Тайны Минволь (временно заморожен)

      В бескрайних просторах степи дышалось легко, но не свободно. Ощущение незащищённости порождала неограниченная видимость со всех сторон до самого горизонта, где, казалось, в белёсой дымке растворялась грань между ярко-голубым небом и обесцвеченной широтой равнины, застеленной блёклыми дикими колосьями и сухими низкими травами.       Каждый, кто ступил на эти земли, был уязвим перед лицом любой опасности. Здесь негде утаиться, некуда сбежать – куда не сунься, будешь виден как на ладони.       Солнце давно стояло над горизонтом, но не слепило, не испепеляло яростно неприкрытые участки тела. Жаркий воздух не обжигал лёгкие. Слабые порывы ветра не царапали лицо раскалёнными песчинками.       Эти места нравились Инcан определённо больше, чем безжизненная гнетущая пустыня, хотя открытость и нагоняла тревогу.       Однако сегодня девушка отдала бы всё взамен на то, чтобы чувство уязвимости было единственным поводом для переживаний.       Она, оцепенев, опустошённо наблюдала за Чонгуком, затаскивающим бессознательного мага воды в извилистую небольшую промоину глубиной, немного превышающей человеческий рост.       Подхваченные усилившимся ветром волосы беспорядочно хлестали по лицу. Инcан могла думать лишь о том, что заслуживает сотню оплеух куда крепче за то, что не уследила за Чимином.       За эти пару дней, пусть он и бесподобно притворялся, и умело всё скрывал, не подозревая серьёзности проблемы, она должна была заметить его болезненное состояние. Должна была почувствовать. Должна была позаботиться о нем и что-нибудь предпринять.       Чувство вины захлестнуло с головой, токсинами вгрызаясь в ноющее сердце, пока девушка, стоя у самого края, неотрывно следила за тем, как маг огня с очевидным недовольством укладывал парня на высушенный рассыпчатый ил в тень, отбрасываемую менее покатым берегом впадины.       – Спускайся, – велел Чонгук, выпрямившись в полный рост. Его грудь, покрытая свежей испариной, тяжело вздымалась, выталкивая воздух. Взваленный на него груз пятитонной плитой давил не только на неприсущее чувство ответственности, но и буквально, на плечи.       Вынырнув в реальность из пропасти тягостных мыслей, Инсан столкнулась с его безмятежным взглядом всего на секунду и опустила глаза в поисках наиболее выгодной тропы для спуска.       Чонгук всегда спокоен и хладнокровен, словно не существует ничего, что могло бы заставить его усомниться в своей уверенности. Будто никакая ситуация не способна выбить у него почву из-под ног и лишить ощущения контроля. В его голове не приживаются ни колебания, ни самоедство. Он просто, сохраняя сосредоточенность и не отвлекаясь на замешательство, ищет решение.       А Инсан, размышляя об этом с завистью и неприязнью, не могла сосредоточиться даже на том, куда приткнуть собственную ногу, чтобы не навернуться.       Парень с любопытством и играющей на губах язвительной ухмылкой наблюдал за её безрезультатными попытками, словно за глупым детёнышем какой-нибудь нелепой зверушки. Он не обрывал это представление ровно до того момента, как ему наскучило, что произошло довольно быстро.       Маг огня немного поднялся по относительно отлогому склону, чуть зарывшись выступавшей вперёд стопой в зыбкую, рыхлую насыпь, и протянул девушке раскрытую ладонь.       Инсан растерянно уставилась на этот жест. Чонгук, рассердившись, склонил голову чуть в бок, машинально согнув локоть, а после выдохнул и вновь подал руку, устремляя на неё прямой взгляд:       – Просто не думай и прыгай, – с тенью раздражения пояснил он. – Я тебя поймаю.       Перспектива очутиться в руках, к которым после недавнего инцидента девушка испытывала ненависть, граничащую с опаской, виделась более чем непривлекательной. Поэтому она решила проигнорировать предложенную помощь и, отступив в сторону, отчаянно шагнула наугад. Инсан стремительно пронеслась вниз и неуклюже приземлилась на колени рядом с парнем, ладонями погрузившись в песок.       – Чёрт, – одними губами прошептала она, стыдясь своего неловкого положения. Пока она поднималась на ноги и поспешно отряхивала подол платья, даже не глядя на мага огня, девушка всеми рецепторами ощущала, сколь сильно его позабавили её детская вредность и наигранная непринуждённость действий после нелепого падения.       – Займись им, – вновь приняв серьёзный вид, Чонгук кивнул на лежащего рядом Пака и развернулся к ней спиной, намереваясь уйти.       – Куда ты? – нахмурившись, недоверчиво поинтересовалась Инсан.       – Осмотрю окрестности, – неохотно отозвался тот, замедлив шаг.       – И бросишь нас одних? – потрясённая, она не поверила его словам. – Здесь?       Она не могла видеть, как губы парня тронула самодовольная улыбка и блеснула искра в его глазах. Ему льстило, что, несмотря на отсутствие доверия и мнимые предупреждения, она в безвыходной ситуации боялась остаться без его защиты.       Расчётливая и трусливая – решил бы другой на его месте.       Потерянная в собственных сомнениях – он знает, эта гордая упрямица никогда не признает, что нуждается в его помощи сильнее, чем того хотелось. Он знает её наизусть, каждую строчку в этой дорогой и противоречиво ненавистной сердцу книге с непримечательной обложкой и хрупким переплётом.       – Чудачка, – Чонгук обернулся и, преисполненный чувством собственной важности, открыто изучал её удивлённое лицо, задержав взгляд на широко распахнутых глазах, – никто тебя не тронет, успокойся.       – Звучит неубедительно, – та вновь насупилась, неосознанно, но упорно настаивая на том, чтобы он остался.       – Я не допущу этого, – холодно припечатал парень и тут же изменился в лице, подливая масла в огонь своим дьявольским взглядом и корыстной усмешкой. – Ты нужна мне живой и желательно невредимой. Всем нам, – он продолжал дразнить, открыто насмехаясь, и раззадоривать в ней злость, – тем, кто на тебя охотится.       Маг огня был как всегда несносен, поэтому Инсан не желала более тратить время и силы на пустые бессмысленные разговоры с ним. Смерив его удаляющуюся спину строгим взглядом, она обеспокоенно сосредоточила всё своё внимание на Чимине.       Девушка, сев на колени подле, принялась тщательно осматривать его тело, ища новые симптомы проявления странной, неизвестной ей болезни и присматриваясь к старым. Шершавая на ощупь, местами пузырчатая сыпь красными пятнами усеяла руки парня от запястья к локтю. Расцвела на его голенях и справа внизу живота, расползаясь полосой к рёбрам.       – Какой же ты дурак, Пак Чимин, – горько роптала она, поднимая край его рубашки выше к груди. Коснулась его взмокшего лба и ощутила сильный жар. Тело мага воды горело и периодически мелко содрогалось в ознобе. Тяжело представлять, как паршиво ему приходилось в последнее время и особенно сейчас, когда он даже не мог прийти в себя.       Собрав скудные частички информации о заставшем врасплох недуге, Инсан перебирала свитки и мысленно молилась о том, чтобы отыскать заболевание с похожими признаками и лечение, которое оно требует.       Спустя время удача ей улыбнулась, и она торопливо, с жадностью внимала рукописи, упуская некоторые маловажные на вид строчки.       Девушка отложила свёрток и, откупорив флягу, протянула руку чуть в сторону, призывая воду покинуть сосуд. Но ничего не произошло – вода не повиновалась, вызвав недоумение. Инсан настороженно попробовала приём снова и вздохнула с облегчением, раскручивая объёмный сгусток на своей ладони. Она была уверена, что злую шутку с ней сыграло сильное волнение.       Целительница приступила к лечению, мягко уложив укутанные водой ладони на солнечное сплетение парня. И тут её охватила паника – Инсан отчаянно билась в попытках пробудить в себе дар исцеления, заставив ладони мерцать голубоватым свечением, но всё было тщетно.       Позже вода взбунтовалась и отказалась подчиняться вовсе. Прохладная жидкость вдруг сделалась вялой и безвольной и, струями покинув ладони, скатилась вниз по телу юноши, пропитывая землю.       – Что происходит? – девушка в смятении уставилась на дрожащие пальцы, ощущая, как на глазах проступила влага. Ей было неимоверно страшно.       Инсан вдруг случайно заметила выступившее из-за края её рукава болезненное красноватое пятнышко. Отключившись от собственных эмоций, она, словно под гипнозом, осторожно потянула ткань на себя и ужаснулась.       – О, нет, – рассеянно шепнула она, отрицательно мотнув головой. Замерев в одной позе, она в неверии не могла оторвать опустошённый взгляд от своего запястья, на котором роковой меткой раскинулась сыпь, такая же, как у Чимина.       Встревоженно оглядывая мага воды, девушка мимолётно скользнула глазами по свитку и, внезапно вспомнив нечто важное, судорожно схватила бумагу.       Инсан перечитывала одну и ту же фразу бессчётное количество раз, не в силах остановиться. Безымянная лихорадка, пришедшая из-за стены, временно лишала магических сил. Целительница осознала, что бессильна против обстоятельств. Она чувствовала себя жалкой: Чимин страдал, мучаясь от этой заразы, но она была совершенно беспомощна и никчёмна.       – Эй, чудачка! – издалека окликнул Чонгук, появившись в поле зрения. Инсан испуганно вздрогнула, чуть подскочив на месте и тихо охнув, и по неосторожности выпустила из рук свёрток. – Почему твой защитник до сих пор прохлаждается? – тон голоса явно говорил о его неудовлетворении.       Маг огня стремительно приближался, делая широкие шаги, но девушка не удостоила его ни ответом, ни взглядом. Она лихорадочно сворачивала свитки и была озабочена лишь одной мыслью пульсировавшей в голове: Чонгук не должен догадаться, что она потеряла силу и заразилась. Девушка не могла объяснить даже самой себе, откуда взялась такая бессмысленная навязчивая идея и зачем ей скрывать такое. Но знала одно: она не должна допустить, чтобы он узнал.       – Я дал тебе уйму времени, так какого чёрта Чимин не на ногах? – парень оказался в шаге от неё, грозно возвышаясь и отчитывая, словно дотошный начальник.       – Прежде чем обвинять меня, подумай сначала о том, что тебе стоило позаботиться о сохранности моих свитков, – держа уверенный непоколебимый тон, Инсан припомнила ему разговор двухдневной давности, когда она выплеснула магу огня в лицо шквал отчаяния и негодования после обнаружения пропажи пары не изученных ею свитков целителя, которые, несомненно, были случайно оставлены в подземном бункере для пленных.       – Это тебе стоит следить за своими вещами и языком, – невозмутимо парировал Чонгук, невольно осматривая лежавшего на земле мага воды, который поморщился и беспокойно дёрнул рукой.       – Злишься, что идеальный во всём Чон Чонгук оказался неправ? – оборонялась девушка, разбрызгиваясь словами, что, словно ядом, пытались отравить его несгибаемую гордость.       Тёмные уголки души парня, что служили неизменным обиталищем его тираноподобным демонам, ожили, заслышав проявленную дерзость Инсан. Зловещие бесы всегда ликовали в минуты, как эта, и вплетали чёрными нитями в горячую юношескую голову неправильные мысли о том, как можно укротить её пробудившийся пылкий нрав. Всегда найдётся способ заставить её замолчать и пожалеть о неосмотрительно выпорхнувших с губ словах. Более эффективный, чем устрашающая хватка удава и гневный взгляд. Более желанный и более эгоистичный.       Но воспользоваться им представлялось возможным лишь в кромешном мраке непроглядности его сознания. Куда более мутном и засасывающем, чем топкое безумие, в котором рождались эти нежелательные фантазии.       Подумать только, Чонгук наяву мечтал заткнуть ощетинившуюся Инсан поцелуем. Грубым и жестоким, но в то же время тягучим, искренним. Удушающим переизбытком болезненных чувств.       Пламя досады расходилось внутри всё сильнее и рьянее, однако так и не успело найти выход в виде колких резких фраз.       Чимин со стоном заёрзал на месте и нервозно отрывистыми движениями зачесался, раздражая адски зудящую сыпь на руке.       – Не спорьте, – недовольно прохрипел он, раскрыв тяжёлые веки. Любые звуки приносили дискомфорт, а ругань на повышенных тонах и вовсе представлялась нестерпимой пыткой.       Обоим пришлось смирить собственную гордость и отрезвить рассудок.       – Я не смогу исцелить его, нужные свитки безвозвратно потеряны, – мысленно досадливо сетуя на безвыходность положения, обратилась девушка к Чонгуку. – Нам срочно нужна помощь. Поблизости есть поселения?       – Небольшая деревня к югу отсюда.       – В ней точно найдётся лекарь? – обеспокоенно уточнила она, смачивая водой из фляги мятую тряпку.       – Выбора нет. Ближайший город слишком далеко, Чимин может не дотянуть, – маг огня долго молчал, наблюдая за тем, как Инсан заботливо, почти по-матерински, обтирала мокрой тканью лицо, шею и грудь сражённого болезнью парня. От этой картины в груди непривычно жгло, а её сочувствующее выражение лица заставляло необъяснимую злобу, удушая, клокотать в глотке.       Это тошнотворная гнилая зависть играла с разумом, плетя коварные интриги, и скрипела на ухо Чонгуку, что эта девушка никогда не посмотрит на него с той же нежностью, столь же проникновенно, что она лишь грезит наяву о том дне, когда он исчезнет из её жизни навеки.       – Чонгук? – она во второй раз окликнула мага огня, что истуканом громоздился за её спиной, пропустив всё мимо ушей. Обернулась к нему и бегала хмурым взглядом по его отрешённому лицу. Не время тонуть в болоте собственных мыслей. – Ты меня слышишь? – Инсан осуждающе выдохнула, опустив веки, и вновь устремила разочарованный взор ему в глаза. – Я попросила тебя найти что-нибудь, из чего можно сделать носилки.       – Ты действительно ничем не можешь ему помочь? – недоверчиво покосился тот, подавляя в себе грохочущий вулкан гнева. Чёрт побери, кем себя возомнила эта девчонка, чтобы бросаться в него нескрываемыми упрёками, да ещё и указывать, словно он у неё в подчинении. Вдобавок придётся тащить на себе Чимина. День действительно не задался.       – Всё, что я сейчас могу сделать – не допустить повышения температуры. Поверь, многим легче Чимину от этого не станет. Он не сможет идти самостоятельно.       Чонгук с подозрением проследил ещё немного за действиями девушки, которые были слишком уж далеки от магии исцеления. А после, решив не терять времени даром, отправился на поиски импровизированного каркаса.       – Тебе лучше? – робко спросила Инсан у больного, укладывая ему на лоб влажный кусок материи. Он по-доброму усмехнулся её наивности, закрывая глаза от приятного ощущения прохлады на горящем лице, которая испарялась слишком быстро. – Прости, глупый вопрос, – девушка печально и неловко выдавила смешок. Смущающая тишина между ними затянулась, Инсан осторожно коснулась ладонью его руки и бережно сжала его пальцы, очерчивая взглядом свои скромные движения. – Всё будет в порядке, – прошептала она и ободряюще улыбнулась, на что губы парня тронула вялая полуулыбка. Он согласно кивнул и крепче стиснул её ладонь.

***

      С продвижением на юг, глубже в полупустынные земли, свежий и чистый дух природы иссякал, уступая свое место удушающей, обжигающей, царапающейся пыли, что олицетворяла собой прах самой смерти – полноправной владычицы этих безжизненных земель.       Вдалеке на фоне лавового неба, в свете алого диска спускающегося к горизонту солнца замаячили прямоугольные очертания приземистых домов из самана. Они сливались с иссохшей песчаной землёй, испещрённой убогими кривыми колючками.       Жарко. Душно. Дурно. Невыносимо.       Влажные от пота ладони натирал грубый необструганный ствол сухого дерева, что служил каркасом носилок. Его половины были перевязаны курткой Чонгука, на которую уложили спящего в тяжёлом бреду Чимина, зафиксировав того обмотанной поперёк туловища верёвкой. Ноги обессиленного парня безвольно волочились по земле, поднимая маленькие клубы пыли за собой. Жутко неудобно, но сейчас Чимина не заботили подобные мелочи – едва ли он был способен хоть что-нибудь почувствовать.       Каждый шаг требовал титанических усилий. Замученная Инсан с трудом поспевала за магом огня и спотыкалась через раз, волоча левую сторону носилок. Под тяжестью веса юноши они казались ей неподъёмными.       Чонгук шёл вперед с несгибаемой устойчивостью, на последнем издыхании. Жалкие потуги девушки больше мешали и тормозили, чем помогали. Парень чувствовал себя затасканным нелюбимым мулом, тянув на себе двоих. Натруженные мышцы изнурённого пеклом и мучительной жаждой тела сопротивлялись, желали покоя. Ладони, стопы, грудь, живот горели. Просили остановиться. Лёгкие задыхались, сердце клокотало в отчаянии. А он упрямо двигался в направлении цели, замершей на горизонте.       Маги вошли в деревню, когда на синеющем небосводе выступили первые холодные звёзды, приласканные нежным золотистым лучом утонувшего во тьме солнца.       Полуразрушенные старые дома, накренившиеся ветхие соломенные настилы над покрытыми оборванными истончившимися тканями телегами, бегающие змейки песка, гонимые лёгким ветром – поселение выглядело заброшенным, совершенно пустым.       Чонгук слегка небрежно отпустил носилки, опустив мага воды на землю. Он настороженно оглядывал непримечательные постройки, прислушиваясь к мельчайшему шороху, пока Инсан, утянутая вниз потяжелевшей ношей, старательно удерживала равновесие в попытке избежать падения на стёсанные колени.       Девушка последовала примеру мага огня и опустила свою сторону носилок. Аккуратно, боясь навредить.       Она окинула обеспокоенным взглядом разорённые жилища, мимолётно скользнула по неподвижному Чонгуку и обратила лицо к Чимину. Инсан присела рядом и вновь проверила его самочувствие: прощупала пульс, осмотрела сыпь и, зачесав его мокрые волосы назад, дотронулась ладонью до горячего открывшегося лба. Ощущая бережные прикосновения, парень вяло повёл головой влево и уронил её на другой бок.       – Уже скоро тебе будет легче, – утешительно промолвила девушка. Она зажала пальцами натянутый на ладонь рукав платья и промачивала капли пота, проступившие на его лбу и шее.       Инсан верила в эту сочинённую ложь каждую секунду, потерявшись между пугающей реальностью и выдуманной обнадёживающей иллюзией. Однако вид перекатившихся в метре от неё останков увядшего, истерзанного и выдранного суховеем куста сломал девушку, разом раскрошив кости.       Из пересохшего горла вскарабкался замогильный хрип: обман отравленными клыками по свежим ранам прошёлся. Она думала, что её лёгкие глухо лопнули под натиском раскалённого дыхания пустыни.       Инсан медленно поднималась на изнывающие в напряжении ноги и сверлила испепеляющими глазами затылок мага огня.       Она сдерживала себя ровно секунду, а после яростно подлетела к нему и зло, до боли схватила локоть, чтобы обратить на себя внимание. Едва Чонгук встал к ней вполоборота, девушка остервенело вцепилась в него за грудки.       – Ты омерзителен, – гневно прошипела Инсан, вперив уничижительный взгляд в непроницаемое лицо парня. Трясущиеся пальцы словно парализовало, но она, осатанев, стискивала воротник его рубашки всё свирепее и неосознанно тянула на себя. Ладони болели, сгорали в напряжении. Ей даже чудился надрывный хруст, гадкий скрежет. Был ли это треск одежды или ноющих костей, или так она хрипела, беспомощно барахтаясь в безысходности, задыхаясь – девушка не понимала. Обезумевшая, она не соображала, погрузились ли её одеревеневшие пальцы в кроваво-красную ткань или она измазала руки в вязкой крови. В той крови, которой умывалась гнилая душонка мага огня. – Специально завёл нас в эту проклятую глушь! Туда, – Инсан попыталась сглотнуть накатившую желчь, но вместо этого изнутри вырвался загнанный выдох, смешанный с всхлипом. – Туда, где никто не сможет помочь, – горький ком давил на стенки горла, не желая проталкиваться вниз, покрасневшие глаза пылали, на дне их едкой чернотой плескалось отвращение.       Весь этот бред Чонгук снёс терпеливо, почти спокойно. Его лицо не выражало ничего, кроме глубокой усталости. Необоснованная истерика девушки изматывала ещё больше, ранила своей жестокостью. Внешне он оставался бесстрастен, Инсан это злило только больше.       – Какого чёрта ты молчишь? – разъярённо процедила она сквозь очередное сдавленное всхлипывание, вперив изнурённый ураганом эмоций взгляд в его оголившуюся грудь, смаргивая выступившие слёзы.       Он продолжал бездействовать, не злорадствовал, не ухмылялся заносчиво и желчно, не одёргивал её холодными колкими фразами, не приходил в бешенство. Чонгук наблюдал, во все глаза таращился на эту маленькую зловредную ведьму, винившую его во всех бедах.       – Какого чёрта ты молчишь, мерзавец?! – по ушам полоснул пронзительный крик, и маг огня чуть дёрнулся, когда девушка вскинула освирепевшее лицо и рьяно тряхнула его за ворот. – Ответь мне!       Душа Инсан вопила, металась в груди, обливаясь кровавыми слезами. Чонгук, не вымолвив и слова, открыто изучал её черты: растрёпанные сбившиеся в колтуны волосы, налившиеся слезами глаза, что прятали за неудержимым гневом дикий испуг; осунувшиеся скулы, ключицы и истрескавшиеся губы.       Парень не понимал себя самого, не мог опомниться – Инсан кричала на него, не жалея голоса, а его волновал её бледный, крайне болезненный вид.       Девушка изводила себя переживаниями о жизни Чимина. Эта мысль вдруг импульсом возникла в затуманенном сознании Чонгука, подобно краткой искре разожгла неукротимый пожар в голове, очищая разум от апатии. Инсан провоцировала его злобу, безотчётно пробудила ревность – чувство, которое он отвергал от себя, которое всецело не осознавал. Она своего добилась.       Маг огня непременно бы взорвался, уничтожая собой всё живое вокруг, сорвался бы, заставив девушку дрожать и скулить от страха перед ним. Дьявольская сторона исходила в муках от жажды поставить девчонку на место, раздавить, доказать её ничтожность. Но удобная ложь дала трещину уже давно. Инсан значила многое, поэтому он сдержался.       Подняв взгляд, он сфокусировался на зажёгшемся свете в оконном проёме дома за спиной девушки и неотрывно следил за безмолвно скользившими по стенам тенями, что приближались к выходу.       Чонгук исступлённо сжал взмокшие пальцы девушки в своих и отодрал от выреза своей рубашки.       – Обернись, чудачка, – сухо приказал он с мрачным выражением лица и, выразительно сверкнув глазами в ответ на невидящий вопросительный взгляд, впился в плечи и резко развернул Инсан к себе спиной, не выпуская из рук.       Её оторопелому взору предстал высокий широкоплечий мужчина в длинной традиционной янтарно-красной одежде. Волосы цвета сажи строгими линиями лежали на его широкой груди, касаясь рёбер, а верхние пряди были собраны в тугой пучок на макушке. Позади него, спрятавшись за фигурой статного мага наполовину, переминалась худощавая девчушка, ещё подросток, в поношенном закрытом платье. Лица незнакомцев закрывали грязно-бежевые тканевые повязки до глаз. И служили они вовсе не своеобразным аксессуаром жителей этих земель, а средством защиты от заражения.       Обмякшее в бессилии тело девушки будто разом прошило тысячей мельчайших металлических осколков. Сердце ошалело затрепыхалось в глотке, норовя выпорхнуть наружу. Инсан охватила паника, её до дрожи пугал бдительный взгляд, которым мужчина изучал бесчувственного мага воды.       Она инстинктивно отступила назад, беспомощным оленёнком вжавшись спиной в торс Чонгука. Сейчас, пусть и не осознавая, она рассчитывала только на его защиту.       Магу огня бы впору отмахнуться от неё в отместку за все её гнусные предупреждения на его счёт, уязвляющие оскорбления и прочие обиды. Но, ступив однажды наперекор своим принципам, предав самого себя ради неё, разве был он способен отказать немой мольбе?       Чёрт возьми, должно быть, этой девчонке доступна магия крови не только в полнолуние, ведь Чонгук без борьбы сдался её чарам, добровольно пропустив сквозь мускулы по венам жалящие нутро нити. Безропотно вручил ей наносящие душе увечья лески, отдаваясь власти несмышлёного кукловода.       Проклятье! Она ещё совсем глупа, но нечаянно дёргала за ниточки с тем мастерством, которому позавидовал бы самый бессердечный палач. Мучительно, неумолимо, до тошноты на сердце скручивала, терзала, сбрасывала в пропасть и воскрешала, чтобы возобновить пытки. Но оставляла те же отпечатки на себе.       Бессмысленно отрицать эту губительную, тлетворную связь. Только Инсан, ослеплённая страхами и недоверием, граничащим с ненавистью, к целому миру, всё ещё не замечала оковавшие её запястья и пальцы незримые верёвки, что порабощали, причиняли боль обоим.       Маг огня покорно принял девушку в своё безопасное укрытие. Он мельком опустил взгляд на Инсан и, крепче стиснув пальцы на её плечах, вновь обратил прищуренные в сомнении глаза на магов, которые не покидали пределов дома.       Чонгук тоже не доверял этим людям.       – Аран, – мягким баритоном обратился мужчина, оглядываясь через плечо. Притаившаяся девушка сразу встрепенулась и, вытянувшись струной, уложила ладони на живот в ожидании поручения. – Подготовь всё необходимое.       – Да, учитель, – Аран поклонилась, скромно опустив глаза в пол, и, прежде чем удалиться вглубь помещений, задержала любопытствующий взгляд на приклеившихся друг к другу магах.       – Занесите парня в дом, – распорядился мужчина и в приглашающем жесте отошёл немного влево, освобождая проём.       Руки Чонгука соскользнули с плеч, позволяя Инсан двинуться с места. Но она предпочла не отдаляться ни на шаг. Они оба медлили, не решаясь довериться предлагаемой помощи.       Девушка, принимая безысходность положения, набралась смелости первой. Ведь за этим она оказалась здесь – найти того, кто сможет вылечить Чимина. Было бы неразумно отказаться от протянутой спасительной руки из-за наводящего тревогу, отталкивающего вида этих людей.       – Я справлюсь с этим один, – парень остановил её, как только та наклонилась к носилкам. Он скинул походный рюкзак, что грузно плюхнулся ей под ноги, и с пыхтением взвалил на плечо мага воды, ощутив резкий прилив жара по всему телу от тяжести. – Возьми мои вещи, – Чонгук кивнул на свою котомку, лёгким подбрасыванием в воздух удобнее размещая больного на воющем от боли плече. – И куртку не забудь, – требовательно напомнил он, после чего направился к ожидающему мужчине.       Инсан послушно присела на корточки, принимаясь разматывать обвязанные вокруг каркаса рукава кожанки. Покончив с этим, она прихватила оставленную котомку и последовала за ним. Раз… Это рискованно.

Два… Опасно.

Три… Выбора нет.

      Пересчитав немногочисленные низкие ступени неровной каменной лестницы, Инсан застыла, словно по ту сторону её поджидал штурмовик с высококлассной винтовкой, готовый одним точным выстрелом беспощадно всадить пулю в лоб, стоит только занести ботинок над порогом. Вдох-выдох. Вдох.

Будь храброй.

Всё или ничего…

      Изнутри двухэтажное здание, походившее на картонную коробку с отверстиями для окон, выглядело не менее убого и обшарпано, чем снаружи. Замызганная неплотная светлая штора с рваными краями служила входной дверью, ведущей в узкий короткий коридор. Он создавал впечатление маленького гаража, куда нерачительные владельцы складировали различный бытовой хлам, который никогда не пригодится, но и выбросить жалко.       Местами стены были пробиты почти насквозь. Эти выемки крошились, пускали витиеватые трещины, посередине одной из которых был вдолблен чёрный крючок, подвешивающий единственный подсвечник с тремя свечами.       Направляемая хозяином, Инсан в полумраке запнулась дважды – о нагромождение запыленных в песке досок и об отслужившее свой век деревянное колесо.       Первая на пути попалась кухня. Она была просторна, казалась огромным дворцовым холлом в сравнении с тесным коридором. Освещалась она лишь ложащимися на пол золотистыми полосками света, что сочился сквозь щели сколоченной неряшливо, на скорую руку, двери у дальней стены. Но даже в густом спёртом сумраке в глаза вонзался господствующий здесь хаос.       Широкие обеденные столы, скроенные из недобросовестно обработанных досок, очевидно, тем же умельцем, что поставил и дверь, криво простаивали в центре. Так, словно олицетворяли собой бильярдные шары незаконченной партии.       За ними располагался унылый очаг для приготовления пищи. Засмоленный чугунный котёл, проводя вторые сутки без дела, тоскливо болтался под дымоходом, что с наступлением ночи каждодневно чихал пеплом.       Вдоль правой стены на столах и высоких тумбах водрузились беспорядочные горы немытой зловонной посуды. Рядом обосновалась полупустая бочка, потерявшая надежду искупать в себе даже малюсенькую миску.       Пол под ногами гулко хрустел. Обострённое фобиями воображение рисовало леденящие кровь картины, в которых под подошвой жалостливо скрипели обглоданные кости.       Дальний правый угол выделялся пущей мглой на общем фоне – там находилась лестница, ведущая на второй этаж.       Глядя в эту непроглядную арку, Инсан не могла избавиться от плохого предчувствия и молилась, чтобы её не завели в устрашающую липкую темень.       К счастью, проводник вёл её к уютному свету.       Искалеченная дверь, что поддавалась любому незначительному касанию, ворчливо отворилась и впустила в освещённую огоньками свеч опрятную комнату, полностью противоположную обескураживающему беспорядку в кухне.       Посередине покоился дубовый стол с мощными ножками. Длиной в человеческий рост, он был накрыт чистой простынёй, на которую уже уложили Чимина.       У стены на свободном стуле по-хозяйски разместился Чонгук. Прикрыв веки, он самозабвенно разминал затёкшие мышцы шеи и плечи.       Чуть поодаль, среди обветшалых створок шкафов и разнообразных глиняных склянок и горшочков с неизвестным содержимым, что были педантично расставлены на аккуратных полочках над узким столом, порхала Аран. Она вдумчиво выуживала оскудевшие запасы засушенных трав со всех полок, прекрасно ориентируясь, что и где хранится. Сбрасывая ингредиенты в глубокую тарелку для толчения, девушка размельчала ломкие листья и часто украдкой бросала скользящий взгляд на забредшего в деревню мага огня.       Лицо юной особы, как и лицо её учителя, уже не скрывала маска, что привело Инсан в замешательство. Её пытливый взгляд робко оббегал стены и мебель, пока с отпечатавшимся ужасом на дне зрачков не примёрз к набору старомодных хирургических инструментов и окровавленных салфеток, замоченных в миске с пахучей, едкой жидкостью.       Машинально ухватившись затрясшимися пальцами за лямку сумки, шатенка коротко и звучно втянула сквозь приоткрывшиеся губы затхлый, пропитанный запахами лечебных растений и порошков воздух, ощущая удушающие её спазмы в горле.       Глаза обеспокоенно переметнулись к Чимину. Свободная ладонь потянулась ко рту, пряча дрожащие губы.       – Тебе нехорошо? – участливо поинтересовалась бесшумно подоспевшая Аран. Она бережно обхватила девушку за локоть, вглядываясь в её мёртвенно бледное лицо.       Потрясённая Инсан уставилась на неё остекленевшими глазами, пытаясь ненавязчиво вырвать руку. Здравый рассудок твердил, что им повезло встретить опытного, грамотного врача, но зловещая атмосфера, навевающая образы морга и демонических изуверских ритуалов, уродливой ведьмой пакостно хохотала прямо в уши, заставляя желать до одури только одного – бежать.       Чонгук в расслабленной позе с закинутым на спинку шаткого стула локтем практически засыпал, из последних сил удерживая голову. Размеренное шуршание трав убаюкивало его, душный воздух разморил и нагнал сонливость, усыпляя бдительность.       Потом. Обо всём он позаботится потом. После того как отоспится.       Однако едва ли он мог позволить себе такую роскошь.       Как только повисшее молчание в комнате прервалось сквозившей в тонком голосе помощницы лекаря тревогой, брюнет моментально протрезвел, сдёрнув субтильную вуаль накатившей усталости.       Не успел он телом податься чуть вперёд, в сторону девушек, как всеобщее внимание привлёк приглушённый хлопок разжёгшегося пламени – отплясывая на поверхности жидкости в миске, огонь медленно обугливал кровавые лоскутки.       – Недавно мы закончили небольшую операцию, – обрабатывая использованные инструменты огнём в своих руках, мужчина внёс ясность. От его прозорливого взгляда не могла укрыться истинная причина бурной реакции перепуганной до смерти гостьи. – Один мальчишка сильно покалечился, пришлось вскрыть его рану.       Облегчение, словно глоток свежего воздуха, оживило Инсан, хотя от озвученных деталей сделалось тошно. И она, неловко убрав пальцы от губ, с натянутой полуулыбкой прошептала:       – Я в порядке.       Придерживающая её Аран ответно улыбнулась и, одобрительно кивнув, вернулась к своим обязанностям.       Мужчина тем временем остановился рядом с Чимином и вёл плотный изучающий взгляд от лица к ногам и обратно по протянутому вдоль стола телу, проверяя наличие серьёзных, угрожающих жизни повреждений.       – Посмотрим, что же случилось с вашим другом, – умозаключив, что корень зла зарыт гораздо глубже, лекарь обернул пальцы вокруг запястья юноши и, подняв край рукава его перепачканной рубашки, чтобы определить характер сердцебиения, обнаружил сыпь. Широкие брови неутешительно сползлись к переносице. – Откуда вы держите путь? – непредвиденно спросил он, вскинув озадаченный взгляд.       Не обременённый тягостными переживаниями, Чонгук с негодованием смотрел на Инсан, которая, растерявшись, несуразно взмахивала густыми ресницами и беззвучно мямлила что-то.       – Из северных пустынь, – уклончиво ответил парень. Он отшатнулся от спинки стула, сонно потягиваясь, и, закинув обе руки за голову, откинулся обратно. Теперь маг огня придирчиво отслеживал каждое действие врача.       – Кажется, лихорадка распространилась дальше, чем мы предполагали, – мужчина выжидающе переглянулся с потухшей Аран. Она сочувствующе понурила голову, обтирая лицо нового пациента.       – Так, – Инсан немного замялась, робко впуская в сознание теплые лучики надежды, – вы знаете, что это за болезнь?       – Разумеется, – учитель Аран тщательно исследовал кожные покровы больного, делясь подробностями. – За неполную неделю от неё слегла половина нашей деревни, – он ненадолго отвлёкся, чтобы скрупулёзно оценить приготовленное помощницей травяное целебное варево, пробуя с ложки на вкус. Ощущая требуемую терпкость на языке, мужчина с отцовской гордостью утвердительно качнул головой. – Дед называл эту хворь «предсмертным вздохом».       – П-предсмертным? – заикаясь, переспросила маг воды, с ужасом распахнув глаза.       – Когда мы умираем, жизненная энергия гаснет и ослабевает магию. Слабеет магия, слабеет жизнь. Это замкнутый порочный круг, – поясняла Аран. Осторожно приподняв Чимина, она маленькими глотками отпаивала его отваром, который должен был понизить жар и смирить беспокойный сон. – Но сила стихии покидает тело первой. Считанные секунды перед самой смертью, буквально последний вздох, мы проживаем как простые смертные. В полном бессилии, так же и во время болезни.       Пропустив мимо ушей бесполезные пафосные изречения о вечном, Чонгук, гоняя язык во рту, задумчиво пялился в потолок.       – Полдеревни, – озабоченно выдохнул он и, сцепив ладони в замок, устроил локти на широко расставленных коленях. – Значит, когда свалятся остальные и мы заодно – всего лишь вопрос времени, – брюнет медленно кинул взгляд исподлобья сначала на девочку на побегушках, потом на лекаря. Уголок его губ дёрнулся вверх, искривив рот в отравленной беспричинной злобой, насмешливой улыбке. – Верно, доктор?       Мужчине этот дерзкий выпад и прогнивший иронией тон голоса был крайне неприятен. Сложно понять: то ли с нескрываемой издёвкой его профессионализм и компетентность высмеяли, поставили под сомнение, то ли парень перегрелся на солнце и, словно умалишённый, затравленный неудавшейся жизнью, предвкушал поскорее залечь в гроб.       – Аран, позови Шина.       Прилежная ученица немедленно подчинилась, оставив его наедине с чужаками.       – Насколько это опасно? – осуждающе зыркнув на Чонгука, забывшегося в своей надменности, деликатно поинтересовалась Инсан о слабом состоянии Чимина, но доктор воспринял вопрос с несколько иной стороны.       – Нам удалось приостановить распространение лихорадки в пределах деревни. Все заболевшие изолированы в лазарете, здесь наверху. Туда поднимаюсь только я и мои помощники, – мужчина прокрутил в руках несколько одинаковых пузырьков и, отыскав по запаху нужный, капнул на ладонь пахучую маслянистую жидкость, после чего тщательно втёр в кожу.       Обратив лицо к юному магу огня, он сухо сообщил:       – Инфекция передаётся через загрязнённую воду или при тесном контакте с больным: с кровью или со слюной, оставшейся, например, на столовых приборах. Поэтому теперь, когда мы отгородились от источника лихорадки, нелегко подцепить её. Конечно, если вы ещё не успели заразиться – это мы проверим.       Инсан забыла, как дышать в ту же секунду. В закружившейся голове громогласно зазвенело, уши наглухо заложило. Спутанные суетливо бегающие мысли сталкивались, вплавляясь друг в друга. Судорожно она сочиняла правдоподобные отговорки.       – Очень занимательные факты, – нетерпеливо, столь же язвительно подытожил Чонгук. Ни о чём не догадываясь, он на руку девушке тянул драгоценное время. – Лучше скажите, доктор, как быстро вы его вылечите. Не хотелось бы застрять здесь надолго.       – Мы ждём лекарство.       – У вас его нет?       Обстановка в комнате запредельно раскалялась, в любой момент готовясь пройтись по позвоночнику жгучим хлыстом. Трущобный докторишка и его размытые ответы дико бесили, возбуждали в маге огня гнев, подкармливаемый недоверием. А приютивший странников с доброжелательностью врач всё больше мрачнел с каждым словом наглого парня.       – Зараза сезонная, – сдержанно объяснял мужчина, встречая взглядом Аран, вошедшую вместе с коренастым лохматым пареньком в негодных обносках. Было заметно, сколько недовольства ему приносят оправдания. Но делал он это из сострадания по отношению к не находившей себе места Инсан. – В этом году лихорадка пришла раньше, когда мы не были готовы. На прошлой неделе я отправил письмо в столицу, лекарство доставят в ближайшие дни.       – Звучит так, будто у ваших пациентов все шансы подохнуть, – ехидно выплюнул брюнет, смерив высокомерным взглядом колоритную парочку, которая оборачивала Чимина в кокон простыни.       – Чонгук, – отделавшись на краткий миг от нервозности, Инсан укоризненно пресекла его незрелые препирательства и, стыдясь его вызывающего поведения, беспокойно переминала пальцы, озвучив прямую просьбу. – Просто помогите ему чем угодно, пожалуйста.       – Мы будем присматривать за вашим другом как за любым больным из деревни, – с ободряющей улыбкой заверила её Аран, провожая Шина с парнем на руках за дверь.       От этого приторного зрелища глаза Чонгука невольно закатились, лицо исказил злонравный цинизм. Пожалуй, больше сомнительного лекаря ему досаждала эта плюгавая девчонка. Вся из себя правильная, кроткая и смиренная, сердобольная тихоня. До безобразия милосердная. Одним словом, жалкая.       – Подойди ближе, – мужчина жестом указал парню на место рядом с собой, однако тот намеренно не спешил подчиниться.       – Доктор Гиль! – из покрытых мраком ночи захолустных чертогов внезапно задребезжал отчаянный возглас. – Доктор Гиль! – едва не снеся неказистую дверь, в комнату ворвалась молодая женщина в нищенском тряпье. Зарёванная, убитая горем, тонущая в скорби. – Доктор Гиль, – шмыгнув носом, она стушевалась, обнаружив посторонних. – Прошу вас, – сокрушалась она дрожащим голосом от перекрывшей дыхание горечи, – это срочно.       – Аран, осмотри их вместо меня, – на ходу протараторил мужчина и спешно удалился вместе с незнакомкой.       – Сюда, пожалуйста, – ученица протянула руку в направлении стола, призывая парня приблизиться.       – Это обязательно? – нехотя отозвался Чонгук.       – Да. Это не займёт много времени.       Маг огня демонстративно фыркнул и подступил с крайне важным видом, словно сделал не соизмеримое ни с чем одолжение. Он, в шаге возвышаясь над хрупкой девушкой, раздражительно вздёрнул рукава и присел на край столешницы.       – Придётся снять рубашку, – сконфуженно пролепетала Аран, запинаясь. Она боялась даже поднять взгляд на его лицо. Боялась насмешки.       Только вот Чонгука невзрачная девчушка совсем не интересовала. Рывком содрав с липкого от пота тела одежду и великодушно позволяя тоненьким несмелым пальцам свободно гулять по коже, он всецело сосредоточился на Инсан.       Она вела себя слишком странно. Подозрительно пятилась мелкими шагами, лихорадочно оглядываясь на дверь и закусывая губу. Потом резко остановилась и впала в ступор. Затем опасливо вертела головой из стороны в сторону, будто искала что-то жизненно важное, но не помня, что именно.       – Чудачка, – маг огня в воздухе щёлкнул пальцами несколько раз, и девушка прострелила его своей отчуждённостью и потерянностью. Он молчал, и она, возвращаясь на землю, вопросительно вскинула брови. – Распаковывай вещи. Думаю, мы задержимся в этой дыре.       – Что?       – Ты топчешься по моей куртке, – Инсан уже не надеялась ухватиться за ускользнувшую нить логики, не понимая, зачем парень завёл этот бессмысленный, пустой диалог. Но незаметно упущенную из рук вещь всё же с земли подобрала.       – На что ты уставилась? – пребывая в откровенно дурном настроении, Чонгук переметнулся к Аран, обрушивая на неё шквал негатива. Не способная пошевелиться, с опущенной головой она вся сжалась, ожидая худшего. – Мне и штаны снять? – желая поскорее отделаться от нудных процедур, маг огня лениво потянулся к поясу.       – Нет! – смущённая девушка вскрикнула, прижав кулачки, словно ошпарившись, по швам и повернулась к нему спиной, вздёрнув плечи. Ошеломлённая собственной реакции, она густо покраснела и раскрыла зажмуренные до зелёных пятен перед глазами веки. Взгляд её затравленный с толикой сожаления застыл в стене напротив. Она почти шёпотом с мнимым спокойствием, пока сердце громыхало в груди, добавила. – Не нужно.       – Собираешься идти по стопам своего учителя, но не выносишь присутствия полуголого мужчины, – усмехнулся Чонгук, поправляя ремень на бёдрах, отчего крепкие мышцы груди соблазнительно перекатывались под загорелой оливковой кожей. Жаль, она не видела. – Да, ты определённо преуспеешь, – дразняще добил он случайным ударом, пришедшимся по сокровенному.       Сорвавшись с места, Аран не смогла стерпеть хлёсткое унижение и с трусостью сбежала. В дверях она едва не налетела на наставника и, поклонившись ему, невнятно пробормотала, что оставленный на её попечение маг огня здоров, после чего ринулась дальше, придерживая пальцами сбоку длинный подол и смачивая предплечье предательскими слезами.       Инсан с раскаянием смотрела вслед расстроенной девушке. Ей было неприятно оказаться свидетелем тягостной, угнетающей ситуации. Короткий разочарованный взгляд изнурённо упал с самодовольного подлеца на пол.       Думал, в её категоричных глазах падать ниже некуда, но и здесь просчитался.       – Твоя очередь, – доктор Гиль пригласил мага воды на осмотр. Вернулся он удручённым, задумчивым, но в будничной манере приступил к незавершённым обязанностям. – Раздевайся.       Девушка инстинктивно припечатала руки намертво к груди, коршуном впившись ногтями в неприкрытую кожу плеч, и отрицательно мелко замотала головой. Шаркая подошвой, она отступала.       Для мужчины подобные представления, должно быть, были не в новинку, поэтому он, выражая полную безмятежность, намеревался зачитать утешительные нотации о естественном и нестыдном, но был резко прерван.       Повисшее на миг молчание задушил отчётливый тяжёлый топот мужских размеренных шагов. Расшатанные петли героически приняли на себя громоздкого, но подтянутого мага огня в военной форме. Не рассчитав силы, он захлопнул за собой дверь, что, по инерции оттолкнувшись, с визгливым скрипом приоткрылась.       От грохота позади девушка отскочила вглубь маленькой комнаты, обернувшись всем телом к входу. Кровь в жилах застыла, превращая в неподвижную статую. Кривые уродливые пальцы удушья нещадно сдавили горло.       – Гиль Мунсок, – отчеканил по слогам короткостриженый мужчина средних лет с выразительной линией прямых бровей и негустой растительностью над губой и на подбородке. С порога он навалился с претензиями. – Какого чёрта я узнаю о притащившемся с севера больном от третьих лиц?       – Капитан Ронг, – примирительно поприветствовал его доктор, – я собирался зайти к тебе чуть позже.       – Нет необходимости, – отрезал военный и перебросил грозный взгляд с перепуганной девушки на напрягшегося полуобнажённого парня. – Что насчёт этих двоих?       – Я провожу осмотр.       – Свалились же на голову, – ворчал капитан, обращаясь к лекарю. – Достаточно с нас смертей, не думаешь?       Заслышав шаги за своей спиной, Инсан крутанулась на месте, не подпускала доктора ближе.       – Я не причиню вреда, – убеждал её он. Только спокойствия это не прибавляло, более того, капитан Ронг, судя по всему, планировал присутствовать и покидать помещение не собирался.       – Что, не даётся? – хохотнув, подметил Ронг. Его басистый голос оглушительно врезал по голове, заставив девушку вздрогнуть и отшатнуться в сторону к стене, так, чтобы видеть обоих мучителей.       Ещё немного и она протяжно взвыла бы раненым, загнанным в ловушку зверем.       Чонгуку эта ни к чему не приводящая игра надоела. Он в мгновение ока преодолел разделяющую их с Инсан пару ничтожных метров и заслонил её собой, чуть выкинув в сторону руку.       Стряхнув застлавшую глаза влажную от пота чёлку, парень сердито сжал губы в прямую линию и, обернувшись через плечо, одарил удивившуюся девушку неодобрительным, упрекающим взглядом.       – Оставьте её, – маг огня продолжал буравить её горящими холодным гневом глазами, мысленно проклиная за упрямство, а после переключил внимание на доктора. – Она не больна.       – Мы не можем с уверенностью утверждать это, – опроверг мужчина, ему требовалось проверить отсутствие сыпи, первого симптома лихорадки. Получив очередной отказ, врач обеспокоенно косился на капитана, который отличался довольно импульсивным характером.       – Можете, – непреклонно возразил Чонгук, настаивая на своём.       – Будь благоразумен, парень, – встрял военный, поступью огибая выпустивших когти чужаков. Голословные напористые заявления его не впечатляли. Брюнет так же медленно поворачивался в противоположном ему направлении, задвигая за спину Инсан. – Откуда тебе знать, заразилась она или нет?       – Допустим, лично удостоверился прошлой ночью, – броско выдал маг огня, прищурившись.       Инсан вся покрылась мурашками от неловкости и позора. Чонгук всегда всё выставлял в непристойном свете, совершенно не задумываясь о её чувствах. Но она должна была собраться и принять более равнодушный вид. В легенду, испорченную ошеломлённой физиономией, точно никто не поверит.       – Устроит? – изогнув бровь, маг огня лукаво ухмыльнулся. – Пораскиньте мозгами, капитан: будь она больна, я бы не болтал тут с вами, – посерьёзнев, он опустил руку, показывая, что аргумент весомый и разговор на этом окончен. – Девушка абсолютно здорова, – безапелляционно.       – Вот же, чёртов поганец, – кисло процедил Ронг. Но поддавшись, он свирепо, играя желваками, диктовал свои условия. – Если лазарет пополнится ещё хотя бы одним жителем моей деревни…       – Я, – Чонгук выдержал короткую паузу, сделав акцент ударением, и бесстрашно подписался под каждым словом, соглашаясь, – понесу ответственность.       – По рукам, – неистовствуя после поражения, прошипел мужчина. Презирая в душе бесхребетность Мунсока, он пренебрежительно не сказал более ничего и, даже не посмотрев в сторону доктора, размашистыми шагами направился на пустынную улицу.