, где зеленоватая жижа окатила заторможенного пошатывающегося мужичка. Впрочем, тот не сильно удивился, поскольку здесь это было обычное явление, хотя и искренне сожалел, что вода оказалась далеко не первой свежести.       – Могла бы и сама решить эту проблему, – продолжал поучать Чонгук, не скрывая своего раздражения.       – А где?.. – девушка пропускала мимо ушей все его беспочвенные мелочные упрёки, поскольку была озабочена лишь одним вопросом.       – Чимин скоро вернётся, – оборвав её на полуслове, заблаговременно оповестил маг огня, выбирая удачное место, чтобы вздремнуть.       – И чем же он занят?       – Спросишь его лично об этом.       – Меня не устраивает такой ответ, – уперев руки в бока, решительно и строго заявила Инсан с видом осерчавшей родительницы.       – Мне плевать, – он грубо её осадил. Терпеть не мог допросы с пристрастием и не понимал необходимости подробно отчитываться перед ней, и вообще был твёрдо убеждён, что такой чести должен быть удостоен её ненаглядный Пак Чимин.       – Понимаю, скорее мир перевернётся, чем надзиратель снизойдёт до заключённого, – саркастически подытожила девушка и скрестила руки на груди, встретив на себе озлобленный взгляд.       – Ты слишком буйная, это действует мне на нервы, – холодно произнёс Чонгук, оказавшись в опасной близости от неё. – Угомони свою назойливость и ложись спать, – Инсан не шелохнулась и продолжала в упор смотреть на него, вскипая от возмущения и бешенства. Да кто он такой, чтобы управлять ей как вздумается. – Чудачка, – его лицо сменило суровое выражение на коварное, – может, хочешь, чтобы я тебя уложил? – откровенно насмехался парень.       – Да пошёл ты! – гневно повысила голос девушка. Она, напоследок одарив преисполненным презрения взглядом, круто развернулась на пятках и юркнула за ширму.       – Вот так бы сразу, – удовлетворённо усмехнулся маг огня под нарочито громкое шуршание постели и опустился на пол в углу около двери, подперев собой стену.       Инсан проворочалась на одеяле больше получаса, сон никак не шёл. Странно, что Чонгук не отругал её за нескончаемые копошения. Странно то, что всё это время она только о нём и думала.       Решив заняться более полезным делом, чем созерцание потолка, она зажгла упрямящуюся лампу с четвёртой попытки и полезла в свой рюкзак за свитками.       На дворе ночь, однако раскалившийся днём воздух ещё не остудился. От жаркого света ночника становилось душнее. Девушка сотни раз на дню ослабляла тугой корсет, который только усугублял положение, но это совершенно не помогало дышать с той лёгкостью, к какой она привыкла.       В этом платье Инсан не могла сделать полноценного глубокого вдоха – тиски его нещадно сдавливали рёбра, не позволяя грудной клетке увеличиваться в объёме и ограничивая поступление кислорода. Она роптала и на сам кусок материи, и на портного, на жизнь – за то, что оно попало ей в руки, – и на то, что даже по ночам не могла почувствовать свободу, будучи узницей этого чехла.       Перебирая свои учебные пособия, девушка нашла отданную на сохранение васильковую рубашку без воротника и с острым вырезом, принадлежащую Чимину.       Заполоняя всё сознание, в голове плясала только одна мысль, затмевавшая нелепое и детское «чужие вещи без спроса брать нельзя».       — Он даже не узнает, – шёпотом оправдывалась перед собой Инсан.       Она, расплываясь в радостной улыбке, потянулась к шнуру платья, но вспомнила, что в комнате находится не одна, и помрачнела.       Девушка аккуратно поползла по футону и, коснувшись пальцами деревянной рамы, осторожно выглянула из-за ширмы.       Чонгук сидел с протянутыми вперёд ногами и сложенными на груди руками, запрокинув голову к стене. Возможно, спал он некрепко, но дремал точно, решила она, а значит, можно и переодеться без всякого стеснения и боязни, что он вдруг без веской причины заглянет к ней.       Доверчивая дурочка – она не подозревала, что попала под прицел его внимательного взгляда, как только вспыхнула лампа. Маг огня с интересом озадаченно наблюдал за тем, как она бесшумно кралась вдоль полупрозрачной для света ширмы, ставшей ареной теневого театра, принадлежавшего ему одному, а после, едва сдерживая улыбку и смех, рвущийся наружу, притворялся спящим.       Он неотрывно следил за каждым её движением. В его утерянном навеки сознании сейчас существовала лишь эта девушка: её пальцы, расшнуровывающие корсет платья и спускающие ткань вниз по плечам к бёдрам, а после к щиколоткам; профиль склонившегося лица; её густые волосы, рассыпавшиеся по спине, практически касаясь поясницы; её обнажённый тёмный силуэт и скрывшая его мужская рубашка, что висела на ней свободно почти до колен.       Чонгук, одёрнув себя усилием воли, отвернулся и вперил взгляд в стену – ему стало противно от самого себя. Безудержно хотелось поджечь своё разгорячённое тело, чтобы испепелить всю эту глупость, чтобы от болевого шока мозги встали на место, поборов помутнение.       До чего он только опустился. Неприкрыто подглядывать за тем, как переодевается чудачка – разве этому можно найти адекватное объяснение?       Чонгук чувствовал себя жалко во власти собственного разума, из которого искусные пальцы вязкого безумия вили верёвки, потешаясь и заставляя вытворять чёрт знает что.       В эту секунду маг огня ненавидел Инсан до клокочущего пламенного тайфуна в сердцевине рёбер. Ненавидел, но снова не отводил пристального взгляда от её тени.       Чонгук противоречил сам себе, намеренно отвергая признание в этом, и наблюдал за тем, как она изучает свои свитки, сидя на постели, и безустанно заправляет за ухо выпадающие длинные пряди волнистых волос.       Потому что так приказывало пылкое рвущееся к ней сердце. Потому что этого желала пленённая ею душа.       Вместе с тем она представлялась лишь заблудшей бестелесной тенью. Казалось, стоит опустить занавес, предстанет мрак и пустота. До неё не дотянуться.       Но так хотелось бы.       Ощутив резкое дуновение прохлады по полу, Инсан отложила все дела и резво подорвалась с насиженного места, чтобы высунуться в окно. Она счастливо улыбалась, чувствуя разливающуюся по телу лёгкость и свежесть.       Девушка озиралась кругом и заприметила рыжую макушку парня, шагающего вдоль улицы. Она, наконец, с облегчением выдохнула – Чимин вот-вот придёт.       За спиной глухо подала голос шаткая половица. Инсан высунулась из-за ширмы и, застыв, недоумённо уставилась на дремлющего мага огня, пока фоном звучал вкрадчивый шорох, изредка сменявшийся противным скрипом досок.       Полоску света под дверью потеснила тень, отбрасываемая тяжёлыми ботинками незнакомца. Он стоял неподвижно, не предпринимая никаких действий.       Инсан, пользуясь его промедлением, вскочила на ноги и поспешно, но осторожно ступала по деревянному настилу, готовому своим пением разоблачить её в любой момент. Подобравшись к столу, она схватила флягу и лихорадочно прокручивала её крышку, вперив паникующий взгляд в ненадёжную застёжку дверных створок.       Повиснув в воздухе бесформенной пошатывающейся медузой, сгусток воды норовил атаковать незваного гостя, стоило бы ему только показать кончик носа. Удивительно, но девушка чувствовала себя смелее и увереннее в присутствии Чонгука.       Медленно направляясь в сторону двери, она перевела обеспокоенный взгляд на зашевелившегося парня.       Критично отслеживая каждый опрометчивый её шаг, маг огня не собирался оставаться в стороне, хотя и был раздосадован тем, что в сложившейся ситуации виновата она же. Острое чутьё подсказывало ему, что упырь за дверью – тот недалёкий и самонадеянный маг земли, который, как заметил Чонгук, весь вечер срывал с Инсан одежду своими похотливыми глазами, пошло смачивая губы блядским языком, а теперь выждал время и, убеждённый, что она осталась одна без надзора, решил удовлетворить свои садистские потребности.       Инсан, без сомнений, провинилась. Только она причастна к надвигающемуся разорительному шторму. Потому что не стоило выглядеть столь безгрешной хрупкой овечкой и наивно хлопать пушистыми ресницами, простосердечно и с детским любопытством изучая тех, кто принадлежит запретному миру. Потому что такую как она непременно хочется опорочить, испортить и сломать тем, кто, однажды оступившись, потерял себя в липкой пучине грязи, слившись воедино с ней.       Чонгук думал только об этом. Думал и до чёртиков злился на этот магнит для неприятностей с бледными ногами.       – Замри, – беззвучно, одними губами велел он, строго глядя в наполненные тревогой глаза.       Человек за дверью начал едва слышно копошиться, хлипкий крючок мелко задрожал. В лице девушки прибавилось упёртой храбрости, она отрицательно повела головой и, ослушавшись, сделала ещё пару шагов к порогу комнаты.       Маг огня быстро поднялся и, вгоняя Инсан в смятение, стянул с себя куртку, а после небрежно отбросил за спину. Его ладонь зарылась в густую угольную чёлку и прошлась выше, ероша и взлохмачивая пряди на макушке, пока глаза насмешливо очерчивали лицо оторопевшей девушки.       Маленькая дурочка. Она едва держала равновесие на дрожащих ватных ногах, когда к ней уверенно и неумолимо приближался тот, кого вовсе не нужно опасаться.       – Что ты?.. – Инсан трусливо попятилась назад, но парень оказался проворнее, ловчее. Он молниеносно преодолел ничтожное пространство между ними. Схватив её правое запястье, припечатал к стене, навалившись всем весом, не оставляя ни единого спасительного миллиметра между их телами, и закрыл её рот рукой.       – Молчи, – требовательно прошипел Чонгук, буравя пронзительным взглядом девушку, которая, несмотря на безотказные меры пресечения, пыталась вырваться, извиваясь и беспорядочно мотая головой, и сдавленно мычала. – Прекрати это. Сейчас же, – он кивнул на кружившую у двери змеёй воду и сильнее вдавил в стену окольцованное его крепкими пальцами запястье в надежде вразумить её. Инсан лишь зажмурилась и загнанно простонала от болезненной усилившейся хватки, но не повиновалась. – Ты себя выдашь, – зло процедил маг огня сквозь зубы, раздражаясь её бессмысленным сопротивлением.       Она неохотно сдалась и подчинилась беспрекословно. Под внимательным взглядом парня водный змей покорно заполз во флягу, оставляя девушку без своей защиты.       – Не делай ничего, – своевольный характер этой девчонки выводил из себя. Лавовая кровь бурлила и вскипала, испытывая адским жаром огнеупорное тело. И Чонгук терялся в собственных чувствах, упуская землю из-под ног.       Негодование стремительно и уязвимо испарялось, уступая неизведанным ощущениям. Ослабевающий здравый рассудок отчаянно сражался в неравной борьбе за превосходство, тщетно надеясь захлебнуться в лютой ненависти и презрении к Инсан. И он тонул, но тонул безысходно в осознании, сколь несуразно, но желанно отрицать очевидное.       Маг огня беспамятно привязан к этой девушке. Былую искреннюю ненависть не возродить. Хрупкая, беспомощная и по-глупому самоотверженная вечная странница – её хотелось лишь оберегать, не отпуская ни на шаг.       Обмануть себя не получалось. Душа парня изуверски раздиралась на части в бреду от воспалённых разногласий.       Но всё это было несокрушимо и надёжно скрыто за беспросветной темнотой радужки глаз и внешним хладнокровием. Пока неугомонное сердце страдальчески млело, упиваясь этой вынужденной теснотой между телами.       Лицом к лицу. Глаза в глаза.       В потаённых уголках сознания, что выходили из тени, свободно парили недопустимые мысли: касаться Инсан было умопомрачительно приятно. Чувствовать каждый изгиб её тела, нежность кожи под грубыми пальцами, каждое незначительное движение – всё отдавалось электрическим импульсом и находило отклик в затуманенной голове. Ощущение на ладони её тёплого сбившегося дыхания и мягкости влажных губ сводило с ума.       Чонгук забывался, растворяясь в собственных чувствах. Он уже не помнил, что подвигло его зажать Инсан у стены, пока его ладонь медленно опускалась к подбородку девушки, мизинцем невольно оттянув её нижнюю губу. Не обращал внимания на её дрожь, пока пальцы скользили вниз по её шее к плечу и упали к запястью. Он не замечал, как её страх сменился отрешённостью и ступором, когда, закинув её безвольную руку себе на шею, требовал видимость взаимности.       Чонгук даже не слышал, как звякнул о пол сорванный дверной крючок, лишь почувствовал, что девушка вздрогнула и трусливо сжалась.       Инсан не ощущала должной безопасности и защиты в кольце его рук. Сейчас окружающий мир для неё был властно ограничен его сильным телом, но эта сомнительная крепость внушала недоверие, заставляя бояться и чувствовать беспомощность. Непредсказуемое укрытие виделось врагом, который заблаговременно одержал победу.       Маг огня сковал её тело в движениях, отнял свободу выбора, но позволял себе слишком много вольности. Он вероломно вторгся в её личное пространство и жестоко выбивал воздух из лёгких, плавно спускаясь жаркой ладонью по талии к бедру и по-хозяйски сминая под тканью кожу, оглаживая большим пальцем тазовую косточку.       Девушка умоляюще смотрела на него, не оставляя безуспешных попыток освободить затекающее запястье и оттолкнуть от себя настойчивого парня. Однако тот был непреклонен.       Сердце безвыходно затрепыхалось в груди, когда он полностью заслонил собой обзор, склонив голову и размеренно дыша в её висок.       Казалось, время остановилось, злорадствуя над непристойным положением Инсан. Только Чонгуку хотелось растянуть это мгновение и насладиться им сполна.       Он слишком увлёкся, и потому, когда в маленькую комнату проник яркий свет, упав на спину, и единственный зритель, для которого был уготовлен этот дорогостоящий спектакль, показал своё лицо, парень словно сорвался с цепи.       Он чуть отстранился от взволнованной Инсан и повернул голову в сторону незнакомца, ехидно и победно оскалившись. Маг огня, не стесняясь, демонстрировал своё превосходство и обладание ею и вместе с тем источал зловещую ауру, отгоняющую мысли о посягательстве на то, что принадлежит исключительно ему.       Маг земли в проёме оставался напряжён и неподвижен, оценивая расклад событий. А состояние Чонгука всё ближе подбиралось к едва различимой грани безумия. Он продолжал загораживать своим телом девушку, но рука его соскользнула с её бедра и, сжавшись в кулак, вспыхнула гнетущим красным пламенем.       – Ищешь проблем? – убийственно прорычал, непрозрачно намекая на то, что ублюдку следует убраться отсюда как можно скорее ради собственного блага. Лицо его приобрело пугающе мрачный оттенок, утратив азарт и озорство.       Когда тело резко обдало волной жара, а глаза ослепил яркий огонь, Инcан встрепенулась и, воспользовавшись сосредоточенностью Чонгука на враге, рывком освободила пленённое запястье. В ужасе она подалась вперёд, взрезавшись в грудь мага огня, и, обхватив его напряжённую шею обеими руками, до боли сжала взмокшими окоченевшими пальцами его рубашку на спине.       Девушка видела, как раскалённые языки живого пламени любовно облизывали руку хозяина по локоть и, желая поглотить его всецело, медленно пожирали плечо.       – Успокойся, – прошептала она, закрыв глаза и уткнувшись в шею. Парень не слушал и распалялся всё сильнее.       Его тело было охвачено неконтролируемой злобой, обжигая Инсан жаром. Она до дрожи боялась, что Чонгук вспыхнет весь, словно факел, и она сгорит, превратившись в никчёмную горстку пепла. Однако считала своим долгом утихомирить его, не позволить причинить кому-либо непоправимый вред. В её глазах он был единственным, кто сейчас угрожал опасностью.       Инсан не знала, как долго сдерживала его гнев неоправданным способом. Мысленно призывая парня образумиться, она и не заметила, как яростный огонь вмиг погас, а комнату окутал полумрак.       – Он ушёл, – отстранённо сообщил Чонгук, недовольно косясь на девушку. Стоя с опущенными по бокам руками, он больше не смел дотронуться до неё и хотел в ответ того же. – Он ушёл, – повторил на тон громче, – так какого чёрта ты продолжаешь висеть на моей шее?       Инсан отпрянула от него, припав к стене, и возмущённо распахнула глаза.       – Да что ты себе позволяешь? – обескураженная, выдохнула она, не находя других слов.       Внимание привлекла раскрытая дверь, и она на автомате кинулась к порогу. Запахнув створки, не отрывая ладоней, приникла лбом к дереву.       Инсан разъедало изнутри незнание, как себя вести рядом с Чонгуком. Она безудержно желала, чтобы он магическим образом исчез или чтобы она сама оказалась вне недосягаемости от него. Не хотелось слышать его, не хотелось видеть. Она жалела, что не превратила его в ледяную глыбу и не постояла за себя сама. Так слабохарактерно поддалась его уловкам.       – Решила разыграть из себя недотрогу? – импульсивность взяла верх над магом огня, вспыльчиво отозвавшись на двуличие девушки. – Помнится, ты никогда не была против нашего тесного общения. Особенно в мою последнюю ночь в школе.       – Хватит, – упрекающий голос резал по ушам, резонировал в голове, но Инсан стойко выдержала удар под дых, хотя и обессиленно не меняла положения.       – Чудачка, скажи, как сильно ты скучала по мне? – он напирал беспощадно, сверлил язвительным взглядом её спину, пока безумная торжествующая полуулыбка играла на губах. Он был уверен, девушка не просто так прятала глаза, повернувшись к нему спиной.       – Замолчи, – рассерженно процедила она и слабо ударила кулаком по двери, уныло выражая настойчивую просьбу. Инсан хотелось выглядеть убедительно, но со стороны она более походила на избитую скулящую дворняжку, молившую о снисхождении. – Ты переходишь все границы, – она всё же обернулась к нему и вперила уставший взгляд в угрюмые глаза.       – Признайся себе наконец, – Чонгук не отступал, неосознанно желая причинить куда больше боли, чем испытывал сам. – Все твои мысли обо мне.       Девушка улавливала в его настроении крупицу непростительной обиды и досады, что обычно выливалось в незрелую месть. Заставить её мучиться от стыда и вины перед собой хотя бы несколько минут – такова была его неосмысленная цель.       Однако Инсан не собиралась терпеть это насилие над собственными чувствами. Она храбро подошла к парню, намереваясь вырвать чёртового психа из оков наваждения парой ощутимых беспорядочных ударов в грудь. В полном отчаянии.       – О ком ты вспоминала каждый день? – тот с лёгкостью перехватил её взмывшие в воздух руки и, потянув на себя, вплотную припечатал к телу, удерживая её ладони на своей груди. – Кого просила о помощи и звала всякий раз, когда тебе было страшно? – маг огня безжалостно диким зверем вгрызался в полотно воспоминаний, раздирая в клочья. Насмехаясь, он втаптывал в грязь угасающие отголоски зарождавшихся тогда трепетных чувств.       Ей было больно вспоминать о том, что совсем недавно она вверила ему свою жизнь, своё будущее, полагаясь на него столь естественно и доверчиво. Но всё закончилось предательством.       – Остановись, – твёрдо приказала Инсан, ощущая накатывающую истерику, которую любой ценой должна была предотвратить. Она мысленно вторила это сотни раз, не решаясь поднять взгляд, пока под её пальцами, парализованными ладонями парня, собиралась ткань его рубашки.       Притеснённый безответными чувствами разум Чонгука ничтожно бунтовал, но вовсе не жаждал справедливого возмездия за изнуряющие страдания. Он рисовал себя жертвой, и поглощённый утешительной иллюзией парень исступлённо желал, чтобы под её ногтями трещала не одежда, а его собственная кожа. Чтобы она, не помня себя от гнева, расцарапала и вспорола грудь, сломала кости и, коршуном впившись в кровоточащее сердце, вырвала из-под рёбер, унимая его голос и присущие чувства. Заставляя замолкнуть навсегда.       Чонгук хотел освободиться от этого бремени, жить беспечно, совсем как прежде, упуская из виду, что Инсан желала той же свободы.       – Ты зависима от меня. Даже пару минут назад прижималась ко мне так, будто жить без меня не можешь.       – Остановись! – оглушающе взвизгнула девушка, порывисто вырвавшись, и отшатнулась назад словно ошпаренная.       Она судорожно вдыхала прогнивший взаимной неприязнью воздух, изредка тихо всхлипывая, от чего мышцы на её шее конвульсивно сокращались, явственнее очерчивая обнажённые ключицы и впадинку между ними.       – Да ты просто помешан, – в жизни ей не доводилось встречать более эгоцентричного человека, чем Чон Чонгук. Она не единожды ошибалась в парне, но каждый раз был словно первый. Разочарование больно ранило восприимчивое сердце и будто намеренно настигало всегда непредвиденно, проникая колким жалом слишком глубоко. – Неужели я так слепа, что не заметила раньше, – с горечью произнесла Инсан, ощущая собиравшуюся влагу в уголках покрасневших глаз. Если Чонгук хотел унизить её своим пренебрежением, ему определённо это удалось.       Кем он себя возомнил? Откуда в нём набралось столько незыблемого цинизма, чтобы окончательно подорвать её веру? Как ему хватило наглости вернуться и окружить её своей щетинистой заботой? Почему он снова пытается её обмануть?

Мне не стоило доверять тебе. Никогда!

      Инсан неспособна исправить все свои ошибки, но могла бы избежать их повторения. Только бы Чонгук, будь он проклят, не гонял её по кругу ради забавы.

Чего ты добиваешься?

      В голове девушки роилось много вопросов, которые не оставляли её в покое. А у Чонгука не было на них ответов.       Так нелепо – разгадка всегда лежала на поверхности и по сей день покоилась там, дожидаясь своего часа, чтобы стихийно влиться в поток мыслей, разрушая все преграды. Но он, дурак, копался в себе уж очень глубоко.       Чья же это вина?       Её глаза полны печали. Его – с напускным безразличием изучали лицо напротив. Допустив оплошность, зашёл слишком далеко, и неизвестно, кому причинил больше боли.       Инсан всегда завидовала хладной сдержанности и неприступности парня, но не представляла, что перед ней его непробиваемая броня обращалась в субтильный мираж. Только перед ней Чонгук был полностью обезоружен.       – Что здесь произошло? – обеспокоенный сердитый голос Чимина отрывисто доходил к ушам девушки, словно её взвесили под давящей толщей воды. Она и правда провалилась в пучину, а теперь её вдруг бесцеремонно вздёрнули вверх.       Она коротко обернулась к магу воды и, не задержав на нём взгляд и секунды, обогнула мага огня, чтобы броситься за ширму. Не хотелось показываться на глаза вошедшему парню в нервозном состоянии.       Пряча лицо в обхваченных коленях, она полоумно улыбалась и ощущала солёный привкус на губах. Инсан достаточно долго терпела и старалась оставаться равнодушной, убегая от преследующего нервного припадка. Могла сорваться уже давно, но цепко держалась.       – Всё в порядке, – сухо заверил Чонгук и, подняв кожанку, принялся отряхивать её, чтобы хоть как-нибудь отвлечься.       Чимин прозорливо ему не поверил, точнее знал, что у того всегда всё в порядке, в отличие от остальных. Он направился к девушке, но маг огня перехватил его локоть, окинув несогласным взглядом:       – Остынь. Сказал же, всё под контролем, – так же безэмоционально.       – Потрудись объяснить подробнее, – маг воды сурово сдвинул брови и спихнул удерживающую ладонь.       – Один ублюдок положил глаз на твою подопечную. Я доходчиво объяснил ему, что он в пролёте, – Чонгук ответил лениво, будто делая одолжение, и под конец ядовито усмехнулся. – Чудачка разборчива в методах, мои никогда её не устраивают.       – Это правда, – в горле предательски запершило, но Инсан чудом скрыла это, быстро протараторив. – Я устала и ложусь спать, – она вытерла тыльной стороной ладони мокрые дорожки слёз на щеках и залезла с головой под одеяло.       Чимин перевёл скептический взгляд с тени уютного кокона на мага огня, но тот лишь беззаботно пожал плечами.       – Первая вахта твоя, – маг воды улёгся на полу по другую сторону от перегородки, решив не тревожить девушку.       – Чего? – закашлялся Чонгук. Он отложил в сторону опустевшую флягу и злобно уставился на парня, ворчливо причитая. – Я, по-твоему, успел уже выспаться?       Чимин, широко зевая, закинул руку под голову и повернулся к препирающемуся собеседнику:       – Твоя милашка Чой, – тихо проговорил он, припоминая дурацкое прозвище, данное предсказательнице брюнетом, – умело пыталась запудрить мне мозги: я заслужил свой отдых.       – А у твоей подружки, – передразнил Чонгук, – характер как у сварливой старухи, ты знал?       – Чёрт подери, – раздражённо выпалил маг воды, – да какая тебе разница, когда дежурить? Разбудишь меня через четыре часа и дрыхни сколько влезет.       – Грёбаный дипломат, – фыркнул парень, не находя более весомых аргументов, чтобы перечить.

***

      Инсан проснулась ещё ночью, ощущая вялую тяжесть во всём теле, словно накануне её неизбирательно покалечили. Она неподвижно распласталась на спине и лежала с закрытыми глазами ещё какое-то время, насторожено вслушиваясь в периодически раздававшийся приглушённый сухой кашель.       Девушка накрыла опущенные веки предплечьем и измученно вздохнула. Вот как Чимина угораздило простудиться в пустыне?       – Даже не солнечный удар, – шёпотом сетовала она и, выбравшись из постели, затворила окно наполовину.       Миновала перегородку и устроилась на коленях возле мага воды, который уснул, сидя у стены.       – Сумасшедший, – немо роптала Инсан, заметно нахмурившись. Он, должно быть, совсем не важно себя чувствовал, но геройствовал, сменив караул.       Она обхватила тыльную сторону его прохладной ладони и поднесла ближе к себе, уложив пальцы на запястье, чтобы проверить пульс. Его кожа на ощупь была сухой и шершавой. Аномальная шероховатость встревожила ещё больше. В полумраке девушка разглядела шелушившееся покраснение.       – Почему ты не спишь? – хрипло спросил Чимин, сонно разлепив один глаз.       Инсан даже не подняла на него взволнованный взгляд и торопливо задрала его рукав до локтя, вертя руку перед собой. Странная сыпь дальше запястья не расползалась.       – Обычное обветривание, – уверил её маг воды, окончательно пробудившись.       – Ты точно здоров? – девушка обеспокоенно коснулась его лба, заглядывая в глаза. Болезненно они не выглядели, но и не светились бодростью. Жар не наблюдался, однако и это не развеяло сомнений.       – Со мной всё в порядке, – просипел парень, мягко дотрагиваясь до её ладони и отрывая от головы.       – А кашель? – не унималась она.       – Сухой пыльный воздух, – пояснил Чимин, успокаивающе поглаживая пальцами её руку. – Выкинь это из головы – не о чем переживать.       – Хорошо, – Инсан капитулировала, тщательно обдумав названные правдоподобные причины. Но невольно продолжала визуально сканировать открытые участки его тела, пока он, странно улыбаясь, блуждал взглядом по её фигуре. – Я собиралась вернуть её утром, – робко оправдывалась, неуклюже оттягивая ниже по ногам голубую ткань. Носить вещи парня всегда казалось ей чем-то интимным, и теперь она не знала, куда бежать от смущения. – Просто одолжила на ночь.       – Мне нравится, – умиляясь её реакции, перебил маг воды.       – Что? – растерянная, она осмелилась устремить взор ему прямо в глаза.       Парень притянул Инсан к себе, заключив в объятиях, а она, упав ему на грудь, инстинктивно ухватилась за его плечи, чтобы удержать равновесие.       – Нравишься ты в моей рубашке, – горячо шепнул он на ухо, прикрыв глаза и вдыхая естественный запах её волос, ставший родным.       Девушка ощущала улыбку, играющую на его губах, – он чувствовал её всю, не глядя, знал, что она стеснительно покраснела и застенчиво моргала, часто взмахивая ресницами.       Чимин позволил ей чуть отстраниться, но лишь для того, чтобы накрыть её манящие губы своими. Он целовал непривычно трепетно, с неким отчаянием, которого девушка никак не могла понять. Жадно сминая несмело отвечающие губы, он ладонями заскользил вверх по талии, пробудив вереницу мурашек вдоль её позвоночника, покалывающих, словно от морозной стужи.       Парень нежно водил руками по девичьей спине, пока его язык, протиснувшись сквозь ряд зубов, властно хозяйничал у неё во рту. От такого контраста ощущений у Инсан онемели пальцы.       Но она не могла всецело отдаться этим чувствам, распрощавшись с рассудком. Ей было некомфортно от осознания того, что в любой момент их может застукать нежеланный свидетель.       Инсан разорвала круживший голову поцелуй, отдаляясь от Чимина. Их дыхания сбились в унисон. Она вперила потерянный взгляд в часто вздымающуюся грудь парня, а он страстно желал продолжения, не насытившись, и тянулся к её приоткрытым припухшим губам.       Она уклонилась, и смазанный поцелуй пришёлся в скулу. Обдавая жаром её щёку, маг воды обречённо зажмурил глаза, чувствуя себя вселенским идиотом, и сильнее прижимал к себе девушку, приглаживая её волосы на затылке.       – Это немного не, – Инсан смотрела прямо на спину Чонгука, растянувшегося вдоль стены, – неуместно сейчас.       – Ты права, – Чимин проследил за её отчуждённым взглядом, – прости, – он выпустил её из рук, натянуто улыбнувшись уголком губ.       Он выглядел подавлено, что заставляло сердце девушки ноюще колоть в груди. Его, безусловно, задел её отказ, причина которого заключалась в присутствии мага огня. Почему она не могла пренебречь такой незначительной мелочью?       – Доброй ночи, – прошептала Инсан и, медленно приблизившись, ласково коснулась губами его щеки в надежде искупить вину.       Улыбнувшись, юноша устало сомкнул веки и кивнул, а после, глядя в глаза девушки, щёлкнул её по носу и мотнул головой в сторону ширмы, призывая лечь спать.       Он проводил её взглядом и с окаменелым лицом покосился на Чонгука.       Чимин впервые осознал, сколь алчно его сердце. Разгневанное и раненое, оно ревностно металось в груди и гнусно сожалело о том, что брюнет не проснулся и не застал восхитительную картину, которая расставила бы всё по своим местам.       Чонгук должен был увидеть, кто владеет исключительным правом касаться этой девушки, кому она безропотно доверилась.       Маг огня должен быть обделён её вниманием, он не заслуживал ни капли её беспокойства, ни единого взгляда в его сторону.       Сознание впервые раскололось надвое. Внутри мага воды словно поселилась ещё одна личность, которая воспринимала Чонгука не как надоедливого младшего брата, а как соперника, опеку которого над Инcан необходимо устранить. А её малейшие неосознанные чувства по отношению к нему нейтрализовать, обезвредить.       Чимин на мгновение стал омерзителен сам себе. Никогда его не посещали мысли о том, что поводом раздора с тем, кого считал братом, может стать девушка. Теперь, когда пришлось столкнуться с этим, он завис в замешательстве. Как быть?       В борьбе за её жизнь они единые союзники, в битве за её сердце – заклятые враги.       Но Чимин непоколебимо решил для себя: он не отступит, он не уступит. И не имело значение, чем это в результате обернётся.       Чонгук безоговорочно бы понял его. Пробудившись на заре, он был съеден теми же мыслями.       Наутро неизменное с ночи яростное желание проехаться кулаком по довольной физиономии Чимина не исчезло.       Магу огня казалось, что он и вовсе не спал этой ночью. Настолько был взвинчен.       После несостоявшейся потасовки с просчитавшимся насильником он свысока смотрел на мага воды, как на твердолобого простака. Знал бы тот, где побывали жаждущие тепла желанного тела руки, не был бы так спокоен.       Ощущение безнаказанности сносило крышу. Чонгук с трудом сдерживал просачивающуюся наружу заносчивость, что едким дымом отравляла воздух, перекрывая ему доступ к кислороду. Только и оставалось, что мысленно потешаться над бестолковостью Чимина, пресыщая своё самолюбие.       Высокомерный и одинокий, распустив шипы самодовольства, он был горд собой. Столь самозабвенно, что хотелось рассмеяться этой лицемерной парочке в лицо.       Особенно когда они беззастенчиво миловались посреди ночи в полуметре за его спиной.       Сперва пришлось сдерживать в себе зудящее желание материализоваться в другой вселенной, в стороне от этого приторно сладкого шёпота. Острый язык-таки чесался в мельчайших деталях разболтать, чем вдвоём с девушкой маг огня занимался до прихода Чимина. Чтобы ехидными насмешками уколоть её больнее, впиться до истошных криков в сочащиеся открытые раны. Чтобы в затянутых поволокой восхищения и заворожённости мутных глазах друга Инсан предстала в образе легкодоступной пустышки.       Но кого Чонгук пытался обдурить этой ложью? Он был очарован девушкой не меньше – соверши она когда-нибудь поистине легкомысленный поступок, всё равно не поравнялась бы с дешёвыми игрушками.       Он всего лишь рассматривал неплохой шанс выпустить пар, которого лишила его Инсан. Если бы всё же осмелился ляпнуть лишнего, завязалась бы драка. В груди стало бы холоднее, просторнее, легче. Переносить физическую боль ему всегда было проще, чем душевную.       Вновь сделалось тошно, от самого себя. Тот поцелуй раззадорил в нём жуткого собственника. Позорно и оскорбительно осознавать, что из-за такой посредственной девчонки трезвый разум угнетала ревность. Этот необъятный плотоядный дикий сгусток творил необузданный хаос, испепелял внутренности, карабкался ядовитыми когтями по стенкам глотки, чтобы пролезть под череп и хищно сожрать мозг, заняв его место.       Достаточно было бы ещё нескольких секунд, и коллапс было бы не миновать. Воркующим пташкам просто повезло, думал маг огня, хотя в душе и был польщён тем, что Инсан неловко в его присутствии.       Чонгук испытал медовый вкус секундного счастья – он ей, так или иначе, не безразличен. А после им же подавился, ошибочно приняв горькую отраву за карамельную амброзию.       Эти чувства неправильны. Они жестокие, они нечестные. Не имеют права на существование.       Маг огня всегда считал своим домом дорогу. Нависающая грозовой тучей опасность, приключения и авантюры, испытывающие судьбу, дерзкие игры с посланниками смерти – в вечном странствии нет места для привязанности, нет места для Инсан.       А она взяла и так просто поселилась в его голове. Непоседливо являлась в мыслях каждый день, распутывала клубки связанных с ней воспоминаний и убегала. Звонко смеялась и грустила, злилась и радовалась, обижалась на гонение прочь, но всегда возвращалась.       Чонгук отвергал её всем нутром, не мог смириться, потому, живя в нём, она неумышленно убивала.       Упрямый, он заведомо сделал выбор не в свою пользу. В бессмысленной борьбе с самим собой он обречён на поражение. Её метку, выгравированную в груди не стереть, как и не искоренить болезненные чувства.       Слабовольно цепляясь взглядом за медно-рыжую макушку девушки, уснувшей в беспорядке раскатанных по полу свитков, встречая в одиночестве рассвет, Чон Чонгук проклинал своё неуступчивое сердце.