Глава 17.
27 сентября 2016 г., 23:15
Реджина отказывалась верить собственным глазам. Она моргнула раз. Другой. Видение никуда не исчезло.
— Ты сказала «да».
Эмма проследила за взглядом женщины.
— Я просто взяла его поносить, — вяло отбивалась она.
Выпроводив последних гостей, Реджина прямиком отправилась в гостиницу Бабушки, расположенную на втором этаже закусочной. Она понимала, что не сможет заснуть, пока не поговорит со Спасительницей. Она обязана рассказать про Уолша.
Эмма открыла дверь, одетая в неизменные узкие джинсы и майку. Хорошо сложенная фигура и прекрасно развитая мускулатура отвлекали, но не настолько, чтобы не заметить на пальце женщины сверкающий камень.
— Ты не можешь выйти замуж за это… это… — Реджина никак не могла подобрать подходящего слова. Уолш определённо не был человеком. — Я запрещаю.
Свон вперилась в неё немигающим взглядом, её ноздри гневно раздувались.
— Ты… Что?
Она оглянулась. Генри сидел на кровати, засунув в уши наушники-капельки, и самозабвенно рубился в игру на телефоне. Эмма вышла в коридор и осторожно закрыла дверь.
— Я притворюсь, что не слышала, как ты запрещаешь мне решать, за кого выходить или не выходить замуж, — процедила она сквозь зубы. — И мы поговорим как взрослые люди.
Интонация, с которой Эмма произнесла эти слова, заставила её вздрогнуть.
— Как? Когда это случилось? — недоумевала женщина. Они же только что попрощались. Не прошло и получаса, как Свон и Уолш вышли из особняка.
— Он сделал мне предложение по дороге домой.
— В машине? У Генри на глазах? — с каждой минутой всё становилось только хуже.
— Я не сказала «да», Реджина.
— У тебя на пальце обручальное кольцо.
Эмма поймала себя на том, что не в силах выдержать взгляд Реджины.
— Я сказала, что мне нужно время.
— Где он? — не отставала Реджина.
Эмма кивком указала на дверь напротив.
— Он сказал, я могу подумать до утра.
Развернувшись на каблуках, Реджина метнулась в указанном направлении. Сокрушительные удары, сотрясающие деревянную дверь, сыпались один за другим.
Эмма на мгновение окаменела от удивления, а потом схватила женщину за локоть и оттащила в сторону.
— Ты с ума сошла?!
Они находились слишком близко, настолько, что Реджина могла чувствовать аромат парфюма другой женщины.
— Пусти меня, Свон, — прорычала она. Дёрнулась, высвобождаясь из цепкой хватки, и разгладила ладонями пальто в попытке немного успокоиться.
— Иди домой, Реджина, — приказным тоном сказала Эмма. — Не знаю, что на тебя нашло, и почему ты ведёшь себя подобным образом, но уже поздно и совершенно ясно, что этот разговор ведёт вникуда.
— Ты не можешь…
— Я могу, — довольно жёстко перебила Свон. — Я понятия не имею, что утром скажу Уолшу, но одно знаю наверняка… Решение будет моим и только моим. В моей жизни слишком часто решали за меня, не считаясь с моими желаниями. Я думала, что из всех людей, именно ты, Реджина, должна понимать меня лучше других.
Плечи королевы виновато опустились.
— Ты права, — упавшим голосом сказала женщина. — Я… Прости, Эмма. Я никогда не хотела быть лицемеркой, — она немного помолчала. — Вряд ли ты поверишь, но я желаю тебе только лучшего… я просто хочу видеть тебя счастливой. После всего, через что тебе пришлось пройти, в основном по моей вине, ты заслуживаешь счастья, — и, величественно выпрямившись, добавила: — Приятного вечера, мисс Свон.
Эмма осталась растерянно стоять, наблюдая за отступлением Реджины — с прямой спиной и гордо поднятой головой, будто и она только что чуть не снесла дверь с петель.
Когда шаги стихли, Свон потянулась к дверной ручке, но в последний момент замерла. Ей показалось, что с кольца на безымянном пальце сорвалась зелёная искра. Нахмурившись, она ещё какое-то время вглядывалась в драгоценный камень, а затем вернулась в их с Генри номер.
Ночь обещает быть долгой.
***
— Что они говорят? — шёпотом спросила Урсула. — Не слышу ни одного грёбаного слова, — пожаловался Крюк. — Надо думать, из-за того, что вы сами трепитесь, идиоты, — пробормотала Реджина. Она сжимала в ладонях чашку с чёрным кофе и наблюдала за паром, спиралью поднимающимся над ней. Особого восторга от общения с сообщниками бывшая королева не испытывала, но встать и уйти не могла, потому что через кабину от них сидели Уолш и Эмма. Сладкая парочка бросилась Реджине в глаза, едва вошла в закусочную, и она благоразумно решила не попадаться им на глаза. Не хотела рисковать и отталкивать Свон ещё сильнее. — А почему мы вообще подслушиваем? Ты разве не собиралась рассказать обо всём Эмме? — недоумевала Урсула. — Что произошло? — Я допустила ошибку, — со вздохом призналась Реджина. — Эмма не захотела меня слушать, я слишком сильно на неё надавила. Она неторопливо поднесла чашку ко рту и слегка подула на горячий кофе. Прошлая ночь обернулась катастрофой. Реджина утратила контроль над эмоциями, и Спасительница от неё отвернулась. В результате она не сомкнула глаз, размышляя над решением, которое предстоит принять Эмме. — Твоя ошибка красуется у неё на пальце, — заметил Крюк. — Ревнуешь, пират? — ухмыльнулась Урсула. Киллиан фыркнул. — Парень немного торопит события, вы не думаете? Они знакомы меньше года. — И что дальше? — поинтересовалась Урсула. — Позволим Эмме выйти замуж за мартышку? — Ты живёшь в море, пирату несколько сотен лет, а я… — Реджина помолчала. — Все мы знаем, что из меня та ещё советчица. Эмма взрослая женщина. Мы позволим ей совершать собственные ошибки. — Даже если всё закончится тем, что они увезут Генри в Нью-Йорк? — вкрадчиво спросила морская королева. — Что-то происходит… — шепнула Реджина. Уолш буквально выскочил из кабины. С того места, где они сидели, было плохо видно, и Реджина не могла сказать — это проявление разочарования или бурной радости. Она надеялась на первое. Не раздумывая, Реджина поднялась со своего места и медленно последовала за Уолшем и Эммой, исчезнувшими в задней части закусочной. Каблуки стучали по деревянной лестнице, но их заглушали крики Уолша, доносившиеся уже из гостиничного номера. — Почти год, Эмма, а у тебя до сих пор есть от меня секреты! — Ты прекрасно знаешь, что мне сложно открываться людям, — донёсся до неё полный отчаяния голос Эммы. — Я не понимаю, почему ты не хочешь вернуться со мной в Нью-Йорк! — расходился Уолш. — Мы с тобой были счастливы! — Я уже говорила… у меня здесь незаконченное дело. — Зачем ты вообще выпила это зелье памяти! — голос Уолша звенел горечью. — Прошу прощения? Не медля больше ни секунды, Реджина ворвалась в комнату. Эмма стояла у кровати, не в силах пошевелиться, а Уолш не сводил с неё презрительного взгляда. — Отойди от неё, примат! — потребовала она. Уолш повернул голову в её сторону, и его глаза сверкнули неоново-зелёным. — Ты… — прошипел он. — Если бы ты не навязывалась и не путала… Реджина решила, что слышала достаточно и, раскрыв ладонь, сформировала в ней огненный шар. — Реджина, нет! — закричала Эмма. Но Уолш вместо того, чтобы дрожать от страха или растеряться, рванул в сторону Реджины. Та хотела припугнуть, но теперь, когда засранец первым пошёл в наступление, она без колебаний швырнула в него фаерболом. Шар угодил мужчине прямо в грудь, но видимого вреда не причинил. Целую секунду ничего не происходило, а потом вдруг человеческая оболочка Уолша пошла трещинами и, в конце концов, взорвалась, явив женщинам огромную летучую обезьяну. — Что это, чёрт возьми, такое? — выдохнула Эмма. — Ваш жених, мисс Свон, — любезно пояснила Реджина. Тёмная фигура вскинула руки и, сжав кулаки, обрушила их вниз, впечатывая в деревянный пол и раскалывая его на части. Реджина сформировала ещё один огненный шар и швырнула его в монстра. Уолш пронзительно взвизгнул, взметнулся кверху, опасаясь новой атаки. Неповоротливое тело устремилось выше и, не обращая внимание на посыпавшуюся штукатурку и отвалившиеся куски потолка, вылетело через крышу закусочной. Реджина и Эмма наблюдали в образовавшуюся дыру, как обезьяна расправляет могучие крылья и улетает прочь. Эмма медленно опустилась на край кровати. — Что. Сейчас. Было. Реджина присела рядом с озадаченной блондинкой. — Судя по всему, дорогая, — сказала она мягко. — Уолш не тот человек, за которого себя выдавал. — Я не понимаю. Он владеет мебельным магазином в Нью-Йорке. Он продаёт диваны и коврики, — она покачала головой. — Он должен быть обычным парнем. — Эмма… — Реджина перебирала пальцами стёганое покрывало. — Я должна признаться. Я знала про Уолша. — Знала? Что ты имеешь в виду? — Я знала, что он из моего мира… нашего мира, — уточнила она. — Той ночью, когда ты пригласила меня на бродвейское шоу… — И на нас напали в переулке? — вспомнив, ахнула Эмма. — Зачем он это сделал? — Чтобы передать мне послание. Наверное. Я говорила, он предупреждал меня, чтобы держалась подальше. Когда Уолш угрожал мне в баре отеля, я увидела зелёный блеск в его глазах, точь-в-точь как у обезьяны. Растерянная Эмма то сжимала, то разжимала кулаки. — А я чувствовала, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Никто и ни за что на свете не захотел бы быть со мной просто так. О нет, только не просто так… Только если это ловушка, уловка или план, чтобы удержать меня в Нью-Йорке. — Хватит напрашиваться на комплименты, мисс Свон, — одёрнула её Реджина. — Ты знаешь, это неправда. — Конечно! — фыркнула Эмма. — Они пробивают потолки, потому что мне так хочется. — Ты никогда не задумывалась, что, возможно, я хочу быть с тобой? — Что? — Ты не ослышалась. Реджина собрала всё своё мужество, глубоко вздохнула и, схватив Эмму за воротник рубашки, притянула её к себе и страстно поцеловала. Спасительница от неожиданности отпрянула, провела дрожащими пальцами по губам. — Что… Ты… Реджине было её почти жаль. Сначала парень превращается в цирковую зверушку, теперь смертельный враг, не справившись с соблазном, вовлекает в поцелуй. Она поднялась с кровати. — Мне очень жаль, что Уолш оказался не тем, за кого себя выдавал, — голосом лишённых всяких эмоций сказала Реджина и развернулась, чтобы уйти. — Нет. Ты не можешь так поступить. Не можешь поцеловать меня, а потом уйти, будто ничего не случилось. — Нам нужно найти обезьянку, мисс Свон. Эмма вскочила и вплотную подошла к ней, как бы вторгаясь в её личное пространство. — Хорошо. Но не думай, что я позволю тебе забыть про поцелуй, — с этими словами она вышла из комнаты. Реджина прижала кончики пальцев к губам. — Не беспокойся, Эмма, — пробормотала она. — Такого больше не повторится.
