Dependentiam Hostium

Поттер просто должен был узнать информацию, написанную в той статье. Северус чувствовал, что это касается первокурсника напрямую, и, как только он отдал Поттеру газету, на душе сразу стало легче. Правда, сначала Джеймс долго всматривался в строчки текста и движущиеся картинки, не понимая, чего хочет от него слизеринец. А Снейп, в свою очередь, не спешил с объяснениями и просто наблюдал, как скоро до Поттера дойдет суть. Этот промежуток времени был крайне напряженным для обоих. Северус захотел ткнуть в нужное место пальцем, посочувствовать Поттеру и уйти, но никак не решался это сделать. Однако нетерпеливые друзья гриффиндорца вскоре пришли к нему на помощь. — Дай посмотреть, Джеймс, — попросил Люпин, пока Питер и Сириус непонимающе смотрели на слизеринца. Поттер молча протянул газету через стол, и через мгновение сосредоточенный взгляд Римуса тоже забегал по ее строчкам. — Ну что там, Рем? — выпалил Блэк, когда брови Люпина сдвинулись ближе к переносице, и опять перевел взгляд на Снейпа. — Я-то думал ты анекдоты принес почитать. — Я же сказал, что пришел закончить разговор. Я думал, это нужно не только мне, судя по твоим попыткам разговорить меня, — сквозь зубы проговорил Снейп. Ему были неприятны тупые шуточки Блэка. Он хотел было добавить, что и говорить он пришел вовсе не с ним, а с Поттером, но его опередил Петтигрю, который обнаружил в газете кое-что интересное. — Мама дорогая! — вскрикнул он. — Фифи ЛаФолл умерла месяц назад, а я не знал… — Да умерла, и что с того? — фыркнул Снейп и скрестил руки на груди. — Я не поэтому газету принес. Услышав эту фразу, Питер повесил нос: похоже, ему нравилась писательница. Но долго грустить ему не дал Люпин, нашедший, наконец, нужную статью, и зачитавший ее вслух: — Министерство обеспокоено. Аномальная гроза, прошедшая в октябре этого года и унесшая множество жизней, откликается в мире магглов до сих пор… Мальчики сосредоточили на ней внимание и стали многозначительно поглядывать друг на друга, а Снейп так и продолжал стоять позади Поттера, скрестив руки, потому что ему все еще было неловко освещать Джеймсу и его друзьям такой трагический факт. — В данный момент отдел магических происшествий и катастроф ведет расследование нашумевшего инцидента, но существенных результатов на сегодняшний день добиться не удалось, — закончив чтение, Люпин шумно вздохнул. — Все понятно… — сказал Джеймс себе под нос, и обратился к Северусу, — вот почему ты решил, что я умру. Снейп кивнул. Судя по реакции Поттера, его предположения оказались верны, и молния тоже могла привести Джеймса к летальному исходу. — Теперь ты хотя бы знаешь, — так же тихо сказал Северус и подарил Поттеру взгляд полный сочувствия. По какой-то причине Джеймс ответил ему легкой улыбкой, и Снейп никак не мог ее понять. Для себя он объяснил этот жест знаком благодарности, хотя не был до конца уверен в этом. — Что вы там шепчитесь? Давайте для всех, — забурчал Сириус и задумчиво почесал спину. — Это что, про грозу во время матча написано? И причем тут она, я не понял. Мы разве не про Малфоя вчера говорили? — Я вот тоже не совсем понял… — промурлыкал Петтигрю, рассматривая гигантскую праздничную ель, располагавшуюся за преподавательским столом. Люпин тихо рассмеялся и принялся рассуждать для них на ему статьи, а ребята слушали его, будто забыв про существование слизеринца. Тогда Снейп понял, что его дело сделано, и пора уходить, однако в этот момент Джеймс, осознав ситуацию, повернулся к нему и сказал: — Я же чистокровный, Снейп. После этой фразы Северус с облегчением выдохнул, но этого никто не заметил. Точнее, Снейп хотел верить, что так и было, потому как звук собственного выдоха показался ему довольно громким. — Славно, — сдержанно ответил он, но в душе смутился оттого, что разыграл перед ними трагедию на пустом месте, — ну я пойду. — Знатно ты перепугал нас, Снэк. Джеймс вчера весь вечер остолбеневший ходил, — остановил его Сириус. Слизеринец сделал вид, будто не заметил неправильное произношение своей фамилии, — лучше не делай так. А то получишь от меня подарочек на праздник. С последними словами Блэк почесал кулак об ладонь и недобро ухмыльнулся, но тут же словил от Люпина пинок под столом и поморщился. — Спасибо за информацию, — поблагодарил Снейпа Римус. — Правда, спасибо, эта газета очень пригодится нам, — подхватил Джеймс и улыбнулся Снейпу, который вскоре удалился в подземелья. Северус был вполне доволен своим поступком, и заключил, что сделал что-то очень хорошее. Этот факт поднимал ему настроение, в котором мальчик пребывал еще относительно долгое время. Теперь Северус знал наверняка, что с Джеймсом все будет в порядке, и даже признался себе в том, что рад этому. К тому же, он не мог не похвалить себя за то, что очень ловко обошел тему Малфоя в разговоре с гриффиндорцами. Удивительно, но мальчики почти не упоминали его. Только Блэк вспомнил о подлинной причине их со Снейпом встречи, но остальные гриффиндорцы были так увлечены статьей, что переключили все свое внимание именно на нее. Северусу не хотелось раскрывать им секрет, которым накануне с ним поделился Мальсибер. Разумеется, Альберт раскрыл мальчику не все карты слизеринского старосты, однако Снейп многое сумел додумать сам. Все оказалось гораздо проще, чем Северус мог предположить. После сцены, устроенной Нарциссой в гостиной Слизерина, несложно было сложить все кусочки истории воедино. В порыве эмоций девушка поставила старосте условие, чтобы он извинился перед Тэдом Тонксом и его товарищами. А позднее, немного расспросив Мальсибера о произошедшем, Снейп узнал, что Малфой причинил вред магглорожденному волшебнику, которого любит сестра Нарциссы. И этим магглорожденным волшебником, наверняка, являлся Тэд. Соединив два очевидных факта, Северус пришел к выводу, что юные гриффиндорцы тоже так или иначе втянуты в эту историю и горят желанием отомстить за Тонкса или, по крайней мере, разобраться в ситуации глубже. Только вот, зачем им копаться в сплетнях старшекурсников, Снейп был совершенно без понятия, да и знать их причину особо не хотел. У каждого — свои заморочки, и Северус не собирался впутываться в чужие, когда своих ему хватало с достатком. Ведь для него этот день был особенным. Через пару часов на станцию Хогсмида должен был прибыть долгожданный Хогвартс-экспресс, отправляющий студентов домой на каникулы. Старый чемодан Северуса заполнился вещами невероятно быстро, и слизеринец еще полчаса сидел без дела, собравшись намного раньше других. Но это время тоже пролетело для него незаметно. Все события словно сжались в какие-то десять-пятнадцать минут. Переезд в повозках с шумными однокурсниками до платформы Хогсмида. Затем падение пушистых хлопьев снега за окном паровоза. Прибытие в Лондон. И прощальный вопль Эйвери, наверное, последний в этом году, позвучавший прямо в многострадальное ухо Северуса. — Счастливого Рождества! — крикнул он, крепко сжимая Снейпа в объятиях, и убежал по направлению к родителям. И Снейп улыбнулся, проследив за ним до тех пор, пока мама Эйвери не поймала свое чадо, сгребая в охапку. Она приподняла Николаса, который легонько чмокнул ее в щеку и рассмеялся. Рядом стоял, скорее всего, Эйвери старший и ерошил светлые волосы сына. Тогда Северус отвернулся от них и забегал глазами по толпе. Но никого даже отдаленно напоминающего маму, он не нашел. Где-то в толпе мелькнул гриффиндорский шарф и огненные волосы, но Северус не придал этому значение. В груди неприятно заныло. Пробираясь сквозь множество магических семей и пожитков их детей, Снейп вглядывался в каждое лицо в надежде отыскать мать. Но в один момент он обернулся на то место, где пару минут назад стояла чета Эйвери и понял, что Кинг-Кросс пустеет. Семьи забирали своих отпрысков и отправлялись по домам. Вскоре, оставшись почти один на платформе, он окончательно потерял надежду, прошел через защитный барьер в стене и побрел к кассе. — Один билет до Коукворта, пожалуйста, — Снейп протянул в окошко два галеона, которые с трудом наскреб в кошельке. К счастью, билеты еще не раскупили, хотя в преддверие праздника они обычно заканчивались так же быстро, как все самое хорошее в этом мире. Спустя час Северус высадился на станции родного маленького городка. По-прежнему валил густой снег. Только теперь он усилился и летел прямо первокурснику в лицо, мешая разглядеть дорогу домой. Хорошо, что Снейп знал это место, как свои пять пальцев. Помимо чтения книжек, он коротал свое детство прогулками в одиночестве, однако иногда к нему присоединялась Лили. От мысли о ней, он слегка улыбнулся, и продолжил путь. По дороге он отметил, что почти на каждой двери висели рождественские венки, они радовали глаз и навевали праздничное настроение даже в таком сером промышленном городке. Спустя несколько переулков юный волшебник достиг пункта назначения, но вдруг застыл на пороге собственного дома. Он вспомнил о том, что мама до сих пор не ответила ни на одно его письмо с прошлого месяца. И ему стало страшно. «Что могло случиться?» — думал он, цепляясь взглядом за трещинки облупившегося лака на двери, и боялся отвечать себе на этот вопрос. Он тоже хотел, чтобы его радушно встретили и одарили любовью. Ему хотелось тепла и праздника за этой дверью, а не холодной неизвестности и беспокойства, не пьяного в стельку Тобиаса и беспричинных криков. Нужно было просто открыть эту дверь и перешагнуть порог. И Снейп оказался бы дома. Только можно ли смело заявить, что это место и есть его настоящий дом? На этот вопрос он тоже не стал отвечать и все-таки отворил деревянную дверь, заходя внутрь, как делал это раньше бесчисленное количество раз. На него пахнуло спертым запахом прелости, алкоголя и чего-то протухшего. Снейп разделся в прихожей и прошел на кухню, утонувшую в беспорядке. Оглядев тумбы, заставленные горами грязной посуды, пустыми бутылками и упаковками от полуфабрикатов, он направился в зал, где обнаружил своего отца, мирно спящего на диване. Вокруг тоже было полно пустых бутылок и прочего мусора, среди которого валялась рамка с фотографией. Именно с фотографией, а не с колдографией. Взяв ее в руки, Северус вздрогнул. Стекло, конечно же, треснуло. Как раз в том месте, где на фото находился Снейп младший, а точнее — на его лице. Снейп старший положил руку на его плечо, стоя справа, а слева его приобняла задумчивая Эйлин. Это была единственная их совместная фотография, сделанная в его шестой день рождения — идея мамы, само собой. В зале был включен телевизор, по которому показывали какой-то концерт. Популярные исполнители поздравляли телезрителей с наступающим новым годом и желали счастья в своих песнях. «Все нормально, — успокоил себя Снейп, вопреки подступающей панике, — найду маму и приберемся, а стекло легко можно заменить». Но наверху — ни в спальне, ни в комнате Северуса — ее тоже не было. Громко топая по лестнице, мальчик спустился обратно в зал. Одним долгим движением он с трудом перевернул отца на спину, а затем попытался разбудить. — Отец, проснись! — крикнул Северус, но не увидел реакции на красном мужском лице, и повторил реплику. — Где мама, отец?! — он чувствовал, как в голосе появляется отчаяние, и не узнавал сам себя. — Почему дома такой бардак?! Что случилось, пап, где мама?! Проснись ты наконец! С последним словом он со всей силы толкнул Тобиаса в живот, и тот резко открыл свои заспанные глаза, издавая странный, напоминающий отрыжку звук. — Ты что творишь, — проворчал он, еле ворочая языком, — вернулся-таки, кхэ-кхэ. Глазные яблоки его были мутнее, чем вода в Черном озере, перемешанная с илом. Северуса передернуло не то от злости, не то от отвращения. Ему захотелось тотчас заехать папе по опухшей небритой физиономии, но разум останавливал его. — Я спросил, где мама, — сквозь зубы отчеканил Снейп, вмещая в каждое столько неприязни, сколько вообще возможно, — и что произошло с нашим домом. Тобиас отрывисто и шумно вдохнул и выдохнул воздух, а потом шмыгнул носом, будто затягивая внутрь целое болото. — Мама? Моя мать давно в могиле, сучонок, — он попытался встать, но потом резко схватился за голову и зашипел. — А если не нравится дом, выметайся отсюда к чертям собачьим! Было невыносимо больше это терпеть. Речь отца вызывала у мальчика целый океан из волн ненависти и обиды, и он не мог гарантировать, что следующая не захлестнет его безвозвратно. Снейп больно сжал свои худые кулаки, а его взгляд наткнулся на разбитую бутылку с целым горлышком. «Я так легко могу прекратить все это, — размышлял Северус, — в любую минуту. Просто прикончить этого подонка. И всем страданиям пришел бы конец». Но он сдерживал себя столько раз. Неужели все то было зря? За убийство маггла маггловским способом в Азкабан его точно не посадили бы. Максимум — отсидел бы пол жизни в обычной тюрьме. Однако Снейп снова отмел эту мысль: сейчас было важнее узнать, где мама. — Я спросил про твою жену, а не про мать, — хладнокровно продолжил он. — А! — воскликнул Снейп старший, будто вспомнив что-то очевидное. — Моя жена, эта шарлатанка! Она опять обманула меня, стерва! Я говорил ей, без всяких фокусов, а она… Эта… — Где. Она, — терпение Северуса было на пределе, полуразбитая бутылка так и манила взять ее и использовать не по назначению. — В больнице она! — вдруг воскликнул Тобиас и глухо засмеялся. — Я избил эту суку, чтоб неповадно было… У Снейпа на глазах выступили слезы. Он не слышал, что дальше говорил отец, и телевизор тоже не слышал. Картинка перед ним стала туманна и неразборчива, будто ужасный, абстрактный сон, который никак не заканчивался. Если бы это был сон, то можно было бы и убить Тобиаса разок, не по-настоящему. Сквозь колючую боль, ставшую ручейками слез, Снейп, будто в бреду, схватился за горлышко «Коричневого эля» и занес руку над полным мужчиной. Но ударить он не смог, потому что упал. Кто-то неожиданно снес его с ног — сделать это не составило труда — и вместе с этим человеком они повалились на замусоренный пол. Снейп уже не разбирал, что творил, его плач превратился в рев. Мальчик резко вскочил на колени, снова занося руку с «Коричневым элем» уже над другим человеком. Но потом бессильно опустил ее, опознав рыжие волосы на голове спасителя своего отца. — Лили-и-и-и, — отчаянно завыл Северус имя своей подруги, которая сжала его в крепких объятиях. Всхлипывая, срывающимся голосом, он сказал ей куда-то в шею, — забери меня отсюда. — Пойдем, Сев, тише, — подруга гладила его по голове, — все будет хорошо. Вместе они удалились из жилища Снейпов под благую брань его хозяина, и всю дорогу до дома Лили подруга сжимала ладонь Северуса, который успокоился только под конец пути. За ужином родители Лили подтвердили, что его мама лежит в лондонской больнице из-за побоев мужа. Они были в курсе всех проблем Снейпов и всегда оказывали поддержку Эйлин и ее сыну. Для них было нормально вот так приютить Северуса на небольшое время, тем более его маму обещали выписать со дня на день. Мальчик был бесконечно благодарен им и их дочери. — Но как ты попала в дом? — спросил Снейп у Лили перед сом. — Ты даже дверь забыл закрыть… Я едва успела, мы приехали позднее тебя, потому что были на машине. Дороги завалило снегом. А потом родители сказали мне, что случилось с твоей мамой, и я сразу почуяла неладное… Как знала, — печально ответила она, а потом, осознав свое упущение, продолжила. — Петуния поехала с нами, и места на тебя в машине не осталось, понимаешь? Северус ничего не отвечал: он глубоко задумался над тем, что было бы, опоздай Лили хоть на мгновение. Прежде мальчик никогда не думал, что способен причинить физический вред человеку, тем более родственнику. Это немного пугало его и вводило в ступор. По коже пробежали мурашки, как только Северус представил бездыханное тело отца среди домашнего беспорядка и себя, такого озлобленного, растерянного и одинокого, чей плач заглушали звуки рождественского шоу по телевизору. — Мне тоже было страшно, — разорвала тишину гриффиндорка, вырывая слизеринца из размышлений, — я тоже испытывала злость, и мне тоже хотелось зареветь, но… — Нужно искать другой выход, и держать себя в руках, — Снейп кивнул, дополнив ее фразу как нечто само собой разумеющееся, а она улыбнулась. Снейп поднял на нее глаза — столько решимости было в Лили, она намеревалась сказать что-то очень воодушевляющее. Однако, думал Северус, подруга не могла так просто и взять поставить себя на его место. «Твоя мама не лежит в больнице, избитая мужем-алкоголиком, который презирает волшебников», — пронеслось у Снейпа в голове. — Обещай, что больше никогда так не поступишь, — попросила она и добавила, — в следующий раз я могу не успеть вовремя… — Конечно, обещаю, — ответил Снейп, а сам еще долго осмысливал ее предположение. *** Рождество Снейп провел дома, наводя в своем жилище уборку вместе с Эйлин, выписавшейся через два дня после приезда мальчика. Оно не принесло ему ничего, кроме усталости и неудовлетворенности. Пока сверстники беззаботно веселились на улице, играли в снежки и резвились на горках, худощавые руки сжимали половую тряпку. Снейпу и его маме пришлось хорошенько поработать, чтобы разгрести бардак, устроенный Тобиасом во время недельного запоя и отсутствия жены. Встречать праздник среди мусора не хотелось, и поэтому Снейп потратил время, оставшееся до Рождества, исключительно на уборку, а после его наступления и вовсе решил заняться учебой. Перед тем как приехать на каникулы в Тупик Прядильщиков, Северус почему-то думал, что хорошо отдохнет дома. Ему хотелось поскорее приблизить это событие и побыть, наконец, в полном покое от общественной жизни. Но с наступлением долгожданного момента, он перестал казаться ему таковым. Теперь Снейп мечтал снова начать ходить на занятия в Хогвартсе и даже немного скучал по однокурсникам. Единственное, что скашивало мальчику выходные, это присутствие рядом мамы и Лили. Первая была настолько рада возвращению сына, что буквально каждую свободную минутку проводила рядом с ним за разговорами о новой школе и о жизни в целом. Это было вполне нормально, потому что Снейп никогда раньше не покидал Коукворт на столь долгий срок. Вторая же иногда приходила позаниматься Трансфигурацией, а потом настолько зачастила к Снейпам, что стала проводить у них почти каждый день. Благо, Тобиас к этому времени окончательно вышел из своего алкогольного марафона и отправился на работу. Хозяин бакалейной лавки «У дядюшки Сэма» был невыносимо рассержен на Снейпа старшего за самовольный отпуск, но все-таки позволил мужчине и дальше зарабатывать на жизнь в своем магазинчике. С восьми утра и до восьми вечера по будням Северус мог абсолютно спокойно сосредоточиться только на уроках, потому что как раз в этих промежутках его отец отрабатывал свои смены. Разумеется, иногда он приходил раньше положенного срока или уходил на работу позже, но тем не менее время у Снейпа младшего выкраивалось достаточно, и он ценил это. Эванс приходила к нему сначала под предлогом «заняться чем-нибудь веселеньким», и хоть это самое «веселенькое» Северусу не всегда нравилось, провести часок-другой со старой подругой он был не против. Часто к ним присоединялась мама Снейпа, и они вместе сидели в гостиной, совсем недавно вычищенной до блеска, и играли в настольные игры вроде «Монополии». Играть в нее у Снейпа и Лили получалось не особо хорошо, и вообще от маггловских игр они успели отвыкнуть, но других в доме Снейпов по понятной причине не было. Затем Лили принесла с собой плюй-камни из слюны гиппогрифа, весьма дорогие, которые ей подарили на Рождество родители, и они начали играть уже в них. Сам Северус не стал хвастаться своими подарками: мама подарила ему самодельный шарф на Новый Год, а Тобиас хотя бы соизволил поставить дома елку, и это уже не могло не обрадовать мальчика, но эту маленькую радость он оставил при себе. Не зря говорят — счастье любит тишину. А у Северуса его и так было, мягко говоря, не особенно много. Через пару дней с добавлением таких игровых минуток, Северус мягко намекнул гриффиндорке, что хотел бы позаниматься Зельями. Лили отреагировала на это спокойно, но совсем не так, как хотелось Снейпу. Мальчик привык проводить часы за учебниками в полном уединении, потому что это помогало ему полностью сосредоточиться и работать продуктивнее. Но его подруга явно восприняла предложение поучиться, как предложение поучиться вместе, и Северусу стало неловко выпроваживать Эванс за дверь по такой пустяковой причине. В итоге они стали заниматься вместе. Трансфигурацией, Зельями, ЗОТИ, Историей магии и даже заглянули в учебник по Травологии. И в один не самый приятный момент Северус понял ужасающую вещь, а заключалась она в том, что безвозмездная помощь начала походить на многократное использование умственных возможностей слизеринца. Он сам корил себя за эту мысль и пытался придумать всяческие аргументы, опровергающие ее. И часто, глядя на сосредоточенное лицо Эванс, склонившееся над тетрадью, Снейп думал: неужели ему настолько непривычно проводить с ней так много времени, что он неосознанно пытается отмахнуться от подруги? «Может быть она мне надоела?» — спрашивал он себя. Но потом Лили внезапно поднимала на слизеринца свои зеленые глаза и непринужденно говорила какую-нибудь шутку, заставая его врасплох. И тогда Снейп, делая вид, что смущен, отмечал про себя, как сильно все-таки к ней привязан. К тому же их каникулярная подготовка с Лили обещала принести ощутимый результат в новом семестре. Снейп чувствовал, что теоретические знания в его голове, если не приумножились, то точно укрепились. Только было очень жаль, что они не могли практиковать эту теорию вне Хогвартса. Однако Северус знал, что как только приедет в школу первым делом обязательно достанет палочку и опробует пару заклинаний. И Северус понимал, что больше никогда не сможет долго находиться дома. Теперь, единожды попробовав вкус магической жизни, он не сможет забыть его сладость. Этот вкус свободы, загадок и тайных знаний полностью пленил разум Снейпа, и он теперь не мог дождаться момента окончания каникул. К счастью, случилось это довольно быстро, но только в начале нового полугодия мальчика ждало нежелательное известие, стукнувшее по его самооценке как молоток несправедливого судьи.