Dependentiam Hostium

За завтраком было как всегда шумно. Джеймс редкими жевками справлялся со сладкой овсянкой и посылал ее в свой пустой желудок. Под ухо ему что-то тараторил Питер, а сидевший напротив Блэк все время перебивал товарища. Он иногда поглядывал куда-то на другой конец стола и вставлял бессмысленные реплики в рассказ Петтигрю, который неоднократно заливался краской от гнева, но толком возразить Сириусу не мог. Проблемы с дикцией не давали Питеру ясно и быстро выражать мысли, и потому сверстники мало общались с мальчиком. Некоторые даже втихушку подшучивали над Петтигрю, но он словно не замечал этого и попросту игнорировал недоброжелателей. Сейчас он пытался поведать друзьям историю о том, как его домашний пес поначалу не признавал в нем своего хозяина. Когда Питер, нагостившись у бабушки, прибыл домой однажды летом, его ожидал совсем не теплый прием: животное, величиной и толщиной со взрослую свинью, чуть не отгрызло маленькому Петтигрю ногу. Такой была первая встреча Питера с псом по имени Котелок. Стараясь, чтобы Джеймс лучше его расслышал, Петтигрю ближе наклонялся к его лицу, чем изрядно раздражал Поттера. На таком расстоянии Джеймс невольно мог разглядеть, насколько длинными были его светлые ресницы и насколько густо его щеки покрывали веснушки. Поттеру не нравилось видеть чужие лица так близко к своему собственному. Но делать было нечего — другим способом понять, о чем говорит Петтигрю, было невозможно, потому что голос Сириуса был действительно громким в сравнении с голосами остальных студентов. И Блэк, по-видимому, гордился этим, поминутно разбавляя скомканную историю о Котелке плоскими шутками. При этом Сириус перегибался через столешницу во всю длину своего туловища, и тоже подвигался ближе к лицу Джеймса. — Сидишь такой, значит, хочешь сварить зелье и призываешь котелок, — в очередной раз оборвал Питера Сириус, ловя на себе гневный взгляд голубых глаз, — а на тебя собака летит! А-ха-ха, вот умора. Это ж надо было пса Котелком обозвать! — Ты ничего не понимаешь, Сириус! — не выдержал Питер. — Он просто немного пухленький и черный, поэтому и Котелок… — Все равно глупость какая-то. Эй, руки убрал! Пока Петтигрю попытался отодвинуть улыбающееся лицо Блэка в сторону, из-за учительского стола поднялась чья-то внушительная фигура и резко направилась к выходу. Профессор Защиты от Темных Искусств кинул пару неодобрительных взглядов в сторону Блэка и Поттера, когда проходил мимо гриффиндорского стола. Но Поттер этого не заметил. Джеймсу было весело наблюдать за ребятами. Его радовала даже одна простая мысль о том, что у него были друзья, что он мог с легкостью позвать их с собой куда угодно или делать вместе домашнее задание. И пусть они, как и сам Поттер, не отличались особым умом, силу коллективного разума никто не отменял. И пусть Питер Петтигрю чаще всего находился рядом по причине межпространственного кретинизма, а Сириус постоянно подбивал друга на проделки: Джеймс все равно был счастлив. Признаться, ему доставляли сильное удовольствие приключения с Блэком. Он повернул голову вправо и опустил взгляд на еще одного своего товарища. Римус Люпин сидел рядом с компанией, но за все утро не проронил ни слова, кроме приветствия. Он склонил голову над тарелкой, и потому Поттер не имел возможности заглянуть в его пустые глаза, скрытые челкой. Вяло пережевывая завтрак, Римус даже не смотрел в сторону ребят. Мальчик был печален по неизвестной причине, и это зрелище стало уже привычным для гриффиндорцев. Только вот Джеймс заметил, что внешний вид его с каждым днем ухудшался, и чем хуже чувствовал себя Римус, тем меньше он уделял внимание школьным товарищам. Когда самочувствие первокурсника становилось более-менее хорошим, он понемногу начинал участвовать в диалогах, открывая свое мнение для остальных. Его мысли чаще всего угнетали Блэка — тот начинал ворчать и раздражался без видимой причины — но вызывали уважительный отклик у Джеймса. Однако сегодня Люпин даже не улыбался глупым сценам, которые устраивали Питер с Сириусом. А значит, дело было плохо. С начала сентября Римус изменился в лице почти до неузнаваемости, а в последнее время эти изменения начали пугать. Щеки Люпина осунулись, лицо приобрело нездоровый оттенок, а под глазами залегли круги, которые казались все темнее и отчетливее с течением времени. Пару раз друзья пытались отправить мальчика в Больничное крыло, но их попытки оказались тщетными. Римус отмахивался влиянием учебных нагрузок и недосыпом, и многие верили ему. То есть Питер и Сириус, но только не Джеймс. Блэк часто предлагал «оставить этого зубрилу в покое», однако Поттер не спешил следовать совету и через минуту сам уже переубеждал Сириуса. — Только представь, он будет помогать тебе с контрольными, если вы подружитесь, — отвечал с хитрецой Джеймс, хотя самолично не видел в этом веской причины заводить дружбу с Римусом. Для Поттера было главным не это. Отчего-то ему хотелось оказать помощь мальчику, ведь Люпин явно был в беде, и только дурак мог не заметить эту очевидную деталь. Лишь один человек этим утром выглядел печальнее Люпина. Это был Тэд Тонкс. Староста Гриффиндора, сидевший ближе остальных к профессорскому столу, поймал на себе взгляд Джеймса и немного смутился. К счастью для него, взгляд этот был недолговременным. Первокурсник быстро отвернулся, потому что ощутил разлитую кашу у себя на мантии. Она ещё не успела остыть и потому обжигала Джеймса даже через плотную ткань. — Мерлинова борода, Петтигрю! — выругался Поттер. — Это не я виноват! Это он, ты же видел, — Питер указал пальцем на Блэка и случайно попал ему в глаз. Сириус не остался в стороне и через мгновение тоже ткнул пальцем ему в лицо, только сильнее. — Ай, больно! — Ябеда, фу-у, — выкрикнул Блэк, и на пол полетела еще одна тарелка с кашей, потому что он пихнул ее локтем. Сириус лез к Петтигрю и отодвигал его голову в сторону. — Держи свое мнение при себе, нытик. И физиономию свою подальше отодвинь. — А ты перестань его подкалывать! — снова начал возмущаться Поттер, у которого до сих пор на штанах была каша. — Блэк, если ты не успокоишься, я за себя не отвечаю! Мысли о каких-то там хмурых чужих настроениях тотчас вылетели у Джеймса из головы. Он незамедлительно встал с лавки, и Петтигрю последовал за ним. — Я вызываю тебя на дуэль, Сириус! — воскликнул Джеймс. Он уже не знал, шутил или нет. Просто сказал первое, что пришло в голову, чтобы хоть как-то воздержать Блэка от издевок над Петтигрю. — Серьезно? Ура-а-а, у меня никогда еще не было дуэлей! — Блэк оббежал стол вокруг и оказался рядом с Джеймсом. Мальчики достали палочки в то время, как Петтигрю дивился невероятной скорости Сириуса. На самом деле у Джеймса тоже не было ни одной дуэли, и вряд ли она произошла бы сейчас. Потому что даже заклинаний никто из них толком не знал, зато мальчики считали, что было довольно круто вот так стоять в позе дуэлянтов. Несмотря на то, что Джеймс не совсем понимал происходящее, ему нравилось угрожающе выставлять палочку вперед. И пусть единственное заклинание, которое у него получалось осуществить с первого раза — Люмос. И Джеймс его использовал, а потом, направляя палочку на оппонента, с серьезным видом заговорил: — Сириус Чёрный, я изгоняю тебя обратно в тьму этим ярким лучом, данным мне силами Света! Как и Поттер, Блэк тоже не знал ни одного боевого заклинания. Он какое-то время просто смотрел на гриффиндорца, а потом спросил: — Ты тоже ничего не знаешь из боевых? — Джеймс покачал головой. Они вместе засмеялись. Все это происходило в буквальном смысле над головой Римуса Люпина. Его вселенски печальную атмосферу нарушили однокурсники. Все предыдущее время он пытался игнорировать происходящее, но сейчас его терпение лопнуло и поэтому Римус прикрикнул на них так, что услышал даже Дамблдор: — Ребят, дайте поесть спокойно! Ребята потупили взгляды на Римуса, как бы осознавая ситуацию. Что-то показалось им странным. Может быть то, что всем вокруг не было дела до их поведения, кроме Люпина. — Да мы, вроде, не особенно мешаем всем, — Джеймс еще раз пробежался глазами по Большому Залу, окончательно убеждаясь в сказанном. — Как себя чувствуешь, кстати? Римус выглядел рассерженным, но после слов Джеймса снова приуныл. Он наверняка собрался ответить, что все в порядке, однако слишком долго молчал, и за это время в диалог успел вклиниться Петтигрю: — Эм… — тихо протянул Питер. — Джеймс, у тебя что-то на штанах. Тебе, думаю, нужно срочно застирать… — Это ты на меня кашу опрокинул, Питер, — все услышали шлепок руки Джеймса о его собственный лоб. Блэк тихо рассмеялся, а вот Люпину было не до шуток. Самочувствие Римуса было крайне нехорошим. К тому же так называемые друзья сегодня вдруг решили сильнее обычного вторгнуться на его личную территорию. Он вдруг понял, что сам сейчас злой как пес Петтигрю по имени Котелок. — Первогодки, вы что тут устроили? — прервал происходящее возникший из ниоткуда Тэд Тонкс. Все четверо переглянулись и поняли, что им явно сейчас достанется. Кто-то все-таки заметил их не в меру энергичное поведение. — Ничего такого, староста Тэд, — проговорил Сириус. Больше никто ответить не решался. Тэд нахмурился, и по его виду стало понятно, что разбираться в ситуации он не горел желанием. Его голова повернулась в сторону слизеринского стола, а потом он почти безэмоционально сказал: — Так, в общем, вы трое за мной, а угрюмый пусть остается здесь. — Слушай, Тэд, ты ведь сам сегодня угрюмый… — подметил Джеймс, но не успел ничего договорить. Тонкс сразу же заставил его замолчать: — Говори поменьше, Поттер, — отрезал староста, и Джеймс последовал этому строгому совету. Когда гриффиндорцы дошли до холла и свернули в ближайший коридор, Петтигрю совсем изнылся. Он постоянно говорил о том, что ему не следовало на самом деле дружить с такими любителями проделок как Джеймс и Сириус. Особенно с Сириусом. И Сириус мог бы врезать ему за это по затылку, но не стал. Тэд Тонкс не любил насилие, а Блэк стремился заслужить его уважение, потому что считал Тэда достойным волшебником. — Ну что, малолетние преступники? — Тэд посмотрел на всех троих поочередно. Он пытался выглядеть в глазах первокурсников как можно круче, но с трудом сдерживал грустные вздохи в паузах между фразами. И даже легкая улыбка не спасала его. — Наказать вас как-нибудь пожестче? — Мы не преступники! — возразил Блэк. — А ведете себя весьма правдоподобно, — лицо старосты перестало быть доброжелательным, как ранее. Тэд стал серьезен. — Но ты же не любишь насилие и не станешь нас бить? — Джеймс склонил голову набок. — Не факт, — протянул Тонкс, и все трое замерли с вытаращенными глазами. — Сейчас мы это и проверим. Теперь Тэд засмеялся, глядя на испуганные лица первогодок, а Петтигрю уже был готов в любой момент сбежать. Благо, Блэк вовремя схватил его за капюшон мантии. — Я просто шучу, никто вас бить не будет, — Тэд посмотрел на ребят сверху вниз в силу своего высокого роста, и вновь принял грустный вид, — но только в том случае, если вы больше не будете устраивать спонтанные дуэли у всех на виду и кидаться кашей. — Не кидались мы кашей! — Блэк хотел хоть как-то восстановиться в глазах старосты, но выходило у него не очень хорошо. — Тогда что же это за пятно? — Тэд выгнул бровь, указал волшебной палочкой на мантию Поттера и произнес. — <i>Экскуро<i>, — после чего пятно исчезло с плотной ткани за пару секунд. — Ой, это, — начал Петтигрю, — я говорил Джеймсу, чтобы он застирал… — Питер, заткнись во имя Мерлина! — оборвал его Джеймс. А затем все трое под стальным обещанием больше не устраивать подобных сцен отправились на поле для квиддича. *** На стадионе для квиддича было очень просторно. Места, казалось, было столько, что на поле с легкостью уместился бы еще один замок Хогвартс. Полеты проходили у гриффиндорцев совместно со слизеринцами, и как ни странно, дети не спорили друг с другом и не ввязывались в бессмысленные конфликты. Они внимательно слушали мадам Трюк, хотя речь ее была несколько резка для восприятия. Полеты на метлах не проводились у первокурсников в этом году еще ни разу из-за временного отсутствия мадам Трюк. И Джеймс очень ждал этого урока, поэтому он смотрел не на преподавателя, которая говорила громко как комментатор матча, а на метлы. Но на мадам Трюк тоже иногда приходилось смотреть, она просто вынуждала это делать. — Так, щенки, — грозно сказала мадам. И подобным образом она начинала каждую новую мысль, — когда метла под вами, она должна быть справа, где рука рабочая. Если левая у вас рабочая, значит под левой будет метла лежать. Многие впечатленные первокурсники кивали после каждой ее фразы. А потом вновь слышали «так, щенки!» и снова кивали. Но вот Джеймс, откровенно говоря, утомился слушать это, и хотел скорее оседлать древко «Чистомета-5¾», на которое таращился вот уже двадцать минут. Сильнее Джеймса утомился только Люпин, которому по-прежнему было нехорошо. Ко всему прочему, речь комментатора матчей ему уже доводилось слышать вживую ранее. Римус как-то рассказывал, что однажды ходил с отцом на чемпионат мира по квиддичу. То еще было зрелище: толпы людей, громкие вскрики и еще более громкий голос комментатора. С тех пор он больше не ходил на матчи и не особенно хотел этого. Первая часть урока казалась всем студентам крайне скучной, ведь первокурсникам хотелось скорее полетать, а речь мадам Трюк было трудно прервать даже тупыми шутками Блэка. Она просто начинала вещать после каждой шутки все громче, не отвлекаясь на замечания. В какой-то момент Поттеру настолько наскучило слушать резкие наставления мадам Трюк, что он начал кидать изучающие взгляды в сторону слизеринцев. Эти ребята показались ему слишком сосредоточенными, но даже в их глазах можно было прочитать усталость. Некоторые из слизеринцев, кстати, отличались от остальных: они с долей презрения смотрели на преподавателя и мастерски делали вид, будто им неприятно присутствовать на уроке. Еще несколько минут Джеймс без энтузиазма бродил взглядом по их стройным рядам, пока не наткнулся на знакомое лицо. Этот мальчик выглядел не так, как все остальные — из толпы его выделяли черные смоляные волосы. Поттер все еще не помнил, как его зовут, зато помнил, при каких обстоятельствах они недавно встретились. Прокручивая в голове события той ночи, когда Джеймс с Сириусом решили первый раз прогуляться после отбоя, Поттер сразу захотел поговорить с этим мальчишкой. Ведь именно он обнаружил их в туалете Плаксы Миртл и вполне мог нажаловаться кому-нибудь из профессоров. Это заставляло Джеймса беспокоиться. Он смотрел на слизеринца с минуту и, решив отложить разговор с ним на потом, снова вернулся к изучению Чистомета, лежавшего на земле. — Так, щенки, — донесся до ушей Джеймса командный голос, когда Поттер медленно потянулся к метле от нетерпения, — если почувствуете тепло в руке и радость в груди, только в этом случае нужно сказать метле: «Вверх!», — тут вдруг мадам Трюк обратила внимание на Джеймса, потому что он схватил двумя руками метлу, сел на нее, и начал пытаться на ней скакать. Любой заметил бы такое странное поведение. — Так, щенок! Многие устрашились, так как вид у мадам Трюк был очень пугающий, и только Блэк с Джеймсом безудержно смеялись. Блэк — потому что Джеймс поступил очень по-идиотски и скакал на метле как на лошади, а Джеймс — потому что смеялся Блэк. Слизеринцы смотрели на них с полнейшим непониманием в глазах. Мадам Трюк крепко схватила Джеймса и поставила на место в прямом смысле, а метлу положила рядом. Все это, само собой, со словами: «Ну щенок, ну засранец!» После этого события многие тоже начали понимать, что это выглядит в какой-то степени забавно, и посмеивались. И когда, наконец, хохот ребят с обоих факультетов утих, Трюк снова начала вещать. — Так, щенки, вы испытываете мое терпение. Поэтому… — она сделала паузу и посмотрела на Блэка, который снова начал непроизвольно смеяться невесть над чем. Хотя Джеймс догадывался, над чем, — тот, кто меня невнимательно слушал, не сможет взлететь и получит метлой по лбу. В следующую секунду раздались радостные крики. А еще немного погодя можно было услышать, как ребята громко в разнобой кричат: «Вверх!» У многих получилось приручить метлу сразу, но не у всех с первого раза. И нетрудно догадаться, у кого не вышло совсем. Это были Марлин МакКиннон, слизеринка Долорес Амбридж и… Питер Петтигрю. Все ребята, взмывшие в воздух, смотрели на Петтигрю во все глаза. На поле остались всего три студента, но мадам Трюк остановила взгляд на одном единственном. Кто знает, почему. — Так, щенок… — Да, я щенок, только не бейте, — пропищал Питер, отмечая атлетическое телосложение этой мадам. — Так, щенок, ты меня перебил. А потом Питеру сильно прилетело метлой, Джеймс даже скривился, словно ощущая эту боль. Но некоторых очевидцев это развеселило еще сильнее. Жалко только, что такого искрометного зрелища не видел Сириус. Отсутствие под ногами опоры и шум ветра, похоже, пришлись Сириусу по вкусу. Он, видимо, сообразил, что Питера скоро будут бить, и решил опробовать метлу на скорость, пока мадам Трюк занималась другим делом. Однако через какое-то время он улетел еще немного подальше и постепенно исчез из виду. И только когда Трюк сказала складывать метлы, когда она отперла кладовую с инвентарем и «недосчиталась одной, щенки, метлы!», лишь тогда все поняли, что кто-то из студентов пропал. Спустя еще пять минут все вспомнили о Сириусе. Все отреагировали по-разному: многие гриффиндорцы запаниковали, слизеринцам было наплевать, а Трюк прокомментировала это по-своему: — Так, щенки, эту метлу мне вернуть! Не будет метлы — не будет полетов! Студентам это заявление крайне не понравилось, а Джеймс с Петтигрю решили полететь спасать друга. Люпина договорились оставить на земле. — А вдруг ты в воздухе отключишься, упадешь и разобьешься? Что с тобой тогда делать? — разумно предположил Джеймс, и Петтигрю с ним согласился. Люпин просто кивнул. После полетов у него кружилась голова и двоилось в глазах. К тому же он не рвался лететь на помощь Блэку и хотел отдохнуть во время обеденной перемены. Искать Сириуса друзья решили сразу после урока, но метлы Поттеру с Петтигрю никто не выдал, потому что: — Вы, щенки, и так одну уже потеряли. При всем при том, мадам Трюк было по какой-то причине абсолютно наплевать на пропажу Блэка. И приунывшие товарищи тоже решили временно забыть об этой проблеме. Это ведь Сириус, вряд ли с ним могло произойти что-то непоправимое. Сойдясь на мнении, что Блэк обязательно появится в замке к вечеру, гриффиндорцы отправились на обед. Джеймса никак не покидало противное, скребущее душу чувство ответственности за друга. По счастливой случайности из Большого Зала ребятам навстречу вышел Тэд. И тут Джеймс прозрел: — Слушай, Тэд, ты же хороший человек? — Допустим, — ответил он и с подозрением сощурил глаза. — К чему ты спрашиваешь? — Поможешь спасти Сириуса? — В смысле, спасти Сириуса? — староста округлил глаза и перевел взгляд с Поттера на Петтигрю, адресуя вопрос ему. — Да тут Блэк случайно улетел на метле и не вернулся… — пояснил Питер. — Мы даже не успели сообразить, когда именно это произошло. — То есть? — Тэд стал выглядеть еще более обеспокоенно, чем сегодня утром. — Откуда у него взялась метла, это что, случилось на уроке по полетам? — Ну да, — ему ответил Джеймс. — И его поисками занимаетесь вы? — Тэд сделал ударение на слове «вы», приподнимая брови вверх. — Ну да, — ответил на этот раз Питер. — А, кто там у вас ведет полеты… — староста замялся, вспоминая имя, — мадам Трюк. Почему она не взялась за это дело? Я надеюсь, вы ей сообщили. Петтигрю и Поттер переглянулись. — Мы на первом курсе — и то уже поняли, в каком месте учимся, — проговорил Джеймс и посмотрел куда-то вдаль. — Это очевидно: если прямой опасности нет, никто не пойдет его спасать. Да и мы, если честно, недавно решили просто дождаться его возвращения. После услышанного Тэд обещал искать Сириуса Блэка вместе с ребятами. Ведь тот, кто ищет помощь в Хогвартсе, всегда ее получает, не так ли?