Dependentiam Hostium

Кора старого дуба с треском отлетела от ствола. Один только Мерлин ведал, сколько еще раз Джеймс собирался запустить в дерево проклятьем. — Флиппендо! — снова крикнул он и взмахнул палочкой. Джеймс ушел достаточно далеко, чтобы лишний раз не попадаться на глаза ученикам и не вызывать у них вопросы. Ноги привели его на окраину Запретного Леса недалеко от озера, прямо за теплицами. Он только хотел потренировать заклинания по совету Скримджера, а в итоге начал крушить деревья. Поттер вовсе не хотел уничтожать растительность, он просто не смог придумать ничего другого. Но чужеродная магия оказалась куда более сложной в использовании. Вот уже час Поттер не мог добиться даже ее проявления. Она, будто загнанный зверь, пряталась где-то внутри него и ждала, пока охотник прекратит попытки ее выманить, чтобы вырваться на волю вновь. В какой-то момент Джеймс начал думать, что Скримджер ошибся на его счет, а взрыв в классе случился просто потому что Поттер плохо подготовился. Но потом гриффиндорец в деталях вспомнил произошедшее: кучу разбитых предметов, крики однокурсников, взволнованный вид профессора. И понял, что это не могло быть обычной ошибкой неумелого волшебника. Это было нечто мощное, пугающее и крайне опасное. Нечто, чего нельзя было больше допускать. Джеймс присел на зеленую траву и глубоко вдохнул весенний воздух, глядя в небо. Поздний апрель был замечательным временем для безделья. Именно им Поттер собирался заняться после сегодняшней импровизированной тренировки. Никаких проблем в последние дни у него не было, и Джеймс с улыбкой вспоминал, как они с друзьями еще недавно пытались разгадать злодейские планы Малфоя. Да и в целом подходящий к концу учебный год выдался очень насыщенным по сравнению с домашней жизнью Джеймса. В этой кутерьме он даже не заметил, как ему исполнилось двенадцать лет. «Я уже такой взрослый», — подумал Поттер и улыбнулся, довольный как сытый жмыр. — Тут что пробежала стая диких слизеринцев?! — присвистнул Блэк где-то сзади, оглядывая поврежденные деревья. Джеймс обернулся и увидел своих товарищей, Сириус пришел не один: с двух сторон от него были Римус и Питер. — Мы тебя по всему замку искали, — сообщил Люпин и присел рядом. — Чего ушел, не предупредив? Кожа Римуса сегодня снова была бледной, а выразительные круги под глазами говорили о минимум одной бессонной ночи. — Решил потренироваться, — ответил Джеймс, беспечно перебирая глазами облака, — ну, помните, как Скримджер говорил. И кстати, у меня не получается. — А почему? — вкрадчиво поинтересовался Петтигрю. — Как будто контролировать нечего. Не чувствую ничего такого, что было во мне на ЗОТИ. Оно как будто куда-то делось… — Может оно того? — Блэк махнул рукой в сторону. — Улетело? — Мне кажется, пока рано судить об этом, — подумал вслух Люпин. — Кстати, кто так тренируется? Или ты просто деревья поломать вышел? Джеймс задумался. В его понимании обучение магическому контролю и заключалось в том, чтобы поломать деревья. Он считал, что все познается с опытом. — Ну я просто начал колдовать и все. Флиппендо мы как раз недавно проходили, а применять его больше не на чем. Тут только деревья, — ответил Джеймс и почувствовал, что Люпин сейчас над ним засмеется. Ему и самому стало немного смешно. — Наверно, эта штука редко проявляется, — предположил Сириус. — Мы ведь ни разу такого не видели до случая за ЗОТИ. — Нам нужна какая-нибудь обучающая литература, — размышлял Римус, говоря чуть тише. — Я спросил об этом у Скримджера, и он посовето… Люпин вдруг замолк на полуслове, и все посмотрели на него. — Все нормально?! — спросил Питер и заглянул ему в лицо. — Я в… порядке, — натянуто ответил он, — просто голова закружилась. Мальчик наклонился к земле, держась руками за голову, как будто собрался лечь. Джеймс вспомнил моменты, когда Люпин падал в обморок — они очень походили на этот. — Ничего себе «в порядке», — передразнил его Джеймс и вскочил на ноги, переглядываясь с Блэком и Петтигрю, — отведем его к Помфри. — Еще скажи, что снова к маме собрался поехать в таком состоянии? — спросил Блэк, придерживая Римуса за плечо. — Да ты, походу, от нее заразился уже. — Все… Нормально, — продолжал стоять на своем Люпин, хотя не мог — даже на земле. Мальчики уже буквально тащили его на руках, когда, наконец, достигли Больничного крыла. Помфри, как всегда, только развела руками. — Весенний авитаминоз, скорее всего. Я дам ему укрепляющую сыворотку на основе ростков бадьяна. Проведать можно будет только после обеда, больному нужен покой, — проинформировала она и выпроводила мальчиков из помещения. — То переутомление, то простуда, то этот весенний, как его там… — ворчал Сириус, поднимаясь по лестнице, и скривив кислую рожу. — Авитаксикоз, — помог Джеймс, который сам выглядел мрачнее тучи. — Надо заглянуть к нему после обеда, — размышлял Петтигрю. — Странно все это… — говорил себе под нос Блэк. Мальчики направлялись на Трансфигурацию. Никто из них не хотел тратить часть воскресенья на этот скучный предмет, но делать было нечего — профессор решила восстановить пропущенное занятие. Коридоры пустовали — большинство учеников резвились на улице, радуясь первым теплым денькам, а другие просто отсыпались в своих кроватях. И только первый курс Гриффиндора был вынужден отправиться в кабинет трансфигурации и постигать волшебную науку. Весь урок, как и ожидалось, прошел мимо Джеймса. Он совершенно не был настроен поглощать знания: новость о плохом самочувствии Люпина никак не выходила из головы. В итоге к концу занятия, Поттер не знал даже темы, о которой шла речь. Но вдруг Минерва сказала кое-что, чем сразу же заставила обратить на себя внимание. — А вас, мистер Блэк, я попрошу остаться, — послышался голос профессора, когда однокурсники начали собирать вещи. Джеймс вопросительно посмотрел на товарища и увидел в его глазах точно такое же непонимание. — Можете идти, Поттер, — кивнула ему МакГонагалл, но Джеймс хотел сначала разобраться, что она хочет от его друга. — Да я вообще-то никуда не спешу, мадам, — несколько нагло заявил он, и сам удивился своему тону. — А зачем вам Сириус? Похоже, злить МакГонагалл сегодня не стоило. Джеймс понял это, когда заметил, как расширяются крылья ее изящного носа и блестят глаза. Это был очень нехороший блеск. Поттер видел Минерву такой злой, только когда три раза подряд умудрился получить «отвратительно» за домашние работы. Он уже сожалел о своей дерзости и украдкой посматривал на дверь. — Хорошо, — сказала МакГонагалл вопреки ожиданиям, но голос ее нервно дрогнул. — Быть может, хотя бы вы сможете мне объяснить поведение вашего друга, если он окажется не в состоянии. — Что это значит? — спросил Блэк, до этого сохранявший молчание. — На каком основании вы, Сириус, посмели испортить лицо несчастной Лили Эванс?! — гневно спросила она и уставилась на Блэка как на преступника. — Как низко нужно пасть, чтобы сделать такое с девочкой? — А, так вы об этом! — облегченно выдохнул Блэк, и МакГонагалл еще строже посмотрела на него. — Так у нее уже все прошло, ничего серьезного! Профессор, должно быть, предполагала, что Сириус начнет раскаиваться или отрицать произошедшее, но ожидания ее не оправдались. Поттер тоже ликовал в душе: он испугался, что друзья успели вляпаться в новые неприятности, и Блэк, скорее всего, тоже сперва подумал именно об этом. Их волнения оказались ложными, однако у МакГонагалл на этот счет было свое мнение. — Это просто недопустимо! — воскликнула она, и ее лицо приобрело цвет помидора. — И не надейтесь, что это легко сойдет вам с рук! Я обязательно придумаю подходящее наказание… — Но профессор, — опередил ее Джеймс, — староста уже наказал нас. — Очевидно, этого недостаточно! — отрезала Минерва, посылая Блэку искры с помощью своих глаз. — Мистер Тонкс тоже показал себя не лучшим образом, раз позволил случиться подобному в мое отсутствие. Поэтому я вынуждена отнять баллы у всего факультета. — Но профессор, — возразил Сириус, — тогда нас обгонит Слизерин! Они с Джеймсом переглянусь: не было более простого способа как-то повлиять на МакГонагалл, чем припомнить соперничество со слизеринцами. Минерва задумчиво молчала несколько мгновений, а потом Поттер добавил: — Они и так нас уже обгоняют порядочно… — На целых тридцать баллов! — соврал Блэк, и это было уже лишним, но наблюдать за душевными терзаниями Минервы было слишком занимательно. — Минус два балла Гриффиндору, — наконец сквозь зубы проговорила она. — И помните, это на вашей совести! А теперь идите. Друзья прыснули со смеху, едва за ними захлопнулась дверь. — Два балла, Сириус! Ты когда-нибудь видел, чтобы она отнимала два балла?! — согнулся пополам Поттер. — Конечно, видел! Петтигрю как-то заснул и свалился со стула во время урока! Вот это было зрелище! — Ты прикинь, — Джеймс отдышался от смеха и задумался, — это получается, твое гениальное проклятье равносильно падению Питера со стула… Для МакГонагалл. — В смысле? — Сириус стал серьезным. — Ну все, я пошел обратно. Сейчас она за это ответит! Он картинно развернулся в сторону кабинета и приблизился к двери. Поттер с улыбкой наблюдал за этой постановкой, но тут открылась дверь и вышла МакГонагалл. Она с вопросительным упреком посмотрела на мальчиков, и тогда они поспешно удалились. В большом зале тем временем уже накрыли столы. На привычном месте друзей ждал Петтигрю, даже не притронувшись к еде. — Ну чего вы так долго?! — спросил он, и Блэк с Поттером засмеялись, усаживаясь за стол. Они в красках рассказали ему про «наказание за преступление», и Питер понял причину их веселья, когда у него в тарелке осталась примерно половина штруделя. — Получается, кто-то нажаловался МакГонагалл! — подытожил он, обрывая всеобщее веселье. Мальчики отложили столовые приборы и подняли взгляды на Питера. — Получается, да, — согласился Поттер и переглянулся с Сириусом. Джеймс задумался. Он зачем-то обернулся по сторонам на мирно обедающих студентов. Было всего два человека, которые знали об инциденте помимо Поттера и его друзей. Один из них — Северус, который обещал сохранить все в тайне. Оставался только второй вариант… — Мерзавка Эванс, — Блэк перехватил мысли Поттера и закивал сам себе. Сомнений не оставалось, у всех остальных тоже не было других кандидатур. — Как же мы не подумали… — Петтигрю угрюмо перегонял вилкой крошки в тарелке. — Надо было ее заткнуть! — сокрушался Сириус. — План был просто идеален! — Ты серьезно? — усмехнулся Джеймс. — Особенно мои очки, про которые все забыли! У меня иногда ощущение, что мы вообще не думаем. Блэк посмотрел на него укоризненно, всем своим видом показывая, что можно было и не напоминать. — Хорошо, что Хагрид помог нам своим зонтиком, — прошептал Петтигрю и потянулся за графином морса, — да и МакГонагалл не наказала. — По сути просто повезло, вот и отвертелись, — продолжил Поттер, но тут же улыбнулся. — Хотя было весело. — Весело-то, весело, — мрачно ответил Блэк, — но это так оставить нельзя. — Что ты хочешь сказать? — переспросил Джеймс и заметил, что Питер тоже удивленно уставился на друга. — А то и хочу, — Сириус наложил себе немного добавки и глянул исподлобья куда-то за спину Джеймсу, — надо объяснить кое-кому, что ябедничать не хорошо. — Ты чего такой мстительный? — усмехнулся Поттер, который явно не воспринимал его предложение всерьез. — Что она тебе сделала? Все равно пронесло уже. — Да ты посмотри на нее. Ходит такая вся самая умная и добрая, а на деле ноль без палочки. Сдала меня с потрохами, стоило только МакГонагалл вернуться. Не притворяйся, как будто она тебя тоже не бесит! И тут Сириус его подловил. Джеймса Лили бесила, да еще как! Он ее терпеть не мог, особенно глядя, как она злоупотребляет доверием Снейпа. — Слушай, — снова позвал его Сириус, и Джеймс заметил, что сжимает кулаки. — Слушайте, — тут же уточнил Блэк, переведя взгляд на Петтигрю, который на короткое время выпал из разговора. — Я что подумал. Мы не будем опять проклинать ее или еще чего… Только больше схлопочем. Надо как-то развести ее, чтобы она показала всем свою истинную натуру. — И как мы это сделаем? — спросил Поттер, давая понять, что он в деле, хотя сам еще не осознал это до конца. — Есть у меня один план… — загадочно улыбнулся Блэк. — Ребят, а может не надо? — попытался отговорить их Петтигрю, но мальчики уже вовсю обдумывали детали. На Травологии в теплицах было очень душно. Старшекурсники предупреждали об этом и советовали одеться полегче, чтобы не взмокнуть под плотными садовыми мантиями. Поттер надел только майку и надеялся, что позже в замке он не встретит никого из профессоров, которые могут сделать ему замечание. Точно так же поступил Блэк, и вместе они были чуточку менее несчастны, чем их однокурсники, утомленные жарой. — На прошлой неделе каждый из вас получил задание, которое вы выполняли в группах, — напомнила профессор Стебль стайке студентов, — надеюсь, вы с ним прекрасно справились. Сегодня мы посмотрим на результаты и будем внимательно слушать и запоминать, как стоит обращаться с растениями, которые достались ребятам из других групп. Это занятие станет для вас своеобразной шпаргалкой о часто используемых растениях, которые мы будем изучать на протяжении всех курсов. Поэтому не стесняйтесь и задавайте выступающим вопросы, делайте пометки. Самым активным не поскуплюсь на баллы. С этими словами она широко улыбнулась и отошла в сторону, уступая место для выступления студентам, а потом добавила: — Прошу выходить по желанию! Желающие отыскались почти мгновенно. Насколько понял Джеймс, занятия по Травологии всегда проходили как-то бодро и интересно. И хотя Травология не была для него самым увлекательным предметом, профессор Стебль смогла привить к нему уважение, потому что очень любила свое занятие и качественно умела его преподать. Одна за другой выходили группы по четыре человека и рассказывали о растениях, которые достались им по жребию. Джеймс был в группе с Люпином, Блэком и Петтигрю. Выполнить задания им не составило труда, потому что по большому счету все сделал за них Римус. Остальные участники даже не волновались по поводу выступления. Страх перед публикой терзал, может быть, только Петтигрю. Однако Поттер отчетливо видел предвкушение даже в его глазах. Не говоря уже о том, что оно просто распирало Джеймса с Блэком. И дело было далеко не в том, что ребята намеревались получить «превосходно». Команда Эванс вышла с докладом про мандрагору. В ней были еще три гриффиндорки: Мэри МакДональд, Марлин МакКиннон и, само собой, Доркас Медоуз. Последняя, скорее всего, была капитаном группы и изрядно помогала остальным, так как была помешана на оценках. А первую Джеймс знал очень плохо и за весь семестр перебросился с ней только парой фраз. Она редко общалась с мальчиками и была какой-то нелюдимой. — Ну что, готов к шоу? — тихо шепнул Блэк, который не отрываясь наблюдал за их командой. — Спрашиваешь, — ответил Джеймс и сверкнул глазами в сторону Лили. Их разговор был ненароком услышан Люпином, который стоял неподалеку. Иначе никак нельзя было объяснить его озадаченное лицо и внезапный вопрос: — Что еще за шоу? Меня не было всего один вечер, а вы опять… Римус и правда вернулся очень быстро. Мальчики хотели вчера заглянуть в больничное крыло после обеда, но припозднились, а ближе к ночи обнаружили Люпина в гостиной за учебниками. — Тс-с-с, — обернулся к нему Блэк и прошипел в указательный палец, — начинается. Первой читала Эванс. Джеймс знал, что она должна была подготовить доклад об особенностях почвы, подкормки и взаимодействии с другими растениями. Он знал это, потому что читал ее доклад накануне вечером и заменил в нем некоторые слова с помощью магии. — Почва для мандрагоры должна быть тяжелой, твердой, плохо пропускать воду, — начала Лили, останавливаясь на каждом слове, явно подозревая, что в ее листе написана чушь. Затем она обеспокоенно посмотрела на напарниц: Доркас помотала головой, в то время как остальные только пожали плечами. — Летом ей нужен обильный полив, а осенью и зимой при температуре ниже восемнадцати градусов… — неуверенно продолжила Эванс, однако профессор Стебль поспешила прервать ее. — Как же вы будете поливать мандрагору, если почва плохо пропускает воду? — спросила она и Лили засуетилась. — Здесь какая-то ошибка, — оправдалась она, — конечно, почва должна быть рыхлой! — Что ж, продолжайте, — удивилась Помона под тихие смешки студентов. Лили прокашлялась и повторила предложение заново. — Осенью и зимой при температуре ниже восемнадцати градусов мандрагору не поливают. Однако нельзя допускать длительного, более месяца, пересыхания почвы в осенне-зимний период. Эти строки она зачитывала более уверенно, чем предыдущие, и стала выглядеть не так напряженно. Однако вскоре профессор снова поправила ее. — Мандрагора начинает увядать после двухнедельного отсутствия полива, Эванс. Что это вы такое говорите? — в этот раз она говорила с едва уловимой укоризной. — Простите, — стушевалась Лили, — возникла путаница… По ее глазам было видно, что она сейчас расплачется. Джеймсу даже стало немного жалко ее. Наверняка она не хотела подводить свою команду, получая низкий балл. Оценка ставилась одна на всю команду — в этом и заключалась суть их совместной работы. Блэк, напротив, был очень доволен собой. Джеймс буквально слышал у себя в голове его мысли: «Так тебе и надо, дура!» — Что же вы наделали… — шептал Люпин. Судя по всему, он был очень огорчен. И Джеймс тоже начинал сомневаться в том, что задумка была удачная. Он нашел глазами Петтигрю и убедился, что тот так же сочувствует девочке. Эванс тем временем дрожащим голосом продолжала: — Если почва будет слишком влажной, то зимой корень может замерзнуть и загнить. Если хорошо удобрить почву, сеянцы будут быстро расти. Вопреки своим душевным терзаниям, Джеймс сдержанно усмехнулся. Приближался момент, над которым он очень старался и едва не перебудил всех девчонок, пока писал его. — Сейчас будет мое любимое, — он легонько толкнул Блэка, и тот чуть слышно хмыкнул. Поттер чувствовал, как неодобрительный взгляд Люпина буравил ему спину. — В качестве удобрения лучше всего подойдет свежий навоз, — Лили сделала паузу и нахмурилась сильнее обычного, но все-таки тихонько договорила, — соседа по комнате. Теплица наполнилась громким хохотом толпы. Шутки про навоз в таком возрасте были смешными даже для сдержанных и холодных учеников Слизерина. Когда смех, наконец, утих, профессор Стебль хмуро подытожила: — Быстрый рост сеянцев нежелателен для зимнего периода, поэтому обильно удобрять их не стоит. Даже навозом соседа. Достаточно, Эванс. Надеюсь, в следующий раз вы подготовитесь лучше. Лили с красными глазами выбежала из помещения, и Поттер заметил, как Северус побежал следом. «Снова таскается за ней. А она и рада», — промелькнуло в голове Джеймса, и он решил, что план Блэка все-таки пришелся как нельзя кстати. Остальные участники команды Лили старались изо всех сил, но так и не заработали оценку выше «удовлетворительно». Особенно расстроилась по этому поводу Доркас. Как и ожидалась, она была капитаном команды и выполняла самую главную часть — проращивала семя. — Просто бомбезно! Навоз соседа! — выпалил Сириус, когда закончилось занятие. — Не обижайся, но я такого от тебя не ожидал. Вот это задал ты жару! — Да ничего такого в общем-то… — смущенно пожал плечами Джеймс. В спальню девочек пробраться было проще простого. На Гриффиндоре редко случались какие-то кражи и беспорядки. На памяти Джеймса такого не было ни разу, и все оставляли двери открытыми. Хотя после вчерашнего вечера Поттер начал задумываться о том, что стоило бы их запирать.  — Я тоже от тебя такого не ожидал, — как бы невзначай кинул Люпин и прошел мимо него, даже не взглянув. Джеймс поморщился: он не понимал, почему Люпин так серьезно реагирует. Ведь он сам помогал им с оборотным зельем, когда нужно было попасть в «Клуб Слизней» незамеченными, и принимал участие во множестве их приключений. Блэк ушел прямо за Римусом, но Поттер уходить еще не спешил. Его взгляд остановился на сумке Снейпа, который после ухода Лили так и не вернулся. Эванс успела забрать свою, а вот Северус — оставил. Вскоре теплица практически опустела. — Я собираюсь закрывать, Поттер, выходите, — сообщила Стебль, и кивнула на вещи Северуса, — отнесете сумку завхозу? — Я знаю, чья она. Отдам хозяину. — Вот и славно. Вместе с этими словами профессор Стебль выпустила Джеймса наружу, закрыла теплицу и ушла. Поттер остался совсем один в обнимку с сумкой и одним маленьким делом. Вчера вместе с докладом Лили он нашел на столе тетрадь Северуса, из которой все было начисто списано. Причем тетрадь была общая, с какими-то заметками по разным предметам, но Поттер зачем-то взял ее с собой. Теперь он колебался, стоило ли ее отдавать. Забрал бы ее себе — виноватой бы оказалась только Лили. Возможно, это добавило бы слизеринцу уверенности, что Эванс была не очень-то хорошим другом. А может быть, эта тетрадь была действительно важна для Снейпа, и у него возникли бы трудности. Тяжело вздохнув, Поттер пролистал ее еще раз. На одной из страниц он наткнулся на нелепую каракулю в углу, смутно напоминающую собственную голову: взъерошенные волосы, прямоугольные очки, улыбка до ушей. Он рассмотрел ее внимательнее и вдруг задался вопросом. Почему он так заботится об этом? Почему бы ему просто не оставить и сумку, и тетрадь валяться дальше, а самому пойти в замок? Плюнув на все, он решил, что именно так и поступит. Положит тетрадь в сумку, застегнет ее и уйдет. Но в этот момент он обернулся и увидел Снейпа, который бог знает сколько стоял у него за спиной.