Dependentiam Hostium

Когда Снейп покинул спальню мальчиков, Поттер еще несколько минут смотрел на закрывшуюся за ним дверь. Друзья продолжали разговаривать со старостой, который по-прежнему оставался в комнате, но Джеймс не участвовал в их диалоге, потому что его никак не покидало чувство, будто он забыл о чем-то важном. С этой мыслью он живо спустился в гостиную, а затем и вовсе вылетел из башни Гриффиндора. Поттер сделал это, никого не предупредив: Тэд точно запретил бы ему выходить из башни в такое позднее время. В кармане его черной студенческой мантии болталась чужая волшебная палочка. Отдать ее можно было и позже во время завтрака или учебных занятий. Однако Поттер почему-то предпочел пообщаться с ее хозяином именно сейчас, когда все случившееся оставило в памяти совсем свежие следы. Джеймс предполагал, что Северус не успел уйти далеко, и задумал перехватить его на пути в подземелья. Но ни на лестницах, ни возле входа в потайные комнаты Слизерина мальчик его не обнаружил. Скорее всего, как посчитал Поттер, Снейп уже лежал у себя в кровати, поэтому Джеймс, немного разочарованный, отправился обратно. Совсем отчаявшись в поисках, Джеймс увидел Снейпа на одной из лестниц. Его темный силуэт направлялся совсем не в подземелья, а куда-то наверх. Ускорившись, Джеймс догнал его только на седьмом этаже. — Куда ты? — спросил он слизеринца. — Я искал тебя по всему замку… Отбой скоро. Снейп вздрогнул: слова Джеймса звучали слишком громко и внезапно посреди пустынного коридора. — Не твое дело, — спокойно ответил Северус, когда обернулся и понял, с кем разговаривает. — Что за привычка у вас следить за людьми? Снейп явно намекал на поведение Джеймса и его друзей по отношению к Малфою, и Поттер это понял. Можно было сразу догадаться — после того, что они натворили, дружелюбной беседы с Северусом не выйдет, но Джеймс все равно надеялся на лучшее. Он давно уже не считал Снейпа заносчивым идиотом, особенно в свете недавних событий. Слизеринец показал себя достойно «в плену» у гриффиндорцев, хоть и грозил рассказать все директору. Он высказал много занимательных мыслей, и то, как Северус заступился за Лили, узнав, что ее поразили Фурункулусом, не могло пройти мимо Джеймса. — Вот, — сказал он, протягивая слизеринцу палочку. — Мы стащили ее у тебя из кармана на всякий случай, прости. И за все остальное тоже. Снейп ничего не ответил, только вяло улыбнулся и забрал палочку из рук собеседника. — А еще я хотел поболтать, но ты, похоже, не в настроении, — добавил Джеймс и собрался уже уйти, однако Северус неожиданно опроверг его предположение. — На самом деле я тоже хотел бы поговорить, — голос слизеринца звучал очень тихо, вкрадчиво, — и как раз потому что я не в настроении. — Я, кажется, даже знаю, кто тебе его испортил, — попытался отшутиться Поттер. Снейп, на удивление, издал отрывистый смешок, но потом снова стал выглядеть даже хуже Люпина в его хмурые дни. — Это не твоя вина, — к удивлению Поттера заключил он и кивнул в сторону подоконника, приглашая Джеймса присесть (слава жмырам, профессор Скримджер не мог видеть их в этот момент). — Хотя, если подумать, твоя. Ты ведь был в ее теле… — В теле? Я пока еще ни в чьем теле не бывал, если я правильно тебя… Погоди, ты что, из-за Эванс так приуныл?! Даже не из-за нашей выходки? — искренне удивился Джеймс этому факту даже больше, чем тому, что они с Северусом нормально разговаривали. Видно было, что Снейп по какой-то причине пытался игнорировать недавний инцидент. — Она моя подруга, — серьезно ответил он. — Твои друзья ведь… Советуются с тобой? Рассказывают о себе? — Ну, чаще всего, да, — призадумался Джеймс. — Но не всегда ведь… Я что-то не то ляпнул, пока был Эванс? — Ты вообще много чего ляпнул, — усмехнулся Северус, вертя в руках свою волшебную палочку, — актер из тебя не очень. — Ты не представляешь, как я старался. Ей было трудно подражать! — выпалил Джеймс, отмечая, что они сидят совсем недалеко от того места, где как раз и произошла эта встреча несколько часов назад. — И надо ж было ей все равно прийти на чаепитие. Мы правда думали, что прыщи ее остановят… Поттеру пришло в голову, что вообще-то, если бы он заявился к Слизнорту вместо Лили, то его раскрыл бы не один Северус, а целая толпа людей. Так что с ним, оказывается, произошел самый щадящий вариант развития событий. — Лили не остановить какими-то прыщами, — прокомментировал Северус и грустно вздохнул, — надеюсь, у нее все хорошо. — Так что все-таки тебя расстроило? — напомнил Джеймс. — Ты рассказал мне про «Клуб Слизней». Я не знал, что она ходит туда. Северус выглядел так, будто делал над собой огромное усилие, говоря это. Едва освещаемое лунным светом, его лицо казалось сделанным из фарфора на фоне черных смоляных волос. — И это все!? — выпалил Джеймс, невольно замечая эту красоту. — Таким дурам, как она, там и место. Небось сидят там и… — Ты не понимаешь, Поттер, — перебил слизеринец, бессильно выдыхая, — это действительно важно для меня. Какая разница, чем они там занимаются? Пусть хоть флоббер-червей разводят — плевать. Гриффиндорец и правда не понимал, почему однокурснику нравятся такие скучные, бесполезные, на его взгляд, вещи.  — И еще перестань называть Лили дурой. Или я ухожу, — дополнил Снейп, и Поттера захлестнула очередная волна внутреннего диссонанса. — Но она дура, — стоял на своем Джеймс, привыкший говорить прямо. Атмосфера становилась напряженной и дискомфортной. Джеймс вдруг почувствовал, что Снейп сейчас правда уйдет, но тот все еще оставался на месте. — «Рыжая идиотка»? Так ты думаешь о ней? — выгнул бровь Северус. — Когда ты так сказал, я сразу вспомнил о тебе. И еще эти очки… Ты хоть когда-нибудь снимаешь их? И почему не починить их Репаро? Цепляться к мелочам было очень в стиле Снейпа — Поттер подметил это, оказавшись разоблаченным еще под действием оборотного. Поэтому Джеймс подумал, что Северус потихоньку приходит в себя. Замечание о внешности кольнуло его, но он постарался не обращать на это внимание. По крайне мере он был больше рад видеть слизеринца раздраженным, чем похожим на убитую скорбью по мужу МакГонагалл. — Понятно, почему ты не считаешь ее дурой, она ведь твоя подруга. Но что поделать — я-то видел, как она скатывает чью-то домашку, а потом бездельничает. Если этот ваш клуб — крутое достижение, то ты явно достоин его больше, чем Эванс, — что-то подсказывало ему: на этом пора остановиться. Но Поттер продолжил. — Не понимаю, чего ты так печешься о ней. Кругом куча хороших людей, с которыми можно дружить… А Репаро мы пока не изучали. Флитвик сказал, на следующем занятии будем. Снейп удивленно посмотрел Поттеру в глаза. Он снова помолчал какое-то время, а потом прошептал, отводя взгляд: — Знаешь… Это ведь моя домашка. Я одалживаю ей иногда, помогаю разобраться. Теперь Джеймсу начало казаться, что девочка просто использует слизеринца, который какое-то время осмысливал услышанное. Поттер решил дать ему собраться с мыслями. — Может, ты и прав, но мы с Лили по-прежнему друзья. Ты просто не знаешь, через что мы прошли вместе, — Снейп стал говорить тверже после недолгих раздумий, будто что-то решив для себя. — Она тоже помогает мне, и пускай иногда ведет себя легкомысленно, я не представляю друга лучше. «Подкаблучник», — подумал Джеймс и вздохнул. Это слово он услышал у взрослых и решил, что сейчас оно очень кстати. — Каждому свое. Как всегда, — слова Джеймса звучали, словно приговор. Но и Поттер и Снейп понимали, что между ними многое поменялось, и как всегда уже точно не будет. Затем ребята двинулись к лестницам, не проронив больше ни слова и держась друг от друга на расстоянии. Со стороны выглядело, будто эти двое незнакомы. — Подожди минуту, — попросил Северус и полез в карман за палочкой, когда они остановились перед лестницами, — не двигайся. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, мальчики могли что-то видеть только благодаря Люмосу, зажженному Поттером. — Репаро, — произнес Снейп, нацелив палочку на переносицу гриффиндорца, и тот крепко зажмурился. В следующее мгновение Северус аккуратно отклеил изоленту от чужих очков, которые больше в ней не нуждались. — Спасибо, — поблагодарил Джеймс, глядя на застывшего в полуулыбке бывшего неприятеля. — Теперь хотя бы выглядишь поприличнее, — ответил слизеринец. — Проявлял бы хоть малейший интерес к учебе, давно бы смог починить и сам. — Ну все, началось, — закатил глаза Джеймс. Уже стоя на лестнице, передвигающейся в башню Гриффиндора, и размышляя о случившемся, Поттер услышал: — Зачем ты сказал, что скучаешь по мне, когда был Лили? Громкие слова, долетевшие до него снизу, разбудили все картины вокруг, и сонная знать возмущенно посматривала на мальчиков. Некоторые начали ворчать. Джеймс сразу вспомнил, о чем говорил Снейп — он ляпнул что-то такое под оборотным, когда они столкнулись в коридоре. — Потому что ты этого достоин, — не столь громко ответил Поттер и тут же засомневался, что был услышан. Однако повторять эту фразу он не стал, и никто его не переспросил. Зайдя в гостиную Гриффиндора, Джеймс улыбнулся сам себе: сегодняшний день выдался действительно богатым на приключения. «Закончилось все довольно приятно», — думал Поттер и коснулся пальцами моста своих очков. Мальчик постарался бесшумно проскользнуть в спальню, потому что его соседи наверняка легли спать, а Джеймс совершенно не хотел выслушивать ворчание разбуженного Блэка. Однако чья-то знакомая рука легла ему на плечо, призывая обернуться. Позади Джеймса оказался гриффиндорский староста с весьма загадочным выражением лица. — Нагулялся, я полагаю? — скрещивая руки на груди, поинтересовался он. — Прямо в точку, — ответил Джеймс, мельком глядя на настенные часы, пять минут назад показавшие время отбоя, — а теперь нужно срочно лечь спать. Завтра с утра еще навоз разгребать, по кое-чьей милости… — Неужели, ты так вымотался? — скептически продолжил Тэд, сверля Джеймса взглядом. — Я ведь знаю, что ты все равно полночи не спишь. Вашу комнату прекрасно видно из моей, а значит, зажженный свет тоже. Тут Тонкс его подловил. Товарищи Поттера всегда досиживались допоздна с ним за компанию, обсуждая какие-нибудь интересные затеи. Но сейчас Джеймсу нужно было во что бы то ни стало улизнуть от старосты, чтобы не выслушивать его строгие замечания после тяжелого дня. — Да это Сириус зачитывается любовными романами, — неуклюже приврал он, — вечно как уткнется, так не отдерешь потом… — Сириус. Любовными романами. Разумеется, ты в это время видишь красочные сны? — Ага. — Ладно, обсудим это позже, — сдался Тэд, но Поттер знал, что он его раскусил, — мне самому уже пора выдвигаться на патруль: отлавливать таких вот любителей пошататься. Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что так беспокоился обо мне. Это очень приятно, хоть и проблем в итоге получилось гораздо больше, чем пользы. Я уже поговорил с твоими друзьями на этот счет. Нужно было сразу вам все рассказать, как есть. Я предполагал, что скрывать бессмысленно, но хотел держать вас подальше от наших разборок. Джеймс был тронут — он ожидал от Тэда скорее дополнительных оплеух, чем признательности. — Патруль? Звучит интересно, — прокомментировал он и хитро взглянул на старосту. — Может возьмешь меня с собой в качестве благодарности? — Исключено. Малфой уже как-то привлекал к патрулю младшекурсников, но в тот день их случайно увидела Андромеда. Она рассказала об этом профессору Дамблдору, и тот их как следует проучил…  — Но Андромеда тоже, получается, гуляла после отбоя. Зачем? — только подумав, произнес Джеймс и почти сразу же догадался самостоятельно. — А вот это тебе знать не обязательно, — Тэд загадочно сощурил глаза и добавил. — Приятных снов, Поттер. Завтра в шесть жду вас четверых у хижины Хагрида. Он не соврал. Ровно в шесть часов утра, едва солнце осветило территории замка, староста уже беседовал с Хагридом неподалеку от его жилища. Лесничий как раз собирался начать управляться с животными, и помощь юных волшебников оказалась очень кстати. — Ну, и для справедливости данного мероприятия попрошу вас отдать мне палочки, — оптимистично отчеканил Эдвард, словно не обращая внимание на кислые недовольные физиономии первокурсников. — Верну их за завтраком. Думаю, к этому времени вы как раз успеете закончить. — За что Тэд такой садист? — взмолился Петтигрю, глядя в небо, как только староста их покинул. — Да сейчас Римус что-нибудь придумает, — ободрил его Блэк и с надеждой глянул на Люпина. Тот мрачно покачал головой и тяжело вздохнул: — Без палочки я как русалка без плавников. Впрочем, долго возится с тяжелыми лопатами мальчикам не пришлось: вскоре к ним заглянул Хагрид. Добрейшая душа не давала ему долго оставаться в стороне, и как только треть загона была очищена, он оперся руками об изгородь и натянуто пробасил: — Вижу, дела у вас продвигаются как надо! Поттер кисло улыбнулся лесничему и ничего не ответил, как и его друзья. Даже Блэк промолчал, он лишь поднял на него свой ты-что-издеваешься взгляд и продолжил подгребать лопатой навоз. Молчание это было красноречивее любой его колкой фразочки. — А давайте-ка пойдем выпьем чаю, — продолжал лесничий, запустив одну руку в свой карман, — профессор Стебль недавно занесла новый вид… Хм-м попробовать. — Она же его на ядовитость проверяет, — проворчал Блэк себе под нос, но все пропустили это мимо ушей, кроме Джеймса, которой стоял к нему ближе остальных. С губ Поттера сорвался смешок, а потом он, разрывая своим голосом удручающую тишину, сообщил: — Было бы здорово, Хагрид, но до завтрака мы точно не управимся, если пойдем чаи гонять. — Да мы и до обеда не управимся! — уточнил Питер, потный и уставший. — Вы же не думаете, хм-м… Что я всегда убираю загон вручную? — с ноткой хитрости спросил Хагрид, глядя в сторону. Нечто подсказывало Джеймсу, что на этот вопрос отвечать не нужно. — Жмыр меня подери, ты не мог об этом еще позже сказать?! — постепенно увеличивая громкость с каждым словом проговорил Сириус и бросил древко лопаты, которое шлепнулось о навоз. Загон через некоторое время был полностью очищен одним лишь взмахом изящного розового зонтика, который произвел на мальчиков огромное впечатление. — Не знал, что тебе нравятся такие вещи, — задумчиво пробормотал Римус под глухое хихиканье товарищей, — необычная палочка… — Палочка – выручалочка, — вставил Джеймс и переглянулся с Блэком и Петтигрю, продолжая хохотать. — Вынужденная маскировка, э-э-э, — пробасил великан, почесывая затылок, — как-нибудь потом вам расскажу… Затем мальчики поблагодарили лесничего и условились, что Тэду они не расскажут, как именно была выполнена отработка. По дороге в Большой зал после чаепития они только и обсуждали, как же крупно им повезло. За завтраком, как и обещал, подошел Тэд и вернул палочки. Обрадовавшись этому событию, Блэк чуть не разбил стакан с тыквенным соком, пытаясь перенести его по воздуху прямо к себе в ладонь. — Почти получилось! — сокрушился он, пролив немного сока себе на рукав. — Осторожно, Сириус, газету мне не намочи, — предупредил Люпин, сидящий рядом, и сдвинул брови на переносице, вглядываясь в гущу текста. — Ребята, тут снова… ЧП у маглов. Побросав свои столовые приборы, мальчики развернулись к нему и тоже уставились в газету. Самый плохой обзор был у Питера, которого от Римуса отделяло туловище Джеймса, и поэтому он немного привстал. — Выглядит как обычный маггловский теракт, — предположил Джеймс, пробежавшись взглядом по колонке, — просто офисное здание. Зачем писать об этом в «Пророке»? Поттер ожидал, что этот вопрос останется без ответа, наблюдая за черно-белым огненным шаром, вылетающим из панорамного окна, изображенного на бумаге. Однако Римус ему ответил: — В этом небоскребе находится один из входов в Министерство. Известие об этом прозвучало очень мрачно. Поттер поджал губы и нахмурился, размышляя об услышанном. — Откуда ты знаешь, Люпин? — вкрадчиво поинтересовался Петтигрю. — Написано в самом низу, — коротко и быстро сообщил тот, — а еще там работает мой отец… С каждым новым словом Джеймс замечал, что Римус становится на оттенок бледнее. Нужно было сказать что-то ободряющее, чтобы исправить ситуацию. Вдруг Джеймс подумал, что, если бы при теракте были потери среди магов, об этом обязательно написали бы. Он вновь пробежался глазами до самого конца статьи и, не обнаружив никаких подтверждений своей догадки, сказал: — Скорее всего, его там даже не было, Рем. Про смерти ничего не написано. Собеседник будто не слышал Джеймса. Люпин хмуро смотрел себе в тарелку, почти не моргая, и Поттер вспомнил дни, когда они едва познакомились — Римус выглядел так же отстраненно. — Сегодня не было письма из дома… — прошептал он, опуская лицо в ладони. Джеймс готов был дать руку на отсечение, что глаза за ними наверняка покраснели. — Чего нюни развели? Нормально все, Люпин, они бы написали, если бы помер кто-то из магов. Вы что, хотите к Скримджеру опоздать? Давайте пойдем, — напомнил Сириус. Мальчики удивленно посмотрели на него. Легче было поверить в то, что воскрес муж МакГонагалл, чем в то, что Блэк спешит на ЗОТИ. По пути в класс он продолжал говорить на отвлеченные темы: спрашивал у Римуса что-то про домашнее задание и просил пересказать актуальный параграф учебника. Джеймс и Питер тоже хотели послушать, и с горем пополам, Люпин рассказал им его сокращенное подобие. На занятии Джеймс понял, что лучше бы он все-таки нашел несчастные полчаса на изучение материала. — Итак, сегодня мы будем практиковать одно из самых главных базовых заклинаний — Флиппендо. Оно является частью самого простого джентельменского набора каждого уважающего себя волшебника, поэтому ученики Хогвартса обязательно должны уметь его использовать, — анонсировал Руфус Скримджер, как только подошло время урока, секунда в секунду. — Ознакомиться с соответствующей главой вы должны были самостоятельно, чтобы сейчас сосредоточиться исключительно на тренировке. Поттер все это время неотрывно глядел на его зачесанные назад волосы и дивился, как же они у него никогда не падают на лоб. Именно это казалось для него настоящей магией, а не Флиппендо, о котором он впервые узнал от Люпина около пяти минут назад. И то — половину прослушал. Римус рассказывал очень сжато, поэтому Джеймс и вовсе запомнил только название, да еще тот факт, что это заклинание применяется в бою. — Надеюсь, домашнее задание выполнили все: объяснять я сегодня ничего не буду, — на такое заявление Скримджера Блэк, сидящий рядом с Джеймсом, саркастически хмыкнул и толкнул соседа в бок, мол, кто бы сомневался. — Я только на всякий случай спрошу у случайных людей несколько вопросов, чтобы проверить, насколько вы готовы к практике. Взгляд внимательных желтых глаз заскользил по классу, и присутствующие затаили дыхание. Большинство однокурсников Джеймса до сих пор не могли привыкнуть к жесткой дисциплине и требовательности профессора. Но некоторые из них искренне восхищались им. Среди них были три человека, которые почти сразу же подняли руки, едва Скримджер задал свой вопрос: — Какой же эффект оказывает данное заклинание? Джеймс сидел за четвертой партой и отлично видел спины этих троих: Доркас Медоуз, Долорес Амбридж и Северуса Снейпа. Слизеринцы сегодня были с ними из-за отмененной трансфигурации. Скримджер как обычно не обратил внимание на активистов и остановился прямо напротив парты Эйвери, которого Поттер отлично помнил еще с тех пор, как тот приходил навестить Малфоя в больничном крыле. — Отвечайте, Эйвери, — отрезал профессор. От былого красноречия слизеринца не осталось и следа. Наблюдая за его растерянным лицом, Джеймс готов был поклясться, что тот либо не открывал учебник, либо понял оттуда не больше, чем сам Поттер из чужого рассказа. — Говорят, молчание — знак согласия. Но неясно, с чем в данной ситуации можно согласиться, — Скримджер медленно отошел подальше, прямой и жесткий, как спица, — разве что, с вашей безответственностью. Готовились? Николас нахмурился и покачал головой. Все знали, что теперь он останется после урока, чтобы выполнить домашнее задание под присмотром Скримджера и получить дополнительное. Это было стандартное наказание профессора. — В таком случае, может быть, мисс Эванс расскажет нам об этом заклинании? Лили сидела прямо впереди Джеймса. Рассматривая ее затылок, Поттер подметил, как она втянула шею, ссутулившись. Он предполагал, что Эванс не готова. Она вообще редко готовилась к устным ответам, зато ее письменные работы были выполнены на высоте. — Это бытовое заклинание, — тихо промямлила себе под нос Лили, — кажется… — А мне кажется, вам следовало прочесть главу, — отрезал Скримджер, что-то помечая в своих записях. К этому моменту только Амбридж продолжала тянуть руку. — Что-ж, я ожидал несколько более качественной подготовки, — профессор неторопливо мерил класс шагами между рядами парт, усиливая всеобщее напряжение, — хотя бы какой-то подготовки. Джеймс ненавидел в нем это. Складывалось впечатление, будто мужчина специально заставляет их нервничать и получает от этого удовольствие. Возможно даже, Эванс и Эйвери были готовы, но просто не смогли пересилить волнение и ответить. — Мистер Снейп? — Флиппендо применяется в бою. Оно отбрасывает оппонента назад. Также оно способно оглушать некоторых существ, таких, как гномы, пикси, огненные крабы и чертенята, — без запинки ответил Северус, развернувшись к однокурсникам, среди которых возвышался Скримджер. — Неплохо, — скупо похвалил он и снова вышел на передний план к доске, оглядывая учеников, — примерно такого ответа я ждал и от остальных. В таком случае, вам придется осознать все тонкости на деле. Прошу, мисс Эванс, к доске. И захватите волшебную палочку. Девочка шумного сглотнула и вышла к преподавателю. — Тренироваться будете в парах. Вашим оппонентом буду не я, разумеется. Нужно учитывать равенство сил, — профессор Скримджер взмахнул палочкой, и недалеко от окна возникла куча широких подушек, — Поттер будет вашей парой. Джеймс был все еще был удивлен, каким образом Снейпу всегда удавалось уверенно отвечать на занятиях. Даже Римус преисполненный в познании учебников, часто сомневался в себе и своих ответах. Поттер глубоко задумался об этом факте, и поэтому призыв к доске был для него несколько неожиданным. Однако он не растерялся. — Надеюсь, вы готовы? — поинтересовался профессор. Что-то саркастическое почудилось Джеймсу в его голосе. Половина присутствующих студентов с интересом уставились на него. — Готов, — четко ответил Поттер, решивший, что отрабатывать сегодня после уроков точно не хочет. Утра в загоне Хагрида было достаточно. — Тогда встаньте напротив Эванс поближе к подушкам и расскажите ей, как использовать заклинание, чтобы не травмировать вас. Их с Лили взгляды пересеклись, и девочка слегка покраснела. Она пока не знала, что Поттер недавно разгуливал под ее личиной, и именно в сговоре с ним Сириус Блэк испортил ей встречу «Клуба Слизней». На лице виднелись едва заметные отметины этого происшествия. Даже сильное зелье Помфри не смогло быстро избавить Эванс от проклятья. А еще она понятия не имела, что Джеймс знал про Флиппендо ровно столько же, сколько она сама. — Ты, главное, не волнуйся, — говорил Поттер скорее себе, чем ей. — Выпрямись и отчетливо произнеси: «Флиппендо». Вместе с этим надо взмахнуть палочкой как-то вот так. Он сделал движение рукой и кивнул. Такое он слышал почти про каждое заклинание от профессора Флитвика и не сомневался — тут тоже прокатит. Лили кивнула Джеймсу в ответ. В классе кто-то засмеялся. Поттер подумал, что это был Сириус, но найдя его, обнаружил лишь сосредоточенное лицо. Наверное, кто-то из слизеринцев. Однако против объяснений Поттера никто ничего не сказал, значит, он не ошибся. — И целиться нужно в меня… Похоже, — добавил он и случайно увидел Северуса, который выглядел весьма взволнованно. Признаться, Джеймс ощущал себя так же. — Я легонько, — прошептала Лили, выпрямилась и сделала то, зачем вышла к доске. Джеймса благополучно отшвырнуло назад прямо в гущу мягкой ткани. Класс оживился, однокурсники радостно заверещали, кто-то даже зааплодировал. Поттеру показалось, что это был Петтигрю. Лили подбежала к напарнику и с улыбкой протянула ему руку. — Я так испугалась, думала, покалечу тебя! — помогая ему подняться, говорила она. — Получилось! Вот здорово! — Проще простого, — подмигнул ей Джеймс, довольный результатом. — Пугаться бы не пришлось, если бы вы осилили главу, — отчеканил Скримджер, и шум детских голосов сразу затих. — Впрочем, вы справились. Теперь очередь Поттера. Лили и Джеймс шустро поменялись местами. Теперь Поттер испытывал настоящий прилив уверенности и гордости за собственную находчивость. Если уж Эванс сумела, то он — тем более. Перед заклинанием он снова словил взгляды однокурсников: одобряющий — друзей, удивленный — большинства слизеринцев, и заинтересованный, с тенью сомнения — Северуса. — Флиппендо! — практически выкрикнул Джеймс, накрытый волной эмоций. По телу будто разлилось что-то теплое, и Поттер дернулся. Он успел заметить, как Эванс зажмурила глаза, перед тем как случилось то, чего не должно было. Он действовал точно по своей же инструкции — ошибки быть не могло. Но почему-то вместо того, чтобы отлететь назад в подушки, Лили осталась на месте. Однако позади нее вдребезги разбилось окно, засыпая девочку осколками. Случайно вошедший человек мог бы подумать, что в кабинете ЗОТИ был взрыв. Вместе с оконным стеклом, все хрупкие предметы разлетелись на кусочки. От резкого звука ученики ни на шутку перепугались: Люпин накрыл руками голову, Доркас вскрикнула, а Марлин МакКиннон и вовсе залезла под парту, едва не плача. Настольная лампа преподавателя, шкафчик с инвентарем и книгами, чернильницы, казалось, были безнадежно испорчены. Уцелели только очки Поттера, который являлся эпицентром этого самого взрыва. Сам он почувствовал только, будто вокруг прошелся ветерок. Однако ветерок был слишком разрушительной силы, чтобы носить такое ласковое имя. Когда Эванс открыла глаза, Джеймс все еще смотрел на нее, не моргая. Будто бы боялся напрямую взглянуть на все остальное и читал информацию о произошедшем по ее лицу. Причем новости были не из лучших. Первый к ним подбежал Северус. Он среагировал еще быстрее Скримджера, который практически моментально восстановил кабинет, взмахнув палочкой. Жаль, что восстановить спокойствие детей было отнюдь не так просто. Поттер не понял, почему это с ним произошло. Не понимал он и того, что происходило вокруг него сейчас. На фоне был слышен раздраженный голос профессора, паникующие ученики, но… Перед глазами стояла испуганная Лили, которую обнимал Северус Снейп. — Хорошо, что не поранилась. Все хорошо, — говорил он ей, а Джеймс продолжал пялиться в смоляной затылок и думать, что же он сделал не так. Через какое-то время на плечо ему легла твердая широкая ладонь — только тогда Поттер резко пришел в себя и обратил внимание на мир вокруг. — Такое бывает, — неожиданно мягко сказал Скримджер, и Джеймс осознал, что занятие кончилось, — у вас, видимо, случился всплеск магической силы. Встревоженных однокурсников отпустили с занятия, включая товарищей Джеймса. Ушли так же и Северус с Лили. Окна и прочие разбитые элементы помещения были восстановлены магией Руфуса Скримджера. — Но с чего вдруг? Я же не какой-нибудь супер-сильный маг, а просто обыкновенный школьник. — Именно потому что вы школьник, Поттер, оно и случилось, — Скримджер выглядел очень задумчивым, однако голос его звучал менее напряженно, чем раньше. — Это говорит о том, что магия в вас намного сильнее, чем вы сам. С вами первый раз такое? Не было ли раньше внезапных неконтролируемых вспышек?  — Нет, не было… хотя… — Джеймс осекся, вспоминая уроки Флитвика, на которых он вечно что-нибудь портил, прежде чем успешно колдовал заклинание. — В последнее время у меня стали хуже получаться чары. Профессор Флитвик несколько раз снижал мне балл из-за этого, но это не показалось мне странным. — «В последнее время» — это случайно не с грозы на матче Гриффиндор-Слизерин? Осознание не сразу настигло мальчика. Сначала он даже не смог ничего ответить Скримджеру, который уселся в свое огромное кресло. Потому что отрицал саму возможность влияния этого странного события на свои магические способности. — Не может быть… То есть, это ведь было так давно. Как тот день может быть связан с тем, что происходит сейчас? — ему было совершенно не свойственно думать вслух, но Поттер никак не мог перестать. — Вы хотите сказать, это из-за удара молнии? — Именно, — отрезал Скримджер. Он внимательно наблюдал за Поттером своими желтыми глазами, и Джеймс впервые не испытывал от этого раздражения. Растерянность и необходимость в поддержке заставили его усмирить прочие второстепенные эмоции. — Утренние газеты студенты читают охотнее, чем конспекты. Вы наверняка знаете: как раз такие молнии, как та, что ударила в вас, убивали маглов. А почему? — Руфус будто провоцировал мальчика на очевидный ответ про губительность электрического разряда. — Потому что гроза была особой, магической. Даже магглы, выжившие после ударов, обречены на гибель, так как просто не в состоянии удержать в себе запас магии, который передался им. Однако волшебники с рождения являются своеобразным сосудом для нее. Неверие постепенно отступало, зарождая в Поттере новые мысли и вопросы. Человек, который мог на них ответить, все еще сидел в преподавательском кресле и пытался открыть хоть какую-то часть истины. — Министерство расследует это дело. Все еще… — Да сколько можно разговаривать, пойдем уже, Джеймс! — из-за двери высунулась голова Сириуса и тут же резко исчезла. — Тебя вообще учили, что старших нельзя перебивать? — послышался приглушенный голос Люпина. А потом этот голос стал отчетливее, потому что мальчик зашел в кабинет и виновато проговорил: — Просим прощения, что помешали вашей беседе. Джеймс чуть не рассмеялся. Ребята как всегда в своем репертуаре. И как всегда не бросили его. От этого на душе стало тесно от радости. Скримджер, в свою очередь, тяжело выдохнул, опуская голову на ладонь. — Входите, — сказал он куда-то в стол. Оказалось, что друзья очень беспокоились за Поттера, поэтому профессор снова повторил им то же, что говорил недавно Джеймсу. Однако нетерпеливый Петтигрю прервал Скримджера на середине своим комментарием: — Так мы же уже все подслушали! Присутствующие одновременно посмотрели на него с укоризной. — Ну, а что? Нам было интересно, все ли в порядке с Джеймсом… — последние слова он уже тихо бормотал себе под нос, а потом вдруг снова оживился. — Джеймс, с тобой все в порядке? — Если не считать перебитых стекол, о которые Поттер мог пораниться, и огромной магической силы, едва сдерживаемой у него внутри — да, он в порядке, — сарказм Скримджера вернул гриффиндорцам понимание всей серьезности ситуации. Еще полчаса они обсуждали то, как Джеймс мог бы обезопасить себя и окружающих от ситуаций подобных сегодняшней. Профессор посоветовал Поттеру больше практиковаться в заклинаниях на свежем воздухе, подальше от друзей. Тогда через некоторое время чужеродное волшебство, которое не до конца принимает тело Джеймса, само должно покинуть его. В противном случае, Скримджер даже не предполагал, какие последствия могут произойти с мальчиком. Вопрос передачи магической силы был крайне мало изучен в волшебном сообществе. Тем более к Поттеру она проникла через стихию, которая являлась делом рук отнюдь не добрых людей, как выяснило Министерство. — А вам не показалось странным, что профессор Скримджер так много знает про грозу? — спросил Люпин, когда мальчики возвращались в башню. — Да мне он вообще с первого занятия подозрительным типом кажется, — сказал Блэк. И Джеймс всерьез думал над этим вопросом на протяжении еще долгого времени.