У злодеев не бывает долго и счастливо

      Эмма задержала дыхание, когда пересекала городскую черту Сторибрука, штат Мэн. Преодолев магическую границу, она остановила «Жук» и принялась ждать, желая убедиться, что и у «Мерседеса» Реджины не возникнет с этим проблем.       Двигатель работал вхолостую, а Эмма не сводила глаз с зеркала заднего вида до тех пор, пока чёрный седан не проехал спокойно мимо её автомобиля. Эмма и Реджина успели обменяться мрачными, но решительными взглядами. Они вернулись.       Эмма сжала пальцы на рулевом колесе. Она не чувствовала ничего необычного. Впрочем, если подумать, ничего удивительного; в первый раз, когда они с Генри въезжали в маленький прибрежный городок, она также не ощущала никакого магического воздействия, но сейчас всё должно быть по-другому, ведь она — Спасительница. На этот раз она знала, во что ввязывается, впереди ждали сказки и магия, Принцессы и Злые Королевы.       — Всё нормально, ма? — осведомился Генри.       Эмма посмотрела на сына-подростка в зеркало заднего вида.       — Да, пацан.       Она покосилась в сторону Уолша. Мужчина молчал почти всю дорогу от придорожного мотеля. Смотрел в окно и игнорировал её попытки завести разговор. С каждой секундой становилось всё яснее: было ошибкой приглашать бойфренда поехать с ними, но теперь уже ничего не попишешь.       Эмма вывернула на дорогу и последовала за красными задними фонарями «Мерседеса» в город.       — Маленький, — констатировал Генри.       Эмма согласно хмыкнула. Сторибрук далеко не центр деловой или культурной жизни, особенно для юного мальчика, который считает, что сначала жил в Бостоне, а потом в Нью-Йорке. Эмма надеялась, что это не станет проблемой, но ещё больше она надеялась, что они с Реджиной найдут способ вернуть Генри воспоминания.       Правда выглядела необыкновенно запутанной и сложной, и меньше всего на свете Эмма хотела, чтобы Генри отвергал семью — всю свою семью.       — Что дальше?       Эмма едва не вдарила по тормозам; впервые за этот день Уолш заговорил с ней.       — Мне нужно кое с кем встретиться, прежде чем заселяться в гостиницу, — Эмма глубоко вздохнула. — Я в Сторибруке не впервые.       Она почувствовала на себе два пытливых взгляда.       — Когда? — поинтересовался Генри. — Ещё до моего рождения?       — Я отвезу вас в закусочную Бабушки, — сообщила Эмма, проигнорировав вопрос сына. — Сможете перекусить, пока меня не будет.       — Что за секреты, Эмма? — рассердился Уолш. — Ты на удивление немногословна, когда речь заходит об этом месте. Ты не сможешь всегда держать нас в неведении.       — Знаю, — согласилась Эмма. — И обещаю, скоро я вам всё объясню.       «Жук» резко затормозил напротив закусочной на Мэйн-стрит.       — Подождите секунду, ладно? Я сейчас вернусь.       Не дожидаясь ответа, Эмма выскочила из машины и поспешила в закусочную, прежде чем Уолш или Генри последуют за ней.       Едва она открыла застеклённую дверь, над головой звякнул крошечный колокольчик. Уже было далеко за полдень — слишком поздно, чтобы обедать, и слишком рано, чтобы ужинать. Бабушки нигде не было видно, но не успела Эмма сделать и нескольких шагов, как её внимание привлёк звон бьющегося стекла.       Руби застыла изваянием и неверяще смотрела на неё. На полу валялись керамические осколки кофейной чашки, которую официантка выронила, увидев в дверях Свон.       — Ты вернулась!       Протянув руки, она заключила приблизившуюся Спасительницу в крепкие объятия.       — Привет, Руби, — эмоциональная реакция удивила Эмму. Она на мгновение напряглась, но потом всё-таки похлопала Руби по спине.       Девушка отстранилась и сжала её плечи.       — Как? — широко раскрыв от удивления глаза, спросила она.       — Крюк. И Реджина, — Эмма выдохнула. — Я слышала, вас снова прокляли?       — Ты правильно слышала, — Руби вздохнула. Она присела на корточки и принялась собирать осколки разбитой чашки. Эмма присела на корточки, чтобы помочь. — Достало. Мне приходилось уживаться с потерей памяти, когда я не могла контролировать внутреннего волка, но я никогда ещё не забывала целый год. — Она вскинула голову. — Стоп. Где Генри?       — Ждёт снаружи в машине. Мы только приехали в город, и я пришла сюда, чтобы попросить об услуге.       Руби встала, отряхнула короткую юбку и с чувством заверила:       — Всё что угодно.       — К сыну не вернулись воспоминания. У Крюка при себе оказалось только одно зелье памяти, и Генри никого из вас не знает.       — Даже Реджину?       Эмма мрачно кивнула.       — Да. Даже её.       Руби цокнула языком.       — Уж насколько нам не повезло, но этой бедняжке удача вообще не улыбается.       — Мне надо увидеть родителей, но я должна подготовить их к встрече с Генри. Не хочу, чтобы Снежка переволновалась, когда увидела, что внук понятия не имеет о том, кто она, — Эмма закусила нижнюю губу. Она терпеть не могла просить о помощи. — Ты не против присмотреть за ним, пока я не вернусь?       Руби лучезарно улыбнулась своей белозубой улыбкой.       — И даже больше. Я его покормлю. И кто знает… может быть, любимый бургер всколыхнёт что-нибудь в его памяти.       Губы Эммы дрогнули в ответной улыбке.       — Спасибо, Руби. Ты мне жизнь спасла.       Темноволосая девушка присела в шутливом реверансе.       — Всё что угодно для Спасительницы.

***

      Эмма пропустила в конец запутавшиеся волосы сквозь пальцы. От бесплатного шампуня-кондиционера из ванной мотеля толку было чуть, её густая шевелюра явно требовала большего ухода.       Она подняла руку и постучала в дверь. С другой стороны послышался шум и скрип приближающихся шагов по деревянному полу. Защёлкали замки, лязгнула щеколда, и дверь распахнулась.       — Эмма! — Дэвид схватил дочь за плечи и притянул к себе. Он с такой силой сжал её в объятиях, что Эмме показалось, что у неё затрещали рёбра.       — Привет, пап, — прохрипела она. — Как дела?       — Дэвид? — донёсся из глубины квартиры голос матери. — Кто пришёл?       Мгновением позже появилась и сама Снежка. На секунду их взгляды встретились, и Эмма почувствовала, как у неё увлажнились глаза.       Снежка прижала кулак к губам и зажмурилась, по её щекам потекли слёзы.       — Ты действительно здесь. Реджина звонила, сказала, что вы вернулись, но я не могла поверить, пока не увидела собственными глазами.       Эмма скользнула взглядом по круглому лицу матери, отметила, что на обычно бледных щеках играет заметный румянец. На секунду задержалась на короткой стрижке под «пикси», которую Белоснежка сохранила даже после разрушения первого проклятия, и, в конце концов, остановилась на заметно выдающемся животе.       Эмма невольно открыла от удивления рот.       — Ты-ты беременна.       Снежка посмотрела на свой живот и наверняка не в первый раз за сегодняшний день положила на него ладонь.       — Ты заметила, да? — она тихо усмехнулась.       — Так мы и поняли, что из-за нового проклятия из нашей жизни выпал целый год, — словно издалека донёсся голос Дэвида. Эмма, не мигая, продолжала смотреть на живот матери. — Не считая нескольких новых горожан, это единственное различие с прошлым Сторибруком.       Только сейчас Свон заметила белую деревянную кроватку возле кухонного острова и аккуратно сложенные ползунки на обеденном столе. Это действительно происходит на самом деле.       Она быстро проглотила появившийся комок в горле.       — Мне пора.       Черты лица Снежки исказились горечью.       — Но ты только пришла…       — Генри ждёт меня в закусочной, — нашлась Эмма.       — Генри? — женщина нахмурилась ещё больше.       Эмма обвела рукой комнату.       — Он ничего из этого не помнит.       Снежка кивнула.       — Я знаю. Реджина сказала. Мы можем чем-то помочь?       Эмма облизала вмиг пересохшие губы.       — Я… мы можем поговорить позже. Наверное.       Пухлый подбородок Белоснежки слегка задрожал, но она сдержала рвущееся наружу разочарование.       — Хорошо.

***

      Реджина смотрела на потрескивающий в камине огонь. Шипели, разгораясь, поленья. Она сделала небольшой и размеренный глоток сидра, вздохнула. Если не считать мирного потрескивания, в особняке царила абсолютная тишина. Ни разбросанных кроссовок в холле, ни забытых комиксов на обеденном столе, ни остатков зубной пасты в раковине в ванной комнате на втором этаже. Ни тяжёлых шагов Генри, встречающего её после долгого дня… Если бы это только было возможно, она отдала бы магию всех существующих миров, чтобы заставить сына вспомнить о ней.       Реджина сделала ещё один глоток, на этот раз большой, и вытерла тыльной стороной ладони капли с верхней губы. Смешно, но она даже предложила Урсуле остаться в особняке, пока та не встанет на ноги — или не вернёт щупальца — но морская королева вежливо отказалась. Реджина понятия не имела, где Урсула собирается обосноваться, и расспрашивать не стала. Любое из зеркал укажет ей местонахождение бывшей злодейки.       Стук в дверь был полной неожиданностью. Большинство визитёров — как бы редко таковые не заглядывали — пользовались звонком. Настроения принимать кого бы то ни было в своём доме не наблюдалось, и Реджина всерьёз обдумывала возможность оставить незваного гостя куковать на крыльце до утра. Королева зажмурилась и шумно вздохнула.       Стук повторился, а следом послышался знакомый голос, заставивший её мгновенно распахнуть глаза.       — Реджина!       Это была Эмма.       Со вздохом поднявшись с дивана, Реджина не спеша направилась к двери. На секунду остановилась напротив овального зеркала на стене, окинула себя взглядом и провела пальцами по волосам. Она выглядела хорошо. Достаточно презентабельно для позднего часа.       «Определённо презентабельно для Эммы Свон», — решила она.       Когда Реджина открыла дверь, Эмма как раз занесла кулак, чтобы постучать в третий раз.       — У тебя новый костюмчик, — заметила гостья.       Реджина окинула себя взглядом и мысленно отметила, что шелковая пижама смотрится консервативнее, чем пеньюары, которые она надевала в последнее время. Что поделать, в просторном особняке довольно прохладно и ветрено в это время года.       — У вас какие-то проблемы с тем, что я надеваю в собственном доме, мисс Свон?       — Нет, просто на тебе немного больше одежды, чем я привыкла видеть.       Реджина невольно коснулась воротника своей бежевой пижамы.       — Надеюсь, у вас есть причина для этого визита, кроме желания увидеть меня в неглиже.       В одно мгновение насмешливая улыбка исчезла с лица Эммы, вспомнившей, что именно привело её сюда.       — Почему ты не рассказала мне про маму?       — Что я не рассказала?       — Что она беременна.       Реджина вздохнула.       — Входите, мисс Свон.       Она не стала ждать, пока Эмма примет приглашение, сразу развернулась и направилась в сторону кабинета.       — Я бы предложила вам выпить, — бросила она через плечо: — но что-то мне подсказывает, что вы и так приговорили весь алкоголь в городе.       Реджина услышала пренебрежительное фырканье Эммы, а следом хлопнула входная дверь.       — Подумаешь.       — Я почувствовала запах алкоголя ещё до того, как открыла дверь, дорогая.       — Ох.       Вернувшись в кабинет, Реджина взяла с журнального столика стакан с недопитым сидром. В помещении было полно места, чтобы приземлиться, поэтому женщина слегка опешила, когда Свон уселась рядом с ней на диван.       — Почему ты не рассказала мне про маму? — повторила свой вопрос Эмма.       — Ты знаешь, что это не моё дело. Мне хотелось бы сказать тебе, что беременность была ошибкой, что в Зачарованном лесу она съела отравленный гриб. Но Эмма, как и все вокруг, я понятия не имею, чем руководствовалась Снежка. Никто не знает, что случилось, пока мы там находились. Ты у неё не спрашивала?       — Нет, — Эмма опустила голову. — Я увидела её пузо и сбежала.       Реджина фыркнула.       — Очень по-взрослому.       — Я растерялась! Я думала, меня ждёт восхитительное воссоединение с родителями, а вместо этого обнаружила, что они готовы двигаться дальше.       Реджина нахмурилась.       — Ты несправедлива, Эмма, и ты это знаешь.       — Я понимаю. Они хотят ребёнка. Они никогда не были родителями в полном смысле этого слова. Я появилась, что называется, готовая.       — И это моя вина, — мягко напомнила Реджина. — Не их.       — Я не могу на тебя злиться.       Реджина удивлённо изогнула бровь.       — Почему нет?       — Ты… Ты не ОНА, — Эмма смотрела прямо перед собой. — Я могу отделить вас друг от друга — Злую Королеву и Реджину. И все те вещи творила Злая Королева. Не ты.       Реджина опустила глаза и уставилась на свои руки, надеясь, что Эмма не заметила, как она вцепилась в стакан.       — Это… вот как Генри, он любит тебя вопреки написанному в книге.       — Да вот только он понятия не имеет… кто я, — тихо пробормотала Реджина.       Эмма положила ладонь ей на колено.       — Мы справимся. Мы всегда справляемся, верно?       Реджина не сводила взгляда с её руки. Дружественный жест, безобидный. Но она не могла не признать, что это простое прикосновение подействовало на неё возбуждающе. Волна от обжигающего прикосновения ладони поднималась выше, отдаваясь приятным теплом внизу живота.       Королева неловко пошевелилась, стараясь делать это как можно незаметнее.       — Как ты хочешь продолжить? — спросила она.       — Продолжить? — эхом повторила Эмма.       — Поиски виноватого в новом проклятии, — пояснила Реджина. — Мы с твоими родителями перепробовали все возможные и невозможные варианты.       — Точно. Ну, я считаю, нам надо посовещаться с родителями. И со всеми, кому мы доверяем. Должно быть хоть что-то, хоть какая-то зацепка, которую вы упустили.       — Ты уверена, что сможешь находиться в одной комнате со своей матерью? — без задней мысли спросила Реджина.       Эмма втянула носом воздух.       — Полагаю, мне придется. Они уверены, что там только один ребенок? Она — огромная!       Реджина прыснула от смеха.       — Только время покажет. И судя по размерам живота ждать осталось недолго.       — Они знают, кто у них родится — мальчик или девочка?       Реджина отрицательно покачала головой.       — Твои родители очень старомодные. Несмотря на все технологии, доступные в Сторибруке, они хотят придерживаться старых способов. Не исключено, что они даже не захотят, чтобы доктор Вэйл принимал роды. Ходят слухи, что тебе помог появиться на свет один из семи гномов.       — Однозначно не Соня, — ввернула Эмма.       Реджина прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Слишком легко, слишком весело. Она не должна хорошо проводить время с Эммой Свон. Но даже, когда они презирали друг друга, Реджина с нетерпением ждала новых встреч. Она запрограммировала всех в этом городе уважать себя или хотя бы бояться. Эмма оказалась первым человеком за несколько десятилетий, бросившим ей вызов. Спасительница жутко раздражала, но в то же самое время пробуждала в ней давно забытое чувство.       Эмма поднялась на ноги.       — Мне, наверное, пора. Генри заждался.       — И твой возлюбленный, — напоминание было излишне. — Кстати говоря, где вы остановились? Подозреваю лофт твоих родителей не прошёл проверку.       — В лофте многовато народу.       — Не больше, чем если вы втроём снимите комнату у Бабушки, — возразила Реджина.       — Это да, но вообще-то Уолш спит с Крюком.       Реджина приподняла бровь.       — Неужели?       Эмма провела пальцами по волосам, которые тут же запутались в непослушных локонах.       — Да, комнаты у Бабушки небольшие, особо не развернёшься. Генри будет со мной, а Уолш переночует в соседнем номере с Крюком.       Реджина поджала губы.       — А я одна в огромном особняке.       — Мы со всем справимся, — в голосе Эммы звучали твёрдые нотки. — Это временные трудности.       Реджина молча кивнула. Она не рискнула спрашивать, что подразумевается под «временными трудностями». Боялась, что женщина уже всё для себя решила. Что она хочет оставить Сторибрук в прошлом, потому что не видит их с Генри будущего здесь.       Опомнившись, она увидела, что Эмма собирается уходить.       — Спокойной ночи, мисс Свон. Пощадите свою печень, ладно?       — Ладно, — пообещала та. — Соберемся завтра с утра в участке?       — С самого утра, шериф.       Эмма подарила ей короткую улыбку.       — Сладких снов, мадам мэр.