Dependentiam Hostium

Двое зашли в пустующий палисадник, с помощью магии миновав высокий металлический забор с угрожающе острыми наконечниками. Полная луна освещала окружение, но одинокий дом на отшибе укрыл от нее незваных гостей жуткой теню. Дело было за полночь и дело нужно было решить как можно скорее. Времени оставалось не так уж много. Пока что все шло по плану: Люциус встретился с Долоховым недалеко от Хогсмида в условленное время и не заметил по пути ни единой души. Никто не должен был узнать, где и с кем он находился. А главное — зачем. Противное ощущение не покидало Малфоя: будто в любой момент из-за угла мог выпрыгнуть Дамблдор и схватить его за руку. Или МакГонагалл, которая как-то разузнала о его вылазке и мечтала о том, сколько бы отнять драгоценных баллов в пользу обожаемого Гриффиндора. Разумеется, такое могло произойти разве что в дурном сне. Люциус отлично понимал, на что идет, и был готов ко многому. Однако он хорошо понимал, что никогда нельзя быть готовым ко всему. И эта мысль не давала ему покоя. — Тихо, — Малфой остановился на полпути к крыльцу и указал жестом своему спутнику сделать то же самое, — я что-то слышу. Люциус весь обратился в слух. Ему показался какой-то шорох. — Я тоже слышу, — подтвердил Долохов, не понижая голоса, — твое трусливое сердце. Люциус только хмыкнул, бросив презрительный взгляд на хохочущего мужчину. Антонин был порядком старше него, и Малфой не мог позволить себе ответить колкостью, тем более сейчас. Но ему очень захотелось однажды вернуть должок. Люциус вообще не понимал, почему прислали именно Долохова — грубого, бестактного громилу, которого с легкостью можно было бы перепутать с бездомным в толпе. Однако Малфой припоминал, что отец когда-то отзывался о нем как о гениальном волшебнике, и в данной ситуации только это имело значение. — Я серьезно, — постарался сохранить спокойствие Малфой, — если Мальсибер ошибся, и там кто-то есть… — Сейчас проверим, — дьявольски улыбнулся Долохов, приблизившись к входной двери мимо растерянного Люциуса. Как только они шагнули за порог, противно скрипнула половица. Глядя на внутреннее убранство комнаты в освещении тусклого света палочек, Люциус подумал, что даже в гробу у покойника, наверное, не так тоскливо. На фоне голых стен и заколоченных окон выделялся только камин, который вряд ли топился за последние несколько лет. Все это наводило на мысль о том, что хижина давно пустует и, возможно, никогда не была жилой. Все, как и говорил Мальсибер. Едва только Люциус обрадовался этому факту, как прямо перед его лицом с потолка осыпалась пыль — послышался глухой удар со второго этажа. Он машинально поднял голову, всматриваясь в щель между плотно прибитыми друг к другу досками. О том, что происходило за ними, оставалось только гадать. — Все-таки тут не безопасно, — сказал Люциус себе под нос. В пристальном взгляде Долохова, направленном на него, мелькнуло что-то угрожающее. Он сделал еще несколько шагов вдоль стены, задумчиво изучая ее. — Слушай сюда, — наконец сказал компаньон, хмуря черные брови, — это была твоя работа — найти подходящее место. И твой последний шанс оправдаться. Все помнят про грозу, пацан. Он шагнул вперед к Люциусу, и Люмос на его палочке засиял гораздо ярче. В таком освещении кожа Малфоя казалась неестественно бледной, а на лице его не дрогнул ни один мускул. Эти качества с легкостью могли бы обеспечить ему роль мертвеца в школьном спектакле. Если Люциус и испытывал какие-то эмоции в этот момент, то очень успешно их скрывал. — Не стоит разговаривать со мной подобным тоном, — начал он, пытаясь не выдавать нахлынувшей ярости в голосе и все еще помня о шуме, раздавшемся наверху. — Я был неправ, что отвлекся на личные дела, но эксперимент провалился не только по моей вине. Я хорошо помню ту грозу. И помню, что сейчас, — Малфой акцентировал это слово, — мы на миссии. — «На миссии», — передразнил его Долохов, все еще не отрывая от Люциуса пристальный взгляд. — Нравятся громкие слова? Не дорос еще до них. Малфой заиграл желваками, теряя терпение. — Еще раз повторяю, не стоит… — Там наверху люди. Допустим, я убью их и спрячу дневник. Но куда? Ты только глянь вокруг — долбанные голые стены! Тебе был дан месяц. Месяц на поиски хорошего, — он выделил это интонацией, — места. Всего несколько требований: безлюдно, незаметно, в черте Хогвартса. Не так уж много, да? Так где гарантия, что сюда никто не заявится? Где, я тебя спрашиваю, пацан, гарантия?! Люциус понимал, что ссориться с Долоховым сейчас крайне невыгодно. Человек напротив него пользовался высоким авторитетом в особых кругах, где Малфою еще только предстояло показать себя. Особенно после провала на предыдущей миссии: Люциус должен был участвовать в эксперименте с грозой и быть одним из тех, кто поддерживал ее заклинаниями. Если бы не квиддичный матч именно в тот день! Ему нужно было одолеть Тонкса. Не важно, какими способами. Пусть даже пришлось пожертвовать другими делами. И теперь каждый считал долгом припомнить ему этот день: отец, Темный лорд, любимая девушка, Долохов. Последний был прав в одном: сейчас был его последний шанс оправдаться. Не зря Темный Лорд доверил именно ему найти место, где можно спрятать дневник. Малфой мало понимал, зачем все это нужно: опять какой-то гениальный замысел, на этот раз для безопасности самого лорда. Никак нельзя было все испортить. Но как же Малфой был зол на Долохова! Настолько, что руки чесались достать палочку и проучить этого зарвавшегося нахала. Его отец был бы крайне недоволен тем фактом, что сын на столь ответственном задании устроил скандал с уважаемым человеком, приставленным в качестве компаньона. Это посрамило бы не только Люциуса, но и всю фамилию. Проблема заключалась в том, что Малфой никому, даже Темному Лорду, не мог позволить так снисходительно обращаться к себе. Создавалась неприятная дилемма. На одной чаше весов находился дневник, который необходимо было надежно спрятать, не потеряв при этом остатки репутации, а на другой — Долохов, вызывающий у Малфоя волну раздражения и только мешающий делу. Пусть Долохов был старше и опытнее подростка с кучей бушующих гормонов и огромным самомнением, путь он думал, что Люциус — просто пацан. Хитрости этому пацану было не занимать. И пока бородатый мужчина продолжал сыпать обвинениями, самоутверждаясь за счет Малфоя, тому в голову пришла новая, ни на что не похожая, идея. Он нащупал в кармане очень кстати завалявшуюся горстку летучего пороха, глядя на роковой дневник, торчащий из-под плаща Долохова. А затем снова метнул взгляд в потолок, оценивая шансы, что их уже услышали наверху. — Знаешь, ты прав, — пожал плечами Малфой и отошел немного в сторону, как бы прогуливаясь, — если я провалю это задание, моя репутация окажется в крайне невыгодном положении. И гарантий того, что никто не найдет здесь эту маленькую книжечку, — он показал пальцем на нагрудный карман Долохова, — нет. Их нет. И даже более того. Где бы ты ни спрятал его, тот, кто захочет забрать — заберет. Так, может быть, в этом и есть смысл задания? Антонин, по всей видимости, не особенно отличался сообразительностью, и задумчиво щурился на собеседника в ожидании. Но упрекнуть его было не в чем: далеко не каждый понял бы сейчас, к чему ведет Люциус. — Экспеллиармус! — пользуясь замешательством собеседника, произнес Малфой, и Долохов не успел даже глазом моргнуть, как его палочка оказалась в чужих руках. — Растреклятый Мерлин! — Долохов тут же угрожающе кинулся на него, но снова был с легкостью обезврежен шустрым оппонентом. — Ступефай! — Я всегда знал, что тебе нельзя доверять, пацан! Ты — хренов предатель и трус! — ругался Антонин, но ничего, кроме этого, больше сделать не мог. Обходя его парализованное тело вокруг, Малфой мысленно сравнил Долохова с бешеным псом, у которого вот-вот пойдет пена изо рта. — Я тебе не пацан, — процедил он сквозь зубы. — И, к твоему сведению, никакой не предатель. Напротив, я безгранично предан нашему идеологическому сообществу. А ты хочешь публично подвергнуть этот факт сомнению. Я не дам тебе этого сделать. — Щенок! — злобно выплюнул Антонин, невнятно кряхтя в попытках сдвинуться с места. Малфою эти попытки однозначно не нравились. — Ступефай! — он продублировал заклинание и удовлетворенно заметил, что его компаньон потерял сознание. Затем Люциус нагнулся и достал из плаща Долохова дневник Темного Лорда, секунду задумчиво погладил ладонью кожаную обложку и вздрогнул. Что-то очень тяжелое на верхнем этаже громко стукнуло о пол, послышалось рычание. «Черт знает, что творится в этом доме!» — подумал он и был счастлив остаться в неведении. Люциус посмотрел на камин, и его осенило: нужно бежать! Прямо сейчас! Приблизившись к камину, он сделал последнее из задуманного — великодушно бросил палочку неподалеку от ее нахального хозяина, а затем стер из головы Долохова все события сегодняшнего вечера, обрекая компаньона на бессмысленное блуждание в поисках ответов. — Школа Чародейства и Волшебства «Хогвартс», кабинет Горация Слизнорта, — прозвучало в черноту камина, в которой через мгновение исчез Малфой. Посреди пустующей комнаты, погруженной в ночную тьму, остался лежать заросший мужчина без сознания и воспоминаний за последние пару часов. Однако не только он, но даже Малфой, чья память была нетронута, упустил этим вечером очень важную деталь. На лестничной площадке, ведущей прямо на второй этаж, во мраке притаились две пары напуганных и крайне любопытных глаз. Они видели все. Слишком многое, чего им, пожалуй, совершенно не следовало видеть. Джеймс пытался запомнить все, что только мог. Каждое движение, каждое услышанное слово, каждую усмешку и оскорбление. Он мало понял из происходящего, но чувствовал нутром — все это важно. Если люди внизу говорили слишком тихо, он едва ли мог разобрать их речь сквозь оглушительный ритм сердца, думая в этот момент только об одном: хоть бы никто из них не услышал его тоже. Но теперь все наконец стихло. И даже сердцебиение Поттера замедлило безумный темп. Рядом прерывисто дышал Сириус, касаясь плеча Джеймса острым локтем. Они сидели на деревянном полу лестницы, в том месте, где она делала крутой поворот, и оба в страхе прижимали колени к груди. — Он что? Просто исчез? — решился шепнуть Поттер, и в полной тишине его голос звучал громче, чем ему хотелось бы. Джеймс не думал о том, чтобы уточнить вопрос. Он говорил про Малфоя, уверенный, что Блэк, сидящий рядом, тоже понимает это. Но взглянув на Сириуса, Джеймс убедился в обратном. Зрение Поттера достаточно хорошо привыкло к темноте, чтобы разглядеть друга. Крепко зажмурившись, Сириус покачал головой, а потом медленно уперся лбом в колени. — Скажи, что это всего лишь сон… — дрожащим голосом попросил он и зарылся пальцами в волосы. — Это не сон, Сириус, — пробормотал Поттер. Он сочувствующе потянулся к Сириусу для объятий, но тот внезапно вскинул голову и посмотрел на Джеймса. — Малфой! Мерлин его дери… Он только что оглушил какого-то дядьку и смылся! — его голос срывался, не выдерживая громкого шепота, а глаза были широко распахнуты. — Да, — кивнул Поттер, удивляясь резкой смене поведения друга. — И прихватил с собой какую-то книжку. — Он ведь все время мутил свои мутки… Тогда с Тонксом… Не зря мы за ним следили! Это он призвал грозу, которая столько магглов перебила! — Блэк произнес последнюю фразу, уже едва ли не крича. — Насчет этого не уверен… — попытался высказаться Джеймс, но Блэк будто бы не слышал его. — Сектант поганый! — он продолжал произносить мысли вслух, точно слепая и глухая провидица. — И этот, — Блэк указал пальцем в сторону лежачего мужчины, — тоже сектант. Кто знает, сколько их еще… — Сириус! — Поттер все-таки не выдержал, зажал его лицо между ладоней и развернул к себе. — Послушай меня. Там внизу валяется мужик без сознания, и ты прав — он, походу, сектант. Но самое стремное, что он в любой момент может очнуться и прибить нас. Это скорее всего, самое опасное, куда мы только влипали. А еще у нас в той комнате друг — оборотень. Не забывай об этом. Так что давай возьмем себя в руки и очень тихо придумаем, как не умереть! Еще несколько секунд они неотрывно смотрели друг на друга, а потом Джеймс почувствовал, как напряжение Блэка постепенно спадает. — Хорошо, — выдохнул он, освободившись из ладоней Поттера. — Но что нам теперь делать? Джеймс задумался. Он совершенно не представлял, что можно было предпринять в подобной ситуации. Просто уйти они не могли — нельзя было бросить Римуса. Получается, нужно было каким-то образом дождаться рассвета. Вспоминая свои недавние слова, он понял — самое главное, чтобы мужчина, которого Малфой назвал Долохов, не очнулся. Не известно было, на что он способен и как мог повести себя, если обнаружил бы посторонних, а уж тем более — молодого оборотня. — Надо связать мужика, — заключил Джеймс, и Блэк усмехнулся. — Опыт у нас есть. Поттер тоже хмыкнул, припоминая этот самый опыт и несчастного Снейпа. По одобрительному ответу он сделал вывод, что друг быстро приходит в себя. Но только Джеймс начал размышлять о том, где в этом забытом строении можно раздобыть веревку, на верху раздался пугающий стук. Мальчики одновременно поднялись на ноги как по команде. Такой стук они уже слышали недавно. До того, как Малфой покинул хижину, во время его разговора с загадочным мужчиной. Но в тот момент друзья не решились даже пошевелиться, чтобы проверить источник звука на втором этаже — боялись привлечь к себе внимание этих двоих. Теперь дела обстояли иначе. Ничто не могло задержать их, и они тут же кинулись к двери, за которой их поджидало весьма пугающее известие. Джеймс застыл на пороге как вкопанный. Оборотень, до этого мирно лежавший калачиком в углу, приподнялся и утробно зарычал на друзей. Поттер еще не видел друга в зверином обличии, хоть и застал первые минуты его превращения. Люпин был ужасен и прекрасен одновременно: не совсем волк, но уже и не человек, частично оволосевший, с вытянутой мордой и ушами овчарки. Ростом обгонял Джеймса на две головы. Такого редко кто мог увидеть в реальной жизни даже из магов! Чуть пригнувшись, Римус стоял на задних лапах, угрожающе выставляя передние перед собой. В налитых кровью глазах читалось только острое и ничем не прикрытое желание — напасть. — Все в порядке. Это всего лишь Люпин, — попытался ободрить самого себя Поттер, но почувствовал, как предательски дрогнул голос. Собственные слова никак не соотносились с реальностью. Он не видел лица Блэка, стоявшего позади него, но был уверен, что тот тоже борется с подступающим ужасом. Друзья будто целую вечность простояли, глядя на оборотня, прежде чем Джеймс ощутил, как Сириус положил руку ему на плечо и хрипло сказал: — Смотри. Блэк указал рукой на пол прямо под молодым волком. Поттер проследил за направлением, и тогда до него наконец дошло, откуда взялся странный стук, встревоживший их. Задние лапы Римуса были свободны, а рядом с ними валялась пара потрепанных кандалов. — Как он это сделал?! — Джеймс инстинктивно попятился назад и, врезавшись спиной в Блэка, обернулся к нему. — Сириус? — Все-таки нужно было сильнее придавливать… Но… я не мог… его… Как? — несвязно пробормотал Блэк. — Уже неважно, — выдохнул с досадой Поттер, проклиная себя за то, что не перепроверил за другом. Однако Сириус был прав. Как они могли? Это же был их родной Люпин! Шокирующая новость о его истинной сущности была еще слишком свежа. Просто принять тот факт, что Римус оказался оборотнем, было тяжело для них. Все-таки на это требовалось время. Время, которого им катастрофически не хватало. Поэтому они и заковали его наспех, неуверенно. Не смогли заставить себя как следует пристегнуть к его хрупкому тельцу громоздкие жуткие цепи в тот момент, когда еще представить себе не могли, в какое чудище оно способно обратиться. Джеймс ругал себя в мыслях: они ведь сами увязались за Люпином, сколько бы он не пытался отговорить навязчивых друзей! Обещали, что примут его несмотря ни на что и поддержат. А что в итоге? Едва ли могли сдвинуться с места, парализованные страхом. В следующую секунду раздался пронзительный вой, от которого у Поттера по позвоночнику прошелся табун мурашек. Люпин, движимый силой полнолуния, которая склоняла его к охоте на всякое живое существо, усиленно пытался вытащить передние лапы. Цепи, закрепленные на стене, натянулись от его колоссальной силы, и, казалось, были готовы оборваться в любой момент. Однако большую опасность представляли браслеты кандалов, постепенно сползающие с Римуса. Это давалось ему с большим трудом, но даже будучи оборотнем их друг не растерял упрямства. Было ясно, что освобождение Люпина — всего лишь вопрос считанных минут. Похоже, вид человеческих тел пробуждал в нем невероятное желание убивать. Глядя на пропитанную кровью шерсть, выглядывающую из-под оков, Поттер понял, почему вой был таким болезненным. Браслет вот-вот должен был соскользнуть с пяточной кости оборотня, исцарапавшего от нетерпения весь пол. — Он скоро отцепится! Надо закрыть дверь! — крикнул Поттер и резко дернулся к Блэку. Будто в подтверждение его слов, один браслет на мохнатой конечности громко свалился на пол, высвобождая ее. Зверь сильнее ощетинился и клацнул зубами в тот момент, когда Джеймс выбежал из комнаты, утягивая за собой Сириуса. Они вместе налегли на дверь спинами, часто и прерывисто дыша. — Остался один браслет, — с досадой сообщил Блэк, взгляд его становился обреченным, — думаешь, выдержит? — Я так не думаю, — покачал головой Поттер. — Получается, наш лучший друг нас съест, — иронично подытожил Сириус. Джеймс сильно нахмурился от напряженной мыслительной деятельности и закрыл глаза. — А может, скормим ему этого, — Блэк глянул на лестницу, — задержим на время. Поттер даже не стал обращать внимание на эти нелепые шутки. Хотя в другое время от души бы посмеялся над ними. Единственное, что внушало ему какой-то оптимизм теперь — наличие волшебной палочки. Недолго думая, что же такого они вместе могут сотворить из магии без поддержки Римуса, Поттер пришел к выводу, что ничего хорошего. Замки на кандалах они чинить не умели, впрочем, как и любые другие замки. Зато владели парочкой самых базовых заклинаний, а Сириус даже освоил Фурункулус! — Будем колдовать, — заявил Поттер, достав палочку. — Мы же все-таки волшебники! Блэк тоже достал свою, но вовремя остановил товарища, обратив внимание на его руку: — Постой! Это же палочка Люпина! Поттер глянул на древко, которое приятно лежало у него в руке: оно несколько отличалось от привычного. Действительно, палочка была не его. Сразу же вспомнилось, как он впопыхах отдал свою Римусу, пытаясь поскорее смыться от веток Гремучей Ивы. Осознав, где она теперь лежит, Джеймс выругался так, что родная мама не признала бы в нем своего сына. Палочка находилась в вещах Люпина прямо за дверью, которую Поттер подпирал спиной. Вместе с тем снова послышался ужасный грохот. Поттер понял — это Римус освободился от последнего, сдерживающего его браслета. Теперь он пытался выбраться из комнаты и скребся в дверь, отделяющую его от мальчиков. Джеймс собственным телом чувствовал этот методичный скрежет по дереву, который передавался ему тревожными вибрациями. — Он же ее в щепки разнесет! — крикнул Блэк, и даже так Поттер с трудом его расслышал под шум разъяренного оборотня. — Что будем делать? — на этот раз спросил Поттер. — Не знаю! В следующее мгновение многострадальная дверь наконец не выдержала. Прямо из ее середины вывалился здоровенный кусок дерева и еще тысячи щепок вместе с ним. Из образовавшийся дыры вытянулась хищная лапа оборотня, который следил за ними налитым кровью глазом. Ребята быстро отскочили в сторону и оказались на той самой площадке, откуда наблюдали за Малфоем. Их одежда и волосы покрылись опилками, но, к счастью, никто не пострадал. — Бежим! — закричал Джеймс. Но Люпин не собирался останавливаться на достигнутом и одним резким движением вышиб полуразвалившееся препятствие. В два ловких прыжка он оказался рядом с Поттером и повалил его прямо на пол. Нависая над ним с занесенной вверх лапой, он готовился к удару. В момент, когда их взгляды встретились, Поттер не мог больше сопереживать Люпину. Сейчас он видел перед собой лишь хищника, дикого беспощадного зверя. Чувство неизбежности, которое испытывает загнанная в угол мышь, перед тем, как ее проглотят, не давало Джеймсу пошевелиться. Действовать было поздно, думать — тоже. И тогда Поттер закричал. Он кричал так громко, что, если бы в окнах хижины были вставлены стекла, они непременно разбились бы, как тогда, на ЗОТИ. Джеймс снова почувствовал во всем теле странную теплоту, будто некая неведомая сила стремилась вырваться наружу. А затем мальчика вместе с оборотнем откинуло друг от друга мощным толчком. Люпин проехался вниз по лестнице до первого этажа и упал рядом с ошарашенным Сириусом неподвижной грудой. Скорее всего, он сильно ударился, даже сильнее, чем Джеймс, сидящий у стены на площадке. Поттер стукнулся головой, но сознание не терял: только в ужасе уставился в невидимою точку перед собой, пытаясь осознать произошедшее.