Когда другим все равно, а тебе так плохо

      Даже когда ложусь в кровать под утро, где-то часов в девять-десять все равно просыпаюсь. Наверное, по привычке, хотя сама даже не знаю, какой именно. Так же и сегодня. Вернулась я после клуба часам к четырем. Сейчас только девять утра, судя по часам на стене, а я уже очнулась. Эту ночь я помнила, как никакую другую. Конечно, вряд ли такое вообще можно забыть, когда ты видишь свою мать в клубе, развлекающуюся вместе с твоим преподавателем из университета. Прямо картина маслом. А я-то думала, что она сидит где-нибудь в уголке, страдает, думает, когда бы вернуться, но нет! Зачем нам страдания, когда есть мой преподаватель? До сих пор злость берет верх, поэтому лучше мне, конечно, с ней не встречаться хотя бы недельку.       А про Чимина лучше молчать. Я опять сорвалась.       В горле пересохло. Захотелось выпить целый мировой океан. Но у Миюн в комнате такого не имелось, поэтому пришлось идти за обычным стаканом воды аж на кухню. Повезет, если найду целую бутылку. Да, полтора литра прохладненькой водички. Идеально. Ноги еле передвигались, все время заплетаясь и спотыкаясь. Наконец, дошла до кухни.       Охренеть, морозище! Кажется, кто-то забыл ночью закрыть окно. Ах, стоп, погодите-ка. Это ж была я. Ну, тогда мне было жутко жарко.       Быстрым шагом подошла к мокроватому от росы окну и немедленно его закрыла. Так-то лучше. Теперь мне предстояло найти воду, которой почему-то нигде не было. К тому же, еще и голова внезапно начала трещать по швам. Замечательно. Наконец, нашла бутылку воды в холодильнике и с упоением принялась ее пить. Выпила почти все полтора литра. Оставшимся запила таблетки от головной боли. Жаль, нет таких лекарств, что работали бы тут же, стоит мне только пальцами щелкнуть.       Вернувшись обратно в комнату к Миюн, которая, кстати, тоже проснулась, я села обратно на кровать и, завернувшись в одеяло, нарыла свой телефон. - Господи, девять утра, - воскликнула подруга. Видимо, именно я ее и разбудила. – Чего тебе не спится?       Но все же девушка тоже встала и пошла, скорее всего, на кухню. - Еще и всю воду выдула, - услышав возмущенный возглас, я нервно хихикнула, а затем перевела все свое внимание на мобильный.       Куча звонков от Чоны. Потом пара пропущенных от Юнги. Интересно, с чего бы это? И, наконец, мама. Неужели ты настолько глупая женщина, что даже не подозреваешь о том, что я не хочу с тобой разговаривать после увиденного? И почему вокруг меня одни идиоты?..       А от Чимина ничего. Хотя чего я ждала? Каждый день в ожидании чуда, а если точнее, то не пойми даже чего именно. Будто он вот так возьмет и напишет мне. Ему гордость не позволяет.       Звонок в дверь нехило так вдарил по мозгам. Словно огромный колокол у самого уха. Как только кровь из ушей не потекла? - И кого черт принес? – судя по голосу, Миюн начинала злиться. Лучше залезть под одеяло с головой и притвориться спящей, а еще лучше мертвой. – Какого хрена вы все не спите? – послышался звук открывающейся двери, и голос подруги понизился.       Интересно, кто же пришел? Девушка вдруг начала говорить настолько тихо, что я никак не могла услышать. У нее есть любовник, о котором я не знаю, что она так таит его от меня? Или… А вдруг Чимин? Не-нет, совсем уже замечталась. - Суён, - блондинка приоткрыла дверь в комнату, а я в ответ лишь тихо промычала. Я ж типа сплю. – К тебе пришли. - Ко мне? – я немедленно скинула одеяло, попутно пытаясь встать и не шататься. – Кто? – неужели, и вправду Чимин? Ах, женщина, успокойся. Какой к черту Чимин? Если это так, то я – павлин в космосе. - Юнги. - Юнги? – только сейчас я заметила, что на лице Миюн было какое-то беспокойство. Кажется, что-то случилось. И, кажется, это «что-то» было связано со мной.       Абсолютно никого не стесняясь, я вышла в тонкой маечке и спальных шортиках прямо в коридор. Там действительно стоял Юнги. Он был напряжен и слишком обеспокоен. Что же произошло? Господи, нет… Что-то с Чимином? Нет-нет, я же этого просто не вынесу… - Юнги, что ты здесь делаешь? – оглядела его с головы до ног. Было видно, собирался наспех. – Что-то случилось? - Почему трубку не берешь? – вот так, не в бровь, а в глаз. - Я пришла только в четыре часа утра, - так же нервно бросила я в ответ, складывая руки на груди. – Спала, вот и не отвечала. Ты чего нервничаешь? - Ты свой телефон уже видела? – опять этот наглый тон. - Видела, - не сдержалась и повысила свой голос. – Не разговаривай со мной в таком тоне. Какого чер… - Ты ей уже звонила? Сестре своей, - еще и имеет наглость перебивать. В конец охренел. Что все такие нервные с утра пораньше? - С чего бы? – она звонила мне уже в течение недели, и я знаю для чего. Чтобы, прямо как мама, сделать мне мозги. - Сколько звонков от твоей сестры? - Блять, что ты хочешь от меня, Мин Юнги? - Сколько?! - Не ори на меня! – что за хамство в девять утра? Что вообще происходит? Чона уже и моему другу успела что-то наплести про меня? Какого хрена она лезет в мою жизнь? Допытывает моих друзей?.. Уводит моего парня, в конце концов! – Много. - И тебя не насторожило? – убавил тон. Верно, Юнги, со мной лучше так себя не вести, не то еще вмазать могу. - Сука, Юнги, либо ты не выносишь мне мозги, либо валишь к чертям.       Парень тяжело вздохнул. И что это может значить? Я вам, что, экстрасенс сраный? Могу залезать в головы к людям и читать их мысли? Задолбали… - Суён, - серьезно начал Мин. – Твоя сестра сейчас в больнице. - Что? – утренняя злость смешалась с внезапным волнением, придавая мне и моему голосу явные оттенки нервозности. – Черт, Юнги, и ты мне мозги делал вместо того, чтобы сказать сразу?! Какого хрена? Что случилось, в конце концов? - Соболезную, Суён. - Что?.. - Твой отец умер…сегодня ночью.       И словно по щелчку, вся злость потухла, как горящая спичка, которую опустили в стакан с водой. Слова исчезли, вместо них лишь не прошеные слезы и нервно бьющееся неверие в легких. Казалось, у меня заложило уши, а еще стук сердца отдается где-то в затылке. Видимо, давление подскочило. Не удивительно, ведь такое горе произошло.       Блять, почему я думаю так, словно это не я сейчас еле живая стояла, схватившись за прохладную кожаную куртку моего лучшего друга, поддерживаемая его сильными руками и утешительными словами? Словно это не мне сообщили о смерти отца. Словно я лишь наблюдающий, а семья у меня другая, и все с ней в порядке, но почему-то плачу.       В голове било лишь одно – не верю, не верю, не верю. Оно пыталось разбить реальность, но все бес толку, потому что я не просыпалась, и Юнги все еще утешал меня, а Миюн все еще гладила меня по волосам. Под еле слышимое миновское «я отвезу тебя домой», меня оторвали от его несчастной кожанки. Не помню, как собиралась. Все словно в тумане, и единственное, что четко врезалось в память, - все время повторяющиеся слова «соболезную», «отец», «умер». Они не имели формы на самом деле, но в моем сознании они вдруг предстали чем-то реальным, до чего можно дотронуться, что можно ощутить. Они были чем-то таким, что разговаривает с тобой, из раза в раз повторяя то, что ты слышать не хочешь. Я их не видела, но чувствовала, что они стояли прямо перед моими глазами, только не в квартире моей подруги и даже не по пути домой, а где-то у меня в голове. Слезы за секунды стали чем-то неотъемлемым, словно так должно было быть всегда, и этого не избежать. Эхом режущие сердце слова, словно реальные люди, шепчут тебе о твоем горе так громко, мельтешат перед глазами, бесят тебя одним лишь видом, но они не хотят уходить, только бьют еще в грудь, прямо по оголенным легким, отчего ты задыхаешься, хочешь свернуться, сжаться, исчезнуть и не испытывать никакой боли. - Суён.       Голос друга словно издалека. Он где-то в другом мире, там, где хочется оставить все и не возвращаться туда. Но прикосновения прохладных рук, пахнущих ментолом, пронизывали кожу до самых костей, а резкий запах сигарет (похоже, парень успел покурить по пути) атаковал мое обоняние, и не прийти обратно в реальность, было просто невозможно. - Суён, - он обхватил мое лицо ладонями. Холодно. Аж мурашки побежали по плечам. – Милая моя, послушай. Ты же слушаешь? – я еле заставила себя кивнуть. – Забудь сейчас обо всем: о своей обиде на мать, о своем страдании из-за Чимина, о своей зависти к сестре. Твоя мама и Чона – единственная семья. Если потеряешь еще и их, то поверь, ты никогда не выкарабкаешься из этого кошмара. Суён, что бы ты там себе не понапридумывала, на друзьях далеко не уедешь. Никто не заменит тебе папу или маму, да даже сестру. Это реальность, которую тебе надо принять. У вас всех сейчас непростой период в жизни, вы потеряли частичку самих себя. Поэтому забудь обо всем и просто обними их, поплачь и поговори с ними начистоту. Здесь нет правых и виноватых. - Как же легко ты это говоришь, - горько усмехнулась на его слова. - Конечно, я не знаю, какого это, когда теряешь отца или мать, - Юнги вытер большими пальцами с моих щек, хотя, кажется, это было бесполезно, потому что соленая вода опять потекла из моих глаз, и как бы я ни хотела, это не прекращалось. – Зато я знаю, какого это, терять смысл жизни. А еще я знаю, какого быть абсолютно одним, и никакие псевдо друзья тебя не спасают.       Впервые за время моей депрессии я на мгновенье вышла из нее, забылась и обратила внимание на то, что не у одной меня все в жизни погано. Я не знала. Я даже не подозревала. Юнги такой простой и беззаботный, словно все в его жизни игра, и каждая трудность – это всего лишь очередной этап, который ему надо пройти, нажав на пару кнопочек. Но я даже не думала, что он терял когда-то смысл жить, что он чувствовал себя так одиноко, и что он сам справился со всем этим, ведь у него не было такого друга, которым парень сейчас являлся мне. - Юнги, почему?.. Что ты такое говоришь? - Поверь, в этом плане у меня будет побольше опыта, чем у тебя, - его губы дрогнули в вымученной полуулыбке. Он поцеловал меня в лоб. – И еще кое-что. Чимин тебе не парень, он тебе фактически никто, поэтому утешать будет не тебя, а свою законную девушку – твою сестру. Но он не зверь. Чимин поможет и тебе, когда это потребуется, он не будет спорить или огрызаться. И ты не начинай, а если нужна его помощь, проси. Нормально проси. И он не откажется. Чимин так же нормально поможет. Ты поняла меня, Суён? – я молча кивнула в ответ. – Молодец. Еще раз соболезную. Держись.       Юнги, наконец, отошел от выхода из салона и помог мне выйти наружу. Улица, которая в мгновение ока стала такой серой и хмурой, словно здесь никогда не было ничего хорошего. - Я поеду, - друг приобнял меня за плечи. – Звони, если что. Я возьму трубку в любое время.       Машина медленно отъезжала, а я нашла в себе силы помахать Юнги, чье отражение провожало меня взглядом в боковом зеркале. Но вот автомобиль скрылся за поворотом, а я нехотя повернулась к своему дому, такому чужому, такому пустому. Я еще не зашла, а атмосфера чувствовалась уже снаружи. Совершенно не хотелось сюда возвращаться, но это лишь мои эмоции. - Суён.       Что-то слишком часто меня сегодня зовут.       Я обернулась назад. Чимин. Только вспомни, он всегда появится секундой позже. Стоял, словно прикованный к земле. Однако грудь его вздымалась так высоко и часто, а чуть пухлое лицо все раскраснелось. Бежал. Но не ко мне. Как же повезло моей сестре. Но Юнги словно волшебник, а слова его – магия, которая не просто осталась в памяти как доброе наставление, а пронзила все мое существо насквозь, заколдовав, вбив в голову систему, определенный код. И вот спустя мгновенье я не чувствовала к этому так неуверенно поглядывавшему на меня сейчас рыжему парню того же, что и всегда.       Я попрошу, лишь одного. Пожалей меня, хоть чуточку. - Суён, - Чимин замялся, но затем подошел и неловко приобнял. Да. Наконец, ты, Пак Чимин, услышал хоть одну мою немую просьбу. – Мне так жаль, Суён. Прости меня. Прости, пожалуйста. - За что ты извиняешься? - За все, - парень отпустил меня. – Мои соболезнования, Суён.       И снова слезы, вместо слов. Хотелось бы сказать хоть что-нибудь, но нет сил. Вся боль вперемешку с соленой водой выбила желание что-либо говорить. Только тяжелая теплая ладонь парня на моем плече дала понять, что все понятно и без слов. Чимин подтолкнул меня вперед, и я невольно сдвинулась к своему дому. Как же тяжело было открывать эту с виду хиленькую деревянную дверь. Она вдруг налилась свинцом и не поддавалась моим жалким попыткам ее толкнуть. Всегда ли так было или это просто эмоции? Не знаю, но внутри моего родного дома хуже, чем где-нибудь на улице под лавочкой. Здесь больше никогда не будет четверых. Остались только три несчастные и измученные женщины. А вот и мамина обувь, сумки чуть поодаль. Она вернулась, но, Боже, как же поздно.       Почему везде так холодно? Пахло пустотой. Зайдя в этот дом, можно сразу почувствовать, что здесь чего-то не хватает. Юнги был прав, этого «чего-то» никто и ничто не заменит.       Из-за угла вышла невысокая рыжая женщина. Наверное, мама Чимина. Странно встречаться с ней в первый раз в таких обстоятельствах. Учитывая, что еще в старшей школе я встречалась с ее сыном. - Суён, милая, пойдем.       Такая нежность в этих морщинистых женских руках, что приобняли меня за плечи. Мне резко стало плохо. Я не заслужила этого. Но дайте мне хоть немного насладиться такой искренней заботой.       Меня хотели отвести в гостиную, но нас остановила моя сестра, вышедшая из кухни. Столкновение было слишком внезапным, и сердце ушло в пятки. Такая маленькая, худенькая, бледная. Что она пережила за эту ночь, можно только представлять. А меня не было рядом с ней в такое страшное время. Мы настолько плохие сестры, что даже колебались в решении хоть что-то сказать друг другу, встав напротив и боясь пошевелиться, не зная, как себя вести, словно чужие люди. Но тут снова всплыли слова Юнги, и все произошло так быстро, будто по щелчку. Не тот момент, чтобы припоминать все плохое. Оставить в прошлом – вот, что нужно. Тем более, что самой плохой, в итоге, оказалась я. От этого осознания мне стало еще хуже, и слезы очередной волной хлынули по щекам. - Чона… Как же так? – я сделала первый шаг навстречу, откинула свою гордость и обняла сестру, с которой и я, и мама обошлись так несправедливо. – Почему?.. - Не знаю, - Чона тихо заплакала, обняв меня в ответ. Кажется, это первый раз за всю нашу недолгую жизнь, когда мы почувствовали себя настоящими сестрами. Роднее всех родных. – Я знаю, Суён… Я просто собиралась в университет, зашла к отцу попрощаться, а он…мертвый… Я не знаю, - еле уловимый полушепот. Моя майка в мгновенье промокла. – Все произошло так внезапно. И слишком быстро… Мне было так страшно… Я не знала, что мне делать… - Прости, Чона, я самая ужасная сестра. - Да, ты самая ужасная сестра на свете. - Господи, прости меня, прости, прости, прости, - мои слезы не переставали течь. Как же я могла быть такой эгоистичной? Аж самой тошно от того, какой я была в глазах других. Стервой. - Суён, ты пришла, - послышался хриплый голос мамы.       Мы с сестрой отпустили друг друга, и я встретилась с измученным взглядом слегка растрепанной, со впалыми щеками женщины. Я в два счета дошла до дивана и, обогнув его, присела вплотную к моей маме, обняла ее крепко-крепко, и без лишних слов мы обе заплакали.       Слова Юнги уже забылись, но их влияние еще осталось, их сила не ощущаема, но она есть, она все еще со мной. Я в землю втоптала всю свою гордость и то чувство несправедливости ко мне, которое не покидало меня уже многие дни, хотя это была лишь паранойя, от которой пострадали мои самые дорогие люди.       Они этого не заслужили.       Во всем виновата лишь я одна.