Dependentiam Hostium

Однажды холодным зимним вечером, в какие люди редко выходят из своих домов, мама Джеймса рассказала ему историю. Тогда Поттеру было от силы лет шесть, поэтому сейчас он крайне смутно припоминал этот момент своего детства. Юфимия любила проводить с сыном время и никогда не забывала прочесть ему пред сном одну из своих любимых сказок. Джеймс с трудом отмахивался от нее последние пару лет, уже не намекая, а прямым текстом говоря, что слишком большой для такого отношения. Однако в те времена, когда он обожал спать в пижаме с цветными картинками и не стеснялся носить при друзьях связанный мамой свитер с надписью «милый» и первой буквой его имени, эти сказки ему безумно нравились. Он с предвкушением ждал окончания очередного дня, только чтобы послушать о приключениях какого-нибудь мужественного рыцаря или хромого старого жмыра. А как любил он сказки барда Бидля! Больше всего ему нравилось «Мохнатое сердце чародея». Юфимия долго колебалась, читать ли сыну эту сказку: на ее взгляд она была слишком жестокой для ребенка. Но однажды отец Поттера спросил его о ней и, узнав, что сын еще не слышал про «Сердце», все-таки уговорил жену рассказать. Суть ее заключалась в том, что один чародей, желая стать неуязвимым, решил оградить себя от любовных переживаний и заключил свое сердце в тюрьму. Он вырвал его из груди, и со временем оно стало жестким и холодным, покрылось шерстью. Когда обстоятельства заставили мужчину вернуть его на место, он стал, подобно своему сердцу, диким и беспощадным. Джеймсу и правда было немного страшно. Особенно сильно его напугали не описания закрытого под замок органа, а преображения главного героя. Его пугало то, каким человек может стать под воздействием собственных желаний с использованием магии — буквально животным. И вот тогда маленький Поттер разумно поинтересовался: может ли что-то подобное произойти не в сказке? Может ли человек по-настоящему уподобиться животному из-за магии? Юфимия была застигнута врасплох. Не рассказать Джеймсу правды, пощадив его детский ум, означало лишь ненадолго отсрочить неизбежное. Поттер был крайне любопытным и упрямым мальчиком. И почти все, что ему хотелось узнать, рассказывал ему отец. Но поведать сыну о таких существах, как оборотни, выпало именно ей. Сейчас в его памяти остались лишь отголоски об этом рассказе. Слова «безумный», «опасный для общества», «жестокий» — единственное, что приходило на ум при попытке напрячься и вспомнить тот вечер. Было странно и как-то неправильно примерять эти слова на его близкого друга, такого доброго и отзывчивого, Римуса Люпина. — Оставьте меня! — вновь пригрозил он, вставая с грязной земли и вытирая слезы рукавом мантии. — Рядом со мной опасно, вы не поняли? Похоже, Люпин начал понемногу приходить в себя. Он уверенно направился прочь, оставляя позади растерянных друзей. — С чего это ты взял, что мы больше не друзья? — крикнул ему Блэк. — Ты не ответил! Люпин не оборачивался, удаляясь все дальше, и Джеймс вдруг понял, что останавливаться он не собирается. Ребята бросились за ним. Ускоренным шагом они миновали прозрачные стены теплиц и стали подниматься в холм. — Если ты думаешь, что теперь что-то изменилось, ты не прав, — твердил ему Джеймс, пытаясь догнать. — Я не совсем понимаю, что происходит, но… Что значит «оборотень» тоже до конца не понимаю! Но мы тебя точно одного не оставим! — Поэтому лучше тебе остановиться и все нам объяснить! — добавил Блэк, который поднимался за Поттером. — Он же сказал, что нужно спешить! Сейчас начнется… — напомнил ему Джеймс. — Ну значит пусть на ходу объяснит! — поправился Сириус. Люпин ничего им не сказал, продолжая игнорировать друзей. Наверное, он видел в этом свое единственное избавление от них. Штанины Поттера промокли от сырой травы почти по колено, а узкая тропинка, казалось, стала еще более скользкой, чем раньше. Подошвы то и дело проскальзывали, доставляя трудности при ходьбе. В один из таких моментов Джеймс чуть не упал, импульсивно хватаясь за край мантии Люпина, и Римус от неожиданности обернулся к нему. Оказалось, он только делал вид, что не слушает друзей. По щекам продолжали течь обильные слезы. — Дураки! Вот же дураки. Всегда вы лезете… — бухтел он себе под нос, отгоняя товарищей руками, как мотыльков, слепо летящих в пламя. — Кому это надо — дружить с таким… — он громко всхлипнул на полуслове, но больше не стал продолжать свою мысль. — Умным и добрым человеком? — закончил за него Джеймс, пытаясь на ходу поймать его взгляд, но это было безуспешно. — Монстром! — поправил его Римус, ускоряясь. В этот момент Поттер оглянулся по сторонам, задевая взглядом притихшего Блэка, и понял, что они пришли на то самое место, которое стало первой загадкой, связанной с Люпином, после знакомства с ним. Ребята стояли на холме рядом с высокой ивой, которую Римус посадил вначале курса вместе с профессором Стебль. Ива заметно вытянулась, став буквально в два раза выше мальчиков, и раскинула вширь могучую крону, хотя толщина ее ствола едва ли превосходила диаметр блюдца. У корней находился впечатляющих размеров валун, который вряд ли мог сдвинуть с места кто-нибудь из ребят. — Ого, это же… То дерево, за которым вы со Стебль ухаживали! — восторженно заметил Сириус, задрав голову к листьям, и Джеймсу показалось, что они как-то зловеще зашумели, хотя ветра все еще не было. Тем временем Люпин приблизился к валуну, пошарил по карманам и озадаченно нахмурился, продолжая всхлипывать от недавних слез. А потом перевел взгляд на Поттера, который, как и Блэк, изучал невероятное дерево. Только в отличие от друга Джеймс делал это настороженно, все еще не понимая, почему же крона издает еле слышное шуршание. — Джеймс, отдай мою палочку, — попросил Люпин, ближе подойдя к камню и опираясь на него, будто от бессилия. — Что? Палочку? — Джеймс не отрывал взгляда от листьев, и на этот раз он был уверен, что ему не показалось, как дрогнула ветка. — Ты отнял ее у меня, когда я пытался обезвредить Блэка, — напомнил Римус, пытаясь успокоиться и всхлипывая все реже. — Поторопись, пожалуйста. Джеймс закопошился в мантии, переключив свое внимание с ивы на более актуальную проблему, и рассеянно вытащил сразу две палочки — свою и Римуса. С виду они были очень похожи, только у Поттера была длиннее. Но в потемках это оказалось не так просто определить. Даже при свете полной луны. — Как вымахало быстро! Чем ты его поливал? — продолжал изумляться Сириус, обходя дерево кругом, и вдруг шлепнул ладонью по камню, на который опирался Люпин. — Так зачем ты пришел сю… Не успел Сириус договорить, как что-то очень быстро просвистело прямо над его головой. Он вовремя пригнулся и устремил свой взгляд за удаляющейся веткой, но в этот момент с другого бока прилетела еще одна, застигая Блэка врасплох. Все услышали звонкий шлепок и вскрик, а потом пару-тройку добрых ругательств с упоминанием подштанников Мерлина. — Палочку, Джеймс! — настоятельно повторил Люпин уже громче, и Поттер кинул ему какую-то наугад. Он не был точно уверен: была это его или Люпина, но нужно было срочно что-то сделать, пока на лице Сириуса не прибавилось еще одной кровавой полосы. — Тварь! Ух доберусь я до тебя сейчас! — вопил Блэк с влажными от боли глазами, яростно закидывая ногу на ствол. — Пригнись, Сириус! — попытался предупредить его Джеймс, увидев вдалеке летящую ветвь, приближающуюся к ним. Он вцепился в одежду друга и попытался оттащить его от злосчастного дерева. Сириус мгновенно разжал хватку, отпуская кору, и они вместе с Поттером повалились вниз на мокрую траву. Но все-таки ива задела одного из них. Джеймс почувствовал, как рвется рукав его мантии, а затем резкое жжение обожгло его по всей длине раны. Найдя глазами Люпина, ребята увидели, как он что-то сосредоточенно колдует над валуном. — Скорее сюда! — позвал их он, и друзья попытались встать на ноги, уворачиваясь от очередного взмаха ивы. — Зачем она напала на нас?! — спросил Джеймс, зажимая рукой кровоточащее предплечье. — Защищала вход, — ответил Люпин. — Какой еще вход? — возмутился Сириус, следя глазами за перемещением веток. — Этот, — Римус схватился двумя руками за валун и без труда откатил его в сторону, как только мальчики добежали до него. Под канем оказался узкий земляной проход, уходящий куда-то глубоко вниз. При попытке разглядеть что-то в этой зияющей дыре глаза Джеймса находили только всепоглощающую тьму. Оттуда тянуло чем-то сырым и затхлым — запах принес из глубины промозглый сквозняк. — А-а, — покачал головой Блэк, глядя на Люпина, — я туда не полезу. — Как будто тебя спрашивают, — подытожил Джеймс, кивнул Люпину и спрыгнул вниз, утягивая Блэка за собой. Спуск был неровный: он был прорыт под углом к земле, а по пути то и дело попадались камешки, корни разных растений, в том числе и ивы, и всякие кочки. Поттер однажды ходил с родителями в лондонский аквапарк, поэтому раньше искренне считал, что кататься на горках очень здорово. Теперь его представление о том, какие встречаются горки, круто поменялось. Ребята спускались несколько секунд, но даже за это небольшое время Поттер успел пару раз поцарапаться и набить синяк на бедре. Если Люпин проходил через это каждое полнолуние, и это было только частью всего замысла, Джеймс искренне ему сочувствовал. Он мог только дивиться бесконечному терпению и выносливости этого мальчика. Поттер больно ударился копчиком об землю, когда приземлился. Ожидая, что на голову ему вот-вот свалится Блэк, он приготовился к еще большей боли, пытаясь отодвинуться в сторону. Это удалось ему с трудом, но никакого падения не произошло. Удивленный, Поттер посмотрел наверх и заметил, что ноги Сириуса свисают в метре от него. Видимо, друг уцепился за какой-то корень, пока съезжал по спуску, чтобы не уподобиться Джеймсу в его болезненном приземлении. На его месте Поттер бы не стал так делать. Потому что в следующую секунду Джеймс уже не видел ног Сириуса — Люпин закрыл проход и, скорее всего, как раз спускался следом. Мальчики непременно свалились вместе, причем первым упал Блэк. Столкновения было не избежать. — Ай! Ну отлично! Сначала твое чокнутое дерево меня исполосовало, потом вы столкнули меня в какую-то черную нору, а теперь ты решил еще и добить меня! — вспылил Сириус, выбираясь из-под Люпина, отпихивая его со своего живота, а потом вдруг остановился. Мальчики упали совсем рядом с Джеймсом, но даже так он не смог разглядеть то, что происходило между ними. Он только по началу слышал какое-то шевеление, но потом все затихло, и теперь единственное, что успокаивало Поттера, опровергая его одиночество, было дыхание друзей. — Прости… — тихо проговорил Блэк, и Джеймс понял, что он обращается к Люпину. — Ты как? Можешь встать? — Я… В порядке, — прозвучал сдавленный всхлип и какое-то резкое движение. — Вы все еще можете уйти. Я могу открыть вход. — Придурок, — выругался Поттер и захотел стукнуть Блэка, но побоялся промазать в темноте. А потом он подумал, что ребята не понимают, о ком он говорит, и уточнил. — Сириус. Это же надо было додуматься такое ляпнуть! — Да я не хотел, говорю же! Больно было, ясно? Поттер закатил глаза и потянулся в карман за своей палочкой, чтобы осветить Сириусу свое недовольное лицо и взглянуть наконец на неизвестное пространство вокруг. — Люмос, — опередил его Люпин, и свет от палочки оказался таким ярким, что на мгновение ослепил ребят, глаза которых успели привыкнуть к темноте. Римус встал и прошел мимо Джеймса вперед, блеснув мокрыми ресницами, со словами: — Надо идти. Срочно! — Ты что-то почувствовал? — обеспокоенно поинтересовался Поттер. — Как это происходит? Превращение. — Лучше тебе не знать, Джеймс, — горько ухмыльнулся Римус, и Поттер сглотнул от накатывающего жуткого предчувствия. — Но раз вы так упорно решили пойти со мной, вам придется это увидеть. Обычно в это время я уже сижу прикованный и жду, так что надо торопиться. — Прикованный?! — удивился Сириус. — Приходится. Запертые двери не выдерживают когтей и зубов. — Когтей и зубов?! — снова отозвался эхом Блэк. — А куда мы идем? В сырое подземелье как у слизеринцев? — спросил Поттер. — Нет. Просто дом на отшибе Хогсмида. Мальчики на какое-то время замолчали, слушая свой ритм шагов. Тоннель был таким широким, что Джеймс мог встать прямо по середине и едва коснуться стен пальцами обоих рук. Земля в нем была на удивление ровной, хоть и не имела никакого покрытия. Что мешало строителям этого места сделать таким же ровным спуск в него, оставалось неизвестным. Стены были выложены разнокалиберным камнем, как правило, больше кулака Поттера, и выглядели весьма прочно. Последнее, что хотелось сейчас встретить Джеймсу, это обвал. — А кто все это сделал? — поинтересовался он, оглядываясь вокруг. — Не знаю. Когда я поступил в школу все это уже было: и дом, и секретный проход. Наверное, им уже пользовались когда-то давно, — Римус задумался. — Хотя дом, вроде как, не старый. Все это устроил Дамблдор. Мы только посадили иву с профессором Стебль, чтобы она отваживала незваных гостей. — У нее неплохо получается, — иронично заметил Блэк и Джеймс посмотрел на него с укором. — А, кстати, как ты отодвинул тот огромный камень? — Заклинанием, — ответил Римус. И все снова затихли на мгновение. Почему-то идти по этому холодному подземному тоннелю с другом, внезапно оказавшимся оборотнем на грани обращения, было гораздо спокойнее, чем полчаса назад пробираться за ним тайком по мрачным коридорам Хогвартса. Все-таки неизвестность пугала гораздо сильнее любой наперед понятной проблемы. Джеймс был рад, что они не повернули обратно и решили в эту ночь остаться с Римусом, который ранее нес свое бремя в одиночку. Было жутко думать о том, как ему приходилось мучиться. Поттер мало представлял, как они с Блэком могут помочь ему, кроме как заковать в цепи и наблюдать, подбадривая. Это звучало, мягко говоря, не очень. Однако Джеймс считал, что они обязательно что-нибудь придумают, или придумает Римус, а ребята просто воплотят его идею в жизнь. Все лучше, чем страдать в одиночестве. Поттеру остро захотелось именно сейчас расспросить Люпина о том, как он стал таким. Но Джеймс совершенно не знал, с чего ему начать, с какой стороны подойти, чтобы не обидеть друга. — Меня обратили в раннем детстве, когда я еще помещался в люльку, — начал Римус, и Поттер был несказанно ему благодарен за это. — Какой-то оборотень взломал окно детской… И напал на меня. Но я кричал так, что всех разбудил, и тогда отец спас меня, — пока Римус рассказывал это, Джеймс заметил, что он стал идти чуть медленнее, а дышать глубже. — Его поймали? — спросил Блэк. — Наказали? Убили? — Нет, — отозвался Люпин, тяжко вдохнув. Сгорбившись, он медленно подошел к стенке тоннеля и подпер себя ей, — мы… не знаем, кто это… был. — Римус! Ты чего? — кинулся к нему Джеймс, оглядывая влажное от холодного пота лицо. — Отойдите от меня! — рявкнул он с нешуточной угрозой в голосе. — Начинается! Зря вы увязались за мной… Ну зачем? Он резко схватился за голову и истошно завыл. Его леденящий душу крик разлетелся по подземному ходу гулким эхом. — Тише, тише, — попытался успокоить его Джеймс, — дыши глубже. Это как-то можно замедлить? — Н-е-е-т! — продолжать выть Люпин. — Я весь вечер пытаюсь… Вместе с тем он крепко стиснул зубы и закрыл глаза, а потом снова закричал: — Бегите! — Ну уж нет, — заявил Сириус и подхватил Люпина за ноги, усаживая его на своей спине, а потом попросил Джеймса поправить ему руки, чтобы они свисали спереди. Римус, в свою очередь, активно вырывался, но явно проигрывал Блэку и Поттеру в силе, тем более находясь в нынешнем ужасном состоянии. А потом они побежали. Джеймсу это время казалось бесконечно долгим. Люпин то и дело сползал с Сириуса, брыкался на его спине, но скорее от собственной боли, чем от попыток сопротивления. Бежать было тяжело даже Поттеру, который чувствовал всем телом каждую мелкую травму, полученную сегодня, включая хлесткий подарок от ожесточенного дерева. Как с этими ощущениями справлялся Блэк, взявший, в прямом смысле, на свою спину большую ответственность, было совсем не ясно. — Осталось чуть-чуть, — прокряхтел Римус и снова зажмурился от приступа боли. Тут же тоннель свернул куда-то вверх и вбок, и Люпин указал пальцем в том же направлении. Ребята подняли головы, и увидели сверху свое спасение — небольшой деревянный люк, пролезть в который не составило труда. Единственное, над чем пришлось попотеть — это перетаскивание Римуса. Перед глазами Джеймса оказалась темная комната, размером чуть меньше спальни первокурсников. Она была полностью пустой. Никаких признаков жилого помещения: мебели, ковра, обоев, даже освещение в ней отсутствовало напрочь. Вид усугубляли крепко заколоченные досками окна. Складывалось впечатление, что этот дом построили недавно, но жить в нем никто не собирался — цель его существования заключалась в том, чтобы кого-то хорошенько спрятать. Этот кто-то с минуты на минуту должен был начать превращаться в неистового зверя, каких Джеймс еще никогда не видел. — Наверху есть кандалы… — голос Люпина охрип от недавнего крика, но в тишине был хорошо слышен. — Быстрее… — Сейчас, — коротко ответил Блэк, снова усаживая его к себе на спину. Но Люпин уже слишком ослаб даже для того, чтобы держаться в таком положении. Тогда друзья встали по обе стороны от него и подтянули его руки себе на плечи. Римус безвольной куклой пытался переставлять ноги, чтобы хоть как-то ускорить процесс перемещения. Труднее всего далась им лестница, ведущая к единственной двери на втором этаже. Там оказалась точно такая же комната. Единственным ее отличием от нижней были тяжелые и очень грубые на вид стальные кандалы для четырех конечностей детского размера. Когда холодный свет Люмоса осветил голую стену, к которой они крепились, сердце Поттера пропустило пару ударов, а по коже пробежались мурашки. Он вздрогнул, точно кто-то выпрыгнул на него сзади исподтишка, стер с нижних век подступающую влагу и судорожно вздохнул. Не это сейчас требовалось Римусу. И потому Джеймс должен был быть сильным. Люпин попросил помочь ему раздеться до нижнего белья, чтобы не испортить одежду, и только тогда Поттер заметил, что он надел не школьную мантию, а старую потрепанную. Должно быть, он делал так каждое полнолуние. Где-то на краю сознания Джеймса мелькнула мысль, что они с Блэком сделали глупость, когда решили прийти сюда в форме. Однако она тут же испарилась, как и все остальные мысли, едва из-под одежды показалась обнаженная кожа друга. Теперь Поттер уже не мог сдерживать те слезы, которые попросились наружу на пороге этой ужасной комнаты. Зарубцованное шрамами худенькое тело, которое дрожало у него в руках, еще предстояло заковать в цепи. Поттер на мгновение заглянул в искаженное ужасом лицо Сириуса и подумал, что видит отражение своего собственного. Никто из них до конца не верил в происходящие, но каждый знал, что действовать нужно в любом случае, не смотря на застывшие от шока руки и дикую эмоциональную усталость, накопленную за день, которая внезапно решила напомнить о себе. — Прикуйте меня, — продолжал хрипеть Люпин, отползая к злосчастной стене, и вдруг сорвался на крик. — Сейчас же, жмыр подери! Вместе с этими словами его позвоночник как-то неестественно искривился, Римус резко прижал к груди колени и отчаянно завыл. — Если вы этого не сделаете, я могу разорвать вас! Друзья одновременно кинулись к нему и стали выполнять пугающую просьбу. Все, что происходило дальше, Джеймс ощущал, будто во сне или будто это происходит с кем-то другим. Тонкие запястья с голубоватыми пучками вен деформировались прямо у него на глазах, пока он застегивал на них тугие металлические браслеты. Они обрастали густыми волосками, а кожа становилась плотнее, приобретая более темный, непрозрачный цвет. Люпин кричал. Люпин дергался. Звал маму, отца, Джеймса, Сириуса. А позже совершенно перестал себя контролировать и просто выкрикивал бессвязные предложения. Вскоре все слова слились в один безумно долгий вопль, ограниченный только объемом легких Римуса. Но страшнее всего было услышать, как это вопль окончательно перешел в вой. Что при этом происходило с его телом, мальчики не увидели. Они только могли слышать через плотно закрытую дверь, как ломаются его хрупкие кости под влиянием полнолуния. Потому что последним желанием Люпина перед потерей рассудка было одно единственное: «Не смотрите на это!» Друзья и не думали ослушаться. Сегодняшний день и так принес им достаточно открытий, которые им еще предстояло принять. — Как он мог… — шептал Блэк куда-то себе в ладошки, опустив в них лицо. — Как он мог так долго терпеть… Молчать… Быть здесь совсем… один… — Я не знаю, — бормотал Джеймс, сидя рядом с другом на площадке перед лестницей и прислонившись затылком к двери, — не знаю… — Мама, блин, у него болеет… — неразборчиво продолжил Сириус. — Да где эта мама сейчас, когда он тут… Сириус всхлипнул и еще сильнее сжался, подобрав колени, и задрожал всем телом. — Тихо, друг, — прошептал Джеймс, чувствуя, что у самого все щеки покрыты солеными дорожками, — мы обязательно придумаем, как ему помочь. Оторвавшись, наконец, от своих ладоней, Блэк с надеждой взглянул на Поттера покрасневшими глазами. — Обязательно придумаем, — повторил он. Мальчики крепко обнялись, и в этот момент Джеймс жалел только об одном — что не мог обнять и Римуса. Который истошно выл, запертый в теле чудовища.