Dependentiam Hostium

Лениво ворочая глазами, Джеймс пытался зарыться в своих мыслях. Громкий голос профессора МакГонагалл никак не давал ему возможности сделать это: Минерва то и дело проходила мимо Поттера, отчеканивая фразу за фразой. Сегодня она, судя по всему, была не в духе. — Как я уже говорила, недостаточно просто сконцентрироваться на предмете. Именно воображение играет главную роль в Трансфигурации, — она поверх очков взглянула на Петтигрю, который бессмысленно царапал что-то пером на пергаменте, и тот сразу прекратил свое занятие. — Как показала последняя практика, мистер Петтигрю, большинство из присутствующих обделено им. После проверки ваших работ у меня сложилось впечатление, что все, кроме мисс Эванс и мисс Медоуз, проживают в двумерном пространстве, — профессор говорила с недоумением. — На вашем месте я бы начала рассматривать воображение как навык и постоянно бы тренировала его, чтобы достичь хорошего результата. Если вы, конечно же, планируете освоить знания по предмету хотя бы на уровне «удовлетворительно». Поттер тем временем пытался переключить свое внимание с длинных нравоучений на кое-что более важное. Прежде всего, по мнению Джеймса, было необходимо решить, как вести себя с Малфоем и Тэдом. Друзья рассказали ему, что староста Гриффиндора посетил Больничное крыло после матча и сообщил Помфри о полученных во время него травмах. На ее вопросы о том, как эти травмы были получены, Тонкс ответил, что просто случайно врезался в трибуну. У Джеймса это никак не укладывалось в голове. Он не мог понять, почему староста так поступил. Поттер своими глазами видел, как Тэд и Малфой начали сражаться, и своими ушами слышал слова Тэда о махинациях слизеринца. Джеймсу не могло все почудиться. Люциус Малфой нарушил правила игры в тот день: использовал магию, а затем ввязался в драку с ловцом противоположной команды. Держать все свои мысли в порядке становилось очень трудно, и потому Джеймс решил составить в тетради план действий. Через пару минут там появились несколько пунктов, написанных неаккуратным почерком: 1. поговорить с Тэдом 2. наказать Малфоя 3. разобраться, наконец, куда пропадал Люпин… Третий пункт он, недолго думая, зачеркнул, объясняя это тем, что Люпин сам волен рассказать друзьям о причине своего отсутствия, когда ему захочется. Однако в эту же секунду он обнаружил внимательный взгляд Римуса, направленный прямо на его записи. — Хорошо, что вычеркнул, — прошептал он и встретился с удивленным взглядом Поттера. — Не смотри так. Я всего лишь был у мамы… — У мамы? — повторил Джеймс, пораженный внезапным признанием Люпина. — Да. Я уже рассказал Блэку и Питеру. Пока ты отлеживался в лазарете, они просто не отлипали от меня с расспросами, — печально ответил он, и Джеймс мысленно пристыдил этих двоих. — Мама больна драконьей оспой. — Сочувствую… — прошептал он, снова опуская глаза в тетрадь. В такие моменты Джеймс чувствовал неловкость, он не знал, что полагается ответить людям, чтобы хоть как-то подбодрить. — Не думай об этом, ничего серьезного, — тут же вставил Люпин, меняясь в лице и указывая пальцем в тетрадь. — Лучше скажи, как это ты собрался наказывать Малфоя? На дуэль его вызовешь что ли? Обычно Люпин редко смеялся, но на этот раз его смешок услышал даже Блэк, сидящий сзади. — Что вы там шутите без меня? — довольно громко возмутился он, привлекая внимание профессора МакГонагалл. — Мне тоже очень интересно, мистер Блэк, — иронично проговорила Минерва, приподнимая брови и пристально глядя на Поттера с Люпином. — Может быть, мистер Поттер окажет нам услугу и расскажет в чем дело? Пока Люпин беспомощно уставился на профессора, Поттер резко обернулся назад, посылая Блэку свои гневные эмоции в виде жестов. — Профессор МакГонагалл, а Джеймс дразнится! — не унимался Блэк, глядя на Поттера, который, в ответ на жалобу мальчика, сначала повертел пальцем у виска, а потом постучал кулаком по голове. Закончив демонстрировать Блэку свою бурную реакцию, Джеймс отвернулся обратно и вздрогнул. Прямо возле его парты стояла МакГонагалл. Профессор молча приблизилась к нему и все это время стояла за спиной. А когда МакГонагалл подняла с парты потрепанную тетрадь, Поттер чуть не начал скулить от неизбежного: профессор никогда не скупилась на резкие выводы. Бегло пробежавшись глазами по так называемому «плану действий» и сморщив лицо, Минерва заговорила. Слова ее звучали как приговор: — У Вас самый неряшливый почерк из тех, что я видела, Поттер, — класс засмеялся, и Джеймс почувствовал неприятную боль в районе груди. — Что здесь написано? Первое. Погово… пить… Поговорить с… Так, — МакГонагалл щурилась, постоянно меняя расстояние между тетрадью и глазами, чтобы разобрать написанное. — Второе. Покатать? Показать? Наказать… Наказать кого? Мерлин! Глаза ее вмиг округлились и стали похожи на глаза испуганной кошки, а затем она серьезно произнесла: — Задержитесь после урока, мистер Поттер, — и положила тетрадь ровно на то место, на котором она лежала ранее. Урок, к сожалению, закончился очень быстро. — Прости, — шепнул Римус, вешая сумку на плечо и виновато глядя на Джеймса, — это я тебя отвлек. Так бы она не заметила. — Ладно, забей, иди на ЗОТИ. Скримджер ненавидит, когда опаздывают… Кабинет вскоре опустел, и Джеймс, не в силах более терпеть молчание, начал говорить первым. — Зачем вы попросили меня остаться? — непонятно зачем спросил он, предвкушая не самую приятную беседу. Поттер знал, о чем с ним будет говорить МакГонагалл, и, признаться, он ожидал этого разговора еще с того дня, когда только очнулся. Минерва приподнялась со своего места и строго посмотрела на Джеймса, выходя из-за стола. — Послушайте, Поттер, — начала она неторопливо. — Я и представить не могу, что вы там себе выдумали по поводу недавних событий, но вынуждена признать, — Минерва подошла к мальчику ближе и наклонила голову, — в этом отчасти есть и моя вина. — О чем вы? — тихо спросил Поттер. — Мы с директором хотели непременно обсудить этот вопрос с вами и не стали всецело полагаться на мнение ваших друзей. В конце концов, они точно так же как вы испугались возможности стихийного бедствия и могли слегка приукрасить увиденное на матче в прошлую пятницу… — МакГонагалл отвела взгляд в сторону, и лицо ее стало выглядеть обеспокоенным. — Но мистер Тонкс пришел к нам с объяснениями раньше, чем Вы очнулись. И эти объяснения выглядели весьма исчерпывающе. Нехорошо. Поттер вспомнил, как Люпин рассказывал ему что-то подобное, но он почему-то толком даже не обдумал это. И сейчас МакГонагалл как будто вылила на его голову ведро холодной воды. Он понял, что никто не собирается его слушать, еще когда только очнулся в Больничном крыле, но от своего декана подсознательно ожидал чего-то другого. Поттер был хорошего мнения о МакГонагалл и доверял ей. — Малфой — мошенник, — вдруг проговорил Джеймс, глядя куда-то в невидимую точку, — вы же сами знаете, профессор, что он за человек. Я не знаю, почему Тэд не сказал вам правду. Поверьте мне! — он во все глаза уставился на Минерву и, казалось, совсем не обдумывал то, что говорил. — Поттер, — выдохнула МакГонагалл, — я не утверждаю, что вы врете. Просто нет никаких доказательств его виновности в травмах Тэда. К тому же, мистер Малфой спас вас. Это было бы бессмысленно для него, если бы он до этого и правда сделал все то, что вы «видели». — А гроза? Я никогда в жизни не видел таких черных туч, — почти безэмоционально спросил Джеймс, постепенно осознавая, что этот разговор не приведет его ни к чему. — Вам не кажется странным, что меня ударило молнией? — Придите в себя, мистер Поттер, — Минерва выпрямила спину, и от беспокойства на ее лице не осталось и следа. — Вы используете свое воображение в больших количествах совершенно не там, где надо. Говоря это, профессор явно намекала на свою недавнюю тираду, которую Поттер благополучно прослушал, обдумывая план спасения мира от Малфоя. После этих слов она поджала губы и снова удалилась на свое место, оставляя Джеймса наедине со своими мыслями. Через минуту Минерва снова продолжила, уже с головой зарывшись в бумаги: — Вы опознаете на урок, Поттер, не задерживайтесь. Джеймс сгреб свои вещи и молча направился к выходу, опоздать на ЗОТИ и получить за это от Скримджера он не хотел. В дверях он услышал: — Лучше направьте свои амбиции в другое русло. Займитесь учебой, — профессор оторвала взгляд от чернильных завитушек и подняла его на Поттера. Впрочем, тот решил не встречаться с ней глазами, и потому МакГонагалл увидела лишь мелькнувшую в проходе спину. «Стойте-ка», — подумал вдруг Джеймс и сам же остановился на месте, разворачиваясь обратно к кабинету. — Почему вы не сняли с меня баллы? — проговорил он, и профессор озадаченно посмотрела на него. — На матче я наделал много шума своим полетом и даже мог погибнуть. Казалось, Минерва, мягко говоря, не ожидала такого вопроса. Рот ее открылся и закрылся ровно два раза. — Мы с директором решили, что простим вам первый проступок, — уклончиво сказала она и вновь принялась за дело. «Это был не первый проступок», — беспомощно вздохнув, подумал он и вышел из класса. Джеймс был зол. Действительность вокруг него как будто исказилась за время его отсутствия. Оказалось, что пока Поттер провалялся все выходные в Больничном крыле, весь Хогвартс стал воспринимать его как позера. Люпин не врал, когда предупредил его об этом. Проходя по коридору, Джеймс слышал перешептывания студентов за своей спиной, но он хоть и понимал, что сплетни живут недолго, все равно терял уверенность в себе и чувствовал неловкость. Особенно, когда рядом не было друзей. Но самое обидное заключалось даже не в том, что Джеймс выставил себя на посмешище во время матча, а в том, что где-то в Хогвартсе с чистой совестью ходил его «спаситель». От одной мысли о Люциусе Джеймсу становилось тошно. По воле злой судьбы возле кабинета Защиты, Джеймс как раз наткнулся на слизеринских первокурсников. В небольшой толпе он заметил Снейпа, который беседовал с Эйвери. Кинув на Поттера беглые взгляды, слизеринцы отреагировали по-разному: Эйвери усмехнулся и оживленно начал что-то рассказывать, а Снейп нахмурился, отворачивая голову. И Джеймс почему-то подумал, что говорят они о нем. Он ускорил шаг. Поттеру вспоминалась глупая сцена в Больничном крыле, надменная улыбка Малфоя, и два первокурсника, навещающих своего предводителя. Подумать только, какую трагедию они раздули на пустом месте из безобидных насмешек Блэка! А Снейп вообще состроил из себя мученика и сбежал как последний трус. Ох уж эти слизеринцы! Лицо Джеймса машинально скривилось в гримасу отвращения так, что он сам этого не заметил. Зато заметили его друзья. — Ну и рожа у тебя, — протянул Блэк, державший в руках тетрадь с конспектом по ЗОТИ. — Что МакГонагалл тебе такого наговорила? На урок Поттер не опоздал: первокурсники лениво сидели кто где и занимались своими делами. — Да ничего особенного, — махнул рукой Джеймс. — Ну, как сказать… Она, как и все остальные, убеждена в том, что Малфой — герой-спаситель. Если честно, я немного надеялся, что хотя бы она встанет на нашу сторону, раз даже Дамблдор никак не отреагировал на ваши слова. А в итоге оказалась, для нее и нет никакой «нашей стороны». — Так она тебя поэтому оставила после занятия? — удивился Петтигрю, стоявший около парты Блэка. К слову, там же находился и молчаливый Люпин. — Я не совсем понял, что там у вас произошло на уроке, прослушал просто… Блэк сдавленно засмеялся и покачал головой, глядя на Петтигрю, за что мгновенно получил от него недовольный взгляд. — Я не знаю, что делать… — обреченно выдохнул Джеймс, привлекая взгляды друзей. — Для начала надо бы поговорить с Тэдом, но я не знаю, где его сейчас найти… И вообще я не горю желанием идти к старшекурсникам. Где бы его выловить? — Я могу сходить с тобой, если что. Кого там бояться? — гордо заявил Сириус, и Джеймс улыбнулся ему. Поттер хотел ответить, что вообще-то никого и не боится, а просто не хочет лишний раз мелькать перед глазами, так как является главным предметом сплетен, однако он не успел сказать этого. — Староста только что был здесь, — вдруг произнес Люпин, скрещивая руки на груди, и мальчики уставились на него во все глаза. — Что? Когда? Я не заметил, — встрепенулся Блэк. — Ты и не мог заметить, — пояснил Люпин, — потому что сидишь спиной к двери, а он не заходил в класс — просто заглянул. Это было пару минут назад, прямо перед твоим приходом, Джеймс… Странно, что вы не столкнулись. — Что ему могло здесь понадобиться? — Поттер нахмурил брови. — Он с нами не говорил, но, мне кажется, Тэд искал тебя, — предположил Люпин. — Мерлин! — зашипел Джеймс и нахмурил брови сильнее прежнего. — И надо было же мне торчать в классе с МакГонагалл… — Да ладно, застанешь его в Большом Зале, — зевнул Блэк, — а если не хочешь ждать, можем прямо сейчас сбегать. — Не пойдет, — отрезал Люпин, и Сириус глянул на него исподлобья. — Сейчас урок начнется, скоро явится Скримджер. — Ага, — подтвердил Петтигрю, склоняясь над своим свитком, — ты бы лучше конспект повторил… Сейчас он опять начнет пытать нас! Зрачки Питера живо забегали по строчкам конспекта. Джеймс был почти уверен, что Петтигрю ничего не понимает из написанного, потому что почерк его был не многим лучше почерка Поттера. Тут сзади послышался шум, и Джеймс с товарищами обратили внимание на его создателей. В класс тяжелым быстрым шагом вошла Доркас, следом за ней тащился Долгопупс. Его взгляд был направлен прямо девочке в спину, а губы шевелились, повторяя одну и ту же фразу. Однако Медоуз, игнорируя преследователя, непоколебимо двигалась вперед меж рядами парт, как настоящий бронепоезд. — Расколдуй тумбочку. Расколдуй тумбочку. Расколдуй… — как автоответчик тараторил Фрэнк, — пожалуйста. Медоуз с абсолютно бесстрастным выражением лица плюхнулась на первую парту и начала готовиться к уроку. Она доставала из сумки необходимые принадлежности, а Фрэнк внимательно наблюдал за ее действиями. — Медоу-уз, — протянул Фрэнк, заглядывая ей в лицо, — рас-кол-дуй тум-боч-ку. Все, кто наблюдал за этой сценой, могли подумать, что и на этот раз девочка ему ничего не ответит, но это оказалось не так. Доркас вдруг перевела свое внимание от школьной канцелярии на мальчишку. — Ты что-то сказал? — перепросила она, приподняв одну бровь, и дети, услышавшие это, засмеялись. Фрэнк смутился: его голова чуть повернулась в сторону, лицо окаменело. Он проговорил: — Ты что, не слышала? — Прости уж, тут очень шумно, — говорила она, перелистывая страницы учебника, — а мне нужно еще кое-что сделать. — Расколдуй метлу. — А! Ты все про метлу! — чуть громче сказала Доркас, но по-прежнему не оторвала глаз от своего занятия. — Как я тебе ее расколдую? Она же у мадам Трюк. — Ну давай это, — Долгопупс опасливо глянул в сторону и прошептал, — стащим ее. Все равно она не летает. Джеймс с Блэком переглянулись, услышав последнюю фразу, и с трудом сдержали смех. Доркас хватило мастерства на трансфигурацию метлы из тумбочки, но вот волшебный предмет из нее не вышел. Задача оказалась непосильной для первокурсницы: на метле невозможно было взлететь. И теперь почти каждый урок полетов кому-то попадался тот самый Чистомет, который Трюк сочла бракованным. Хорошо, что профессору не пришло в голову проверить метлу, когда мальчики только вернули ее. Внешне она ничуть не отличалась от остальных, поэтому авантюра прошла успешно. — Не буду я воровать, — отрезала Медоуз. — Ну давай бревно притащу, новую сделаешь, — не сдавался Фрэнк. — Слушай, Долгопупс, я тебе не мебельщик, — в голосе Доркас послышалось недовольство. Она наконец посмотрела на собеседника, но это не сулило ему ничего хорошего. — Чего ты вообще до меня докопался? Это пацаны виноваты, вот к ним и иди. Фрэнк, к сожалению, так и поступил. Запоздало смекнув, что от своенравной однокурсницы он точно ничего не добьется, Долгопупс воодушевленно отыскал глазами Джеймса с Сириусом. И теперь ребятам, с любопытством наблюдающим этот диалог, было уже не до смеха. Они всем своим видом попытались изобразить полную непричастность к происходящему: Поттер оживленно заговорил с Люпином, а Блэк — сосредоточенно стал копошиться в сумке. Однако на Фрэнка это представление никак не подействовало. Он с уверенностью направился к ребятам. Только в этот момент Джеймс задумался, что жить без тумбочки, наверное, было действительно тяжко. От неизбежной разборки их спас звон колокола и Скримджер, ураганом влетевший в класс одновременно с ним. Буквально через пару минут, профессор уже отчитывал кого-то из учеников, поэтому Джеймс, отвлекшись на его болтовню, снова и думать забыл о ситуации с Фрэнком. — Сегодня вы, МакКиннон, придете после уроков переписывать домашнюю работу, как это в прошлый раз делал мистер Петтигрю, — Скримджер откинул волосы назад, и Блэк тут же поспешил его передразнить. — Сдается мне, с вашим интеллектом даже составление такого простого конспекта без посторонней помощи было бы проблематично, — девочка покраснела под взглядом профессора и уткнулась носом в тетрадь. — Есть вероятность, что я ошибаюсь, однако проверить это было бы не лишним. Так что будьте добры, задержитесь и сделайте это. Далее профессор продолжил задавать детям вопросы по параграфу, и тогда Джеймс заметил одну очень интересную вещь. Римус, сидящий впереди, периодически выпрямлял спину, и рука его неуверенно поднималась вверх. Но как только Скримджер кидал на него взгляд, Люпин снова опускал ее и принимал прежнее положение тела. А когда, наконец, спросили почти всех, очередь говорить выпала Римусу, и он ответил блестяще, без единой запинки. — Ты что, трусишь что ли? — спросил его Джеймс после ЗОТИ. — Ты это о чем? — Люпин шел рядом с Поттером. Он смотрел исключительно вперед во время ходьбы, даже если разговаривал с человеком. — Когда тебя спрашивают. Ты хоть и знаешь все, но почему-то молчишь… — А, это… Просто сомневаюсь иногда в своих знаниях. Вдруг то, что я скажу, окажется ерундой, которую я еще и высказал по собственному желанию… Ну в общем ты понял. — Не совсем, но суть уловил, — Джеймс не знал, что на это еще можно ответить и сказал первый совет, пришедший ему в голову. — Мне кажется, тебе нужно стать немного увереннее. Люпин только улыбнулся краешками губ, а потом внезапно заговорил на другую тему:  — Кстати, мы тут кое-что узнали за дни твоего отсутствия, я и забыл тебе сказать. — О-о-о, — оживленно протянул Поттер, — что-то еще? — Да, в общем, помнишь парня, который был комментатором? — Джеймс кивнул, а Римус загадочно продолжил. — Так вот мы немного поговорили с ним, и выяснилось, что раньше квиддичные матчи никогда не отменялись даже по веским причинам. Если игра уже идет, то даже из-за погодных условий нельзя ее прекращать. Некоторые студенты даже умирали из-за этого… — Ничего себе! Как-то это… жестоко, — удивился Поттер. — А ты что думал? — встрял Блэк, который шел позади вместе с Петтигрю все это время и вешал ему лапшу на уши. — Там такой случай был! Однажды играли несколько суток и один из игроков так вымотался, что уснул, и его метла на всей скорости врезалась в кольцо! Ну и, само собой, он умер после этого… — Мамочки… — пропищал Петтигрю, но никто на этот раз даже не пошутил про его трусливость. Поттер помолчал какое-то время, он погрузился в размышления. Учитывая все это, директор, по рассказам друзей, слишком необычно отреагировал на грозу, эвакуировав всех студентов с поля. Если квиддичные матчи в Хогвартсе не прерывались даже при угрозе жизни, тогда Джеймс не мог предположить, в какой ситуации были бы уместны действия Дамблдора. — Зачем тогда было прерывать игру? Странно все это, — заключил Поттер, и мальчики кивнули, потому что в их головах вертелись похожие мысли. «Нужно найти Тэда, — снова мелькнуло у Поттера в голове, — только бы его найти и поговорить. А если он откажется или опровергнет все, что еще можно опровергнуть, придется самому искать доказательства, чтобы вывести Малфоя на чистую воду». Джеймс думал, Тэд бы не стал утаивать все просто так и, похоже, у него были на то серьезные причины. А это означало, что Поттеру предстоит потрудиться. Блэк весь день говорил ему под руку, что все происходящее, по большому счету, не так уж важно. Что даже если правда будет обнародована, ничего не изменится, ведь плохие парни всегда остаются плохими парнями, независимо от обстоятельств. Несмотря на эти «оптимистичные» прогнозы, Джеймс не спешил радоваться жизни, к тому же Люпин — единственный источник здравого смысла в компании — задумчиво молчал и делился своими мыслями крайне редко. С наступлением вечера ситуация немного прояснилось. Поттер никак не ожидал увидеть в гостиной Тонкса, совершенно не занятого никакими делами. Староста обычно никогда не сидел на месте: вечно где-то ходил и даже, когда зубрил материал к учебе, туда-сюда сновал по комнате. Поэтому на входе в гостиную Джеймс с трудом поймал свою челюсть, пока та едва не стукнулась о пол. — Привет, Тэд, — медленно проговорил он, набираясь духа, — рад, что ты еще не спишь, хотел с тобой поговорить. — Это хорошо, потому что я как раз жду тебя. Поттер сразу же припомнил предположение Люпина о том, что Тонкс приходил к ним на ЗОТИ, чтобы поговорить именно с ним, и обрадовался. Снова на горизонте замаячила надежда, что староста объяснит, по какой причине так странно начал себя вести. — Ты похож на дурачка, когда так улыбаешься, — сказал Тонкс, но Джеймс не обиделся, потому что тот обладал удивительной способностью делать колкие замечания людям так, что они ни капли не злились. Он легко и мягко говорил, из-за чего слова больше походили на похвалу, чем на упрек. Хотя, возможно, тут свою роль играла внешность: Тонкс был одним из таких парнишек, при виде которых девушки смущенно прятали взгляды. — Это я не специально, — только и смог выдавить Поттер, и улыбка так и не сползла с его губ. — Просто я… Думал, ты не захочешь со мной разговаривать, учитывая происходящее. Прихожу в башню — а тут ты… — Как интересно, — комментировал Тэд, и Поттеру на секунду показалось, что он иронизирует. Джеймс всмотрелся в лицо его: староста Гриффиндора выглядел жутковато в полумраке, откинувшись на спинку мягкого кресла и положив руки на подлокотники. Даже его русые волосы казались почти каштановыми при плохом свете. Эта мысль не особо смущала Джеймса, но отложилась в его подсознании, и каким-то образом повлияла на него. Раньше Поттер думал, что в любой момент готов рассказать Тэду все, что не давало ему покоя вот уже почти неделю, задать каждый из тех вопросов, которые его терзали. Но теперь что-то переменилось в Поттере. Он испытывал облегчение от этой встречи, однако все мысленно отрепетированные фразы и конструктивные предложения выветрились из его головы именно сейчас. — Ты расскажешь мне что-то насчет матча, да? — неуверенно спросил Поттер, понизив свой голос до шепота, и сел рядом с Тэдом. Они находились недалеко от камина, пламя красило их лица оттенками оранжевого. В гостиной было всего несколько студентов, однако Поттер решил, что подобную тему не стоит обсуждать во всеуслышание. — Да, — Тонкс тоже стал говорить тише. Тэд помолчал какое-то время. Джеймс внимательно смотрел на его ничего не выражающее лицо и ждал, пока на нем что-нибудь отразится. Однако староста не спешил с разговорами. — Джеймс, — Тэд говорил так, будто с трудом подбирал слова. — Что? — за эти минуты у Поттера пересохло в горле, голос дрогнул. — Помнишь, что я сказал тебе в тот день? — Тэд совсем не моргал, глядя в камин. — Что мне показалось, будто Малфой жульничает. — Ну да, — сказал Джеймс, растягивая гласные, и не понимая, к чему клонит собеседник. — Ключевое слово: показалось! Я, конечно, понимаю, что на первом курсе хочется приключений, но ничего хорошего нет в этих авантюрах и мнимых догадках. Просто пойми: ни-че-го вокруг тебя не происходит, — он говорил спокойно, четко разделяя слова и делая паузы, но в его голосе появилась какая-то враждебность, — Хватит вводить в заблуждение себя и других. Я поговорил с Дамблдором насчет разных вещей, кстати говоря, и про Мадам Трюк тоже. Но основным предметом обсуждения был ты, Джеймс. Мы решили, что у тебя слишком пылающее воображение и страсть к поиску неприятностей, и это надо как-то регулировать. Я вышел от директора с уверенностью, что найду тебя, и мы спокойно все обговорим. По расписанию у вас была Защита, и там тебя, к сожалению, не оказалось, но тут мне встретилась МакГонагалл. Она была в ужасе от тебя, Джеймс, и сказала, что не знает, как ты можешь начать себя вести, когда вырастешь, если уже сейчас выдумываешь всякие глупости. И дело в том, что выбивать из твоей башки дурь они поручили, как старосте, именно мне… Поттер слушал и молчал. Как и Блэк, он иногда туго воспринимал слова и долго их обдумывал. Однако в глубине души Джеймс почувствовал какую-то грусть, разочарование. Возможно, на подсознательном уровне до него-таки дошло, что Тонкс пять секунд назад послал его куда подальше со своими расследованиями. — Это что… Получается, я, по-твоему, все придумал? — Поттер словно свалился с вершины горы и теперь не мог оправиться. — И твою травму на голове тоже? — Нет, ты придумал только причину ее возникновения. К тому же, тебя не было рядом, когда я ее получил. — Конечно! Потому что я полетел рассказывать все учителям, пока Малфой набросился на тебя! Голос Джеймса был очень громким. Большое везение, что в гостиной к этому времени никого, кроме них, не осталось. А, может, и большая неудача. — Этого ты тоже не видел, Джеймс… Староста теперь смотрел на Поттера даже немного печально, но Джеймс не заметил, потому что непонимающим взглядом уставился куда-то в одну точку. Тэд коснулся его плеча и вновь заговорил, но на этот раз дружелюбнее, чем прежде: — Иногда нужно принимать действительность, несмотря ни на что, — сказал он, как будто убеждая и самого себя заодно, — какой бы скверной она не казалась. Поттер испытывал странные чувства. Все внутри него кричало о несправедливости, рвалось наружу, но он, такой взволнованный, замешкался, силясь подобрать нужные слова. В то же время Тэд сидел рядом и выглядел очень убедительно. Его версия теперь тоже не казалась утопией. Но староста, в отличие от Джеймса, не спешил считаться с чужим мнением. Как между ними могло произойти такое недопонимание? — Но, но… Гроза, — замямлил Поттер, убирая руку старосты с плеча. — Почему такая сильная? И молния в меня ударила, и Малфой тебя хотел покалечить, и… Пацаны видели… Пацаны докажут! — Осенью часто бывают сильные грозы… А твои пацаны, Поттер, просто верят в эти россказни, потому что считают тебя хорошим другом. — Но, но… Петтигрю видел из бинокля! — Дружище, — Тонкс шумно выдохнул. — Петтигрю, вообще странный малый, — он провел рукой по затылку, — без обид. Как бы это лучше сказать? По-моему, он слегка отстает в развитии. Джеймс снова ничего не ответил. Он знал, что Тэд прав, тут уж не поспоришь. К тому же Тонкс всегда был для него авторитетом, старосте хотелось верить, слушать его советы. Поттер вновь погрузился в осмысление. — Короче говоря, вот тебе мой совет, — сказал Тонкс после долгой паузы, — иди спать и выкини все это из головы. В твоей жизни сейчас есть много хороших вещей, хоть это сразу и незаметно. Просто ты… Хм… В общем, повзрослеешь и поймешь, — шестнадцатилетний староста не заметил, как Поттер кинул на него недовольный взгляд. — Приди в себя и просто учись, общайся с друзьями, шутки придумывай, карточки из шоколадных лягушек собирай… Чем там еще дети занимаются? «Дети» — как небрежно было брошено это слово. Оказывается, Тэд просто считал его наивным ребенком, точно так же, как профессор МакГонагалл, весь профессорский состав, да и что уж темнить — весь Хогвартс. Староста еще не договорил, он явно хотел добавить что-то еще, но Поттер, разочарованный этим разговором, пропустил все последующие речи мимо ушей и сказал: — Спасибо, я понял. До завтра. Тэд ответил ему на прощание чем-то вроде «спокойной ночи», но Поттер и на это не обратил особого внимания. Теперь все казалось ему таким малозначимым и простым. Как будто он долго искал выход в темной комнате, а потом внезапно загорелся свет, и дверь оказалась совсем рядом. Джеймсу показалось, что в спальне было душно. Он приоткрыл окно, надеясь вдохнуть немного свежего воздуха. Петтигрю и Сириус уже спали, откинув свои одеяла в стороны и не задернув полог. Душно было не одному Джеймсу. — Почему здесь так жарко? — чертыхался он, стягивая с себя форму и не замечая, что бормочет вслух. — Блэк постарался. Практиковал согревающее, — ответил голос Фрэнка из темноты, и Джеймс, к своему стыду, так дернулся, что едва не упал, путаясь в брюках. — Да не пугайся ты так, я тут просто про домашку на ночь глядя вспомнил. В отличие от своих соседей Долгопупс сидел под пологом, и поэтому его присутствие было совершенно незаметно. — Можно было и предупредить как-нибудь, — сказал Джеймс и плюхнулся на кровать, — я чуть не упал от неожиданности… Да еще эта жара… С минуту Поттер так и лежал: в полурастегнутой рубашке глядя в потолок. После тяжелого разговора с Тэдом его вдруг накрыла тягучая пустота. Пустота во всем — в мыслях, чувствах и теле. — Слушай, Фрэнк, — дивясь самому себе позвал соседа Поттер. Он думал, что сегодня не заговорит уже больше ни с кем. — Чего? — Как там твои успехи с Медоуз? — Никак, — раздраженно выдохнул Фрэнк, — эта дура опять сказала, что у нее нет времени, и ничего не сделала. — Может, попросить Люпина? Он силен в Трансфигурации. — Ты знаешь, я ведь думал об этом, — усмехнулся Долгопупс, — но мне уже принципиально. — Можешь складывать свои вещи ко мне, если хочешь. Наверняка под кроватью их хранить не очень удобно, а у меня места много, могу даже еще освободить. Я пользуюсь только минимумом из своего хлама, — теперь Джеймс отчасти чувствовал свою вину в проблеме Фрэнка. Ведь это Поттер с друзьями выкрал у него тумбочку, хотя по загадочной причине ее хозяин совсем не держал на них зла. Это было несколько иррационально с его стороны и даже немного пугало. Но Джеймс был слишком мало знаком с Фрэнком, чтобы понимать все происходящее в его короткостриженой черепушке. И поэтому допускал, что твориться там могло буквально все что угодно. Долгопупс высунул голову из-за плотной красной ткани, выпуская в комнату тусклый луч Люмоса, который он использовал для уроков, и посмотрел на Джеймса. Его лицо было плохо видно, но блестящие черные глаза невозможно было не заметить. — Спасибо, Джеймс! — сказал Фрэнк и тут же скрылся под пологом. — Я переложу их к тебе завтра. — Угу. Больше с Фрэнком они не разговаривали, и теперь Поттер с облегчением почувствовал, что его совесть стала чуточку чище. Это чувство было единственным приятным за весь день. Через какое-то время Джеймс даже совсем забыл, что в комнате кроме него кто-то бодрствует. Он лежал на кровати и думал. Нельзя сказать, что Поттер не мог заснуть — он просто не хотел. Смысл слов старосты, которые накрепко отпечатались в его голове, никак не доходил до него. Сопоставляя Тэда, которого видел во время матча, и Тэда, который говорил с ним в гостиной, Джеймс не мог понять одну вещь: что такого должно было произойти со старостой, чтобы он так кардинально поменял свою точку зрения? Было очевидно — это случилось с ним между ударом молнии и походом в Больничное крыло, когда Тонкс соврал, что врезался в трибуну. Только вот Поттер не знал наверняка, был ли это просто слух, или староста действительно сказал колдомедику, что Малфой его не трогал. Почему-то Джеймс не спросил про это сегодня у старосты. Осознавая, что этот момент является ключевым, он захотел сию секунду вскочить с постели и рвануть в спальню Тэда. Он выглянул из-за полога и посмотрел на часы, висевшие на соседней стене. Даже с очками во тьме Поттер не разглядел ровным счетом ничего, и воспользовался Люмосом. — Ай! Филчевы подштанники! Ты что совсем идиот? Погаси свою палку быстро! — приподнявшись на локтях и щурясь, выругался Блэк, чья кровать была ближе всех к кровати Джеймса. — Я сейчас ослепну! «Да, — подумал Джеймс, — это было бы глупо. Завтра первым Трансфигурация, а на часах за полночь». Недолго думая, он погасил Люмос, положил очки на тумбочку, и лег обратно. — Филчевы подштанники? — Поттер сморщил нос, засмеялся, а потом добавил. — Прости, я не думал, что разбужу кого-нибудь. — Ну да, — ответил Сириус, тихо смеясь, и улегся поудобнее. Они оба затихли и накрылись одеялами, потому что согревающие чары Блэка давно перестали действовать. Температура снова стала нормальной. Несколько минут Джеймс лежал с закрытыми глазами и начал понемногу засыпать. — Ну и как там с Тэдом поговорили? — довольно громко спросил Блэк, резко выдергивая Поттера из царства Морфея. — Ты издеваешься? — зашипел Джеймс и услышал тихий хохот в ночи. — Типа того, — ответил Сириус. — Ты же меня разбудил, вот и получай теперь. А еще мне интересно, чем все закончилось. Джеймс и снова почувствовал ту же самую пустоту, которая настигла его по приходу в спальню. — Я не знаю, Сириус. Я уже совсем ничего не понимаю. Тэда как будто подменили. Он утверждает, что все в полном порядке, а все, что произошло на матче, я выдумал… — Вот козел! — Сириус… Молчание между ними образовалось очень естественно. Этот тихий перерыв, нарушаемый лишь посапыванием спящих однокурсников, был необходим мальчикам для раздумий. Джеймс рассказал все Сириусу и почувствовал, как что-то внутри отозвалось теплом. — А ты ведь прав, — прошептал он с усмешкой, постепенно переходящей в смех, и Блэк засмеялся вместе с ним. Из-за собственного смеха они не услышали, как кое-кто заерзал на соседней кровати. — Вы чего не спите, Джеймс? — протянул в зевке Петтигрю, выглядывая из-под одеяла. Он часто натягивал его себе на голову во сне. Мальчики переглянулись и оба сели на своих кроватях: Поттер — по-турецки, Блэк — подобрав к груди колени. — Ночное заседание, мистер Петтигрю. Суперсекретное, особой важности! — отчеканил Сириус и, положив одну руку на коленку, взглянул на Джеймса. — Что будем делать?