Dependentiam Hostium

— Джеймс, — послышался шепот Петтигрю, — у вас что-то случилось, пока меня не было? Или просто не выспались? Поттер повернул голову к другу и промолчал: он не знал, имел ли право рассказывать. Пускай это будет Петтигрю, а не кто-то совсем чужой, но Джеймс все равно посчитал, что этого делать не стоит. Сириус сам скажет ему, если посчитает нужным. — Да так, ничего особенного. Спроси у него, если интересно, — наконец ответил Джеймс, указывая кивком на Блэка, сидевшего рядом с ним, и, игнорируя озадаченного Питера, продолжил слушать профессора Флитвика. За завтраком Сириусу пришло письмо, а Питер, проспавший до обеда, не застал этого момента. Блэк очень удивился, когда заметил среди сотни сов под волшебным потолком старого филина своей матушки. Распечатав конверт с печатью Блэков, гриффиндорец начал, по мере прочтения письма, саркастически комментировать вслух слова Вальбурги Блэк. И сидевший рядом Джеймс мог только посочувствовать другу: поначалу Сириус выглядел взбешенным, а потом отложил письмо в сторону и перестал проявлять какие-либо эмоции. С того момента они почти не разговаривали. Из красноречивых замечаний друга Джеймс успел понять только одно: Вальбурга каким-то образом узнала, на каком факультете учится ее сын, и была крайне недовольна этим. В отличие от Джеймса, Сириус очень редко писал домой либо не писал совсем, и Поттер понятия не имел, по какой причине, однако так и не решился затронуть эту тему в разговоре с другом. Печально было, что он никак не мог придумать, как взбодрить Сириуса, ведь за короткое время их знакомства Поттер никогда не видел товарища таким подавленным. Джеймс пытался пару раз пошутить, но Блэк его просто игнорировал или натянуто улыбался в ответ, и даже никакие предложения по исследованию запретных частей замка не спасали. Это угнетало Джеймса: кроме Сириуса у него не было никого ближе среди сверстников, поэтому он и становился мрачнее ночи, совсем как друг, сидящий рядом. Отвлекшись на свои мысли, Джеймс не заметил, как перед ним появилось что-то похожее на тарелку. Вероятно, профессор объяснил ранее, зачем она нужна, но только Поттер прослушал, зачем именно, пока шептался с Петтигрю. — Что они делают? — поинтересовался Джеймс у Сириуса, за весь урок не проронившего ни слова, и глядя на гриффиндорцев, совершающих странные действия со своими палочками. — Мы сейчас будем перья поджигать… Крутое заклинание. А стеклянные подставки — чтобы парты не сгорели от наших попыток. — Спасибо, — промямлил Джеймс. — Сириус, ты как? — Нормально все. Говорю же, мне вообще плевать на мнение моей мамки, пусть думает, что хочет. — По тебе не скажешь, что плевать. Продолжить разговор ребятам не дал профессор Флитвик, который решил в очередной раз напомнить невнимательным студентам, что конкретно от них требуется. — На прошлых уроках мы практиковали заклинание Вингардиум Левиоса, а сегодня вам нужно будет применить еще одно — Инсендио, про него я вам все подробно рассказал. Итак, все достали перья? — пропищал декан Когтеврана, а студенты утвердительно закивали, некоторые выставили перья вперед на вытянутой руке. — Молодцы, а теперь положите их на стеклянную подставку и примените первое заклинание. Помните, что все слова должны звучать четко и внятно! И только когда перо взлетит в воздух на несколько дюймов, используйте Инсендио. Заклинание левитации гриффиндорцы выполнили с легкостью, за что сразу получили похвалу от профессора, который никогда на нее не скупился. И даже у Марлин МакКиннон перо взлетело в воздух с первой попытки. — Так, а теперь легко взмахните палочкой и отрывисто скажите: «Инсендио». Не забывайте, что движение палочкой должно как бы вырисовывать силуэт маленького огонька, вот так, — Флитвик продемонстрировал все на своем пере. Второе заклинание получилось не у всех, и в следующую минуту стали раздаваться печальные вздохи студентов, столкнувшихся с затруднениями. Джеймс не сразу поджег перо и решил выждать: он понаблюдал сначала за Сириусом, который слишком резко махнул палочкой, а затем за Питером с его вечными проблемами с дикцией, и под конец перевел взгляд на гриффиндорку, сидевшую на другом ряду. Поттер отметил, что Инсендио у Доркас Медоуз получилось просто превосходно. После того, как она изящно вычертила палочкой нужный символ и довольно громко произнесла заклинание, перо перед ней тут же вспыхнуло ярким оранжевым пламенем и за считанные секунды сгорело. Вскоре профессор Флитвик, заметивший юное дарование, прибавил несколько баллов Гриффиндору. Джеймс отвернулся и повторил то же самое, после чего в нос ему ударил резкий запах жженых перьев, постепенно наполняющий весь класс. Вот только Поттер не спешил радоваться этому, потому что Сириус, раз за разом терпящий неудачу, стал выглядеть еще хуже прежнего. — Дружище, ты слишком быстро машешь палочкой, из-за этого движение получается другим. — Сам знаю, сейчас получится, — буркнул Блэк и попытался снова, однако и теперь перо по-прежнему парило в воздухе. Тем временем рядом взвизгнул Петтигрю, и ребята повернулись на звук: — Ура, ура! Наконец-то оно вспыхнуло, вы видели, как это было круто?! — мальчик смотрел на друзей с неподдельной радостью и быстро хлопал светлыми ресницами. — Да, Питер, круто, — спокойно подтвердил Джеймс и немного улыбнулся, а затем снова повернулся к мрачному Сириусу. Глядя на неудачи Блэка, он совсем не знал, как ему помочь. — Как ты это сделал? — обессиленно спросил Сириус спустя еще несколько минут, и Поттер достал из сумки еще одно перо. — Смотри, — проговорил он, — Вингардиум Левиоса, — Джеймс проследил глазами за взлетающим пером, удержал его палочкой на уровне головы, и продолжил, растягивая слова. — А теперь нужно сделать вот такое движение и сказать «Инсендио». Джеймс повторил свои собственные указания, и перо в этот же момент зажглось. Оно осыпалось серым пеплом на стеклянную подставку, а Блэк снова приступил к попыткам, бормоча себе под нос что-то вроде «вот оно как просто оказывается». — На самом деле, я подсмотрел все у Медоуз, — признался Джеймс, глядя на перо Сириуса, охваченное пламенем, — у нее получилось с первого раза. Сириус поморщился и хотел что-то сказать, но ему не дал этого сделать Питер: — О, Сириус, у тебя тоже получилось, молодчина, — сказал он, но поймал на себе недовольный взгляд Блэка и добавил чуть тише, — кстати, чего это ты такой хмурый сегодня? Сириус резко отвернулся и сложил учебник с пергаментом в сумку. Джеймс подумал, что вопрос Питера так и останется без ответа, но был не прав. Блэк снова посмотрел на Петтигрю и уже без тени недовольства ответил: — Пришло письмо из дома. Они там все очень удивились тому, что я не попал на Слизерин, — он закатил глаза и добавил. — Походу Нарцисса всем растрепала… Петтигрю это имя мало о чем говорило, и он озадаченно почесал голову в надежде, что кто-нибудь даст ответ на его немой вопрос. К счастью, Поттер знал, кого имеет в виду Сириус, и объяснил это Питеру: — Нарцисса — кузина Сириуса. Ты встречал ее в школе, скорее всего. Высокая такая, — Джеймс жестикулировал, показывая рост, — светловолосая и с вечно недовольным лицом. — Ага, — подтвердил Блэк, — в гробу я видал таких родственничков. И она тоже учится на Слизерине, как и все остальные члены моей семьи в свое время. А я особенный какой-то, получается, вот они и бесятся… Это Нарцисса рассказала, я уверен, потому что Андромеда точно не стала бы жаловаться. У Джеймса сложилось впечатление, будто Блэк говорит совсем не с Петтигрю, а только с ним или вообще сам с собой. Бедный Питер опять ничего не понял, но при этом Сириус не собирался ничего пояснять и комментировать. Петтигрю, в свою очередь, старался не показывать, что понятия не имеет, о ком идет речь, но лицо его все равно выдавало. — Андромеда — тоже кузина Сириуса, родная сестра Нарциссы. Она классная, даже с Трансфигурацией нам пару раз помогла, а еще она в квиддич играет. Жаль только, что за Слизерин… Сегодня посмотрим на ее игру. — Ничего себе, сколько у тебя тут родственников, — протянул Петтигрю и оглядел класс. — Точно, а ведь матч уже сегодня. — Как вообще можно забыть об этом? С этой дурацкой учебой я только и делал, что считал деньки до матча, — непонимающе буркнул Сириус и с укоризной посмотрел на Питера, но тот ничуть не смутился, и как ни в чем не бывало начал собираться на следующий урок. — Я раньше думал, что учиться тут будет весело. — То ли еще будет, не ворчи, — похлопал его по плечу Джеймс. После этого недолгого разговора Заклинания закончились, и ребята отправились в коридор. Сириус заметно приободрился — он стал вести себя как обычно, и даже шутил на Травологии про предстоящий матч, который должен был начаться сразу после уроков. Учебное время сегодня сократили, чтобы студенты успели на него сходить и выполнить домашнее задание. Ребята никак не могли нарадоваться этому событию, и даже те, кто к квиддичу относились прохладно, решили обязательно сходить на него. Джеймс очень любил квиддич, Травология казалась ему невыносимо долгой. Когда она закончилась, Поттер и ребята пулей помчались к замку, чтобы оставить сумки и захватить гриффиндорские шарфы с плакатом, который они нарисовали заранее. На нем был изображен не особо аккуратный оранжевый лев, а под животным красовалась крупная надпись: «Даст на свете всем отпор непобедимый Гриффиндор!» Мальчики очень долго спорили, какой именно слоган подойдет лучше, но на деле ни один из предложенных не был составлен грамотно и более-менее прилично. Вряд ли они смогли бы сделать что-то хорошее, если бы им в тот день не помог Римус. Вспомнив Люпина, Джеймс погрустнел, свернул плакат в трубочку и плюхнулся на кровать рядом с Питером, который никак не мог отыскать свой шарф. Римуса не было уже почти неделю, и самое страшное, что он находился не в Больничном крыле, а вообще неизвестно где. Когда ребята хотели навестить его, мадам Помфри говорила, что мальчику нужен покой и не пускала их. Но в день пропажи друга, вечером после тренировки с Тэдом, Сириус заглянул туда без спросу, пока колдомедика не было на месте, и Люпина не обнаружил. Он поспешил рассказать об этом друзьям, и на следующий день они вместе расспросили обо всем мадам Помфри, на что получили очень неоднозначный ответ. «Мистер Люпин уехал ненадолго домой из-за проблем со здоровьем», — сказала она и закрыла за мальчиками дверь. После такого заявления друзья перебрали множество причин отсутствия друга. Их фантазия разыгралась настолько сильно, что они рассмотрели даже самые абсурдные варианты вроде всеобщего заговора волшебников и похищения мальчика для древнего ритуала. — Погода портится, — Сириус вывел Джеймса из мыслей, и только тогда Поттер понял, что все это время вглядывался сгущающиеся облака за окном. — Да… — отрешенно ответил Джеймс. — Хорошо, если дождь не пойдет. Нашим будет трудно играть при таком раскладе. — Ладно вам, ребята, — Петтигрю вытянул шарф откуда-то из-под кровати. — Наши порвут этих слизней в любую погоду. В конце концов, кто тут победители? — Мы! — уверенно ответили Джеймс с Сириусом и переглянулись, когда поняли, что сказали это одновременно. Они улыбнулись друг другу и перевели взгляд на Петтигрю, чья улыбка в этот момент была еще шире, чем у товарищей. И пускай за окном погода стремительно портилась, друзья вышли из спальни с положительным настроем и твердой походкой отправились на матч. На лестнице, ведущую в башню Гриффиндора, они встретили того, кого меньше всего ожидали встретить. — Римус? — удивленно сказал Сириус и подскочил к Люпину, словно не узнавая друга. — Где тебя носило все это время? Люпин медленно брел, глядя себе под ноги, когда наткнулся на оживленных товарищей, но на звук среагировал быстро и поднял голову, сразу же меняясь в лице. — Мы тебя уже искать подумывали броситься! — вскрикнул Питер, не давая Люпину ответить на вопрос. — Ну чего вы там застряли, Блэк? Опять сир Николас пристал? — последним за друзьями спускался Джеймс, он не поверил своим глазам и выронил плакат от удивления, когда обратил внимание на встречного мальчишку и узнал в нем Римуса Люпина. — Привет, Римус, — выпалил он машинально и уставился на товарища. — Привет, ребята, давно не виделись, — Римус смотрел на друзей и улыбался, но что-то в его глазах говорило о странном беспокойстве, будто внезапное появление друзей застало его врасплох. Так он стоял с полминуты: на его лице смешались воедино радость, смятение и боль, скрывающиеся за грустной улыбкой, которую ребятам уже доводилось видеть неоднократно. Люпин снова заговорил, оглядев каждого по отдельности: — Как же я по вам скучал… В этот момент Джеймс почувствовал, что приходит в себя от удивления. Он разглядывал Люпина и видел, что с ним все в порядке: первокурсник жив, здоров, нормально выглядит и его вовсе не похитили. На душе становилось спокойно, но все-таки Поттер понимал, что люди просто так не исчезают на неделю. Кроме всего прочего Джеймс заметил, что под мантией Римуса виднелся свитер с высоким горлом и длинными рукавами, а губы мальчика были обветрены. Но Поттер не придал этому особого значения и не стал придираться к мелочам, так как был слишком рад возвращению друга. — Хорошо, что ты скучал. Но это все, что ты хочешь сказать?! Мы вообще-то очень… — Сириус не договорил, потому что перед его глазами промелькнули Джеймс с Питером, которые синхронно бросились обнимать Люпина. — Ты хотя бы предупреждай, ладно? — взвыл на плече у Римуса Питер, и из-за всхлипов его слова были еле различимы. — Не дело вот так пропадать… Не пропадай. — Хорошо-хорошо, — выдохнул Римус и нерешительно приобнял друзей в ответ, — я постараюсь. — Ты что, плачешь, Петтигрю? Серьезно? — засмеялся Джеймс и отлип от гриффиндорца, утягивая за собой Питера. — Перестань, это не по-мужски. Кстати, Римус, я надеюсь, ты объяснишь нам, какого Мерлина это вообще было, — и замечая, что Люпин отводит взгляд, добавил. — Ну, не сейчас, конечно. — Да, обязательно, — осознав, что никто на него не злится и допросы устраивать не собирается, Римус заметно расслабился, плечи его опустились, а едва заметная тревога исчезла. — Но не стоит так беспокоиться из-за меня, я ведь не министр магии какой-нибудь. — А вот это уже нам решать, — отрезал Сириус, стоявший чуть в стороне, и серьезно глянул на Люпина. — Мы, может, и не беспокоились совсем, откуда ты знаешь… — Ага, конечно, совсем-совсем, особенно ты, — саркастично бросил Джеймс, пихнув Сириуса в плечо. — Не обращай внимания, Рем, он сегодня не в духе. Кстати, нам пора на матч, сейчас все крутые места займут, если не поспешим. — Мы еще и плакат с собой прихватили, — добавил Петтигрю и, подхватив сверток, забытый Джеймсом на ступеньках, демонстративно потряс им в воздухе. Глядя на плакат, Поттер вспомнил, как еще десять минут назад думал о Римусе с глубочайшей тоской и даже не надеялся на его скорое возвращение. От этой мысли он поморщился и проговорил: — Пошли с нами, не зря же ты слоган придумывал! Поттер ухватил друга за локоть и помчался на стадион, а Сириус и Питер последовали за ними. Места, на которых они располагались во время тренировок Тэда, были уже заняты. Поттер с разочарованием отметил, что на них уселись какие-то девчонки-старшекурсницы, и занял место на пару рядов повыше. Друзья сели рядом и уставились на поле: в этот момент команды как раз собрались в центре вместе с судьей. — С вами Дедалус Дингл, и добро пожаловать на матч Гриффиндор — Слизерин, — после его громких слов послышался свисток Мадам Трюк, и команды взмыли в воздух. — Игра началась! С неба начали капать мелкие капли дождя, но никто не обратил на это внимание. Сириус с Петтигрю поспешно развернули плакат и стали держать его перед собой, перебрасываясь короткими фразами по поводу игры. Оба они заметили, что в роли судьи мадам Трюк выглядит еще более грозно, вот только Сириус посмеялся над этим, а Питер тихо заскулил, почесывая шишку на затылке. — Смотрите, вот она, сеструха моя! — остатки былого недовольства, связанного с утренним письмом, исчезли, и друзья могли увидеть на лице Сириуса довольную улыбку. — Крутые финты она наворачивает, ага? Но даже этого ей будет недостаточно, чтобы победить такую крутую команду, как наша. Андромеда была охотником в сборной Слизерина и летала, мягко говоря, неплохо, но слова Сириуса оказались правдой — несмотря на все свое мастерство, она пока что не смогла запустить в кольцо команды-противницы ни одного мяча. Дело было не в том, что игроки Слизерина были недостаточно резки или неуклюже вели себя на поле, а в том, что они играли очень разрозненно в отличие от Гриффиндора. И Джеймс хорошо видел это с трибун. На тренировках он не придавал особого значения словам Тэда о сплоченности команды, но теперь Поттер понял, что в этом и заключалась вся суть. Их команда казалась единым целым, игроки двигались так слажено, словно могли читать мысли друг друга, в какой бы ситуации не оказались. И выглядело это красиво. Красные человечки выделялись на фоне квиддичного поля и серого неба ярче, чем зеленые, и Джеймс вдруг подумал, что это похоже на какое-то шоу, а не на матч. Ему вдруг стало интересно, что думают об этом его друзья, и Поттер посмотрел на Сириуса. По лицу Блэка можно было сказать, что он счастлив: мальчик то улыбался, то широко распахивал глаза и кричал, постоянно переводя взгляд с игрока на игрока. И не он один был в таком состоянии — Питер с Люпином тоже внимательно следили за происходящим и яростно болели за команду. Петтигрю даже прихватил с собой бинокль, который в итоге отдал Римусу, потому что держал плакат и воспользоваться им не мог. Игра тем временем набирала обороты. Первые три мяча забила команда Гриффиндора, и друзья даже немного охрипли от постоянных криков при каждом попадании. — Давайте поменяемся, — попросил Петтигрю, когда охотник Эдмунд Бонс забил в кольцо Слизерина третий мяч, — я так устал держать плакат. Это оказалось тяжелее, чем я предполагал… Мальчик переминался с ноги на ногу, а пальцы его стали красными от холода и напряжения. — Не ной, давай подержу, — сказал Джеймс и поменялся с Петтигрю местами, оказываясь рядом с Сириусом. У того в глазах все еще стоял восторг. — Вот это наши задали жару. Круто, да? — с радостью говорил он, не отрывая взгляда от игры. — Сорок очков заработали, не прошло и получаса. Представляете, что к концу будет? — Не факт, что так будет продолжаться весь матч, — возразил Люпин и покачал головой, сильнее кутаясь в шарф и глядя на большую темную тучу, которая находилась прямо над ними, — поднимается сильный ветер, и с неба капает морось. А ребята скоро устанут. Джеймс промолчал, он тоже наблюдал за игрой, получал от этого удовольствие и с Сириусом был согласен. Поттер верил: Гриффиндор обязательно победит. Единственным минусом был плакат в его руках, за который он никак не мог удобно ухватиться. Но Люпин был прав, становилось холодно, а перчатки Джеймс оставил в замке, хотя заметил погодные ухудшения еще в спальне. Пытаясь держать свой край наравне с Сириусом, Поттер оторвал взгляд от поля и случайно опустил его на надпись подо львом на плакате. Она выглядела ужасно, как и сам лев: краска потекла, и все цвета смешались, образуя неприглядную картину. Мальчик захотел рассказать об этом приятелям, но его остановил Римус: — Посмотрите, что это там, справа? — Люпин опустил бинокль, плотно зажмурил глаза и снова открыл. Все посмотрели в ту сторону, куда он указал пальцем, и тоже ужаснулись. Серая туча становилась все темнее по направлению к горизонту и полыхала огромными вспышками молний, где тьма сгущалась в черный цвет. — Вот проклятье, прям как конец света! Вы тоже это видите, или у меня от игры крыша поехала? — вскрикнул Блэк, оборачиваясь к товарищам. — И это все идет на нас, — негромко добавил Люпин. Всех четверых передернуло ни то от холода, ни то от страха. Поттер подумал, что все-таки от холода, ощущая своим лицом резкий порыв встречного ветра. — В-вы когда-нибудь видели такую г-грозу? — заикаясь, поинтересовался Питер и взялся за предплечье Джеймса. Люпин покачал головой, а Блэк ответил: — Да никогда в жизни. И после его слов ребята услышали оглушительный раскат грома, благодаря чему темноту вдали заметили остальные студенты. Они повернули головы, туда, где бушевала стихия, и вместо былых поддерживающих криков в толпе послышались тревожные разговоры. Кто-то позади ребят даже выдвинул мысль о просьбе перенести матч на другой день. — У нас с плакатом беда, кстати, — сообщил, Джеймс и отпустил свой конец испорченного творения, осознавая, что ребятам сейчас совсем не до него. — Ага, точно, — усмехнулся Блэк, отпуская и свой край тоже. — Может, свалим по-быстрому? Сириус не выглядел встревожено, Петтигрю с опаской посматривал вдаль и все еще жался к рукаву Джеймса, а Римус вдруг стал еще серьезнее, чем обычно. На вопрос Блэка никто не ответил, только один Поттер натянуто улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Если ветер за ближайшие десять минут не сменит направление, эта громадина вскоре нависнет над нами, и игрокам не поздоровится. Нужно сообщить профессорам. С их трибуны нет обзора на шторм, — Римус задумчиво прищурился и, глядя на игру, медленно добавил. — А это… Не нарушение, случайно? — Все-то ты замечаешь. Где? — спросил Поттер. — Левее северной трибуны. Мальчики увидели неприятное зрелище: ловец Слизерина преследовал ловца их команды, и оба они стремительно приближались к земле. — Это же Малфой! — вдруг закричал Блэк так громко, что даже сидящие впереди девчонки-старшекурсницы обернулись. — Что он делает с метлой Тэда? Разглядеть происходящее было очень трудно не только из-за большого расстояния, но и из-за усиливающегося дождя. Джеймс, одолживший бинокль у Петтигрю, смог различить в руке Малфоя предмет, напоминающий волшебную палочку. Капитан Гриффиндора с трудом вывернулся из-под контроля Люциуса в последний момент перед столкновением с землей и умело избежал падения. Но противник не отставал и продолжил преследование. Комментатор говорил что-то про ход остальной игры, однако двух ловцов он будто бы не замечал. И это было объяснимо — Дедалус Дингл находился на трибуне с профессорским составом, оттуда было труднее всего заметить нарушение и темное небо вдали. — Ну что там, Джеймс? — с нетерпением пищал Петтигрю, все еще держащий Поттера за рукав мантии. — Это забалт, — ответил Джеймс, который хорошо разбирался в квиддиче, — захват метлы, чтобы сбить противника с курса. Мы еще можем все исправить, если как-то сообщим профессорам обо всем этом… — Но даже если кто-то из нас побежит до трибуны, пройдет много времени. А потом еще ждать вмешательства мадам Трюк. Слишком долго. За это время Малфой просто стряхнет Тэда с метлы, — задумчиво предположил Люпин.