Когда другим все равно, а тебе так плохо

      Похоронили папу только спустя три дня после его смерти. Врачи сказали, что стоило подождать, ведь в некоторых случаях бывает такое чудо. Но такое происходит редко, это почти невозможно, а удача уже давно покинула нашу семью, как мне кажется.       Мама оповестила о смерти отца научное сообщество, в котором он состоял, поэтому на похоронах было много незнакомых нам людей. Все были примерно такого же возраста, что и мои родители, некоторые даже старше, и совсем немного молодых, еще юных ученых, только вступивших на порог настоящей, высшей науки. Но даже они пришли проститься с моим отцом. - В университете я учился по пособиям мистера Кима, - сказал высокий широкоплечий молодой человек, с которым мы познакомились пару минут назад, – Ким Сокджин. – Виделся с ним лишь один раз, на двадцать третьем собрании нашего сообщества, даже смог поговорить с ним. Тогда я был самым счастливым человеком на свете. Жаль, что мистер Ким покинул наш мир так внезапно и слишком рано, как мне кажется. - Никто в сообществе не знал о состоянии его здоровья? - Не знаю, - парень пожал плечами, всматриваясь печальными глазами в каменное надгробие. – Смею предположить, что вы правы, иначе когда-нибудь я об этом услышал бы. - Даже мы, его семья, не знали ни о чем, - мой взгляд бегал от одного папиного коллеги к другому, а затем натолкнулся на плачущую мать, которую утешал какой-то старичок.       На похоронах было все семейство Пак. Мама Чимина стояла рядом с моей, поглаживая ее по спине и придерживая за плечи, что бы та ненароком не рухнула без чувств. Папа разговаривал с другими коллегами, периодически бросая взгляд то на свою жену, то на своего сына. Сам же Чимин пристроился рядом с сестрой, что-то тихо нашептывал ей на ушко, а она слегка кивала в ответ, при этом не отводя глаза от надгробия и от недавно закопанной земли.       Наверное, многие задаются вопросом, а где наши с Чоной бабушки и дедушки. Что же, мамины родители не приняли брак своей дочери, поэтому они давно в ссоре, и никто никого ни разу не навещал. Бабушка и дедушка даже с нами, с их дорогими внучками, никогда не виделись, только если на фотографиях. Родители отца же давно покинули нашу землю. Дедушка умер еще молодым в автокатастрофе, а бабушка умерла в возрасте шестидесяти лет, когда мы с сестрой еще не появились на свет. На похороны папы пришли несколько его родственников, но со стороны мамы – никого. Да, вот такая у нас странная и непонятная семья, от которой, похоже, осталось лишь название. - Мой брат так хотел встретиться с вашим отцом, - рядом снова раздался голос Сокджина. – Жаль, не успел. Он лишь недавно окончил университет, вот только собирался вступить к нам. - Судя по тому, что вы говорите, многие хотели бы пообщаться с ним. - Вы целиком и полностью правы. А вот, кстати, и он.       Молодой ученый указал чуть в сторону от себя. К нам осторожно приближался такой же высокий, как и его брат, молодой человек. Когда он, наконец, встал возле нас, я смогла рассмотреть его получше и поняла, что только рост связывал этих двоих. Черты лица и тела были настолько непохожи, что трудно было бы сказать, что они прямые родственники, максимум какие-нибудь дальние, лишь недавно и совершенно случайно узнавшие о своих кровных узах. - Ким Намджун, - представился парень и вежливо поклонился. – Мои соболезнования. - Спасибо. - Простите, пожалуйста, но нам с братом срочно нужно уезжать. - Уже? – старший внимательно посмотрел на свои наручные (к слову, довольно приличные) часы. – Ох, и вправду. Хотелось бы остаться чуть подольше, но, к сожалению, мы не можем этого сделать. - Ничего страшного, - тут же уверила я двух молодых людей, что оказались такими приличными, что мне где-то внутри стало немного стыдно за свою натуру, хотя сейчас я вела себя довольно адекватно. – Если у вас дела, то, конечно, идите. - Я слышал, что вы сейчас учитесь на юриста. Это так? – вполне заинтересованно спросил Сокджин, роясь в карманах своего маленького черного портфельчика. - Да. Мы с сестрой поступили на одну специальность. - Кажется, я знаю, к чему ведет мой брат, - Намджун слегка улыбнулся, а затем пояснил. – Наша мама работает в местной прокуратуре и имеет хорошие связи с центром. - Верно, - старший брат протянул мне свою небольшую визитку. – Если вам понадобится помощь в прохождении практики, стажировки во время учебы или даже после выпуска, просто свяжитесь со мной. Я обязательно помогу вам и вашей сестре. - Ну, что вы! Не стоит, я пока ничем не заслужила… - Не говорите так, - тут уже настаивал и младший. – Это совершенно неважно ни сейчас, ни потом. Просто возьмите и имейте ввиду. - А также передайте, пожалуйста, визитку вашей сестре, - широкоплечий молодой ученый вручил мне еще один картонный квадратик. – Звоните в любое время. - До свидания, - оба брата слегка согнулись в прощальном поклоне и немедленно скрылись из виду.       Я лишь неоднозначно вздохнула. В любой другой ситуации я бы невероятно обрадовалась и, возможно, даже продолжила бы общение. Но сейчас настало время, когда нам всем было не до веселья и радости. На каждом из нас, кто знал отца, отпечаталась его смерть, и этот отпечаток проявлялся по-своему. У меня внутри многое перевернулось, если не все. Смотря в прошлое, на своих родителей, пока они еще были вместе, я поняла, что не было смысла в моем поведении, в моем взгляде на жизнь. Вечные тусовки и заигрывания то с одним, то с другим парнем, когда рядом с тобой тот единственный, кто не забудет тебя после одной проведенной ночи. Тем более, что с ним их было намного больше. За все это время я могла упустить слишком много ценного. Одно уже потеряла, и мне хватило, больше не хочу. Как бы гнусно это не прозвучало по отношению к моей сестре, но я все же хочу снова попробовать добиться Чимина. Только теперь правильным способом. Не затаскивать его в постель по пьяни и не устраивать войну в трезвом виде, а тепло общаться и поддерживать его тогда, когда это нужно. Никто не говорил, что это будет просто. Я и не спорю ни с чем, а особенно с тем, что я поступаю неправильно, ведь сейчас рыжий состоит в отношениях с моей собственной сестрой. Но я тоже хочу правильно проявлять свои чувства. Даже если их отвергнут в первые же секунды, зато все будет так, как должно быть, без всего этого спектакля, который мы с ним устраивали на глазах и за спинами у всех.       И знаете, все-таки у близнецов есть связь. Доказательство прямо перед вами. Стоило мне только подумать о своих планах на Чимина, как сестра, видимо, на каком-то своем уровне почувствовала это. Пока не знаю, что произошло, но рыжий парень аккуратно сжал ее плечи и осторожно повел в сторону небольшой скамеечки. Завидев свою дочь, мама также испугалась и немедленно пошла за парочкой, поэтому я тоже поспешила подойти к ним ближе. У Чоны шла кровь из носа. А еще руки дрожали. - Все хорошо, моя милая, - шептал Чимин. Он обошел скамейку, встал сзади и обхватил лицо сестры, что запрокинула голову назад. – Тише, моя хорошая. Мы здесь, рядом с тобой. Сейчас все пройдет, - убирал темные волоски с лица, целовал в лоб, смотрел в глаза, и все с такой нежностью и заботой, что я в очередной раз позавидовала. - Господи, доченька, что с тобой? – мама мигом достала один из многих платочков, которые она теперь хранила в своей сумочке, и прислонила его к кровоточащему носу сестры. – Тебе плохо? Что болит? - Ничего страшного, мам, - Чона тяжело выдохнула. - В смысле, ничего страшного? – я решила тоже вставить свои пять копеек. – У тебя кровь из носа идет. Конечно, это страшно! Даже если ты не скажешь сама, мы все равно отправим тебя в больницу, и там все выяснят врачи. - А мы как раз тут.       Двое людей уже преклонного возраста подошли к нам. Один из них взял руку сестры и начал проверять у нее пульс, а второй что-то искал в своей сумке. - Я почти уверен, что это все из-за нервов, не переживайте, - сказал первый, перед этим что-то пробормотав и кивнув самому себе. – Вам просто надо отдохнуть пару-тройку дней. - А пока выпейте таблетку от давления, - второй начал помогать Чоне запивать лекарство водой. – Но все же лучше сходить на обследование, чтобы уверенно отмести все другие варианты. - Точно, - другой врач согласился со своим коллегой. – Думаю, вам стоит теперь внимательнее следить за здоровьем. - Да, конечно, - тут же затараторила мама, попутно вставляя слова благодарности куда попало. – Завтра обязательно сходим. Обязательно!       Спустя некоторое время Чона пришла в себя, а еще через минут тридцать все начали расходиться. Этот день мы полностью провели с семьей Пак. Взрослые о чем-то разговаривали на кухне, все время перепрыгивая с серьезной темы на что-нибудь легкое и незначительное, и обратно. Чимин убаюкивал сестру в ее комнате, чтобы она, как ей и советовали, немного отдохнула во сне. Ну, а я переписывалась с Юнги и Миюн, рассказывая, что происходило за последние дни. Они немного сопереживали мне, и я была рада, что эти двое старались говорить на отвлеченные темы, потому что слишком часто получать слова жалости мне уже как-то поднадоело. От этого не становится легче, наоборот хочется больше плакать и грустить. Не думаю, что папа был бы рад видеть, как мы слишком долго убиваемся, да еще и виним самих себя за то, что недосмотрели. Что произошло, того уже не изменить. Надо смериться и жить с этим дальше, как бы больно от этого ни было.       Последующие дни и недели ушли на моральное восстановление, а также на подготовку окончательного варианта курсовой. Мы с Чоной довольно часто зависали до утра в ее комнате, чтобы вместе справиться с этой работой, тем более, что сестра и так не блистала умом, так еще и нервы у нее были пошатаны, и я прекрасно понимала, что ей сейчас было вовсе не до учебы. Именно она больше всех нас троих вместе взятых переживала смерть папы, хоть и старалась этого не показывать. И именно потому, что Чона скрывала свои эмоции в себе, ее нервы истощили себя. Я же пыталась ее как-то поддержать, чтобы она совсем не раскисла. Между прочим, как и говорили раннее некоторые коллеги отца, кровь из носа у сестры пошла из-за пережитого горя. В больнице после обследования ничего серьезного у нее не нашли, поэтому и я, и мама старались не напрягать ее лишний раз. Моральный отдых для такого человека, как Чона, очень важен.       Мама устроилась на работу, чтобы не докучать, как она говорила, своим подавленным настроением. Да и мы с сестрой считали, что это только к лучшему. Так мама сможет быстрее прийти в себя и занимать себя хоть чем-нибудь интересным. Она стала воспитательницей в детском садике неподалеку. Приходит домой всегда уставшая, но счастливая. Говорит, что дети в ее группе слишком шустрые и высасывают из нее всю энергию, но при этом не может скрыть улыбку.       С Чимином тоже все наладилось. Даже как-то слишком внезапно и быстро. Но я была только рада, потому что хотя бы нашими ссорами не докучали сестре. Она даже была рада, что мы, наконец, начали нормально общаться. И все было именно так. Мы спокойно могли поговорить на какие-то легкие темы, да и с серьёзными проблемами обращались друг к другу за помощью. Рыжий уже давно не скалился и не издевался надо мной, а искренне мне улыбался, охотно начинал разговор первым и даже помогал с уборкой по дому, когда я делала это сама и не позволяла Чоне вмешиваться. - Пак Чимин, ты вообще не умеешь пользоваться кухонным ножом? – я очень даже удивилась, когда посмотрела на то, как парень отрезал литься салата. Я просила нарезать их мелко, но он лишь тоненько отрезал, совершенно не понимая, что я от него требовала. - Умею, но я никогда не резал мелко траву, - пробубнил он, осматривая со всех сторон то, что у него получилось, а затем посмотрел на меня так, словно спрашивал: «Что не так? По-моему все отлично!». - Нет, Чимин, - я устало покачала головой и накрыла жарящиеся куриные ножки крышкой от сковородки. – Надо резать их еще мельче, - я подошла ближе, выхватила несчастный нож и принялась быстро нарезать листики. – Вот так. А потом сгребаешь это в кучу и режешь снова, - я наглядно показывала то, что говорила, а парень завороженно наблюдал. - Вроде, понятно, - неуверенно протянул он. - Скорость и качество придет с опытом, - я с умным видом положила нож обратно в мужскую руку. – Просто чаще помогай мне или кому-нибудь еще резать овощи или зелень. А еще ты неправильно держишь нож, - я поправила в его руках рукоятку и крепко зажала ее его же пальцами. Как же тепло, не передать словами. Казалось, будто мои руки вечно холодные, а ладони Чимина созданы для того, чтобы их согревать. – Вот так. - Но это же неудобно. - Господи, Чимин, ты чего так много возмущаешься? – я неохотно отпустила его. - Теперь понимаешь, какого женщинам? Мы тоже не с рождения умеем делать женскую работу. Нам тоже приходится проходить через эти неудобства. - Ой, смотрите, какие мы умные, - все же иногда парень не мог жить без подколов. – И когда ты только научилась готовить? - Я, вообще-то, всегда умела. Просто ты об этом не знал. - Я многое не знал, - тихо сказал Чимин, и мне как-то стало неудобно. - Ну, есть такое, - я попыталась перевести все в шутку, но, кажется, не сработало. – Ужин почти готов, надо Чону позвать.       Отключив газовую плиту, я развернулась и уже начала снимать фартук. На глаза попалась тоненькая фигура сестры в проеме входа в кухню. За эти несколько недель она немного схуднула, поэтому у нас с Чимином и мамой появилась цель – откормить ее до шестидесяти килограмм как минимум. Сейчас же она весила около сорока трех, что невероятно мало для того, чтобы быть здоровым человеком. А в частности, лично для нее. - Я так рада, что вы больше не ссоритесь на пустом месте, - молвила она и улыбнулась. - Зато мы все еще можем поссориться из-за чего-нибудь серьезного, - пошутила я. Краем глаза заметила, как на лице Чимина расцвела улыбка, когда он обернулся и увидел свою девушку. – Я тут твоего парня учу резать зелень, - добавила я, уже во всю всматриваясь в лицо рыжего, пытаясь привлечь внимание и ко мне. Но у того улыбка резко исчезла, и он, бросив нож с громким лязгом металла, кинулся к сестре. Я, не на шутку испугавшись такой реакции рыжего, быстро перевела взгляд на сестру и заметила у той тонкую красную полоску под носом. - Чона, почему опять кровь идет? – получилось как-то слишком строго, но это так странно, что она снова начала нервничать, потому что никто не знал повода, а сама девушка говорила лишь, что все нормально, что она сама не знает, почему так происходит. Это уже второй раз после того случая на похоронах отца. - Тебя кто-то обидел? – Чимин помог сестре сесть и поддерживал ей голову, чтобы та не устала ее держать, наклонив назад. - Кто бы успел, если я все время после университета сидела дома? – Чона усмехнулась, но очередная капля крови потекла по ее губе. - Если ты ни о чем не переживаешь, а кровь течет просто так, то это не к добру, - мы с рыжим взволнованно переглянулись. - Но ведь врач сказал, что все в порядке, - продолжала настаивать сестра. - Значит, врач где-то ошибся, - Чимин перевел взгляд на свою девушку и помог вытереть кровь у носа. - Завтра выходной, так что твоего лечащего врача не будет на работе, поэтому на следующей неделе прямо в понедельник пойдем к нему на очередное обследование, - строго сказала я, не собираясь принимать никаких отговорок. Еще нам не хватало очередной смерти. Я незаметно дернула головой, чтобы отмести такие ужасные предположения. - Как скажешь, - Чона покорно согласилась. - Пока ты приходишь в себя, я наложу ужин. Жареные куриные ножки с карри-рисом и салатом. Как ты любишь. - Спасибо, - сестра снова улыбнулась, и Чимин, как я заметила краем глаза, растянул свои губы в улыбке в ответ. – Я спустилась как раз потому, что очень вкусно пахло курице и карри. - Надеюсь, что будет вкусно, - опять эти глупые подколы со стороны рыжего парня. - Конечно, вкусно, - обиженно ответила я, но договорить мне не дала Чона. - Сестра еще со старшей школы готовит это блюдо, так что оно у нее всегда замечательно получается, - сказала она, и я победоносно улыбнулась. То-то же! - Раз ты так говоришь, то я верю. - Тьфу ты, а мне, значит, верить нельзя? – я поставила на стол лишь две тарелки. – Все понятно. Пак Чимин, ты наказан и не будешь ужинать вместе с нами. - Меня покормит Чона, - парень хитро улыбнулся. - Ты отберешь у своей девушки, которая находится в очень опасной ситуации, еду? – я театрально выпучила глаза и развела руки. – Теперь мне стало все еще понятнее. Ты не достоин ее! – всплеск эмоций и бурные аплодисменты от сестры. - Какие-то вы сегодня слишком веселые и шумные, - она тихо посмеялась, а кровь давно перестала идти. - Наслаждайся, сестренка. А то мало ли, вдруг мы опять объявим друг ругу холодную войну. - Точно все в порядке? – Чимин уже не слышал и пропустил мое замечание мимо ушей. Он полностью перевел свое внимание на девушку рядом с собой. – Может, тебе стоит полежать. - Все хорошо, не переживай, - Чона лишь отмахнулась и снова улыбнулась. – Я и так сегодня почти весь день лежу. - В последующие дни тебе стоит пить больше успокоительного, - ведь на следующей неделе мы защищаем свои работы. – Тебе скоро сдавать курсовую. Не хочу, чтобы во время твоего выступления тебе стало хуже. - Тогда буду пить не только ан ночь, но и утром. - Но не злоупотребляй, - предупредил Чимин и грозно помахал указательным пальцем перед девушкой. – Особенно в день сдачи курсовой. - Все вокруг так заботятся обо мне, аж неудобно, - сестра зарделась. - Не говори глупостей, - я, наконец, закончила накрывать на стол и облегченно вздохнула. – Ты слишком молодая, чтобы иметь какие-то серьезные проблемы со здоровьем, так что это наша задача – следить за тем, чтобы тебе не стало хуже. - Да, спасибо, - Чона смущена непонятно чем. Ведь это правильно, когда сестра, мать и парень заботятся о ее состоянии, но ей почему-то было волнительно принимать всю эту заботу, словно… Словно никогда до этого ее не получала…       Я снова посмотрела на Чимина, чье внимание целиком и полностью было отдано другой. Он, правда, испытывает к ней какие-то глубокие чувства? Глубже, чем ко мне когда-то? Или все же это из жалости? Да, Чону грех было не пожалеть, ведь у нее толком-то не было друзей, оценки ее не ахти, мало людей, которые говорили бы ей, какая она молодец, да еще и отца недавно потеряла, к которому испытывала больше любви, чем к кому-либо еще.       Неважно, так это или нет. Прости, Чона, но я все же хочу попробовать. И ты, Чимин, прости меня, ведь я втяну тебя в очередную неудобную ситуацию. Но я просто не могу не попробовать.       Надеюсь, если не сейчас, то когда-нибудь вы действительно простите меня за такие эгоистичные мысли и поступки.