Fall in ..?

Чонгук оглядывается по сторонам и делает ещё глоток. Пить на улице – не самая лучшая пришедшая в дурную голову идея, но сбежать оттуда было куда большим желанием. Ему хочется спать, а ещё забыть все. Все слишком тяжело воспринимается подростковой головой, куда хуже соображать в нетрезвом виде, Чонгуку все равно. Он идёт непонятно куда, а после соображает, что снова на автомате направляется в сторону квартиры брата. Но Чон не хочет быть там и встречаться с встревоженным, а ещё рассерженным взглядом брата, поэтому шныряет поблизости, иногда приставляя горлышко бутылки к губам. Отец – скотина, строящая из себя примерного семьянина, а вечером хорошего мужа, только в целях воспитания прикладывая её к чему-нибудь тяжелому и твердому, например, к своему кулаку. Чонгук отчаянно хочет помочь своей жалкой матери, но получает в глаз и громкое «убирайся, ублюдок», а ещё зрелище, достойное каннского фестиваля. Алкоголь – штука, передающаяся воздушно-капельным путём. И Чон кивает на свою мудрую мысль, пытаясь осознать, что ему сейчас делать. Ладно, в общем-то, отец и не такая уж скотина, когда соображает на трезвую голову, но находиться с пьяным мудаком, творящим экшн на глазах сына, Чонгук искренне не хочет. Забирает бутылку со стола и куртку, сваливает из дома, не знает, надолго ли. Чонгуку страшно очень, а ещё стыдно до боли, тянущей в животе – или это голод? Он не хочет признавать, но совесть делает своё и сгрызает остатки его рассудка – или это алкоголь? Он сдаётся и набирает телефон на автомате. Всё, что связано с братом, делается на автомате, Чонгук соглашается с собой. И пока в трубке идут гудки, у него кругом идёт голова. - Да? – но ему слышится совсем не голос брата. Ёбаный Тэхён пробрался даже в их телефонные разговоры. - Где Хосок? – Чон облокачивается о забор во дворе, не знает каком. - Ты пьяный, Чонгук? Внутри у него сгорает двигатель, становится очень больно и хочется выплеснуть это в кого-нибудь, чтобы избавиться от неё или поделиться своим страданием. Чонгуку плохо невообразимо. - Тебя это не касается, - выкрикивает он, выбирая Кима. - Где ты? Когда он в таких вот случаях звонил Хосоку, то сразу же говорил адрес своего местоположения, брат мчался на всех парах, а потом, в тёплой квартире кричал на безрассудство младшего, пока тот пил горячий чай и смотрел с улыбкой. А сейчас у Чонгука в голове голос Тэхёна: «Где ты?», он на автомате отвечает, ведь всё, что связано с братом, делается на автомате: - Тут магазин какой-то без названия, но рядом значок «семь» и название улицы, - он называет улицу. – Я прямо напротив сижу, забери меня, - всхлипывает. И не знает, почему, но доверяется Тэхёну, когда тот отвечает: «Я понял, жди меня там». Чон замерзает быстро, боится, что из этого магазина без названия выпрутся какие-нибудь подонки, ради забавы решившие избить рядом стоящего парнишку. Потому что магазин выглядит действительно страшным и пугающим. Он понял, что это был продуктовый, когда из здания вышел парень с пакетом в руках и вопросом: - Как оно, парень? На такие вопросы Чонгук ответа не знал, на такие вопросы он отвечал поворотом головы и мотанием головой. Он так боялся и ждал Тэхёна, что всё вокруг казалось подозрительным и страшным. - Все нормально, - кивает. - Удачи, - непонятно вообще, зачем ему надо было знать самочувствие «оно». Когда он задумывается над этим, на него сверху накидывают куртку и тянут вперёд теплые руки. Чонгук втягивает запах – хосоковский, Чонгук присматривается в темноте – Тэхён. - Не замерз? – спрашивает и сразу же обжигает паром ледяные чонгуковские руки, грея в собственных и разминая пальцами. - Пошли отсюда. Они выходят на главную улицу, где даже в такое позднее время кипит жизнь, а потом Тэхён говорит ему: - Далеко ты от дома забрел, но я понял, что ты сначала к нам заходил. Или побоялся зайти, или просто не захотел. Чонгука уже не смущает это «мы». - Я автоматически пришёл, как бывает, в начале каникул приходишь в школу. - Да, я понимаю, - улыбается. Чонгук засматривается невольно, пытается отогнать это сияние из своей головы, но когда попытки становятся безуспешными, спихивает всё на алкоголь в крови. - И что же ты так? Зачем напился? Из-за девчонки той, что ли? - Нет, я не пью из-за этого, - усмехается Чон. - Тогда? И Чонгук снова делится с Кимом своей жизнью, личным, не знает, почему. Потому что брату он бы не рассказал об этом, обо всём, о чём рассказал уже Тэхёну – было бы стыдно. А перед Тэхёном не стыдно, он ведь ему никто, по сути. Вот и делится жизнью, потому что знает, вдвоём немного проще справиться с этим. - И давно он так? Они проходят половину пути, когда Чон заканчивает рассказ, и заворачивают во двор на тэхёновском «так ближе». - Сначала Хосок съехал, а потом у отца начались проблемы с работой, вот тогда и перемкнуло, - отвечает Чонгук. Алкоголь почти выветрился. - Сейчас нормально себя чувствуешь? Все ещё шатаешься немного. - Соображать могу. - Это хорошо, потому что мы уже пришли, - улыбается снова, Чонгук фотографирует мысленно улыбку и откладывает в память. – Я Хосока, если что, держать буду, если кричать сильно начнёт. Чон не понимает слов Тэхёна, они поднимаются на этаж, Ким открывает дверь своими ключами, потому что Чонгук не помнит такого брелка у брата – забавный такой, пикачу. Улыбается. - Ты где был? – сразу с порога слышится. Чонгука прошибает. - За малым ходил, у него проблемы немного. Когда Хосок заглядывает за спину парня, видит родного брата с неуверенной стойкой и взглядом в пол. - В глаза мне смотри, - строго чеканит он. У Чонгука внутри разливается что-то токсичное и стремится достигнуть сердца. Оно уже доходит до мозга и отравляет клетки. Чонгуку плохо. Он поднимает взгляд. А у брата глаза чёткие такие, просвечивают тенью заботы, но сквозят злостью и паникой. Чонгука тошнит от этой ситуации. - И какой уже раз, малой? Сколько раз это ещё должно повторяться? – он понимает, что брат хочет сохранить его, боится увидеть в Чонгуке себя. - Сколько раз ты ещё будешь себя отравлять, а? – кричит Хосок, втягивая его в квартиру. Тэхён обеспокоенно стреляет взглядами, передвигает взор с одного брата на другого. У него в груди забота о младшем и бескрайняя любовь к Хосоку – что делать? Он выполняет обещание, когда Чон-старший вопит на всю квартиру. - Хосок, перестань. - Что перестать? – отвлекается он, но тут же возвращается к нотациям. Чонгук молчит. – Не бери пример с меня, я уже давно потерялся! Тэхёна немного уводит, он мысленно не тут, а в своей жизни, в сравнениях и ёбаной заботе о младших. Он вспоминает всё, что было, ставит себя на место Хосока, потому что на месте Чонгука он уже был. - Я сказал тебе перестать! У него есть поводы для этой алкогольной грусти, у тебя тоже. - Какие могут быть поводы для грусти в его годы? Тэхёна прошибает, и он прижимает правую руку к себе в испуге, потому что всего лишь мгновение назад он дал этой рукой Хосоку пощёчину. Он дышит глубоко, до воздуха жадный, изучает старшего взглядом, а потом подскакивает к Чонгуку. - Гукки, всё нормально? – садится рядом. - Да, всё в порядке, - тихо говорит и смотрит на брата. – Прости, но я так больше не могу. Ему хочется сбежать отсюда, но ему некуда, потому что обычно он сбегал сюда от мира. Такая ирония, что аж тошно. - Хорошо, - шепчет Хосок и уходит на кухню. Тэхён поджимает к себе колени и стонет. Чонгук винит себя, но не показывает этого. Хосок курит в окно и думает над тем, что с этим делать. Когда старший возвращается, Тэхён укрывает младшего пледом, потому что мелкий заснул. - Прости меня, - только и хватает. Хосок мотает головой и подзывает к себе. Тэхён встает и попадает в крепкие объятия, прячась от проблем в шее парня. Тот обнимает по-родному и так нежно, что Ким зажмуривает глаза от удовольствия. - Это ты прости, я совсем забыл, - шепчет Чон, гладя по спине одной рукой и зарываясь в тэхёновские волосы другой. Тот в ответ мотает головой на манер Хосока и смеётся тихо в ключицы. - Что делать будем? - До утра подождём, - отвечает Чон. – Мелкому выспаться надо, а там уже посмотрим. Пошли тоже спать. - Ты же обещаешь на него не кричать сильно? - Я не буду кричать, - кивает и целует. У Чонгука перед глазами плывёт, но он почему-то ясно видит перед глазами поцелуй этот. Он наблюдает, как брат по-свойски гладит Тэхёна за щеку, явно ведя в поцелуе, а тот отдаётся, не жалея себя. А потом плавно закрывает глаза. И думает, что ведь один натурал в семье – неплохо, так в чём проблема?