Когда другим все равно, а тебе так плохо

- Суен, опять всю ночь будешь где-то шляться? – строго отозвалась мать с первого этажа, и я невольно вздрогнула, зацепляя расческой запутавшийся локон и болезненно шикая на свою неаккуратность.       «Эта женщина мысли читает?» - задумалась я, прислушиваясь к звукам за дверью моей комнаты и готовясь к тому, что вот сейчас зайдет мать и в сотый раз начнет читать мне нотации о том, как плохо гулять по ночам. Но никаких яростных шагов по ступенькам не последовало. Наверное, опять меня с Чоной перепутала.       Меня зовут Ким Суён. Мне уже двадцать лет, и я почти окончила первый курс в университете. Остался месяц до летних каникул. Училась я на адвоката вместе со своей сестрой-близняшкой – Ким Чона. Мы были похожи, словно две капли воды. Настолько неразличимы, что никто, даже родители, не мог нас отличить. Одинаково было все: цвет волос, глаз, прически, черты лица, форма тела, рост, вес, вкусы в одеждах, взгляды на мир. Только в характерах разница: я была довольно общительной и веселой, когда как Чона – тихой и робкой.       Но мы как-то уживаемся в обществе, несмотря на нашу невероятную похожесть. В любом случае, наши друзья точно могли нас различить, пока мы с сестрой не поменяемся местами. Как-то в средней школе мы пытались провернуть такую шутку, но все провалилось, ибо характер Чоны неисправим, да и актриса из нее не очень.       Закончив волшебство (иначе это не назвать, ибо руки росли у меня из нужного места) над своими волосами, я перешла к выбору одежды на сегодняшнюю вечеринку. Мейк-ап давно уже был готов, поэтому иногда мне приходилось слегка подтирать какие-нибудь внезапные разводы. Вообще, косметика делала меня слишком взрослой, если не старой, поэтому я предпочитала в повседневной жизни не краситься.       А вообще, сегодня был особенный день. Мой друг Мин Юнги являлся в этом году выпускником, да еще и с красным дипломом. Так как весь последний месяц он будет безвылазно сидеть в учебниках и заниматься своей исследовательской работой, то сегодня будет последняя развлекательная вечеринка, которую старшекурсник устраивал каждые выходные. Это вовсе не прощальная ночь, просто последний раз в этом учебном году, когда мы спокойно сможем поразвлечься с нашим незаменимым другом. А потом выпускник с красным дипломом, наконец, начнет учиться.       Мин Юнги обычный парень, учащийся на звукорежиссера и курящий марихуану раза два в неделю, чтобы, цитирую, «легче сиделось на парах». Не подумайте, что он какой-нибудь гопник или наркоман, вовсе нет! Это очень заботливый и добрый человек, но только эта забота и доброта проявляются не так, как у обычных людей. Юнги был довольно расслабленным, никогда не заморачивался по поводу учебы (у него был невероятный талант беспалевно списывать, но при этом писать все курсовые своими словами и получать одни пятерки), любил развлекаться, поэтому и закатывал вечеринки в своем доме. И ему было абсолютно плевать на то, кто приходил к нему веселиться, свои или чужие. Мажор, он и в Африке мажор. Не сказать, конечно, что его родители были супер богатые. Но зато он в своем возрасте зарабатывал прилично, так как под его музыкальные работы просто обожали тусить в клубах, хотя из него самого диджей был не очень. Вообще, Юнги в тайне лелеял мечту о том, чтобы под свою собственную музыку читать рэп (чистый вокал – это явно не про него). Но пока лишь лелеял и немного тренировался у себя в студии.       Подобрав, наконец, подходящий наряд, на что я всегда тратила очень много времени, я быстро собрала мини-сумочку и с предчувствием очередного невероятного веселья побежала вниз, попутно прощаясь с вечно работающим в своем кабинете отцом. - Мам, сегодня я переночую у Миюн. Не переживай, завтра на учебу, как штык, - быстро протараторила я, сбивая и без того обескураженную мать с толку. В последнее время я не спрашивала у нее разрешения куда-то пойти. Да, признаюсь, жизнь в университете меня изрядно разбаловала. Но я же отличница, и преподаватели жутко любили меня. А еще я получала довольно высокую стипендию за свою общественную и научную деятельность. Для первокурсницы это потрясающе, разве не так? Так почему бы мне не побыть немного стервочкой и не поразвлекаться с друзьями на вечеринках? Я заслужила, в конце концов. - Ким Суён! Почему я должна терпеть твое ужасное поведение? – ну вот, опять началось. Поэтому я всегда говорила ей о моих гулянках только у выхода из дома, не раньше. Иначе бы нотации продолжались бы не пять минут, а весь день. – С каких пор ты перестала спрашивать разрешение у матери?! Это уже наглость! Ты еще живешь в этом доме вместе со своими родителями! Тем более, ты еще не такая взрослая, как ты думаешь! Двадцать лет не значит, что ты имеешь полное право делать абсолютно все, что тебе захочется! - Да, мамочка, я тебя поняла, - я быстро обулась и принялась надевать на себя легкое весеннее пальто. Скорее бы убежать, а то мало ли, взорвусь и наговорю чего лишнего. – Но ведь я весь год только со своими друзьями гуляю, которых ты очень хорошо знаешь. И со мной все в порядке. Тем более, ты сама мне их нахваливала, когда я только поступила. «Ой, какие хорошие ребята, держись с ними, они тебя в обиду не дадут», - передразнила я мать, которая стала пунцово-красной от злости. Пока этот разговор не перерос в ядерную войну, я тут же весело улыбнулась и, кинув теплое «люблю тебя, пока», выбежала за дверь. Она не стала следовать за мной. Я лишь слышала ее раздраженное бурчание, и через несколько секунд за дверями все стихло. Я же осталась стоять на пороге, ожидая заказанное полчаса назад такси.       В школе я такой не была. Я каждый день корпела за учебниками, принимала участие в общественных движениях, помогала в различных организациях, и ни минуты не тратила даже на обычные детские вечеринки с классом в школьном кабинете. Всю жизнь я делала только то, чем могли гордиться мои родители. Сейчас же я могла себе позволить такую вольность. - Пришли, - послышался глубокий мужской голос и тихие спокойные шаги. Я узнаю этот тембр из миллионов таких же.       Я оторвала взгляд от асфальта и перевела его на только что появившуюся из-за поворота парочку. Моя сестра и Пак Чимин собственной персоной. Наши с парнем взгляды пересеклись, и на его лице, на долю секунды, застыла ядовитая ухмылка, которую я ненавидела всем своим сердцем.       Чона перевела взгляд с парня на меня, а затем снова обратно, совершенно не замечая наших с ним неоднозначных игр в гляделки. - Да, пришли, - повторила она, закрывая глаза, а Пак тем временем так противно-нежно прижался к ее губам, что мне аж тошно стало. Если бы эта парочка не была так занята собой, то наверняка бы услышала дикий скрежет моих зубов от злости. Долбанный Чимин, чтоб его, просто обожал надо мной издеваться. - Ой, да прекратите! – не выдержав, крикнула я, закатывая глаза так, что даже Тони Старк позавидовал бы. – Только не у меня на глазах, ладно?       Чимин лишь ухмыльнулся и в ту же секунду углубил поцелуй. - Пак Чимин, ты оглох, что ли? – перед глазами начало все плыть. Я жутко раздражалась. Глупая сестра, ты лишилась совести и невинности, когда встретила этого придурка? Мне хотелось прожечь дырку в спине Чоны. Какого хрена они вообще творили? Зачем она ему поддавалась? Или он все-таки ей рассказал, и теперь она с ним заодно? Нет, такого быть не могло. Это же Чона. - А тебе-то что? – нагло ответил рыжий, оторвавшись, наконец, от сестры и крепко обняв ее за плечи. Хотелось запустить в его тупую головку что-нибудь большое и тяжелое. – Сама уже, наверное, весь универ перецеловала. - Ой, закрой рот и не строй из себя недотрогу, - я раздраженно выдохнула. Не ему об этом говорить. Наконец-то, передо мной появилась оранжевая машина с надписью «такси», и я немедленно кинулась к ней. Надоело смотреть на весь этот цирк. Надоело злиться на Чону. Надоело ненавидеть Пака. - Что, подвозить некому?       Чертов Пак Чимин. Жить надоело? Ну, ничего, сегодня ночью я покажу тебе твое место. Главное, не реагировать. Так всегда учил меня отец. «Жизнь сама накажет провинившегося», - так он говорил. И я верила в это. Тем более, что со мной сейчас происходило то же самое. Да и через пару часиков у меня будет прекрасная возможность отомстить. - Снова на вечеринку? – спросила сестра, и я немедленно взглянула на нее. В ее глазах я увидела беспокойство. Видимо, ей, как и матери, не нравились мои ночные походы, но что ж поделать. Я такая, какая есть. – Но завтра же учеба. - Знаю, но эта ночь особенная, я просто не могу ее пропустить, - ответила я, пропустив недавнее колкое замечание рыжего мимо ушей. Главное, не реагировать. Главное, игнорировать. Иначе станет больнее и неприятнее. – Я сказала родителям, что останусь ночевать у Миюн, и утром мы вместе пойдем на учебу, - уже тише добавила я, надеясь, что никто из родителей не подслушивал разговор. – Так что не проболтайся ненароком. И да. Как обычно, рассчитываю на тебя завтра, - в ответ Чона лишь показала мне большой палец, убеждая таким образом, что все будет в лучшем виде, и я невольно улыбнулась. – Спасибо, сестренка!       Дверь такси закрылась, и машина немедленно тронулась с места. Я облегченно вздохнула. Видеть Пак Чимина, целующегося с моей собственной сестрой, просто невыносимо. Мне было плевать, какие шлюхи на него вешались, но Чона – это совершенно другая история. Тем более, что не она к нему в объятия бросалась, а он бежал к ней, словно действительно без памяти в нее влюбился.       За размышлениями я и не заметила, как остановилась уже возле битком набитого людьми дома. На всю улицу громыхала музыка, были слышны дикие крики и бешеный смех. Вечеринка только началась, а все уже сходили с ума. И никто из соседей почему-то не жаловался. Когда я спрашивала об это Юнги, он лишь хитро улыбался и ничего мне не сказал. - Дамочка, приехали, - повторил, наверное, уже не первый раз водитель, и я тут же встрепенулась. - А, да, спасибо, - я немедленно отдала деньги таксисту и вышла из машины. Сладко потянувшись и вдохнув запах ночного веселья, я направилась прямиком к главному входу. - Привет, Суён! - Давно не виделись, малышка. - Наша принцесса опять опоздала!       Со всех сторон лился поток приветствий и коротких разговоров. Почти все люди в этом доме знали меня по имени. Мы не были друзьями, и даже знакомыми нас сложно было назвать, но каждые выходные на вечеринках у Юнги мы веселились так, словно с детства дружили друг с другом. - Эй, Сахарок, уже в хлам? – так его называли только близкие друзья, и мне невероятно льстило, что я попала в этот список за такой короткий промежуток времени. – А меня дождаться не судьба? - Когда я был в хлам всего лишь с семи рюмок водки? – отозвался парень, разлепляя вечно сонные, с большими синими мешками, глаза. - Водка? Русская водка? Где ты ее достал? – этого напитка я еще никогда не пробовала, поэтому тут же потянулась к полупрозрачной бутылке и малюсенькому стаканчику. – И как это пить? Просвещай меня, о, великий гуру. - Места надо знать, - сероволосый (Юнги всегда красился в необычные цвета) приподнялся с диванчика, на котором наслаждался ночной эйфорией, и начал указывать своим слишком тонким, немножко кривоватым пальцем на разные предметы на столе. – Наливаешь, заглатываешь все залпом и заедаешь кимчхи. - Я слышала, что русские огурцы под нее едят, - я подняла наполненную рюмку и начала действовать по советам моего друга. Горло тут же обожгло, и неприятное жжение крупной волной разлилось от глотки через легкие до самого желудка. - С кимчхи прикольнее, - на этих словах я немедленно схватила красноватый кусок капусты и тут же пожалела, что не додумалась поставить рядом бутылку с ледяной водой. Острое кимчхи не успокоило болевшие места, а внутри все лишь больше раздражалось и жгло. Я, вся красная и заплаканная, долбанула ногой по коленке ржущего с моего вида Юнги и тут же понеслась на кухню. Слишком острые ощущения. Я выпила, наверное, целый литр холодной воды, но и это не помогло полностью унять боль в горле, поэтому я минут десять еще ничего не пила.       Я бы, на самом деле, и дальше какое-то время не притронулась к спиртному, но на вечеринку заявилась Миюн, а она самая большая любительница выпить. Тем более, она моя лучшая подруга. Так что отказать ей в собутыльничестве я просто не могла. Мы с ней выпили, наверное, все, что было в этом несчастном двухэтажном доме. А когда все закончилось, мы всей дружной кучкой из тех, кому недостаточно было смеси из пива, ликера, коньяка и рома, заставили бедного Юнги отдать нам целый ящик русской водки.       И вот с этого момента началось самое «веселое».       Все съехали с катушек.       И я не исключение.       Если честно, началась настоящая оргия, и повезло тем, кто отрубился хотя бы после пятой рюмки. Всем внезапно стало жарко, люди вокруг начали раздевать (благо, меня остановил Юнги), при этом продолжая плясать под настолько громкую музыку, что аж уши закладывало. Кто-то побежал прыгать в бассейн, чтобы, наконец, прийти в себя, но большинство, конечно же, превратило обычную ночную вечеринку в какое-то порно. Хорошо, что хоть не у всех на глазах. Во всяком случае, точно не на моих, потому что я каждый раз была занята своим жарким сексом. Каждую гребаную вечеринку. И каждый раз только с одним мужчиной, который так бессовестно развратил меня в начале моего первого учебного года.       Я даже не заметила, когда Чимин завалился в самую гущу событий и, выкрикнув «кто поможет мне наверстать упущенное?», принялся пить прямо с горла все, что ему давали в руки.       Вряд ли Чона знала о такой жизни своего парня.       Время близилось к чертовски раннему утру, но никто не собирался расходиться. Пока все веселились, Юнги, словно хозяин сумасшедшего притона, наполненного алкоголем и развратом, восседал на своем любимом диванчике посередине гостиной и спокойно попивал из бокала непонятно откуда взявшееся вино.       А что делала я? Знаете, не важно, сколько выпью, я все равно буду помнить все до мельчайших подробностей, а на утро краснеть, как вареный рак, и жалеть о том, что я медленно превращалась в алкоголичку. Это не значило, что я держала себя в ежовых рукавицах даже со спиртным в венах вместо крови. Вовсе нет. Я творила все, что мне приходило в голову, и совершенно ничего не смущалась. О каком смущение может идти речь, когда на самой первой вечеринке я перебрала и перецеловала чуть ли не всех злополучных гостей? Но тормоза полностью слетали, только когда ублюдок Пак Чимин начинал мельтешить перед глазами.       Когда наши губы встречаются в абсолютно пьяном, жутко неадекватном поцелуе, я понимаю, что это не последний раз. Хотя я каждый день думала о том, что надо бы прекратить, потому что все в прошлом, потому что он встречался с сестрой, но на вечеринках все заканчивалось не так, как я того желала. Хотя это был тот еще вопрос: чего же я хотела на самом деле? Ответ, конечно же, был очевиден. Поэтому и тогда, и сейчас я не могла остановить себя и, не отрываясь от таких желанных губ, вела парня на второй этаж, где мы в очередной раз займемся сексом, а потом снова будем грызться, и никто ничего не скажет Чоне. Рыжий будет продолжать играть влюбленного дурака, а я буду продолжать безмолвно ревновать и тихо ненавидеть. Но это будет потом, а сейчас я остервенело заталкивала парня в какую-то маленькую комнатку, которую хватало лишь на нас двоих. Он не сопротивлялся и не отталкивал, наоборот, с большой охотой поддавался и пользовался тем, что я так слаба перед его немного блядским очарованием.       Оторвавшись от меня, Чимин с чертовски сексуальной и невероятно довольной улыбкой на лице, которую я так ненавидела, уселся на небольшое мягкое кресло, одним только взглядом заставляя меня забыть про смущение и, до неприличия задрав и без того короткое платье, удобно устроиться на его шикарных накаченных бедрах. Наши губы снова нашли друг друга в слишком мокром и пошлом поцелуе. Его теплые ладони, от прикосновения которых я уже готова была кончить, быстро пробежались по моему животу и спине, а затем перешли, забираясь под тонкую ткань трусов, на ягодицы. Другим девушкам показались бы его действия грубыми и болезненными, но мне так нравилось, когда он доказывал мне, что он всегда был, есть и будет хозяином любой ситуации, в которой мы только вдвоем.       Пока Чимин больно, остервенело мял мои ягодицы, а я заводилась еще больше и быстрее. Дрожащими пальцами я пыталась расстегнуть рубашку, чтобы, наконец, ощутить под своими ладонями накаченное рельефное тело. Парень же, оторвавшись от измятых и с кровавыми подтеками губ, одной рукой спустил верхнюю часть платья, что была без бретелек, и принялся расцеловывать и больно кусать каждый миллиметр моей груди, оставляя на ней многочисленные засосы. Да, я мазохистка, с какой стороны не посмотри, но какая разница, если это приносило мне неописуемое удовольствие, до самых розовых точек, мелькавших перед глазами от жуткого чувства вожделения.       Возбуждение нарастало невероятно быстро и накатывало на меня бесконечными волнами. От этого я неосознанно начала покачивать бедрами, прижимаясь к выступавшему на мужских джинсах бугорку своим самым сокровенным местом. Чимин шипел, сильнее сжимая ягодицы. Это был наш с ним маленький секрет. Мы оба любили фроттаж*. От этого мы заводились еще больше, иногда в пьяном бреду посмеиваясь с того, что мы немножко извращенцы. Но время шло, а тело уже требовало разрядки, поэтому я немедленно ускорилась, прижимаясь к нему слишком близко, надавливая через одежду своей возбужденной частью тела на его эрегированный член. И я уже хотела большего, чем просто приятное трение.       Казалось, эти минуты животной ласки длились вечность, и я жаждала перейти к самому сладкому, самому приятному, от которого все бабочки в животе взрываются на миллионы мелких атомов. С каждым движением я чувствовала нараставшее желание рыжего парня, который и сам, не сдержавшись, поднял меня с его напряженного органа и, развернув к себе спиной, прижал к холодному столу. Мои руки тут же уперлись в какие-то мелкие кнопочки, отъехавшие вперед, потянув меня за собой, отчего мне стало не очень удобно и приятно. Но я не успела пожаловаться Чимину, так как он спустя мгновение резко и глубоко ворвался в мое такое чувствительное тело, даруя неописуемое наслаждение. - Моя маленькая шлюшка, - прошептал он мне на ухо, медленно и мучительно выходя и срывая с моих губ рваные стоны. – Нравится? - Ч-чимин-а… - к чему ему сейчас нужны были разговоры? У меня силы остались только на стоны, а парень все медлил, словно хотел помучить меня, поиграть со мной, хотя сам уже давно мечтал о долгожданной разрядке. - Попроси, - он словно прочитал мои мысли, в которых я жаждала быстрые и глубокие движения. – Я знаю, ты умеешь просить. Только хорошенько, а то сама будешь себя удовлетворять.       Резкий толчок, от которого мурашки побежали по всему телу. Внутри все скрутилось в тугой узел, и я готова была уже на коленях просить его о скорейшем продолжении. Я пыталась что-то сказать, но изо рта вырывались лишь тихие стоны. Только перед ним я была такой слабой и готовой на все. Собственно, только с ним я и занималась сексом. - Не слышу, - его томный голос с очередным резким толчком совершил какую-то магию, и я на мгновение разучилась дышать. - Чимин-а…не мучай…трахни уже… - парень снова почти вышел из меня, отчего я заскулила, подаваясь бедрами назад, - меня… Хочу… Хочу тебя… - И как же мне тебя трахнуть, а, шлюшка Суён? – рыжий одной рукой больно мял мою грудь, а пальцами второй руки наводил круги на моем до предела чувствительном клиторе. Но к самому главному он не спешил переходить, снова дразня меня пустой болтовней. - Грязно, - сорвалось с моих губ от его сладкой пытки, и в этот момент своей пьяной головой я поняла, что я, оказывается, не такая чистая и невинная, какой пыталась быть в школе. - Вот так? – вошел резко, глубоко, без предупреждения, и мне нравилось. Жутко нравилось. - Д-да… Ах… - все-таки не сдержался, и теперь парень просто с бешеной скоростью вдалбливал меня в холодный стол. Как я и хотела. Как я и любила.       В итоге, я напрочь забыла о том, что вообще-то собиралась ему мстить за тот цирк с Чоной. Так всегда. Все время на что-то решаюсь, но потом с алкоголем вместо мозгов сажусь на его прекрасный, приносящий мне умопомрачительное удовольствие член и превращаюсь в очередную тупую дурочку, которая только и хочет затащить такого красавчика к себе в постель.       Мы никогда не занимались любовью и даже просто сексом. Пьяный Пак Чимин просто трахал пьяную меня каждые выходные на вечеринке у нашего общего друга. Не зря он называл меня своей «шлюшкой». Я принадлежала ему, это было понятно и без лишних слов. И как бы я не хотела этому противиться, субботними и воскресными ночами все мое подсознание словно разворачивалось на сто восемьдесят градусов, и я бес угрызения совести сама отдавалась в его пошлые руки.       Но я чувствовала себя самой настоящей шлюхой. Не потому, что я флиртовала со всеми красавчиками в универе. В конце концов, свое тело я отдавала только одному единственному. Просто потому что урод Пак внезапно начал встречаться с моей сестрой. Первое время я так злилась, что на все сто процентов была убеждена, что устрою рыжему полный разнос и больше никогда не буду с ним связываться. Но на вечеринки он всегда заявлялся поздно, когда я уже в стельку пьяна, и все, на что у меня оставалось решимости, это переспать с ним в очередной раз.       За полгода до серьезного разговора никто из нас так и не дошел. А я все меньше и меньше понимала, зачем Чимин так поступил. Сначала думала, что он и вправду влюбился, и это меня немного задело, ведь для меня наш животный секс был маленькой надеждой на серьезные отношения (да-да, за этот год я снова успела окончательно и бесповоротно влюбиться в этого нахала, и даже его поведение почему-то не отталкивало меня, хотя я, конечно же, понимала, что все это лишь напоказ, чтобы досадить мне за прошлые ошибки). Но потом прокралась мысль, что он всего лишь игрался. Ведь если бы это было не так, парень бы и близко ко мне не подходил. А получалось, что он встречался с Чоной, но трахался со мной. Противно и больно. Но время шло, и больше я не могла от него отказаться. И сестре не могла ничего сказать, иначе бы мы расцарапали друг другу глаза. А я не хочу портить отношения с ней, ведь она этого абсолютно не заслужила. Чона слишком чиста, слишком невинна. Если узнает, то это убьет в ней все хорошее. Но я просто не могла остановиться.       Я вообще ничего не могла сделать.       Проснулась я, как обычно, вечером, когда солнце уже начинало садиться за небольшие жилые домики, а небо окрашивалось в темно-красные и синие цвета. Я поежилась и еле приоткрыла все еще сонные глаза. Темные занавески, слегка прикрывавшие чистые окна, большая мягкая кровать, теплое пушистое одеяло, которое заботливо укрывало меня с головой. Не подумайте, это вовсе не Чимин в порыве нежных чувств каждое утро приносил меня в эту просторную комнату и нежно укутывал в белые простыни. Я уже который раз благодарила небеса за то, что они послали мне такого хорошего друга, как Мин Юнги, и не устану этого делать до самой смерти. Нет, он не был в меня влюблен. Просто этот немного наглый, покуривающий в своей студии травку парень всегда хотел себе младшую сестру. Но вот родителям достаточно было и одного ребенка.       Странный контраст между крутым образом будущего жесткого рэпера (или просто звукорежиссера) и теплой невинной душой мальчишки, мечтающем о большой семье и куче котят. Полная противоположность Чимину, который днем строил из себя мальчика-одуванчика, а ночью жестко нагибал тупых блондиночек. Я, конечно, темно-русая, но, не будем лукавить, меня тоже можно внести в список кукол на одну ночь для этого самодовольного кретина. Хотя в душе теплилась надежда, что ко мне у него иные чувства, не похожие ни на что, даже на то, что он показывал Чоне.       Наши чувства. Такие грязные и непонятные. Но только наши.       Все-таки найдя в себе силы встать, я оделась в первое, что мне попалось в мужском шкафу, и спустилась вниз в гостиную, которая всю ночь была свидетелем жуткого дурдома. На излюбленном диване сероволосого до сих пор в отключке лежала Миюн, также уютно свернувшись калачиком под махровым одеялом. Кругом полный бардак. Ванная была уже кем-то занята, а на кухне, под звуки льющейся из-под крана воды, громыхала посуда. Я медленно прошла через коридор, заваленный мусором, и чуть не столкнулась с уборщицей, которая тут же извинилась. Я, поклонившись в ответ, приоткрыла ближайшие двери и заметила Юнги, который старательно мыл грязную посуду. За столом, схватившись за голову, сидел какой-то парень. Новенький, наверное, потому что я его еще ни разу не видела.       Зайдя на кухню полностью, я присела напротив несчастного парня, который даже не обратил внимания, кто это к нему присоединился. Зато Сахарок, завидев меня, тут же улыбнулся. - Как спалось? – шепотом спросил он, и я услышала его, несмотря на шум воды. - А то ты не знаешь, - я тяжело вздохнула и потянулась за стаканом прохладной воды.       И так проходили каждые выходные. Грязно, развязно, ненормально.       Один раз попробовав, я больше не могла отказаться от такой веселой жизни.       И мне нравилось.