Когда другим все равно, а тебе так плохо

- Тэхёна отправили в Америку? – я аж приоткрыла рот и крепче сжала в руках телефон от услышанной новости. Сестра легко качнула головой, не спеша расстегивая пуговицы на своей весенней куртке. Она только что пришла с очередной прогулки с Чимином. Но я не успела снова порвать эту парочку на мелкие кусочки у себя в воображении, ведь Чона так ловко отвлекла меня от такого маленького хобби. – А что случилось?!       Я никогда не общалась с этим странным парнем, лишь слышала много глупых слухов о нем и его семье. Родители – последние твари, не знавшие, как дарить любовь своему собственному ребенку (да, наверное, и не хотели вовсе); Тэхён – бедный мальчишка, который не мог постоять за себя и не смел и слова сказать против. Даже самому проклятому врагу не пожелаешь такой несчастной жизни. Хотя, если честно, несчастен паренек только наполовину. Ведь люди приходят и уходят. В конце концов, его же не бросили в темный подвал и не пытали перед тем, как убить, верно? Может, в Америке этот Тэхён найдет себе замечательных друзей, прекрасную девушку и в конце перережет все нити, что связывают его с темным прошлым. Ну, во всяком случае, я так думаю. - Никто толком не знает, - ответила Чона, выведя меня из глубоких размышлений о лучшем и худшем исходах этой странной истории семьи Кимов. – Соседи слышали крики супругов, но сам Тэхён за всю ссору так и не подал ни единого звука. - Странно, - протянула я, отпихивая от своих мыслей самые удручающие предположения. Я, конечно, понимала, что Кимы те еще мажоры и невероятно влиятельные люди, но слишком уж быстрое и спонтанное решение – отправить сына в Америку. Тем более, на носу конец очередного курса. Да и не дать попрощаться с одногруппниками… Это навело кучу сомнений не только на друзей нашего темноволосого инопланетянина (такое описание ходило о нем до сих пор), но и на тех, кто слышал хоть что-нибудь про эту ненормальную семейку. Иначе говоря, на всех. Но, несмотря на это, Кимы решились на такой плохо обдуманный шаг, хотя они были не так глупы, чтобы окончательно испортить себе репутацию. - Не особо, - Чона подошла ко мне и, развернувшись, повесила куртку на крючок. - Если вспомнить, то он был не самым шумным человеком на свете. Не удивлюсь, если он просто забился в угол и сидел там, боясь проронить хоть слово, пока родители не успокоятся. - Я не про это, - мобильный резко засветился, и я поспешно его заблокировала. Не следовало сестре видеть мою галерею, которую я вот уже который день просматривала, решаясь на жесткие меры против долбанного Пака. Во всяком случае, не сейчас. - А про что? – кажется, она ничего не заметила, хотя стояла ко мне опасно близко. Ну, это же Чона. Она настолько правильная, что даже краем глаза не взглянет в чужой телефон, пока хозяин сам не попросит посмотреть. - Почему Тэхён ни с кем не попрощался? Каким бы странным он не был, но друзья у него были. Хоть какие-нибудь. - Как будто родители дали бы ему на это время. - Ах, Чона, какая же ты у меня глупенькая, - я взъерошила волосы сестры, отчего та недовольно поморщилась, выбираясь из моих слабых объятий. Ну, сама не хочет, чтобы я ее любила. – Когда люди уезжают в другую страну, то от них остается хоть что-то. Хотя бы маленькая записочка. А наш Ким Тэхён бесследно исчез. - Прямо бесследно? – сестра взволнованно нахмурилась, видимо, пытаясь собрать все кусочки пазла воедино. – Я не спрашивала у его друзей об этом… - Зато я слышала, что этот твой Тэхён не отвечает какой-то девушке на звонки, а сообщения какого-то пацана даже не читает. Я это еще вечером в понедельник узнала. - Хочешь сказать, - Чона взволнованно взглянула мне в глаза и заикнулась. Какая же она была наивная. Не знаю даже до слез или до смеха. – Хочешь сказать, - повторила она, и я еле сдержалась, чтобы не начать смеяться, в конце концов, ситуация была не из веселых, - что они его…ну…у-убили?.. - Нет, что ты! – все-таки не смогла сдержать улыбки. Из крайности в крайность, честное слово! – Это слишком тяжелое преступление даже для таких грязных типов, как супруги Кимы. - Н-но… - Да не переживай ты! Я же просто пошутила! - Глупые у тебя шутки, - Чона смешно надула губки и совсем не больно ткнула меня в плечо. Я продолжала улыбаться во все тридцать два зуба и умиляться с реакции моей сестры. Вообще, ей бы пора уже повзрослеть, ведь впереди ее ждало столько разочарований. И в ее дорогом Чимине. И во мне… - Они просто могли запретить ему как-то с нами связываться, чтобы он ненароком не рассказал, что же случилось в их доме, - уже тише добавила я. И как в такой ситуации я умудрилась снова вспомнить этого козла? А ведь Чона только пришла с прогулки с ним. Наверное, он опять гипнотизировал ее сознание своей жутко сладкой и до тошноты романтичной ложью. А она, как обычно, поверила тому, кому нельзя было доверять. Ведь только со мной Чимин был настоящим, показывал свою истинную натуру. И только я любила его по-настоящему, несмотря на его предательски блядское поведение и замашки отпетого эгоиста. Он мстил. Это я знала точно. То, что произошло между нами в старшей школе, он не забудет никогда. И я это понимаю. Но эта его месть уже переросла во что-то слишком запутанное и серьезное. Парень видел, что я опять к нему неравнодушна. И теперь, свободная от мнения школьных учителей, я готова была снова погрузиться в те чувства, которые мы испытывали друг к другу когда-то. Признаюсь, я была глупой дурочкой, и сейчас мне так не хватало его тепла. Не того животного секса, которым мы занимались каждые выходные, а то, что бывает между двумя возлюбленными, не знающих жизни друг без друга. И он это прекрасно понимал. И я часто видела в нем ту борьбу между тем, чтобы простить меня, и тем, чтобы сделать мне как можно больнее. И весы постепенно переваливали в сторону прощения, но на выходных резко меняли положение. Почему же он так страстно желал видеть меня в роли своей подстилки, а не любимой девушки? Особенно, когда он вдруг начал встречаться с Чоной, зная, что я ее сестра… Не хотел серьезных отношений после моего предательства? Но почему тогда он так подло поступал с моей сестрой? Как бы мне хотелось залезть в его глупую голову и понять, наконец, что происходит в его вечно работающих извилинах. – Просто отобрали у него все, что было… - я не сдержала печального вздоха, отчего сестра стала мрачнее тучи. Бедная девочка… Она даже не подозревала, что мне как-то по барабану был этот Ким Тэхён, что в нашей с ней жизни были проблемы намного серьезнее, о которых она ни капли не знала. - Надеюсь, что все именно так, как ты говоришь, - грустно ответила Чона. Вовсе не странно было то, что сестра так остро реагировала на внезапную пропажу несчастного Ким Тэхёна, с которым она максимум здоровалась. Просто именно такой была Чона: доброй, наивной, переживающей за всех, даже за абсолютно незнакомых ей людей. Интересно, в силу своей натуры она смогла бы простить мне то, что я творила с рыжим парнем за ее спиной? Сможет ли ненавидеть Чимина, если правда все-таки раскроется? Или она простит ему все грехи? Конечно же, простит, только вот ему не нужно ее прощение. Он бросит ее тут же, как только она ему надоест. Потому что таков Пак Чимин, и он не собирался меняться. Потому что таким его сделала я. И пока я рядом, он и не думал о переменах.       Уверена, Чона простит и меня, ведь мы сестры. Возможно, никогда не забудет такого предательства, и иногда в ее взгляде я буду ловить капельки презрения, недоверия и обиды, но отказаться от меня она не сможет. Только вот мне лучше не станет. Я буду всю жизнь корить себя за то, что поступила так с той, кто совершенно не заслужил такого обращения. Так же, как я сейчас расплачивалась за то, что когда-то лично убила в ласковом и любящем Пак Чимине его веру в меня и наше будущее. - Напиши ему, если тебя это успокоит, - крикнула я вдогонку темно-русой, которая пошла на кухню, и побежала в свою комнату очередной раз мусолить эту глупую ситуацию в нашем странном треугольнике.       Я уже несколько часов безвылазно сидела на своей мягкой кровати, размышляя над своими поступками и поведением Чимина. В моей голове все никак не могло уложиться, что вообще между нами происходило. То есть, месть, она и в Африке месть, но дело в том, что парень переходил все границы. И меня тянул за собой. Со временем, я все больше и больше решалась на то, чтобы ему написать, если уж поговорить лично не получалось. И эту решимость подпитывали фотографии и видео с моего телефона, на которых со всяких разных ракурсов были видны грязные дела рыжего с различными девчонками из университета. Да, я была немного сталкером. В этом заключался еще один мой тайный грех. Но меня можно оправдать! Все эти видео и фотографии являлись неоспоримым доказательством того, что для сестры Пак Чимин – аморальный урод и скотина. Это, конечно, ни для кого не секрет. Кроме Чоны. И все почему-то послушно молчали. Словно так и должно быть. А я хранила это, не побоюсь этого слова, сокровище, чтобы однажды дать понять сестре, что ее парень не самый прекрасный принц на свете, в надежде, что они расстанутся, а сам «принц», наконец, даст шанс мне. Но это «однажды» все отдаляется и отдаляется. Потому что сначала надо разобраться с виновником всей этой путаницы.       «Зачем ты играешься с моей сестрой?» - быстро и без прелюдий напечатала я на экране мобильного и отправила уже давно знакомому абоненту. Зачем? Глупый вопрос. Все было очевидно. Чтобы позлить меня, чтобы я чувствовала ту же обиду, что и он когда-то. Но пусть сам скажет все это, а не таит свои темные чувства глубоко внутри. Сегодня, сейчас мы расставим все точки над «и» в наших отношениях. Возможно, и в отношениях между Чимином и Чоной. Очень резкое решение, но чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше. Для всех нас. А тем более, для сестры.       «И как ты дошла до такой «гениальной» мысли?» - ответ пришел почти сразу, чего я на самом деле не очень-то и ожидала. Пак Чимин снова играется. Он зашел далеко и не знал уже, как остановиться. А я ему все это время поддавалась. Какая же я глупая…       «Это ясно, как день. И только Чона слепо верит тебе. Не стыдно тебе изводить такую чистую и невинную девушку?» - пальцы с невероятной скоростью стучали по экрану, и я совсем не удивилась бы, если бы он со временем треснул от такого давления. Я не стала прямо напоминать ему о том, что произошло во время старшей школы. На самом деле, об этом стоило поговорить, но я боялась начинать первая и вот так вот сразу. – «Оставь ее в покое»       «Твоя полная противоположность, не правда ли?» - эта скотина даже через сообщения любила издеваться надо мной. И это работало. Меня задевали его слова слишком сильно, чтобы оставаться спокойной и не задыхаться от обиды и гнева. Хотелось столько всего написать ему. Сначала извиниться за то, что я и вправду такая шлюха в его глазах, потом наорать за то, что впутал в это мою сестру, а затем встать на колени, заплакать и снова извиниться. Много-много раз. Потому что теперь мне тоже больно смотреть, как Чона получает то, что должно быть моим. Даже если это игра. Слишком уж она реалистична.       «Оставь ее в покое», - повторила я последнюю строчку предыдущего сообщения. И только я ее отправила, как мне спустя долю секунды приходит еще одно ответное письмо. И я уже боюсь того, что могу там прочитать.       «Ее я люблю, а тобой лишь пользуюсь», - жестокая правда резала глаза и оставшуюся надежду на лучшее. – «Это две разные вещи. Запомни уже»       Это его «запомни уже» сорвало во мне все тормоза. Словно он не раз об этом говорил. Слишком обидно. Слишком…       Слезы неприятной соленой пеленой наполнили уголки моих глаза, и я судорожно вдохнула, надеясь, что никто сейчас не мог меня застать за рыданиями и с разбитым сердцем. Хотя жутко хотелось заорать на весь свет, чтобы все слышали, особенно, чертов Пак Чимин. Что это за правда такая? Это ведь ложь, да? Все его куклы были лишь на одну ночь, и только со мной он оставался каждые выходные. Ради чего? Ради этих незаслуженных оскорблений? Ради такого грубого отношения ко мне? Словно я и вправду его очередная подстилка. Словно он и не собирался меня прощать.       Хватит… Как же больно! Как же обидно!       Я понимала, что заслужила, но… Его последнее сообщение… Почему оно пропитано такой искренностью, а не его обыденным ехидством? Нет. Это ведь неправда. Это просто не могло быть правдой. Чимин и Чона? Бред! Это просто бред! Как минимум зная его вкусы, Чона была явно не той девушкой, на которую парень хотя бы посмотрел. Уверена, он бросит ее тут же, как найдет очередную глупенькую мымру, над которой можно поиздеваться. А сестра же такая ранимая… Она не переживет. Просто не сможет.       «Он играется нами обоими», - я судорожно сжала телефон в руках, когда он внезапно опять завибрировал, пытаясь привести свое состояние в порядок. – «Так нельзя. Нельзя!»       «Сама виновата», - эти два слова как-то сами попались на глаза, когда я уже просто не хотела ничего читать на своем мобильном. Правильно. Правильно, Пак Чимин! Сама виновата. Поэтому вот уже год я так болезненно расплачивалась за свои ошибки. Но Чона ведь не причем. Зачем же мучить ее?       Нельзя было так оставлять. Внутри что-то больно жгло, вырывая наружу не прошеные всхлипы и новую волну слез. Мне хреново, и я сама в этом виновата. Но сестра… Нельзя, чтобы ее бросили так же жестоко, как и меня. Иначе она и вовсе перестанет ходить в университет. Надо, чтобы Чона его бросила. Чтобы не он ее оставил ни с чем, а она его. Чтобы не она страдала от жуткого стыда и обиды, а он. Нет, Пак Чимин. Я не позволю тебе наслаждаться моей болью. А уж тем более не позволю впутывать в это все сестру. Ты ее просто не достоин. Ей нужен добрый и благородный мужчина. А в тебе не осталось ничего этого. Я все выжгла тогда в школе, когда мы еще были глупыми детьми. И теперь максимум кого ты достоин, это меня. А я – тебя. Конечно, пройдет время перед тем, как и до тебя дойдет этот очевидный факт. Но это пойдет нам на пользу. Так будет лучше для всех нас.       Пока медленно нараставшая истерика терзала мое и так шаткое состояние, я села за компьютер и зашла на свою тайную страничку в Фэйсбуке, про которую не знал абсолютно никто, даже Миюн и Юнги. Сохраненные на телефоне доказательства давно уже были закачены в одну из множества папок на рабочем столе. Я, ни капли не колеблясь и совершенно не задумываясь о том, как на это может отреагировать сестра, нажала на поиск и, найдя страницу Чоны, принялась писать ей анонимное сообщение. Я не разглагольствовала, просто попросила обязательно посмотреть и загрузила все, что у меня было. Конечно, сестра сначала будет долго страдать, не понимая как ей лучше поступить в такой ситуации. Но она должна была выйти победителем. Если не ради нас двоих, то хотя бы ради себя самой. А я просто не могла позволить рыжему уроду смеяться последним.       Загрузив максимум файлов, я, не задумываясь ни на секунду, нажала на кнопку «отправить». Затем я сделала так еще раз. И еще раз.       Чона была не в сети. Наверное, домашнюю работу делала или матери помогала. Мне бы тоже хоть что-нибудь сделать по учебе или по дому, но сейчас я была не в состоянии спуститься, улыбнуться и предложить помощь. Я тут же разревусь. Сейчас мне нужен был только один человек, знавший все мои грехи и никому никогда о них не болтавший. И плевать, что у него на носу диплом, и времени на меня точно нет. Только сегодня. Последний раз. А потом я обязательно научусь справляться со своими проблемами сама. - Мам, я к Юнги! Вернусь поздно! – оповестила я женщину, что до сих пор стояла с Чоной на кухне, и, не дождавшись ответа, пулей вылетела из дома.       Я не брала такси. Решила пройтись пешком, чтобы хоть немного успокоиться. А то в наше время все таксисты думают, что они доктора психологических наук. Но моим единственным спасением был Юнги, и ничто не могло этого изменить.       Этим вечером я поняла, что до дома сероволосого не так уж и далеко идти. Всего-то тридцать минут быстрым шагом. Прогулка не успокоила бушующее торнадо чувств и эмоций, но зато слезы высохли. Хотя толку от этого никакого, потому что через несколько мгновений я опять начну рыдать, только еще и с жалобами. - Суён? – в дверях показался до жути уставший парень с огромными синяками под глазами. И я поняла, что очень не вовремя со своими проблемами, ведь у Юнги решалось будущее. Ему явно не нужны были сейчас мои рыдания. – Чего без предупреждения? - Сюрприз! – я попыталась весело улыбнуться, но на глаза снова начали набегать слезы, котрые, если честно, мне уже жутко надоели. – Прости… Последний раз, ладно? - Горе же ты мое луковое, - протянул мой друг и немедленно впустил меня в дом, тепло и по-дружески обнимая за шею. – Что на этот раз?       А я больше не могла сдерживаться. Просто закрыла ладонями лицо и во весь голос начала плакать. Не было сил что-либо говорить. Сначала хотелось выплеснуть всю обиду, что я так старательно держала в себе и выпускала только в объятиях своего лучшего друга. Юнги не утешал и не приговаривал «ну, ну, все хорошо, не плачь», потому что он как никто другой знал, что все вовсе не хорошо, что мне надо вдоволь нарыдаться, а потом уже все рассказывать.       Спустя время я, наконец, успокоилась и без лишних слов показала нашу с Чимином маленькую переписку. - Либо он заигрался, либо о серьезен, - прокомментировал сероволосый то, о чем я думала весь путь к нему домой. - «Серьезен»? Чимин-то? - Не закрывай глаза на такой вывод, ведь такое тоже может быть, - Юнги был суров и резал ножом реальности прямо по больной ране, и хотя от этого становилось лишь больнее, хотелось слушать его и дальше. - Да… Такое тоже может быть… - мой голос сел не то от рыданий, не то от страха, что так оно и есть на самом деле. - Может, отпустишь его, наконец? - Пыталась, - этот дом опять навел на меня воспоминания о животных ночах с рыжим парнем, и слезы снова потекли по моим щекам. Забыть то, что произошло между нами? Невозможно. Сейчас уже нет. Надо было остановиться еще после первого раза, а то и вовсе не подпускать его к себе ближе. Но что сделано, то сделано. Прошлое вернуть нельзя. Зато будущее изменить можно. И я хочу быть с ним, потому что без него уже нет смысла. – Ты же сам знаешь, что я много раз пыталась, но все коту под хвост. - На самом деле, отказаться очень легко, просто ты испытываешь к Чимину вовсе не отвращение или ненависть, а любовь и привязанность, - Юнги достал из-под маленького журнального столика бутылку виски со стаканами. – Но ты не единственная, кто когда-либо попадался в такую ловушку. Не все, конечно, но большинство нашло в себе силы отказаться от того, в чем, им казалось, был сокрыт весь смысл их существования. Так что же тебя отличает от них? Ты не так сильна, как они? Какой показываешь себя? - Да, я слаба. И зависима. Я бы хотела просто взять и все забыть. Но я не могу… - Можешь, просто не хочешь. - Тогда я просто не могу и не хочу, - я взяла наполненный стакан и тут выпила все содержимое, что уже привычно обожгло мне горло. – Юнги, почему ты не остановил меня тогда? Почему не остановил меня после? Почему так долго стоял в стороне? - Потому что я, как и ты, обманулся. Мне показалось, что это пройдет, и вы просто начнете все сначала. Но все мы, судя по всему, немного ошиблись. Да и к тому же, - друг подлил мне еще горькой жидкости и уселся рядом, - ты меня никогда не просила. - Я о многом тебя не прошу, но ты все равно спасаешь меня. Например, не дал мне раздеться на прошлой вечеринке. - Глупо сравнивать настолько разные вещи, - мы одновременно залпом выпили по стакану виски, и я, наконец, почувствовала некое облегчение. Теперь я могла поговорить о чем-то таком важном свободно, не дрожа и не сдерживая в себе слезы, потому что все волнение исчезло, оставив место лишь душевным разговорам. Вот почему люди так хотят поговорить, когда пьяны. Потому что только в такие моменты ты можешь сказать все, что думаешь, не боясь последствий, которых может и не быть, ибо все сразу скажут: «Она просто много выпила». – Иногда я не могу просто взять и влезть куда-то только потому, что я чей-то друг, - договорил парень, слегка скривившись от жжения в горле. – Возможно, ты ждала от меня чего-то большего. Возможно, сейчас ты разочарована, - я немедленно закрутила головой, убеждая и его, и себя в том, что это вовсе не так. – Но и ты пойми, я не могу просто встать на твою сторону. Да, Чимин поступает неправильно, но он мой друг. И я не могу его винить в чем-то, ведь ему, как и тебе, сложно и больно. - Но он никогда ничего тебе не рассказывает, верно? - Да, потому что ты убила в нем доверие даже ко мне, - я снова заплакала, не в силах понимать, что я настолько сильно была виновата. – А он теперь убивает в тебе надежду на то, что вы все забудете и будете жить долго и счастливо. Мы все понимаем, что этому не бывать. - И то верно…       После второй бутылки виски я уже не помню ничего, что могла бы сказать своему лучшему другу. Может, я несла какую-то чушь, может, опять ругалась, а может, снова плакала. В любом случае, на утро и Юнги уже добрую долю разговора не помнил. Возможно, это и хорошо.       Я даже не позвонила родителям и не сказала, что вовсе не вернусь домой. На экране высветилось пятнадцать пропущенных вызовов и лишь одно сообщение от сестры: «Мама рвет и мечет». Но даже после этого я плюнула на все, в очередной раз забываясь в своих собственных проблемах, даже не подозревая, что вот сейчас, пока я пила утренний свежий кофе от Юнги, сестра наблюдала слишком внезапную картину развала нашей семьи, за доли секунд ставшей такой шаткой.       Но кто ж знал, что именно я стала этому причиной?