С чистого листа

В столовой непривычно пусто и тихо. Настолько тихо, что слышно, как Лайт переворачивает страницы учебника, напряжённо вчитываясь в каждую букву, словно хочет запомнить не только содержание, но и шрифт, интервал между абзацами, качество бумаги, разрядность символов будучи набранными ещё на компьютере… Специально звякаю вилкой по тарелке, минуя пирожное с кремом, — никакой реакции на внешние раздражители. — Лайт-кун, — дожидаюсь тихого абсолютно незаинтересованного «Мм?» и продолжаю говорить — каникулы начались, не хочешь отдохнуть от учебников и, наконец, поесть? Услышав мои слова, Лайт посмотрел на тарелку перед собой таким взглядом, словно впервые увидел не только данный экземпляр, но и еду в целом. Но сразу же упрямо отодвинул от себя ланчи и упёрся взглядом в книгу. — Не мешай мне, это очень важная информация, я не имею права пропускать такое, — не отрывая взгляда, перечитывая каждую строчку по пять раз. Не обращая внимания на возмущенные восклицания, выхватываю книгу из рук друга и начинаю читать вслух: — …правильное построение предложений в языке племени ирокезов довольно простое и не требует каких-либо особых познаний — достаточно просто выучить слова… — от удивления перестаю читать и позволяю Лайту выдернуть учебник у меня из рук. — Зачем тебе этот бред? Тебе двенадцати уже выученных языков не достаточно? Зачем тебе язык, который ты никогда не будешь использовать? — Не достаточно, — упрямо повторяет японец, прячась за книгу. Не менее упорно сверлю его вопросительным взглядом. Минуты две Лайт пытается игнорировать всё вокруг, но, не выдержав, раздражённо возглашает: — Что? — Зачем тебе это нужно, Лайт? — накалывая на вилку кусочек пирожного, внимательно наблюдаю за собеседником, — Бесполезная информация никак не поможет тебе стать первым, а если не хочешь умереть от взрыва мозга, то убери лишнюю литературу и отдохни. — При чём здесь стать первым?! — немного краснея, повысил голос юноша. — Ты сам только что подтвердил, что очень даже при том. Если бы это было не так, ты бы сказал, что эта литература не лишняя,— воспользовавшись тем, что Лайт на мгновение завис, быстро запихнул в немного приоткрытый рот остатки пирожного. — А если не будешь есть, то заработаешь анемию, — назидательно поясняю на возмущенное мычание шатена, пытающегося то ли прожевать, то ли выплюнуть пирожное. Всё-таки съев сладость и болезненно поморщившись, он бросил на меня убийственный взгляд и возмущенно произнес: — Какого чёрта, Рюдзаки? Ты же знаешь, что я терпеть не могу сладости!.. В порыве негодования, Лайт не заметил даже то, что куски крема остались на губах, подбородке и скулах. Это выглядело настолько забавным на холеном юноше, что я рассмеялся. Негодование на его лице сменилось растерянностью: — Почему ты ржешь? — Лучше посмотри в зеркало, Лайт-кун, это довольно забавно… Гадая, что забавного он может увидеть в отражении, Лайт посмотрел, при отсутствии зеркала, в ложку и чуть не выронил её от неожиданности. Поспешно схватив салфетку, он попытался одновременно вытереть лицо и смотреть в отражение, но получалось плохо. Поняв всю сложность ситуации, Лайт сказал, что мы увидимся в библиотеке через час, и направился в сторону уборной.

***

Странное чувство. Будто остаются считанные секунды до конца. Меня перехитрили: нельзя было допускать его к расследованию и позволить коснуться тетради. Так что в своей гибели мне некого будет винить, кроме себя самого. Возможно это последняя минута моей жизни, а я так и не смог доказать его вину. Пойманный преступник умер, убийца на свободе. И у меня нет никаких шансов привести доказательства этого. На стол опустилась внушительная стопка документов. Белые листы были испещрены красивыми заумными словечками. Вместо всего этого можно было написать всего одно слово — безнадежность. Возможность поймать убийцу законно равна 0,02%, даже при том факте, что он стоит передо мной с еще одной стопкой бумаг в руках. — Выглядишь так, словно вечность не спал, — фальшиво посочувствовал Кира, опускаясь на соседний стул. — Я всегда так выгляжу. Внимательно всматриваюсь в его лживые глаза и с лёгким ужасом замечаю перемены. Ещё пару дней назад эти глаза горели искренним стремлением поймать преступника, защитить свое честное имя и доказать, что я был не прав. Сейчас же в его взоре можно было увидеть холодный расчет и плохо скрытую жестокость. Это совсем другой человек. Ягами Лайта больше не существует. Он стал первой жертвой Киры. Осталась лишь внешняя оболочка, всё же остальное — скабрезность, лицемерие и стремление к искусственной справедливости. Человек передо мной — массовый убийца, возомнивший себя богом. Старается вести себя как обычно, но получается плохо. Он — фальшивка. Но тем не менее почти равный мне противник. Почти. И перевес не в мою пользу… — Не хочешь пойти отдохнуть? Выглядишь действительно жутко, — как ни в чем не бывало убийца разбирает бумаги, потягивая крепкий кофе без единой крупицы сахара. — Смысл? Я все равно скоро умру, — равнодушно ответил я, автоматически отмечая, что всегда подозревал: люди которые не едят сладкое — жестокие и безжалостные. На миг соперник замер, рука, держащая кружку, дрогнула и по чёрной в полумраке глади кофе разошлась небольшая рябь. — Что за бред ты несёшь? Кира не знает твоего имени, значит и убить не сможет, — небрежно, словно объяснял самую очевидную вещь в мире, он проговорил это чётко заученным текстом. — Да, — легко и так же небрежно соглашаюсь. — но Кира имеет замечательную возможность каждодневно видеть мое лицо, да и второй… прошу прощения, твоя сообщница мое лицо видела. — С каких это пор ты перешёл на личности? — раздраженно, почти зло, прошипел Кира сквозь зубы. — А зачем притворяться идиотом, верящим в твою невиновность, когда следственной группы здесь нет? Да и, как я уже сказал, терять мне больше нечего. Не говоря ни слова, убийца резко поднялся со стула, кружка с горячим кофе полетела на пол, но он не обратил на это внимания и направился к выходу. Уже у самой двери он остановился на миг и слегка повернув голову тихо, но так чтобы я услышал, со злостью прошептал: — Идиот, не списывай себя со счетов так легко. Громко хлопнула дверь и помещение погрузилось в тишину.