Dependentiam Hostium

На Трансфигурации во время новых тем обычно было не поговорить, но сегодня Поттер ухитрялся как-то обойти это препятствие. Уж очень хотелось ему выложить Римусу все, что накопилось в его жизни за каникулы. Место слушателя вместе с Люпином вполне мог занимать Блэк, однако сегодня четверо мальчиков слишком долго провозились на завтраке и поэтому, едва не опоздав, потеряли возможность сесть как им хотелось. Они только вчера вечером приехали в школу и, конечно, этого вечера им катастрофически не хватало, чтобы как следует поделиться впечатлениями. Если бы не предательская усталость с дороги и сытный хогвартский ужин, вызывающий особую сонливость, друзья обязательно проболтали бы друг с другом целую ночь. Однако сделать им этого не удалось, и возможность перекинуться впечатлениями выпала только на утро. — А потом, когда снегопад стих, я вытащил родителей на улицу и начал кидаться в них снегом, — живо повествовал Джеймс, — мама сразу слепила пару снежков в ответ, а батя стал корчить из себя крутого и сначала хотел свалить в дом. Но я-то его знаю! Через минуту он уже сам не мог остановиться и даже баррикаду себе выстроил. Люпин только смущенно улыбался, пытаясь слушать Поттера и МакГонагалл одновременно, однако выходило у него с трудом. Джеймс заметил, что он старался сосредоточиться на уроке, но не хотел обидеть друга, поминутно кивая и вставляя короткие реплики. На мгновение Джеймс прекратил говорить и улыбнулся, глядя на внимательное лицо Римуса. Он всегда был таким. Вежливым и ответственным, но оттого и очень забавным. Сдвинутые к переносице брови изредка принимали прежнее положение, а потом снова устремлялись друг к другу. Серьезность Римуса порой казалось чрезмерной и даже наигранной со стороны, но Джеймс знал — за ней друг прячет доброе и очень чуткое сердце. После недолгого молчания появилась мысль, что Люпин вовсе не заметил долгой паузы в монологе и постепенно переключился на суть урока. Но друг тут же ее опроверг. — И что там дальше, кто победил? — прошептал он, склонив голову в сторону товарища, глядя при этом то на доску, то на тетрадь. «Хоть кто-то из нас пишет конспект сегодня», — заметил Поттер и мысленно прикинул, когда сам сможет его переписать. — Победила дружба, — хмыкнул он, всем видом показывая, что явно рассчитывал не на это, но Люпин, поглощенный уроком, ничего не заметил. — На самом деле дома просто закипел чайник, и мама кинулась его выключать. Свистел он так, что даже входная дверь не сдержала звук. А потом мы все пошли к столу. — Здорово, — сказал Римус просто для того, чтобы что-то ответить, и Джеймс решил больше не тревожить его своими рассказами. Записывать новую тему с середины урока ему не хотелось, и потому Поттер совершенно не знал, чем заняться. Оглянувшись по сторонам, он увидел, что помимо него за уроком не следила только Марлин МакКиннон, которая клевала носом в тетрадь и вот-вот собиралась заснуть. Впрочем, ее соседка Доркас не давала ей этого сделать. Джеймс издал тихий смешок, глядя на них, и двинулся взглядом дальше. Позади Медоуз с МакКиннон сидела рыжая Эванс и почти с таким же сосредоточенным как у Люпина лицом записывала конспект, вся обратившись в слух. Глаза Поттера немного прищурились, хотя он и так был в очках и нормально видел. МакГонагалл имела привычку задавать наводящие вопросы, которые звучали только для того, чтобы привлечь внимание студентов и держать внимание класса. Иногда Люпин говорил, что преподаватели пользуются этим приемом для того, чтобы дети лучше понимали тему, но Джеймсу так не казалось. Он находил их совершенно бесполезными и отвечал на них, только если обращаются непосредственно к нему. Это позволяло ему чувствовать себя взрослее остальных. Однако Лили в последнее время стала слишком уж активно на них отвечать. Первое впечатление о ней, сложившееся у Джеймса в Хогвартс-экспрессе, куда-то пропало. Сейчас девочка совершенно не вызывала у него никаких хороших чувств, потому что стала походить на настоящую зубрилку. А Поттер не любил зубрилок. Просто взять и выучить что-то слишком просто, думал он, нужно было проявить усилие, чтобы понять, если хочешь заработать отличную оценку и гордиться ей. Именно поэтому он не относил Римуса к таким студентам. Потому что Люпин всегда осознавал, о чем конкретно от говорит. После нескольких месяцев общения с ним Джеймс узнал от него же, что эта черта называется компетентностью. Вскоре он, конечно, подзабыл это заковыристое слово. Но Поттер помнил, что оно длинное, начинается на букву «к» и лично к нему совершенно не относится. Стыд не охватывал его от этой мысли, потому что Джеймс не притворялся, будто обладает недюжинным умом, как это делала Лили. С другой стороны, ему было совершенно плевать на нее, были гораздо более важные люди, о которых стоило подумать. Но взгляд почему-то зацепился именно за нее, протянув в голове Джеймса целый вагон этих ненужных мыслей. Чертыхнувшись про себя, Поттер обратил наконец внимание на МакГонагалл. Стоило хоть немного послушать ее. По крайне мере из уважения или потому что в любой другой день декан давно бы отняла у него пять баллов за рассеянность и разговоры с Люпином. Сегодня же с Минервой было что-то не то. Погруженная в себя, она старалась не подавать виду, однако глаза у преподавателя были на мокром месте. Причину такой подавленности никто не знал, а расспрашивать преподавателя на уроке казалось неуместным. «Наверняка какая-нибудь драма, — заключил Джеймс и попытался не обращать особо внимания, хотя МакГонагалл ему было откровенно жаль, — слишком много людей вокруг оказываются втянуты во что-то драматичное». И таких людей он мог легко привести в пример. Андромеда — чистокровная волшебница влюбилась в их старосту-маггла, который стал жертвой нечестной игры Малфоя на матче. Каким-то образом осведомленный об их тайной связи, Люциус шантажировал Тонкса под угрозой рассказать все родителям Андромеды, настоящим магглоненавистникам. «Чем не драма?» — горько усмехнулся в мыслях Джеймс и снова погрустнел. В отношениях Тэда и Андромеды он теперь не сомневался. Обратив на этих двоих больше своего внимания, Джеймс и его друзья заметили, что и правда студенты частенько бросают друг на друга многозначительные взгляды. Хотя изначально ребята скептически отнеслись к внезапному просветлению Поттера, подтверждающему это. Особенно в его воспоминания не верил Блэк. Хорошо зная свою кузину, он не мог допустить возможности, что та способна полюбить нечистокровного. Раньше та была сторонницей крайних взглядов родителей. Поэтому Сириус только усмехнулся внезапно всплывшему в памяти друга эпизоду. Но позднее так же категорично настаивал на том, чтобы вмешаться в ситуацию и помочь Тэду восстановить справедливость. Вопреки его предложению, мальчики поступили по-другому. Желание оказать поддержку старосте не покидало никого из них, но Люпин предположил, что остаться пока в стороне будет разумней. Все-таки это было личное дело Тэда, на которое он решился сам. Он заключил Непреложный обет со своим врагом. Если бы мальчики попытались снова рассказать старшим, им бы никто не поверил, так как главный потерпевший попросту не мог нарушить клятву. А несправедливо проведенный матч и без того должны были переиграть этой весной, потому что он окончился ничьей. Незачем было долбиться головой в стену без особой надобности и пытаться что-то доказать. Поттер, как и Петтигрю, был солидарен с этой идеей, хотя ему было горячо обидно за свой факультет и ставшего хорошим другом Тэда. В глубине души он обещал себе, что при удобном случае поговорит с ним, но был весьма не уверен в том, что староста захочет обсуждать свою личною жизнь с первокурсником. Однако было в этой истории одно облегчение — Малфой однозначно никак не был связан с грозой. Этот вывод напросился гриффиндорцам в головы после прочтения «Пророка», принесенного Снейпом. Слизеринский староста просто не мог одновременно наложить мощные чары на Тэда и наколдовать такую смертоносную стихию. Масштаб ее ущерба был слишком велик, а Люциус, в конце концов, был всего лишь школьником. Кроме того, из газеты Джеймс узнал, что точно не умрет от последствий удара молнии, и это его лихо приободрило. Он испытывал настоящую благодарность Снейпу за предоставленную информацию и даже подумывал над тем, чтобы выразить ее сполна. Теперь от былого напряжения между ними не осталось и следа, хотя и друзьями они не стали. Просто идя мимо по коридору, Северус больше не отворачивался и не старался скорее скрыться, как раньше, а здоровался с Джеймсом отрывистым кивком. И Поттеру нравилась эта перемена. Несмотря на то, что друзья приняли решение не участвовать в личных проблемах Тэда, Джеймс все же искал встречи с ним и даже начал чаще разговаривать. В очередной раз размышляя за обедом, как бы объявить ему о своем знании ситуации и о готовности морально поддержать, Поттер убедился в том, что ни один он все еще думал об этой истории. — Слушайте что, — вдруг сказал Сириус, ковыряя ложкой тыквенную кашу, — а откуда Малфой узнал, что моя сестрица водится с Тэдом? Это похоже какая-то тайна, раз никто не знал. Но почему именно Малфой в курсе? Этот вопрос зацепил каждого. Он был внезапным и интригующим. Действительно, мальчики раньше совершенно не думали об этом. Оторвавшись от еды, три друга внимательно посмотрели на Блэка. Над столом повисла бы тишина задумчивости, однако Люпин тут же среагировал и приструнил: — Может, встанешь на лавку и повторишь погромче? Пусть весь зал слышит, — обычно таких язвительных намеков Блэк не понимал, но на этот раз оказался на редкость сообразительным. Он явно не ожидал этой фразы и даже немного обиженно потупил взгляд обратно в тарелку. Люпин был более резок, чем всегда, сегодня он выглядел каким-то дерганым и уставшим. «Скоро он опять поедет домой навестить маму», — подумал Джеймс и заметил, что рядом сидящий Долгопупс приоткрыл рот, с интересом уставившись на друзей. Не хватало еще, чтобы с ними в эту историю ввязалась половина первого курса. — Классный сон, Сириус, я уже перестал разбираться в сюжете! — наигранно проговорил Поттер. — Опять своих романов перед сном начитался? Даже не знаю, что у тебя там в голове творится… Петтигрю засмеялся, не скрывая смеха, Люпин хитро подмигнул Джеймсу и тихо шепнул: «молодец», а на Фрэнка Долгопупса это произвело должное впечатление, потому что тот снова опустил взгляд в свою тарелку, растеряв интерес к чужому диалогу. — Я вообще-то детективы люблю! — возмутился Блэк, стукнув ложкой по столу, отчего Петтигрю засмеялся еще громче, все еще убежденный, что Сириус не умеет читать. — Чего ржешь? А вы чего уставились, я серьезный вопрос задал! Какие еще сны, Джеймс, ты что несешь? Люпин с улыбкой посмотрел на него, а потом сказал: — Вопрос хороший, но кричать о нем не стоит. Это ведь не твой секрет. — Вот именно, — подтвердил Петтигрю, наконец, успокоившийся после волны смеха, — у меня рядом с домом есть лавочка. На ней часто отдыхают бабки и как раз обсуждают похожее. Откуда и кто что-то узнал, кто кому нравится, — уклончиво начал он, — так вот моя мама говорит, что они старые сплетницы. Они, кстати, тоже любят мыльные романы. Сириус… Ты что, бабка? Джеймс с Римусом прыснули со смеху, а лицо Сириуса, казалось, окрасилось в цвет квиддичной формы Гриффиндора. Джеймсу иногда чудилось, будто Петтигрю не от своей наивности так подшучивает над Блэком, а просто не упускает возможности над ним поиздеваться. Прокричав еще что-то гневное в адрес Питера, Сириус поостыл и хладнокровно доел свою кашу в полном молчании. Но когда за столом не осталось почти никого кроме товарищей, снова затронул интересующую его тему. — Я серьезно не понимаю и не могу перестать думать об этом. — На самом деле я тоже часто вспоминаю про Тэда, — признался Джеймс и добавил, — даже поговорить с ним думаю, хотя бы просто поддержать. Он ведь совсем один справляется с этим из-за Непреложного обета и поделиться не может. Легкая грусть пробежала между товарищами. — С другой стороны, — сказал Люпин, — он взрослый парень. Думаешь ему нужна твоя поддержка? Джеймс поджал подбородок. Римус как будто озвучил его мысли и подтвердил их. Поттер знал, что ответ на этот вопрос отрицательный, но говорить его не стал: Люпин понимал все и без него. — А вдруг у Малфоя есть еще мотивы навредить Тэду? — Сириус снова задал вполне разумный вопрос. — Может быть, он специально разузнал про любовь-морковь Тэда, чтобы на него был компромат… Но вот только зачем ему это понадобилось? — Ага, скоро еще что-нибудь вытворит. Не нравится он мне… — заключил Петтигрю. — Ну и что ты предлагаешь? — обратился к Сириусу Римус. — Продолжить копаться в этом и разузнать про Малфоя еще больше? — А ты догадлив, Рем, — лицо Сириуса переменилось, и он щелкнул пальцами, улыбаясь во все зубы. — Вывернем всю дурь из этого гада. А потом поймаем с поличным! Джеймсу нравился настрой друга, и нравилось то, как остальные реагировали на него. Он снова почувствовал в них просыпающийся дух авантюризма. — С поли-и-ичным?! — протянул Питер и выпучил глаза. — А что это такое? — Это когда преступника арестовывают прямо на месте преступления, — объяснил Поттер, уставившись в пустую тарелку расфокусированным взглядом, и слегка улыбнулся. Еще сегодня утром он не мог наговориться с друзьями о каникулах, а теперь совершенно не хотел этого делать. Теперь им снова было некогда трепаться о бытовых мелочах. Направляясь к выходу из Большого зала, они снова горячо обсуждали, как именно можно понять мотивы Люциуса. Столкнувшись в дверях с кучкой слизеринцев, они сначала не придали этому значения, но потом, заметив в толпе предмет обсуждений настороженно примолкли. Люциус тоже обратил внимание на первокурсников и проследил глазами за Поттером, пока кто-то рассказывал ему про жуткую хижину на окраине Хогсмида. О чем конкретно был разговор, мальчики не поняли. Джеймс только выловил из контекста фразу: «Мерлиновой бородой клянусь, что слышал оттуда вой приведений!». Выйдя из зала, Поттер проговорил себе под нос: — Да разве приведения воют вообще? Ему показалось, что он комментировал очень тихо, почти одними губами. Что называется, мысли вслух. Однако Люпин как-то умудрился услышать его и моментально ответил: — Забудь об этом, Джеймс. Абсолютная чепуха, — с этими словами он скрестил руки на груди, — ничего в этом доме нет. Все остальные пропусти его фразу мимо ушей, потому что даже не вслушивались в слова слизеринцев. Но Поттер почему-то ее запомнил, так — вдруг пригодится. Весь оставшийся день ребята ломали голову над Малфоем, и совершенно ничего им на ум не приходило. Даже Петтигрю, генерирующий идеи именно при остром их дефиците, молчал. Однако решение не заставило себя долго ждать и пришло тогда, когда ребята уже совсем отчаялись. Последним уроком были Зелья — тут-то и пришла идея. Ничего не понимающий в этом предмете Поттер царапал пером какие-то рисуночки и откровенно скучал. Он думал о том, что хотел бы сейчас оказаться в каком-нибудь приключении. Настоящем, как в старых сказках про волшебников. Он помнил, как мама читала ему барда Бидля в детстве, и маленький Поттер мечтал когда-нибудь оказаться героем похожей истории. Вспоминая эти минуты детства, он чуть не пропустил какую-то важную речь профессора Слизнорта. Благо Сириус, сидящий рядом, бодро ткнул его локтем в бок, и Джеймс сразу включился в происходящее. — Ближайшее собрание состоится в эту среду, прошу не опаздывать! Можете прихватить с собой чего-нибудь сладенького, моя дорогая, — улыбнулся Гораций, закончив объявление, а Джеймс так и не понял, к кому преподаватель обращался: ко всем ученикам или к «своей дорогой». Да и кто была эта «дорогая»? Проследив за взглядом профессора, Джеймс приподнял брови и шепотом протянул: — Что-о-о?! — оказалось, Слизнорт смотрел на рыжую маленькую девчушку. От удивления Поттер чуть не стукнулся челюстью о пол. — Почему профессор так восхваляет эту зубрилку? И о чем он вообще говорил? — с раздражением спросил Джеймс, сам не понимая, по какой причине так назвал Лили. Больше Эванс не вызвала у него приятных эмоций, но и обзывать ее перед другом некрасивыми словами он не хотел — само вылетело. Но Сириус словно не заметил этого и помог ему восполнить запас недостающей информации. — Слизнорт минут пять стоял и распинался про свои странные чаепития, — Блэк говорил с такой интонацией, будто услышанное тоже крайне не нравилось ему, — рассказывал, как у него интересно, интеллектуально и молодежно. Что только избранные туда попадают, как, например, наш старый знакомый Малфой, — он сделал паузу, усмехнулся, и продолжил, — понимаешь, да? А потом объявил всем, что приглашает трудолюбивую умницу Лили Эванс стать членом его элитного сообщества. И знаешь, как оно называется? — Сириус выжидающе глянул на Поттера и улыбнулся, но тот решил, что вопрос риторический. — «Клуб слизней». Блэк вызывающе расхохотался — хвала Мерлину, не слишком громко — так, что увлеченный описанием очередного зелья профессор его не заметил. А Джеймс просто не понимал, что тут смешного. Он улыбнулся и сделал вид, что тоже веселится, но только на самом деле он улыбнулся совсем по другому поводу. В его голове вдруг вспыхнула отличная мысль. Так ярко и внезапно, как будто кто-то зажег ее с помощью Инсендио. — Сириус, — прошептал Джеймс, попутно пытаясь оформить идею по-человечески, но уже с нетерпением таращил глаза на Блэка, который все еще смеялся, уткнувшись головой в парту. Поттер давно привык к таким его выходкам и даже частенько сам подолгу смелся с ним над бессмысленными глупостями. Но сейчас он был слишком взволнован появлением новых мыслей и спешил рассказать их, пока не пропали. — Сириус, послушай меня, жмыр подери! Сириус оторвал лицо от парты и, все еще улыбаясь, посмотрел на Поттера. — Лили теперь будет видеться с Малфоем, смекаешь? — горячо зашептал он, но смысл его слов до Блэка доходил довольно туго. Хотя Сириус сделал над собой усилие и задумчиво посмотрел куда-то в правый верхний угол, словно пытаясь найти ответ там. — Ну допустим, — уже серьезнее ответил он. — Так все очень просто же! Нужно устроить так, чтобы она провела нас туда, и понаблюдать за Люциусом в узком кругу, — Джеймс был так рад новой идее, что только после ее озвучивания заметил кучу недостатков. — И с чего ты взял, что он там будет говорить что-то личное? — скептически поинтересовался Блэк. — Да и не попадем мы туда ни в жизнь, ты же слышал — нужно сперва доказать, что ты талант и понравиться Слизнорту. — Так жмыр с ним! Понравлюсь! — оптимистично ответил Джеймс. — Да ладно, как ты собрался это делать? И чего ты все время жмыров вспоминаешь? Видно было, что лед сомнений Сириуса начал таять, тот не переставал улыбаться. — Придумаю что-нибудь! Люпину надо рассказать, — предложил Джеймс и добавил, — а жмыры классные, я бы хотел домой одного. Слово смешное, кстати. Жмыр. — Как жмур, — ответил Сириус и они засмеялись уже вместе, минуя первоначальную тему разговора. За оставшийся урок Слизнорт сделал им пару замечаний, а когда прозвонил колокол, о новой задумке узнали Люпин и Петтигрю. Питеру как всегда все понравилось, он и не думал критиковать замыслы товарища. Однако Люпин, не скрывая недовольства, заявил: — Бред. — Да почему?! — всплеснул руками Сириус, который уже успел проникнуться оптимизмом Поттера. — Ты думаешь, ему силенок не хватит этого старика впечатлить? — Силенок, может, и хватит, — подтвердил Люпин, скрещивая руки на груди и медленно поднимаясь по ступенькам башни Гриффиндора. Впереди шел Джеймс, а позади плелись Блэк с Петтигрю. — Только ты разве не понимаешь, как много времени это займет? Не говоря еще про остальные недостатки… Смысл сказанного мгновенно настиг Джеймса, и он призадумался: на самом деле это может длиться месяц-другой, а то и больше. — Разве мы куда-то спешим? — поинтересовался Блэк. Люпин не успел ответить, его опередил Поттер, задавший еще один вопрос: — А ты что, придумал способ быстрее и легче? — он не хотел сострить или поддеть Люпина, Джеймсу всего лишь показалось, что Римус тоже что-то придумал, но из него уже привычным способом опять придется все вытягивать. — Не сказал бы, что он легче, — задумчиво пробормотал Люпин, когда они зашли в гостиную, и оглянулся по сторонам, будто ища кого-то или что-то, — но зато быстрее и действеннее в разы. — И в чем же он заключается? — само собой напрашивался вопрос, который произнес Джеймс. — Не думаю, что вы слышали про оборотное зелье, но это не так важно, — снова едва слышно ответил Римус. — В общем, Джеймс, как ты смотришь на то, чтобы побыть в шкуре Лили? — В шкуре Лили? — удивились все трое. — Это, наверное, противно до жути, — скривился Блэк. Петтигрю тоже скорчил неприятную рожу. И только Джеймс почти не изменил лица, он только очень изумился предложению и, в отличие от товарищей понял его правильно, потому что про оборотное зелье уже слышал. Но слышал он также, что приготовить его могут даже далеко не все старшекурсники. Однако вспомнив, как ловко Люпин починил с помощью магии разбитую в дребезги метлу, Поттер понял, что приготовить какое-то зелье ему не составит и труда. И был прав. Зелье готовилось почти месяц. Поттер сильно нервничал по этому поводу и думал уже начать действовать самому, но ребята были непреклонны. Им очень понравилась идея с перевоплощением, она была интересной и необычной — так показалось и самому Джеймсу. В какой-то момент он даже подумал, что они занялись зельем просто потому, что это невероятно увлекательно, а не за имением конкретной цели. Люпин вскоре уехал и наказал ребятам собрать одну необходимую для зелья траву, и сделать это нужно было именно в полнолуние — как раз во время его отсутствия. Поттер негодовал: «Почему он уехал именно сейчас? Неужели нельзя было немного подождать, отложить на потом…» И сразу же запрещал себе думать об этом. «Семья — есть семья», — заключал он и успокаивался. По приезду Люпина нужная трава была собрана, а остальные ингредиенты он сам чудом раздобыл, скорее всего, с помощью отца, который работал в Министерстве. Оказалось, что сам рецепт был непростым и хранился в Хогвартсе в Запретной секции библиотеки. На вопросы ребят, откуда Римус его раздобыл, мальчик ответил просто. — В моем доме много разных книг, — пожал плечами он. Люпин говорил это с такой легкостью, словно рассказывал правила игры в плюй-камни, и ребята даже немного побаивались этого. Восхищение Джеймса было не описать словами. Сидя в туалете крайне неприятной Плаксы Миртл, четверо мальчишек наблюдали, как виртуозно Люпин смешивает все в нужных пропорциях и пошагово выполняет действия, и Поттер млел от этого. Он не мог себе представить, как одиннадцатилетний мальчик мог с ловкостью варить непростое для многих взрослых волшебников зелье, однако сам видел это своими глазами. — Какие красивые мальчики и такие занятые, — пищала где-то под потолком девушка-приведение, пока Люпин добавлял в котел настойку из сушеных златоглазок, уже готовую, что существенно ускорило процесс приготовления, — хоть бы кто заговорил, спросил о жизни… о смерти… Совсем близко Поттер ощутил ее, когда прозвучало последнее слово: медленно и протяжно. Это заставило его вздрогнуть от неожиданности и чуть не свернуть ногой варево. Люпин чертыхнулся впервые за месяцы их знакомства, и Джеймс попросил прощения. — Хотя зачем говорить о смерти, — продолжала Миртл, — тут и так тоскливо как в гробу. Ах! Я в печали… Сказав последнее, девочка скрылась из виду в соседней стене. — Ну наконец-то! — озвучил Блэк мысли всех присутствующих. — Терпеть не могу привидений! — Да ну, а вот сир Николас тебя просто обожает, — подтрунил его Поттер и тут же заметил. — Так Миртл же тебе вроде понравилась сначала. — Так это было сначала! Она такая приставучая… Блэк хотел сказать что-то еще, но в этот момент на него неодобрительно глянул Люпин. Таким образом он призвал к тишине, и мальчики обеспечили ему необходимое для работы условие. Несмотря на свой живой ум и добрые советы, Люпин стал пугать Джеймса. Раньше вблизи отъезда к матери и после него он тоже был вялым и уставшим, даже болезненным. Но теперь… Ко всему прочему прибавилась какая-то раздражительность. Однажды он завел с ним разговор по этому поводу и намекнул, чтобы Римус сходил к Помфри. Тот только грустно усмехнулся и сказал, что делу это не поможет, а потом увильнул от дальнейшего диалога. Теперь он был как будто печален и зол одновременно, только непонятно на кого. Не могло же это быть из-за его друзей! Пока думал об этом, Джеймс рассматривал напряженное лицо Римуса с едва заметным шрамом* на подбородке, его руки, всегда спрятанные в рукава, и вдруг Люпин посмотрел на него в ответ. — Ты подумал над своим поведением? — спросил он, и Поттер не знал, смеяться или ужасаться. Что он вообще такое говорит? Прям как профессор, отчитывающий за дисциплину. — Да что опять не так? — удивленно ответил Джеймс, ловя такие же непонимающие взгляды Блэка и Петтигрю. — Уже и посмотреть на тебя нельзя? Неожиданно Люпин засмеялся, благодаря чему снова получил еще более удивленные взгляды. — Я имею в виду, как ты будешь вести себя в облике Лили? — пояснил он и мальчики подхватили его настроение, немного расслабившись. — Это будет непросто. Ты же ее совсем не знаешь. Да и что говорить Малфою? Что-что, а именно это Джеймс себе отлично представлял. Уверенный в себе он ответил: — В том-то и дело, что Малфой тоже не знает Лили. Совсем не знает. Поэтому я могу вести себя как душе угодно, главное не быть слишком дружелюбным с ним и не вызвать подозрения у Слизнорта. — О-о-о, насчет этого не волнуйся, Джеймс, — взбодрил его Блэк и дружески хлопнул по плечу, — тут все проще простого. У старика вообще сложно вызвать какие-либо подозрения. — Не сказал бы, — хмыкнул Люпин. Он будто расслаблялся в разговоре с друзьями. — Профессор ясно дал понять, что, если ты ходячая посредственность, в этом клубе тебе не место. Только начнешь вести себя не как Эванс — сразу выдашь себя. — Да брось, типа она у нас супер-звезда, а Джеймс лох соседский! — парировал Блэк, а Джеймс слегка выпятил грудь вперед. — Я не это имел в виду… — начал Римус. — Вот именно, Джеймс им всем еще покажет, где жмыры зимуют! — воскликнул Петтигрю. — Да я сам как жмыр, пацаны! Надеру им зад своими острыми когтями! — добавил Поттер. — Ай… Достали вы со своими жмырами, — проворчал Люпин, снова сосредотачиваясь на вареве и пытаясь игнорировать диалог про лохматых животных, ставших недавно чересчур популярными среди друзей. Когда зелье было почти готово, осталось раздобыть последний завершающий элемент — частичку самой Лили. Это мог быть волос, слюна, ноготь или что-то еще. Заполучить хоть что-то из этого оказалось не так-то просто. Однако Джеймс соединил приятное с полезным, хотя, скорее, полезное с полезным и какое-то время наблюдал за поведением Лили, попутно пытаясь придумать, как заполучить ингредиент. Им впоследствии стал волос, снятый с ее мантии в суматохе на перерыве. В среду вечером Джеймс был готов. Обещания Люпина гласили, что зелье на вкус должно быть просто отвратительным, однако ему оно таким не показалось. Пахло ромашкой и репейником, хотя этих трав Люпин не добавлял, а цветом было светло-зеленое. Что-то ему этот цвет напомнил: Поттер никак не мог вспомнить, что именно, и сообразил только когда взглянул на себя в зеркало. Правда, в отражении был не он, а смешная невысокая девочка с вздернутым носиком и глазами того самого цвета, которым обладало зелье. Позже Люпин предположил, что зелье приобретает вкус и цвет, сопоставимые с личностью человека, в которого оно обращает. Однако Поттер и сам догадался до этого очевидного факта. За пару дней он выучил много жестов и ужимок Эванс, которые она использовала чаще всего. Изо всех сил он старался походить на нее и, казалось, у него неплохо получается. Дело было почти схвачено, не было сомнений, что все пройдет гладко, оставалось только заявиться на званный ужин и изобразить неистовое любопытство к персоне Люциуса.  — Итак, ребята, все готово? — спросил Поттер перед самым выходом на свою миссию. — Конечно. Главное, чтобы ты был готов, — ответил Питер. — Да я-то само собой. Где Эванс? — продолжил Поттер. — Там, где и должна быть — в туалете плачет над фурункулами, — ответил Блэк, скрещивая руки на груди.  — Ты отвратителен, Сириус, бедная девочка, — скривился Люпин, неодобрительно качая головой. — Да что я? Вы сами сказали — нужно по-быстрому от нее избавиться. Сначала же никто не вспомнил, что Лили надо куда-то деть на время чаепития… — И ты уверен, что все будет нормально? — усомнился Поттер. — Я проклял ее Фурункулус Максима. Эванс визжала как свинья и, скорее всего, теперь меня ненавидит… Даже зелье из лазарета не спасет ее какое-то время. Прокручивая в голове примерный план действий, Поттер быстрым шагом переместился на седьмой этаж. Чаепитие должно было начаться с минуту на минуту. У него была такая нехорошая привычка — приходить на мероприятия в последнюю минуту, и, пожалуй, сейчас это было единственное его сходство с мальчиком по имени Джеймс. — Привет, Лили, — негромко окликнул его из-за спины знакомый голос, и Поттер испуганно оглянулся. — Что ты здесь делаешь? Стеклянный взгляд Джеймса впился в черную потрепанную мантию, и гриффиндорец сглотнул. К такому его судьба не готовила. Из вечернего мрака пустынного коридора на него вопросительно взирал никто иной как Северус Снейп. Пытаясь собраться и мысленно вспомнив все черты поведения Эванс, он заметно расслабился, но беспокойство, что слизеринец может заподозрить неладное, никуда не пропало. — Салют, мой слизеринский друг! — кажется, слишком оживленно даже для манеры Эванс поприветствовал Джеймс и вмиг подлетел к Снейпу, но вопрос проигнорировал. — Ты чего? — насупился Северус и с сомнением оглядел лицо подруги. Джеймс непринужденно пожал плечами, чувствуя, что диалог может повернуть не в то русло. — Я бы с радостью поболтал…а с тобой, но мне пора бежать! — подолгу не задерживаясь глазами на одном месте, быстро выпалил он и развернул корпус в сторону кабинета Слизнорта. Северус тут же поймал его за предплечье. Так как Джеймс двигался весьма энергично, это движение получилось слегка грубоватым и резким, хотя Снейп наверняка не думал прилагать силу. — Подожди минуту, — как-то потерянно и тихо промямлил Северус, — мы с тобой снова так редко видимся, с тех пор как уехали из дома… Даже ни разу не поболтали, хотя прошел уже почти целый месяц. Расскажи хотя бы, куда спешишь. На лице Северуса застыла такая печаль, что Джеймс невольно проникся сочувствием. Судя по сказанному, с Лили они были близкими друзьями и либо жили где-то неподалеку друг от друга, либо девочка гостила у Снейпа на каникулах. Но почему она не общалась с ним в Хогвартсе? Джеймс действительно настолько редко видел их вместе, что, как и всякий посторонний человек, вряд ли догадался бы об их дружбе. Эванс, в свою очередь, редко занималась серьезными вещами, она в основном болтала с Медоуз и МакКиннон о всякой ерунде, это уж Джеймс знал наверняка — неделя наблюдений не могла пройти даром. Почему было девочке не проведать товарища в любое свободное от учебы время? Перед глазами возник мысленный образ Эванс: вот она заливается смехом в коридоре над чьими-то шутками, затем демонстративно отвечает на наводящие вопросы МакГонагалл, а вот списывает чью-то домашку вечером в гостиной, потом следует сцена, где Слизнорт объявляет ее участницей «Клуба»… Поттер отодвинул на второй план свою основную цель, хотя пару мгновений назад только и думал, как поскорее отделаться от Снейпа и продолжить путь. Осознание, что Лили уж точно не может быть надежным другом, неожиданно мощно захлестнуло его. Он вспомнил также, как Северус недавно показал ему «Пророк» с ценной информацией, и как слизеринец беспокоился о его возможной смерти, причем даже приятелями их назвать нельзя. Должно быть, Снейп относился еще более бережно к тем, кого считал друзьями. К той же Эванс, которая, судя по всему, не отвечает ему подобным вниманием. По правде говоря, Поттеру было плевать на разного рода несправедливости, но закрывать глаза на эту он не хотел. Наверное, Джеймс провел в раздумьях так долго, что Снейп немного растерялся от этого молчания. Северус понуро опустил взгляд в пол и медленно убрал ладонь с мантии «Лили», говоря под нос: — Ладно, не бери в голову, я просто соскучился. Поттер смотрел на задумчивое лицо слизеринца и понимал, что впервые на полном серьезе воспринимает его не как замухрышку с завышенным самомнением. Он дивился тому, как порой может быть обманчиво первое впечатление о человеке и как оно тает сейчас прямо на его глазах. — Я тоже скучаю, Северус, хоть это и не заметно. Правда… — зачем-то сгоряча ляпнул Поттер и тут же одернул себя. В его планы не входило играть чужими судьбами. Слизеринец резко вздохнул от удивления и смутился. Джеймс никогда еще не видел, как Снейп смущался. Подумать только — Снейп смущался! От этого Джеймсу стало немного смешно. Поттер подумал, скажи он такое в своем настоящем теле, Северус бы как минимум возмутился. Он бы долго ворчал, а потом снова стал бы игнорировать Поттера и его друзей, решив, что те выдумали новую скверную шутку. Но сейчас Снейп мгновенно оттаял от былой грусти, мягко улыбнулся и сказал: — Странная ты сегодня. У тебя все хорошо? Поттер кивнул и посмотрел на соседнюю стену. Он знал, что не имеет права распоряжаться этим моментом, пускай даже Джеймс хотел сделать как лучше. Его разрывали два противоположных желания: сыграть за Эванс роль образцового друга и старый добрый соблазн просто подурачиться над Снейпом. Снейпом, который теперь выглядел еще более интересным, чем раньше. Но все это было не его, Поттера, дело. И тело тоже не его. — Мне пора, не хочется опаздывать к Слизнорту… — сказала «Эванс», но осталась стоять как вкопанная, уставившись Снейпу за спину. По коже Джеймса вдруг пробежался целый табун мурашек, дыхание затаилось, сердце пропустило удар. Он заметил человеческую тень в конце коридора и неосознанно произнес. — Только этого не хватало. «Какие же мы дебилы! Да ей же плевать на фурункулы, она не из таких девчонок!» — с досадой подумал Поттер и чуть не припечатал ладонь к своему лбу, когда понял, кому именно принадлежит приближающийся силуэт. Похоже, Эванс действительно не придавала столько значения своей внешности, сколько предполагали мальчики. — Конечно, беги, опаздывать нехорошо, — подтвердил Северус недавние слова Поттера, с непониманием наблюдая, как меняется в лице поддельная подруга, — но зачем тебе к профессору Слизнорту, ты так и не сказала? Поттер ничего не ответил и оперативно утянул Снейпа в ближайший поперечный коридор, который, к счастью, находился в паре футов от них. — Что ты делаешь? — довольно громко спросил слизеринец, и Поттер понадеялся, что никто кроме него не услышал этих слов. Плотно прижав тело Снейпа к стене, Джеймс заткнул ему рот рукой и одновременно с этим зафиксировал его голову так, чтобы мальчик не заметил пробегающую в проходе Лили. Когда в следующее мгновение та пронеслась мимо, Поттер обмяк и немного отодвинулся от Северуса, но руки почему-то не убрал. — «Клуб Слизней», — выдохнул Джеймс, бессильно посмотрев в чернильные зрачки и понимая, что совершенно не представляет, как объяснить ему все остальное. — Слизнорт пригласил меня туда пару дней назад.