Dependentiam Hostium

Эйвери позвал Северуса с собой навестить Малфоя: сам бы он ни за что не стал ходить к семикурснику, с которым практически не общался и который ему совсем не симпатичен. Хотя были в Хогвартсе и люди, гораздо менее симпатичные ему, чем Малфой. Снейп не учел того, что помимо Малфоя в Больничном крыле лежит и Джеймс, поэтому немного растерялся, увидев там Поттера вместе с друзьями, и растерянность эта ощутимо повлияла на него. Пока Николас вел беседу со старостой, Снейп никак не мог сосредоточиться на их болтовне, слух как назло фокусировался на гриффиндорцах. Возможно, их реплики были слишком громкими, поэтому и привлекали внимание мальчика. Но он проклинал себя за это, не имея возможности перестроиться на диалог со старостой. — Мерлин! Что у тебя с руками? — выпалил Блэк свою очередную громогласную фразу. — Ты только заметил? Мы тут вообще-то уже минут двадцать стоим! — возмутился Люпин, но по его голосу было понятно, что он говорит не на полном серьезе. — Это от молнии. Помфри сказала, пройдет через пару дней. Когда Джеймс только откинулся, было еще хуже… И действительно, у Поттера на предплечьях виднелись темно-фиолетовые линии, повторяющие узоры вен. Снейп и сам заметил их, как только пришел. Они выглядели несколько жутко, но не настолько, чтобы отворачиваться, сморщив лицо, едва завидев их. На шее эти линии были чуть заметны, а лицо и вовсе было нетронуто, однако Снейп был уверен: под одеждой они присутствовали. Недавно он слышал от Мальсибера, что удар пришелся Поттеру в спину. — Знаешь, это выглядит очень круто. У тебя, короче, типа кровь синяя, и теперь из-за этого вены почернели! Можно напугать Петтигрю и сказать, что это такое проклятье, — Сириус помедлил, и Снейп почувствовал на своей спине чужой взгляд, — что из-за него теперь Джеймс будет до конца своих дней ходить угрюмый как этот задохлик в обносках! Северус услышал громкий смех и захотел как можно скорее уйти, но счел, что это будет выглядеть глупо, и беспомощно остался глядеть на больничные койки. Разговор Эйвери и Люциуса теперь и вовсе потерял для него последние крупицы смысла, которые ему удавалось уловить ранее. Почти физически он ощущал на себе взгляды мальчиков и сам себе не мог объяснить, по какой причине это так угнетало его. Делая над собой усилие, он украдкой посмотрел на гриффиндорцев. Все вроде было как обычно: те шутливо переговаривались между собой и вели себя очень шумно. В какой-то момент, Снейп даже решил, что ему показалось. Быть может, Блэк вовсе не хотел его обидеть и не имел ввиду что-то плохое. Однако какое-то нехорошее чувство закралось в сознание Снейпа. Он испытывал его всякий раз, когда приходилось сталкиваться с Сириусом или Джеймсом. Глядя на них, Северус почему-то вспоминал неловкую ситуацию в туалете Плаксы Миртл и то, что об этом он так никому и не рассказал. Снейп не хотел предполагать, помнил ли об этом Поттер, и в курсе ли его товарищи, но мысли сами по себе лезли в его голову. Под их напором, мальчик даже не заметил, что слишком уж долго его внимание было обращено в сторону кровати Поттера. — Что вылупился? Интересно стало? — очевидно, Сириус отметил это раньше Снейпа и поспешил напомнить ему не самым любезным способом. И Северус сразу же понял, что обращаются к нему. Он слышал и видел, как Люпин громко кашлянул, глядя на Сириуса, но тот намека совсем не понял. Снейп уже собрался молча отвернуться, потому что не любил, когда кто-то разговаривает с ним подобным тоном, но вдруг услышал голос Поттера. Тот залился громким смехом, чем снова привлек внимание Северуса. — Да ладно, Блэк, зачем так жестко? — произнес он, и друзья засмеялись ему в ответ так же, как он сам смеялся минуту назад. Северус вдруг подумал, что Поттер вел себя так, будто не замечал слизеринца. Будто он с друзьями смотрел кинокомедию по маггловскому телевизору, а Снейп оказался картинкой на черно-белом экране без возможности услышать их глупые комментарии. Это задело его. Северус растерянно отвернулся и посмотрел на Малфоя, который все происходящее прекрасно слышал. Эйвери, также не обделенный слухом, отодвинулся немного в сторону, предоставляя старосте обзор на мальчиков. Люциус принялся изучать взглядом гриффиндорцев, и лицо его выглядело сосредоточенным. Было похоже, что Малфой тщательно обдумывает свою реплику, которая, впрочем, не заставила себя долго ждать: — Я бы посоветовал вам говорить чуть сдержанней, — холодно отрезал он, и Эйвери одобрительно закивал головой, глядя то на Люциуса, то на ребят. — Мы не в подворотне находимся, господа, а в учебном заведении. Ситуация была, мягко говоря, неприятная. Снейп увидел, как Джеймс отреагировал на слова Малфоя: его глаза блеснули, он тотчас приподнялся на кровати и нахмурил брови. Блэк, в свою очередь, недобро ухмыльнулся и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Поттер его опередил: — Тебе об этом тоже стоит напоминать. Особенно на поле для квиддича, — Джеймс стал серьезен, таким Снейп видел его лишь однажды, в туалете Плаксы Миртл. — И чего это ты нас заметил? Раньше спокойно игнорировал. Малфой выглядел взвинченным. Он снова замолк на какое-то время, презрительно оглядывая собеседника, но тут в диалог вклинился Эйвери: — Как ты смеешь разговаривать так со старостой, Поттер?! — выпалил он и по привычке вздернул подбородок. — Люциус, мне кажется, нужно отнять у них баллы! Рядом с Поттером на стуле молча сидел Люпин. Он неодобрительно покачал головой, тихо выдохнув, но на это внимание никто, кроме Снейпа, не обратил. Его попытки усмирить своих друзей закончились как нельзя неудачно, но Северус нисколько не сочувствовал ему, потому что не мог чувствовать больше ничего, кроме подступающего кома в горле. Снейп растерянно оглядывался вокруг: быть причиной ссоры и при этом отмалчиваться было неприятно. Хотелось просто провалиться сквозь землю. — Нормально! За что баллы отнимать? За то, что мы разговариваем, видите ли, слишком громко?! — Блэк говорил наперебой с Эйвери и оба они заглушали друг друга. — Замолчи! Тебе вообще никто слова не давал! Я разговаривал со старостой! — Прекратите кричать и успокойтесь. Не об этом идет речь, Блэк. Вы вели себя грубо по отношению к Снейпу, — Малфой был краток, но только потому, что старался не выйти из себя и не сболтнуть лишнего. Видно было, что слова Поттера как-то подействовали на него: он то и дело запускал руку в волосы и поправлял их. — Игнорируй их и дальше, Северус. Снейп вздрогнул, когда староста упомянул его имя. Он начинал от всей души ненавидеть происходящее, хотел покинуть лазарет немедленно, лишь бы не участвовать в этом. И он решил, что настало время непременно совершить задуманное, когда Эйвери вновь продолжил: — Да почему? Люциус, я не понимаю. Они должны знать свое… — он замолк на мгновение, и все проследили взглядом за тощей фигурой Северуса, оставляющей позади конфликтное общество. — Должны знать свое место… Снейп, ты куда? Но Снейп его даже не услышал: единственным звуком, достигшим его ушей, было гулкое эхо, распространяющее смех Блэка. После ухода из Больничного крыла Снейп пребывал в смятении — ему было неприятно и обидно. Хотя бы потому, что он не сказал ни слова в ответ гриффиндорцам, чтобы защититься. Но в то же время Северус был горд собой, ведь он не стал опускаться до уровня флоббер-червя, участвуя в бессмысленной перепалке. Этот двоякий смысл ситуации не давал ему покоя и просто выводил из себя. Снейп не понимал, почему потерял дар речи, находясь в лазарете, почему не использовал против Поттера и Блэка свой острый язык, и почему, в конце концов, просто не рассказал все Малфою об их ночных похождениях, чтобы тот наказал мальчиков должным образом. Слишком трудно было отвечать на эти мысленные вопросы. Снейп не мог этого сделать, не мог объяснить, по какой причине вокруг него все становится таким несправедливым, когда рядом появляется Поттер и его друзья. Невольно он начал вспоминать случай в Хогвартс-экспрессе, затем снова припомнил туалет Плаксы Миртл, потом столкновение с Сириусом перед злосчастной Трансфигурацией, а потом и матч… Люциус пострадал, спасая дурака-Поттера от молнии, а вместо слов благодарности получил только пару издевок. Тут же Северус вспомнил слова Джеймса про поле для квиддича. Как будто Поттер знал что-то, о чем из всех присутствующих знали только они с Малфоем. После этого староста выглядел озадаченно. Снейп не хотел сейчас думать об этом. О чем угодно, только бы это не было связано с Поттером. Голова подсказывала Северусу, что нужно немедленно отправиться в подземелья, отсидеться в спальне, пока другие мальчики заняты своими делами, и прийти в себя. Но несмотря на это ноги несли его туда, где он никак не должен был оказаться по логике вещей. Северус притормозил около портрета Полной Дамы, которая подозрительно косилась на него из-за рамы: она, по-видимому, ходила к кому-то в гости и только что пришла. — Фрэнк, дорогуша, кто этот мальчик? Я уже не первый раз наблюдаю его в башне, — с интересом произнесла она, возвращаясь на свое место, в центр картины. — Не знаю, — с неохотой ответил незнакомый гриффиндорец и тихо шепнул пароль так, что Снейп его не услышал. — И не называйте меня дорогушей, пожалуйста. Фрэнк выделил слово «пожалуйста» на фоне остальных, растягивая гласные, и чуть было не скрылся за картиной, однако Северус вовремя окликнул его: — Подожди минуту! — неуверенно начал он. — Не мог бы ты, эм… сказать Лили Эванс, что я жду ее здесь? — Лили Эванс? — Фрэнк задумался, его карие глаза будто искали вокруг Снейпа ответ на свой вопрос. — Да, хорошо… Я Фрэнк Долгопупс. А сам ты кто? Мальчик говорил весьма кратко. Оглядев его стриженную под «ежик» голову, Северус подумал, что все гриффиндорцы, немного отсталые в этом смысле. Они никогда не формулировали длинных предложений в разговоре с собеседником и перебрасывались, в основном, однозначными фразами. По крайней мере, так делали, все те, кого он знал. Все, кроме Лили. — Меня зовут Северус Снейп, — он протянул Долгопупсу свою руку, однако тот ее не заметил, потому что в этот момент отвернулся и ушел в гостиную. Картина за ним медленно закрылась. — Приятно познакомиться, — с опущенной головой добавил Снейп в пустоту, и подумал, что очень сильно хочет увидеть Лили. Иначе он просто закричит от этого странного чувства, терзающего сознание и усиливающегося с каждой минутой в башне Гриффиндора. Какая ирония, что его единственная подруга находилась именно тут. — Мне тоже очень приятно, молодой человек, — добродушно пролепетала Полная дама. — Но люди, которым приятно, выглядят совсем не так, как ты сейчас. Ты чем-то расстроен? Северус поднял голову и обнаружил ее лицо напротив своего. Дама мило улыбалась, приложив руки к нижней челюсти и сложив их лодочкой, и даже чересчур яркая помада не портила ее лицо в этот момент. Снейпу вдруг захотелось поведать ей все, о чем он думал, все, что его терзало, в том числе и о представителях факультета имени Годрика Гриффиндора, чью обитель она охраняет. Однако этот внезапный порыв длился всего мгновение, которое ненароком нарушила Лили. Она резко появилась из-за картины со словами: — Привет, прости, что заставила ждать, — Лили явно спешила, это было заметно по ее учащенному дыханию, — я пришла так быстро, как смогла. — Да я вообще-то не простоял здесь и минуты, — развел руками Северус, — ты, преувеличиваешь. — О, правда? Ну ладно… Тогда хорошо, — девочка выглядела немного обеспокоенной. — Ты редко так заходишь сюда, чтобы поговорить. Что-то случилось? День близился к вечеру. Солнце, опускающееся к горизонту, было особенно ярким в это время, и его лучи падали прямо на веснушчатое лицо Лили. От этого ее зрачки сужались, делая цвет глаз заметнее. — Да… Нет. Ничего важного, просто хотел тебя увидеть, — пробормотал Снейп, рассматривая подругу. Он не хотел бы выглядеть в этих зеленых глазах нытиком, и поэтому решил, что расскажет ей о Блэке и Поттере как-нибудь в другой раз. — Может, сама расскажешь что-то? — У меня не особо богатая событиями жизнь, хотя, — Лили призадумалась, — есть один забавный случай, который я могу тебе рассказать, — вместе со сказанным на ее губах появилась улыбка, — этот мальчик, Фрэнк Долгопупс, странный очень, да? Он иногда говорит что-то смешное, а потом оказывается, что это вовсе была не шутка. — Я что-то в нем ничего смешного не заметил, — нахмурился Снейп. — Но история не об этом. Недавно одна девочка, Доркас — мы с ней соседи в спальне, — превратила его тумбочку в метлу, пока Фрэнк не видел, — Лили хихикнула, — представляешь? Это, оказывается, была та самая метла, которую наши мальчики отдали мадам Трюк вместо сломанной! А сломанную потом починил Люпин во время матча, и Поттер на ней сиганул, помнишь? А Фрэнк до сих пор не может уговорить Доркас расколдовать ее обратно и прячет свои вещи под кровать… Лили вела рассказ очень воодушевленно, и Снейп почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Неприятное чувство, от которого он убегал из лазарета, вновь вернулось. — М-м-м, правда? — без интереса спросил он, глядя куда-то в пол, и Лили сразу же заметила, что он совсем не разделяет ее веселья. — Северус? Тебе скучно слушать это? — Эванс посмотрела на Снейпа, поджав губы, и моментально встретила ответный взгляд. — Нет-нет, я слушаю, Лили, продолжай. Я просто задумался на секунду, — по правде говоря, Северус не горел желанием слушать дальнейший рассказ о Поттере, но из уважения к Лили, он обязан был сделать это. Он не хотел обидеть ее. — Когда ты делаешь такое лицо, мне кажется, что тебя раздражают мои слова, — сказала Лили, и Северус собрался отрицать это предположение, но девочка быстро сменила тему, долго не зацикливаясь на неловкости. — Кстати, матч завершился ничьей. А это значит, что никому из нас не придется исполнять наказание. Хотя, ты слышал, говорят, что Малфой нарушил правила… Казалось, мысли Лили хаотично прыгают с одной на другую: выражение ее лица менялось с каждым новым предложением. Она наверняка даже не догадывалась, как же Северусу было плевать на результаты матча и уж тем более на какую-то нелепую клевету против их старосты. Зато теперь Снейп понял, о чем говорил Поттер в Больничном крыле. — Наверняка, это просто слухи, и Малфой ничего не делал. К том же, если чсетно… — Северус чувствовал, что начинает раздражаться, но старался не показывать своей обиды. — Я не хочу говорить об этом… Эванс тут же согласилась с ним. — Хорошо, — ответила она, кивнув следом за своими словами, — больше не буду упоминать квиддич. Но она перестала говорить не только о квиддиче: между первокурсниками повисло какое-то неловкое молчание. Каждый задумался о чем-то своем, и казалось, что старые друзья находятся совсем не рядом, а в совершенно разных мирах. Из этих миров их смогло вырвать только разрезающее тишину хихиканье Полной Дамы. — Какие вы милые детишки, — не к месту пропищала она, качая головой из стороны в сторону, и начала напевать какую-то старую песню. — Давным-давно я тоже была такой же хорошенькой, как и вы. Или не была? Сейчас уже кажется, будто я всю жизнь взрослая. Ах детство, детство… Похоже, Лили совершенно забыла о том, что рядом с ними есть кто-то, и моментально вспыхнула от стыда и собственной беспечности. Она шумно вдохнула воздух, посмотрела на Полную Даму широко раскрытыми глазами, и, схватив Снейпа за рукав мантии, потащила прочь от портрета. Северуса забавляло подобное поведение Лили, поэтому, до тех пор, пока они не остановились, он улыбался сам себе, глядя на копну рыжих волос, разметавшихся по ее спине. — Ужас какой, она все слышала, слышала… — никак не унималась Лили. — Успокойся, не думаю, что она вообще запомнила наш разговор, — Снейп присел рядом с ней на подоконник и положил руку ей на плечо. — Ты ничего не знаешь, Сев, она жуткая сплетница! Завтра все портреты будут знать о нашем с тобой споре. Какая же я глупая! — ругала себя Эванс. — А ведь я уже собиралась рассказать тебе кое-что еще… Как вовремя мы ушли. — И что же это? — поинтересовался Северус, его захлестнуло любопытство, отвлекающее от недавних мыслей. Но Лили вдруг замолчала, глядя перед собой и не моргая. — Ты чего? — Прости. Просто… Там такое дело… В общем, я давно хотела тебе рассказать, просто времени подходящего не было. И я боялась, что ты меня осудишь. — Ну? Что такого могло случиться? — Помнишь тот день, когда я не отдала тебе домашнюю по Трансфигурации? — Северус кивнул. Разумеется, он запомнил это, ведь в тот день вся его группа страдала от гнева МакГонагалл. А Снейпу досталось еще и персонально. — Меня вызвал Дамблдор. Я даже перепугалась совсем. Сам Дамблдор зовет, страшно все-таки. Да и зачем ему меня звать? А оказалось, знаешь, что? — Лили глубоко вздохнула. — Ему написала сестра. Представляешь?! И в письме сказала, что если он ее не примет в школу, она расскажет своим друзьям про наш мир… Как у нее только ума хватило, вот дурочка. — Петуния решилась на такое?! — удивился Северус. Он лично знал эту девочку и едва ли мог поверить в произошедшее. — А Дамблдор? Что он тебе ответил? — Ничего особенного. Он сказал: «Это не так уж плохо, как кажется, не беспокойся, Лили», — у нее очень хорошо получалось копировать директора. — Но он смотрел на меня такими глазами… Северус, такими глазами на меня еще никто не смотрел, он как будто мысли мои читал. Мне стало страшно, и я сказала, что попытаюсь все уладить с Петунией и сама разберусь во всем… Я никому еще этого не рассказывала, потому что я боюсь, Сев… Вдруг она проболтается, и меня исключат? Снейп смотрел на ее обеспокоенное лицо, на брови, сложенные домиком, и старался не засмеяться. Он прекрасно знал, что директор не раз сталкивался с подобным, и что он не выгонит девочку из школы за деяния ее сестры. Тем более, если Петуния Эванс решит рассказать кому-нибудь о школе чародейства и волшебства, ее просто сочтут за большую выдумщицу. — Ты будешь учиться в Хогвартсе и дальше, Лили. Дамблдор правильно сказал тебе, чтобы ты не беспокоилась по пустякам. Да и Петуния не такая… — Я написала ей в тот же день все, что думаю о ее поступке. — Лили… — Она ненавидит меня, Северус. Не так давно из дома прилетела сова с ответом… И она поругалась с родителями, они были огорчены ее поведением. Вряд ли теперь между нами все будет по-прежнему. — Ты преувеличиваешь, перестань! — Снейп немного повысил голос. — Не в этом случае, — девочка обреченно смотрела в окно на лучи закатного солнца, и оно отражалось в ее глазах. Снейп тоже посмотрел в окно, вот только в голове слизеринца были совсем другие мысли. Теперь он даже ощущал себя немножечко счастливым оттого, что не свалил на подругу свои проблемы вдобавок к уже имеющимся.