Седьмое небо

Понимание всегда абстрактно, осознание – конкретно. Разница между этими понятиями, примерно такова: одно дело понимать, что может быть больно, когда тебе упадет кирпич на голову и другое осознать это, когда он попадет и сделает вмятину в твоем черепе. Ни геем, ни кем либо ещё нетрадиционной ориентации Макс никогда себя не чувствовал и не считал. Ему нравились девочки и то, как мило они выглядят в платьях и юбках. А ещё ему нравился Матвей. Глядя на других парней, находясь рядом с ними, Максим не чувствовал всего того, что происходило с ним когда он вспоминал или думал о своем двоюродном брате. Да, ему было известно, что эти чувства запрещены нашим обществом, но в то же время, осознание того, что они неправильные и не приемлемые другими людьми, будоражило его кровь. Хотелось одновременно демонстрировать всем и на каждом углу, как он любит на самом деле своего двоюродного брата, а с другой стороны, он хотел скрываться, обманывать и лгать всем напропалую, лишь бы никто не узнал об их настоящих чувствах друг к другу. А то, что парень был его кровным родственником, ещё больше притягивало своей запретностью. Это было страшно. Это было прекрасно. И это было запретно. Максим никак не мог вспомнить, с чего все началось. Ему всегда казалось, что он по-особенному любит Матвея. Все свои 14 лет, парень даже не пытался докопаться до сути, разобраться со своей ориентацией и разложить все по полочкам, разделив на белое и черное, как это всегда было принято во все времена. Мальчики дружат с девочками. Девочки дружат с мальчиками. Семья это мама и папа. Все. Точка. Мир вращался без изменений, мода на однополые отношения приходила и отходила, как и мода на одежду, обувь, наркотики и здоровый образ жизни. Максим встречался с девочками, но все равно продолжал любить своего брата. Это было для него так же нормально, как пить кофе утром. Хоть и об этих чувствах никто из посторонних даже и не подозревал. Нет, не так. Все знали, что он очень любит своего двоюродного братишку, как родного. Но это знание было поверхностным, то есть, все видели, как братья дружны и заботятся друг о друге. И многие говорили об этом вслух, как же это прекрасно, что есть ещё такие прочные родственные связи. Да, Максим был с ними в этом согласен. Ведь, если у тебя хорошие отношение в семье, то считай что тебе повезло с опорой в жизни. Кто, если не родные, поддержат тебя в любую минуту? Но два года назад, Матвей начал отдаляться от брата. Макс прекрасно понимал, почему так происходит. Их любовь была опасной. Хотя Макс говорил что ему плевать, если бы их застали за неподобающим занятием, Матвей так не мог поступать и дальше. Невинные поцелуи украдкой, мимолетные касания рук и переплетенные пальцы под столом за семейными праздничными обедами, сменились коротким и простим приветственным рукопожатием и пересаживанием через два места друг от друга. Матвей установил между ними незримую дистанцию для других, но такую явную для братьев. И Макс не мог винить брата в этом. Принимая во внимание, с каким отцом тот живёт, это было очевидно. И это было неизбежно. В конце концов, они оба парни, ещё и кровные родственники. Они должны были закопать эти чувства так глубоко, чтобы даже не иметь возможности вспомнить о них. Все детские шалости остались в прошлом. До того случая. До того проклятого дня, когда Макс чуть не сошёл с ума, думая что навсегда может потерять горячо любимого брата. Своего любимого.