У злодеев не бывает долго и счастливо

      — Очаровательно, — пробормотала Реджина, выйдя из «Мерседеса».       Видавший лучшие дни придорожный мотель с занятным названием «Сосновый хребет» являл собою поистине жалкое зрелище. Дегтебетонная стоянка радовала глаз неровностями и большими выбоинами, а вода в полукруглом внешнем бассейне отсвечивала неестественным зелёным цветом. Над входом мерцала розовым неоновым светом надпись, сообщающая о наличии свободных номеров.       Эмма стояла, уперев руки в бёдра, и не сводила взгляда с одноэтажного здания.       — Мы у чёрта на рогах, Реджина, — она покачала головой. — Сомневаюсь, что между этим местом и Сторибруком можно найти пятизвёздочный отель. Скажи спасибо, что мы будем ночевать не под открытым небом.       — Я выросла в мире без водопровода, — фыркнула Реджина. — Думаю, я могла бы это пережить.       Губы Эммы дрогнули в насмешливой улыбке.       — Осторожнее, я ведь могу в один прекрасный день и проверить.       — Узнаю насчёт комнат, — проворчала Реджина и направилась в сторону административного здания. — Надеюсь, в этой глуши принимают кредитки.       Хлопнули дверцы «Мерседеса», и из него вышли Крюк и Урсула, чтобы размять затёкшие конечности.       — О, нет ничего лучше запаха нафталина, чтобы девушка почувствовала себя как дома, — заметила морская королева. — Хотя рискну предположить, что для тебя, Киллиан, это большой шаг вверх после всех тех гадюшников, которые ты называл своим домом.       — Полегче, старушка, — в голосе Крюка звучали предупреждающие нотки.       Генри беззастенчиво разглядывал взрослых, которые совсем не вписывались в компанию путешественников. Никто толком не объяснил, почему они должны были поехать вместе с ними. Впрочем, разложить по полочкам, с чего вдруг вообще понадобилось рушить привычный уклад жизни в Нью-Йорке, тоже никто не посчитал нужным.       — Кто вы такие? — осведомился подросток.       — Меня зовут Киллиан, — произнёс Крюк со свойственным ему пафосом, поклонился. — Киллиан Джонс.       Генри с любопытством разглядывал лицо мужчины.       — Ты делаешь мейк?       Улыбка на лице пирата померкла.       — Забавный парень.       Генри меж тем обратил внимание на стоящую рядом с ним бывшую морскую королеву.       — А что насчёт тебя?       — Урсула, — женщина оглядывалась по сторонам с едва сдерживаемым презрением.       — Это твоё настоящее имя? — не унимался Генри.       — А что? — вызывающе бросила она. — Тебе что-то не нравится?       — Нет, просто немного странно. Твои родители назвали тебя в честь осьминожки из «Маленькой Русалочки» или ты слишком старая для этого мультика?       Урсула прищурилась на подростка.       — Ты задаёшь слишком много вопросов.       — Мне нравится быть в курсе происходящего, — невозмутимо пожал плечами Генри.       Из здания вышла Реджина, стуча высокими каблуками по разбитому асфальту.       — Я достала нам три комнаты, — сообщила она. — Одну можем разделить мы с Урсулой. Эмма с Генри. И Киллиан… — она заставила себя сохранить ровный тон. — С Уолшем.       — Но я с Эммой, — заметил Уолш.       — Нет, не с ней, — парировала Реджина.       Она выжидающе посмотрела на Свон. Слова здесь были излишни, та и без них прекрасно понимала, что женщина ни за что на свете не допустит, чтобы Генри ночевал в одной комнате с ней и Уолшем. Чудо, что Реджина вообще согласилась пообедать в грязной забегаловке.       Эмма выхватила ключ из руки бывшей королевы.       — Это всего на одну ночь, Уолш. Всем нам приходится чем-то жертвовать.       Реджина не удержалась от самодовольной улыбки.

***

      Эмма повертела головой до хруста шейных позвонков, удовлетворённо вздохнула. Никогда бы не призналась, особенно Реджине, что дорожные путешествия в любимом жёлтом «Жуке» не идут ей на пользу.       Она всмотрелась в своё отражение в мутном зеркале над раковиной. До чего же интересно устроен мир. Меньше чем двадцать четыре часа назад она полностью контролировала ситуацию. Они с Генри жили счастливо — не только за счёт фальшивых воспоминаний — они действительно были довольны своей жизнью. Пока она не узнала правду, и всё не перевернулось с ног на голову. Появилась ответственность перед другими людьми, теперь Эмма отвечала не только за себя и Генри, ведь к ней снова вернулось бремя Спасительницы. Её благословение и проклятие. У неё снова появилась семья, но пришли и сложности, и последних намного больше, чем она когда-либо могла себе представить.       Эмма не переживала из-за перспективы попасть под второе проклятие. Она с друзьями и семьёй не через такое проходила. Они перемещались между мирами и победили Питера Пэна. По сравнению с этим проклятый Сторибрук казался сущей мелочью. Тем более, что одно проклятие она уже разрушила. Куда сильнее угнетало понимание, что когда они разберутся с новой проблемой, придётся принимать непростое для себя решение. Вернуться с Генри в Нью-Йорк, к подаренной Реджиной жизни, или остаться в Сторибруке?       Выйдя из ванной комнаты, Эмма обнаружила, что Генри уже выбрал себе половину двуспальной кровати. Она пощёлкала пультом каналы, но, не найдя ничего интересного, выключила телевизор. Затем уселась на пустующий край кровати, вздохнула.       — У нас не было возможности нормально обсудить поездку.       Генри лежал, положив руки под голову, и задумчиво смотрел в потолок.       — А я думал, тебе нравится твоя работа.       — Нравилась. Нравится, — исправилась Эмма. — Но в небольших изменениях нет ничего плохого.       — Ты правда хочешь быть копом?       — Думала ли я в твоём возрасте, что когда-нибудь получу такое предложение? Категорическое нет. Но некоторые изменения происходят к лучшему. И это намного безопаснее, чем та работа, которой я занималась последнее время.       — В штате Мэн.       — В штате Мэн, — эхом повторила Эмма. — Тебе очень нравится в Нью-Йорке?       — Наверное, — уклончиво ответил Генри. — Там моя школа и мои друзья.       — Знаю, но я хочу, чтобы ты не делал поспешных выводов, когда мы приедем в Сторибрук. Дай ему шанс, ладно?       — Ладно, — согласился Генри. — А я получу новый «Плейстейшен»?       Эмма усмехнулась в ответ.       — Нет, не получишь.       Она подумала, что надо бы замолвить словечко за Реджину, но понятия не имела, ни что сказать, ни как преподнести. Пока размышляла, с какой стороны подойти к вопросу, раздался лёгкий стук в дверь.       Глазка не было, а окна были расположены под таким углом, что при всём желании нельзя увидеть, кто пришёл. После небольшой заминки, во время которой собиралась с мыслями, Эмма распахнула дверь.       — Привет, красавица, — долговязый Уолш опёрся о дверной косяк.       — И тебе привет, — в старой футболке и спортивных штанах, с грязными волосами, собранными в небрежный хвост, она совсем не чувствовала себя «красавицей».       — Сможешь улизнуть на несколько минут? — Уолш добродушно улыбнулся. — Чудесная ночь. Я подумал, мы могли бы прогуляться.       Эмма оглянулась. Сын продолжал с задумчивым видом созерцать потолок.       — Я бы с радостью, Уолш, но мне не хочется оставлять Генри одного.       — Отправь его в другую комнату, — предложил Уолш. — Уверен, Реджина будет не против присмотреть за ним.       — Нет. Она, наверное, уже спит. Я не хочу беспокоить её.       — В последние несколько дней мы почти не виделись, — Уолш нахмурился и опустил голову. Длинные, непослушные волосы упали на глаза. — Я скучаю по тебе.       — Я знаю. Неделя выдалась суматошная. А теперь ещё Реджина предложила мне работу… — Эмма замолчала, не зная, что ещё сказать. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что скрывает столько важных подробностей от Уолша, но убеждала себя, что это к лучшему. Правда была слишком запутанной и сложной, и у неё не было ни малейшего желания разобраться сейчас ещё и с этим.       Уолш выпрямился и скрестил руки на груди.       — Что конкретно ты будешь для неё делать?       — Я, хм… сложно объяснить.       — А ты попробуй, — уговаривал он с улыбкой. — Я довольно умный парень.       — Это просто работа, — уклонилась Эмма. — Супер скучные делишки одного залогового поручителя.       Черты лица Уолша исказились искренним беспокойством.       — Всё хорошо?       — Разумеется, — слишком быстро ответила Эмма. — Я просто устала, — добавила она. — Сегодня был длинный день, а завтрашний будет ещё длиннее.       — Хорошо, я понял. Но ты не можешь винить парня за попытку, — Уолш наклонился, чтобы поцеловать, но Эмма неожиданно для них обоих попятилась.       Теперь мужчина выглядел растерянным. Свон прижала ладонь к губам.       — Лук! — пробормотала она. — В моём бургере было слишком много лука. Увидимся утром, — дверь захлопнулась у Уолша перед носом до того, как он успел сказать хоть слово.       Эмма испустила долгий вздох и прислонилась к двери. Она не могла объяснить даже себе, почему только что отказала Уолшу в простом поцелуе, но списала это на свою неопределённость в отношении будущего. Всё так запутано, и в голове столько разных мыслей.       — Генри?       — Да?       Она схватила с комода ведёрко для льда.       — Я схожу за льдом. Сейчас вернусь.       Ночной воздух был мягким и спокойным, но всё равно заставил табун мурашек пройтись по рукам и забраться под тонкую футболку. Автомат со льдом она обнаружила рядом со входом в административное здание, но на обратном пути свернула в противоположную от их с Генри номера сторону.       Остановилась перед дверью с номером «четыре» и, помедлив, осторожно постучала. С той стороны послышался шорох. Дверь распахнулась.       — Привет, — выдохнула Эмма.       Реджина напряжённо вгляделась в темноту. Она решительно не понимала, почему Эмма пришла к ней в столь поздний час.       — Всё хорошо?       — Да, — Свон скользнула взглядом по Реджине. — Ты всегда спишь в таких нарядах?       — Нет, — Реджина смущённо подтянула сорочку выше, прикрывая ключицы, но в итоге только больше обнажила бёдра, что не скрылось от внимания светловолосой женщины.       — Точно. Как я могла забыть? — Эмма цокнула языком. — Иногда ты можешь вырубиться в одном нижнем белье.       Реджина презрительно поджала губы.       — Ты никогда мне этого не забудешь, да?       Ухмылка Эммы стала шире.       — Ага-а.       — Осмелюсь предположить, что тебя сюда привела уважительная причина, а не желание прокомментировать моё ночное бельё? — в голосе Реджины слышалось нетерпение.       — Да, конечно. Я забыла спросить, во сколько ты хочешь отчалить отсюда?       — Не знаю. Я ранняя пташка, но не уверена насчёт Генри.       — С ним всё нормально, — заверила Эмма. — Он может поспать в машине.       — Хорошо. Тогда выезжаем в восемь утра?       — Для меня идеально.       — На самом деле, я рада, что ты решила зайти, — призналась Реджина.       — Да? — оптимизм в собственном голосе смутил Свон, она мысленно взмолилась, чтобы королева не обратила на него внимания.       — Наверное, нам надо придумать внятную историю, почему ты едешь в Сторибрук. Генри расспрашивает.       — Уолш тоже, — бросила Эмма.       — Что он хочет знать?       — А вы не хотите поговорить в другом месте? — донёсся до них голос Урсулы. — Некоторые из нас пытаются спать.       Реджина оглянулась.       — Не заставляй меня жалеть, что не бросила тебя обратно в море, — процедила она.       Но, несмотря на угрозы, всё-таки вышла на улицу и осторожно прикрыла дверь, чтобы ненароком не захлопнуть и не остаться с этой стороны.       — Ты не замёрзнешь? — забеспокоилась Эмма.       — Я в порядке, — твёрдо сказала Реджина, дрожа и потирая плечи.       — Я бы дала тебе свою майку, — невзначай предложила Свон: — но на мне нет лифчика, и…       Взгляд Реджины невольно устремился к груди Эммы.       — Я… Я действительно в порядке, — она запнулась. — Вернёмся к Уолшу.       Эмма небрежно поправила хвост на макушке и раздражённо вздохнула.       — Я только сейчас поняла, как глупо и необдуманно было брать его с собой. Мало того, что я должна следить за своей речью, когда говорю с Генри, так ещё и о нём надо думать.       — Но Уолш тебе нравится? — надавила Реджина. — Ты… ты доверяешь ему? Даже сейчас, когда к тебе вернулись воспоминания?       — Да, — подтвердила Эмма. — Ты, наверное, считаешь, что всё это тупо, а по-моему… по-моему, здорово, что в моей жизни есть человек, не имеющий отношения к сказочным персонажам. Я чувствую себя почти нормальной. И поскольку Уолш не знает, кто я на самом деле, мне не надо переживать, что нравлюсь ему только из-за того, что я — Спасительница или дочь Белоснежки.       — Нет. Это не тупо, — тихо отозвалась Реджина.       В своё время она была замужем за королём и по этой причине настороженно относилась ко всем желающим сблизиться с ней. Она постоянно подвергала сомнению мотивы окружающих. Даже родной матери. Особенно матери. Реджина никогда не могла быть уверена до конца, чем на самом деле вызвано очередное желание Коры помириться с ней: материнской любовью или желанием быть ближе к короне.       Бывшая королева прочистила горло.       — Наверное, нам стоит обсудить жилищные условия, раз уж всё обернулось подобным образом.       — Я вроде как предполагала, что мы остановимся у Бабушки.       — Вообще-то там сейчас немного многолюдно. Многие обитатели Зачарованного леса перенеслись в Сторибрук. И поскольку я не вписывала их в первое проклятие, им в этом мире негде жить.       Эмма протянула беззвучное «о».       — Я об этом не подумала.       — Подозреваю, что кто-то из новичков и наложил второе проклятие, — добавила Реджина.       — А мотивы? — резонно поинтересовалась Эмма.       Реджина вздохнула.       — Мы с твоими родителями долго бились над этим вопросом, но боюсь, что без наших воспоминаний о прошедшем годе, нам не свести концы с концами.       — Значит, мы вернём твои воспоминания.       — Мы думали и об этом. Но всё намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. В Сторибруке есть магия, но она… ограниченная. Даже я со всем своим могуществом могу делать далеко не всё.       — Может быть, я смогу помочь, — предположила Эмма. — Знаешь, типа Капитана Планеты (1), объединим наши силы. Попытаться стоит, правда?       — Может быть, — пробормотала Реджина.       Эмма почесала макушку.       — Мы с Генри можем остановиться у родителей. Может быть, Уолш мог бы перекантоваться с Крюком.       Реджина прикусила губу. Эмма не знала о грядущем пополнении в семье Снежки и Чарминга. Не её обязанность рассказывать про беременность, но она всё равно испытывала ноющую вину за умалчивание важной информации.       — Неплохая идея. А мне, наверное, придется выделить комнату Урсуле, хотя бы пока она более-менее не освоится.       — Да, у тебя уж точно найдётся лишняя комната.       — Я бы предложила вам с Генри остаться у меня, но это может показаться…       — Неловким, — закончила Эмма. — Да. Из-за Генри. Из-за его старой комнаты. Наверное, лучше…       — Верно. Вы должны поселиться с родителями, — поспешно согласилась Реджина.       Эмма переступила с ноги на ногу. В последние дни она чувствовала непривычную неловкость, когда оказывалась наедине с Реджиной, и то, что на темноволосой женщине была «тряпочка» лавандового цвета, совсем не помогало. Эмма не знала, куда деть свои глаза.       — Наверное, мне пора вернуться в свой номер.       — Да. Твой лёд тает, — заметила Реджина.       Эмма тихо и немного скованно рассмеялась.       — Увидимся утром, Реджина.       — Спокойной ночи, Эмма, — ответила королева.       Реджина, прикусив внутреннюю сторону щеки, наблюдала, как Эмма идёт в сторону своего номера. Ей не терпелось вернуться в Сторибрук и разобраться со своей жизнью. Хотелось верить, что, оказавшись в привычной обстановке, где нет смущающих факторов извне, удастся побороть чувство, которое она могла назвать ничем иным, как увлечением Эммой Свон.