Грейнджер - идеальный вариант!

      Капли. Невероятно тяжёлые капли ударялись о стекло высокого окна и характерным звуком въедались в подсознание. Они, ещё даже не достигшие землю, собирались в единое целое и со всей силы били по ушам. Мелкие частицы воды будто издевались над слухом. Да, когда-то давно Гермиона бы сделала себе чашку какао и наслаждалась бы звуками дождя, но только не здесь, не в Малфой-мэноре, не в кабинете хорька, не за столом, где он пару часов назад проводил время в компании Пэнси и… в самой Пэнси.       С этими мыслями Гермиона с отвращением встала из кресла, стоящего прямо напротив этого стола, и подошла к окну. Она взглянула в небо и попыталась не обращать внимания на надоедливую капель. Рассматривая густые сгустки серых облаков, девушка вспоминала слова, которые Малфой сказал ей перед уходом из кабинета, куда он доставил её по каминной сети: «Вся комната в твоём распоряжении, делай, что хочешь: почитай книгу, посмотри в окно, поумничай сама с собой или попробуй сбежать. Когда всё будет готово, я пришлю домовика. Он приведёт тебя на обследование». «Попробуй сбежать, — отдавалось в голове Грейнджер. — Попробуй сбежать». «От чего? Единственный, кто может хоть что-то рассказать мне о моём здоровье, так это Малфой. Только он один знает об этой змеюке и только он один может поведать про то, как разорвать договор. Так что смысла бежать нет. Только если не хочешь умереть через два месяца», — думала Гермиона, дав себе мысленный подзатыльник. Постояв так пару минут, Гермиона всё-таки не выдержала этого раздражающего постукивания и хотела наложить чары на окна, но потянувшись к правому бедру поняла, что в ночной рубашке ничего не найти, потому что палочку она оставила на комоде в своей спальне. Закатив глаза, Грейнджер уставилась в потолок и отошла подальше от окон в надежде больше не слышать шум капели. Осмотрев этот конец комнаты, она заприметила большой книжный шкаф и подошла к нему. Среди десятков старинных фолиантов были и новые издания с красивыми обложками. Проводя по корешкам книг, Гермиона будто пыталась прочитать названия кончиками пальцев. Оценив значимость каждой книги, девушка пришла к выводу, что почти половину из них в Магическом Лондоне днём с огнём не сыщешь. — Да тут целые реликвии, — не сдерживаясь, восхищалась Гермиона. Вдруг её внимание привлекло одно название «Священные двадцать восемь». Взяв книгу в руки, Гермиона открыла первую страницу и начала читать вслух. — Я, Кантанкерус Нотт, создал эту книгу в двадцати восьми экземплярах, чтобы каждый из предложенного списка ниже не забывал свою историю. Случайный читатель, если твоей фамилии нет в этой книге, то приглашаю тебя узнать об истории древнейших чистокровных родов Англии. Если же твоё имя всё же есть здесь,  то приказываю тебе вершить историю твоего рода и сохранять чистоту крови и чести до конца твоих дней… Гермиона перевернула страницу, и перед ней предстали два столбца по четырнадцать строк в каждом. Почти половину из фамилий, написанных здесь, Гермиона знала, как своих однокурсников. Она водила пальцем по странице и, вчитываясь, вспоминала владельцев громких имён. И так её глаза дошли до боли знакомой фамилии — Уизли. Что-то в ней было не так. Все остальные надписи были сделаны чернилами, которые чётко проступали на выцветшей бумаге, но эта строка была явно бледнее, чем остальные. — Хм,  странно… Почему они отличаются цветом? Уизли ведь тоже чистокровные. — Их окрестили «предателями крови», мисс, - прервал её знакомый голос. — Когда-то давно ещё прадед Артура Уизли сильно враждовал с мистером Ноттом. Он утверждал, что его семья никогда не была и не будет против маглов или маглорождённых волшебников. Кантанкерус попросил объяснить, как так получилось, что они до сих пор чистокровные, на что мистер Уизли ответил, что это воля случая и всегда выходит так, что они влюбляются в чистокровных. После того разговора мистер Нотт решил заколдовать книги. Фамилии светлеют,  когда кто-то из их наследников принимает решение, которое в дальнейшем может опорочить чистоту рода. Насколько мне известно, у мисс Уизли, то есть миссис Поттер, уже есть ребёнок от полукровки. Поэтому их фамилия и отделяется. Если в их роду не останется чистокровных, то от имени в этом сборнике останется едва заметный след, который будет напоминать о позоре их семьи. На это рассчитывал мистер Нотт, когда заколдовывал эти фолианты. Тэрри стояла в двух шагах от Гермионы и после рассказанной истории протянула ей руку. — Пойдёмте, мисс Грейнджер. Хозяин ждёт Вас. — Откуда Вы так хорошо знаете об этом? — Тэрри была ребёнком, когда всё это происходило, и моя мама рассказывала мне о всех делах, что были в Лондоне. Я была няней ещё мистера Люциуса Малфоя, а потом и мистера Драко. К Тэрри хозяева всегда были снисходительны, они доверяют мне, но после вчерашнего хозяин очень расстроился и разозлился на меня, что я Вас впустила. Он дал мне совсем немного времени, чтобы Тэрри привела Вас. Прошу мисс, пойдёмте. Хозяин не любит ждать, — сказала домовиха и потянула Гермиону на себя. — Как разозлился? Вы разве не отдали ему письмо? — Отдала, но он даже читать не стал и кинул его в выдвижной ящик стола. Хозяин всегда так делает, когда не хочет видеть что-то. — Вот гад! — Прошу не оскорбляйте моего хозяина, он этого не заслуживает. — Ещё как заслуживает, — взъелась Гермиона. — Ох! Мисс Грейнджер, нам необходимо пройти к мистеру Малфою. Насколько мне известно, дело очень важное. Гермиона прекрасно понимала, что чем скорее повинуется домовихе, тем скорее сможет узнать больше, но какое-то непонятное раздражение не давало ей двинуться с места. Пересилив собственные ощущения, она шагнула навстречу эльфийке и вложила свою руку в её. — Вперёд. Они двинулись к выходу. Шагая по уже знакомым с первого прибывания коридорам, Гермиона начала осматривать картины. Ни одного портрета. Только пейзажи. Видимо, это и было причиной почти гробовой тишины третьего этажа, не считая шагов. Гермиона шагала лёгкой поступью, в то время как эльфийка подпрыгивала почти на каждом шаге. Она явно спешила.   Они подошли к лестнице и начали спуск. Так они прошли ещё один этаж и очутились в той самой прихожей с большими дверьми. Огромные окна, о которые капли дождя барабанили с неимоверной силой, стойко держались под натиском воды. Шум от сумасшедшей капели заглушил собственные мысли и Гермиона попробовала абстрагироваться. Она остановилась и выпустила руку Тэрри. Схватившись за виски, девушка помассировала их круговыми движениями и застыла, зажмурив глаза. — С Вами всё в порядке? — Да. Просто голова разболелась из-за дождя. — Тогда, прошу, за мной, — сказала Тэрри и повела в противоположную от окон сторону. Они прошли несколько комнат и один коридор. Девушка вот уже в который раз удивлялась такому большому количеством комнат и изворотов. Казалось даже, что поместье изнутри гораздо больше, чем снаружи. «Тебе ли их упрекать? Сама когда-то пользовалась незримым расширением». Вот они проходят под пологом и приближаются к ещё одному лестничному пролёту. Густая память Грейнджер подсовывает ей воспоминания о том, как её волокли по этим ступеням, как заперли в темнице и пытали. Всё это так сильно взбудоражило сознание, что девушка остановилось и обхватила себя руками. — Нет! Нет! Я не пойду туда. Ни за что! — говорила Гермиона, а в её глазах читался почти животный страх и инстинкт самосохранения. — Ну, что же Вы? — забеспокоилась эльфийка. — Всё хорошо. Тэрри ведь говорила Вам о перепланировке. Сейчас там совершенно не страшно. Вам нечего бояться. Все темницы уничтожены. Мы сделали из подземелий помещение для гостей и личную лабораторию мистера Малфоя. Можете верить честной Тэрри. Я Вас не обманываю. — Но я боюсь. — Простите мне, но хозяин сказал привести Вас в лабораторию. Он занимается там варкой зелий. Возможно, он сможет сварить что-нибудь от Вашей головной боли. Но нужно попросить. Пойдёмте, вы ведь сильная. «И в правду! Я смелая гриффиндорка или зашуганная слизеринка?! Нужно смириться с призраками прошлого и выкинуть их из головы!» Гермиона твёрдым шагом двинулась по лестнице, опускаясь в темноту. Когда спуск был завершён, она оглянулась, и поняла, что коридор, который когда-то был из прочных камней и серой массы, вдруг стал очень похожим на один из тех, что наверху. Отделанный в холодных оттенках тёмно-синего и серого, но при этом с уютом, понятным только для хозяев этих мест. Гермиона шла, ведомая маленькой эльфийкой и глазела на двери. Все они были одинаково чёрными и одинаково ужасающими. Возможно, Малфои не находили свой интерьер таковым, но даже смена обстановки не могла сделать это место менее страшным. Гермиона помнила крики, ударяющиеся от этих стен, стоны боли, которые могли расколоть сознание. От таких жутких воспоминаний Грейнджер поёжилась и обняла себя за плечи. Шагая в глубь коридора, она заметила единственную одинокую полосу света, торчащую из-под двери. — Нам туда? — спросила девушка. — Да, да. Хозяин ждёт, — нервно ответила Тэрри. По ней было видно, что ещё чуть-чуть — и она сорвётся на бег. Её ножки пока только семенили по длинной ковровой дорожке, а руки сплетались между собой. Она явно пыталась их заломить. «Наверное, нарочно причиняет себе боль, — думала девушка. — А я думала, что у эльфов всё изменилось. Хотя, возможно, и так, но не в доме у Малфоев». За своими мыслями девушка не заметила, как они подошли к двери. Тэрри занесла руку для стука, но её прервал мужской голос: — Войдите. Домовиха открыла дверь перед Гермионой и пустила её в комнату. — Почему так долго? Я же сказал: времени у нас не так много. — Простите несносную Тэрри, хозяин, — Домовиха упала на колени и сложила руки в молящем жесте, не поднимая глаз на молодого человека. — Мисс сопротивлялась недолгое время, а потом у неё разболелась голова и пришлось идти медленнее. — Ох, ладно, сгинь! — Конечно, уже ухожу, — сказала эльфийка и исчезла с громким хлопком. Всё это время Гермиона рассматривала лабораторию и поражалась её укомплектованностью. В огромных деревянных шкафах стояли приспособления для варки зелий, каких не было в самом Хогвартсе, а бирки, висящие на некоторых выдвижных ящиках, были исписаны даже самой Гермионе неизвестными названиями. В центре комнаты стоял большой овальный стол с резными ножками и, как не странно, ни одного стула вокруг. Единственным местом, куда можно было бы «приземлиться», был чёрный диван в углу комнаты. А ещё неподалёку от стола стояла подставка под котёл, а сама ёмкость была немного поодаль, и из неё выходили клубы серо-голубого дыма. — Итак, приступим. У нас мало времени. Нужно, чтобы ты легла на стол, и тогда я начну обследование, — сказал парень со спокойным голосом и отвернулся к котлу. — Легла? На стол? — ошарашено спросила Гермиона. — Прости, зелья для излечения глухоты у меня нет, потому придётся повторить. Ляг. На. Стол, — отчеканил молодой человек немного громче. — С какой стати? Можно сделать это и стоя. — Нет, мне так будет неудобно. Зелье будет медленнее действовать, а время уже почти на исходе, — сказал парень и сверился с часами на стене. — А мне так не нравится! — А мне плевать! — рявкнул Драко. — Не смей со мной так говорить! Ты мне никто! — Будущий муж, вообще-то! И да, серьёзно, зелье скоро перестанет действовать и станет отравой, так что надо скорее выпить, а иначе все старания мантикоре под хвост. — Откуда мне знать, что это уже не отрава? Может, это не безобидная жидкость, а смертное пойло? — Ну ты и загнула. Какой мне резон тебя отравлять? Согласись, что мне будет не сладко от твоего трупа в моём доме, ибо герой Поттер упрячет меня в Азкабан за подобное. И это ещё в лучшем случае. — Ладно, что это за зелье? — Оно покажет, куда уже просочился яд и есть ли он вообще. Знаешь, если честно, мне слабо верится,что это действительно было наяву, потому что всё это слишком нереально, — с сомнением сказал Малфой. — А это будет доказательством? — Гермиона раскрыла шею, запрокинув голову так, чтобы было видно место укуса. — Вполне. Ложись. — Можно и стоя. — Ты совсем глухая? Я говорю, что тебе нужно лечь для полного действия зелья! Хватит спорить и просто сделай, что я сказал, — упрямо твердил парень и добавил про себя: — Мерлин, ну почему Грейнджер такая Грейнджер? — Потому что всегда такой была. «Ого, похоже, не про себя», — подумал Драко. Гермиона подошла к столу и села на него, свесив ноги. Тогда Малфой посмотрел на неё многозначительным взглядом, и она полностью расположилась на столе в сидячем положении при этом демонстративно закатывая глаза. Драко подошёл к ней и протянул прозрачный пузырёк цилиндрической формы с бордовой жидкостью: — Пей. — Сначала ты. Просто, чтобы проверить. — Грейнджер! Мой покойный крёстный разве не учил тебя технике безопасности? Нельзя пить зелья не по назначению. Именно оно, например, безопасно только для женского пола, так что если это выпью я, то, скорее всего, последствия будут плачевны… для меня. Ты-то тут от счастья скакать будешь! — Ладно. Давай. Гермиона взяла ёмкость и поднесла к губам. Выпив всё целиком, она зажмурилась от резкого терпко-металлического вкуса во рту. Зелье было явно из драконьей крови и цветков полыни. Было и ещё что-то, но девушка не могла разобрать. Вдруг Драко резко подошёл к ней и схватил за плечи, слегка надавив. Девушка опешила, и из-за силы парня её лопатки коснулись стола. Около секунды Грейнджер пребывала в ступоре, а потом начала вырываться, выкинув маленький пузырёк. — Пусти! Что ты делаешь?! — Не дёргайся. В горизонтальном положении быстрее сработает, — (Гермиона решила, что лучше полежать спокойно. Так прошло около минуты). — Странно, почему не действует? — Ты говорил, что у нас мало времени. В смысле, зелье могло перестать работать? — Нет, если бы время его полезности истекло, оно бы стало сильнейшим ядом, и от одного глотка был бы эффект зелья смерти. — Ты больной? Раньше сказать никак? Если бы я умерла? — Во-первых, я следил за временем, а во-вторых, действие яда было бы мгновенным и, как видишь, ты жива. — Да как ты смеешь! Мерзкий хорёк. Дёрнуло же меня согласиться на эту авантюру. Сейчас бы сидела дома и пила зелёный чай с мятой и лимоном, а не лежала на столе с неизвестным укусом от какой-то… — Тихо! — прервал её парень. — Действует. Запрокинь голову, мне нужно посмотреть укус. Девушка подчинилась и стала наблюдать за парнем. Он почти невесомо коснулся подушечками пальцев её шеи и повёл дорожку к месту укуса. Затем опять вниз по какому-то одному ему известному пути. Он отошёл на несколько шагов и взял зеркало с полки возле стола. — Смотри, — сказал Драко и протянул зеркальце девушке. Она взяла его и направила на шею. Её взору открылась необыкновенная картина. Тонкие серебряные нити обвивали её шею по кругу, обдавая лёгким свечением кожу, а два углубления в шее служили истоком волшебных ручейков. Вдруг в её обзор попали пальцы, и она подняла глаза к их обладателю. Он смотрел на её шею, завороженно следуя за идущей по кругу нитью. Она сделала несколько витков на одном месте и пошла к затылку. Несколько раз обернувшись вокруг шеи девушки, она будто повторяла контуры её капилляров. Вскоре вся тонкая шея была освещена призрачным свечением, а нить поползла к груди. Серебряная дорожка опускалась ниже и ниже, а потом резко раздвоилась, завернув к рукам, и остановилась, растворяясь под кожей. — Что это было? — недоумевая, спросила девушка. — Зелье показало участки, куда проник яд. — Что будет потом? — Когда яд поработит всё тело и доберётся до сердца, оно остановится. Но ты не бойся, мы успеем сыграть свадьбу и расторгнуть договор к тому времени. — С чего ты взял, что я вообще выйду за тебя? Мне нужно вытащить эту змею из себя немедленно. Она явно дала понять, что не хочет нашей свадьбы, и, знаешь, как-то нет желания ей перечить. — Она дала понять, что не хочет потомства от тебя. Ей главное не сама женитьба, а продолжение рода. Проще говоря, Андорра не хочет, чтобы ты зачала от меня ребёнка. — Да плевать. Я уже и сама перехотела играть свадьбу. Мне не нужна месть. — Прости, но разрыв договора может быть осуществлён только после официальной брачной церемонии и обмена фамильными перстнями. Здесь я ничего не могу изменить. Так что нам придётся это сделать, если ты хочешь остаться в живых. — Ладно, значит, завтра и распишемся, — упрямо вздёрнув нос, сказала Гермиона, принимая сидячее положение. — Слушай, Грейнджер. Пожалуйста, помоги мне. Она дала тебе два месяца, а мне хватит одного. Андорра укусила тебя сегодня, одиннадцатого мая, а значит, яд доберётся до сердца только в июле. Обещаю, первого числа ты уже будешь свободна от меня. Прошу, помоги мне стать нормальным членом общества. Ты ведь гриффиндорка, благородная, смелая и какая-то там ещё. И ты даже не представляешь, как всё, что я говорю, унизительно для меня. — Хмм, ладно. Но это вправду смешно смотреть, как молит Малфой. Это буквально услада для моих ушей. Попроси ещё, — с ухмылкой, копирующей Малфоевскую, потешалась девушка и, спрыгнув со стола, с вызовом посмотрела на парня. — Не забывайся и не борзей, Грейнджер. Мой предел терпения был достигнут ещё на первой моей просьбе. — Тогда как ты меня всё ещё терпишь? — Она подошла к нему вплотную и, занося запястье, плавным движением коснулась его скулы. Её глаза были переполнены чем-то чуждым. Такие эмоции она бы никогда не вложила во взгляд ко врагу или… всё-таки уже это сделала. Внезапно её глаза потухли, а понимание накрыло с головой. Неужто это желание? Гермиона не понимала, что с ней происходит, впрочем, как и парень. Она бы не повела себя так, если бы не… Что? — Назови все ингредиенты того зелья, — грубым голосом попросила Гермиона и отошла на шаг назад. — Эм, хорошо. Кровь дракона, семена полыни, сироп из корицы, порошок из ракушки устриц, сок дерева Недлен и немного сушёных бобов. — Ох, отлично! Ты сварил мне зелье, где почти половина ингредиентов афродизиаки. Вот я и веду себя как Пэн… девушка лёгкого поведения, — поправила себя Гермиона. — Уху, кто-то ревнует… Или что? — Драко улыбнулся, обнажив клыки. — Или что! — Ну же, Грейнджер. Ты можешь наслаждаться моим обществом. Знаешь, Пэнс была сегодня не до конца "сытной". Я бы подкрепился тобой, если ты не против. Ох, я и забыл, ты ведь сейчас вся на нервах из-за одного маленького зельица, — Парень надвигался на неё, и Гермиона, обогнув стол, ушла от опасности, но не надолго. Хищным оскалом и не менее хищной походкой, он шёл за ней по пятам, пока она не упёрлась в стену. — Давай, Грейнджер, порадуй папочку. — О, боже, нет. Ты не хочешь этого! Ты сам говорил, змея не одобрит, — она всеми силами пыталась остановить парня, который уже поставил свои руки по обе стороны от неё, чем блокировал любые попытки выйти из захвата. — Да, говорил. Она не одобрит, если будет риск того, что ты забеременеешь от меня, но никто не отменял противозачаточного зелья, у меня его пруд пруди. Не хочу стать отцом раньше времени. Так что… — Драко наклонился к её шее и уткнулся носом в место рядом подбородком. — Пожалуйста, ты точно этого не хочешь. Потом ты будешь жалеть, — Гермиона пыталась отрезвить его всеми возможными способами, а зелье, которое должно было заставлять забывать о проблемах и сподвигать на ответные ласки, судя по его составу, уже переставало работать. — Грейнджер, Грейнджер. Ты даже не представляешь, как ты… права. Ты бы видела свои глаза. Бедная, маленькая гриффиндорка напугалась. Злой и большой слизеринец над ней насмехается. Нам срочно нужен герой-Поттер! Ну, где же он? — тоном плохого актёра сказал Драко и отошёл от неё почти на метр. — Ты правда подумала, что я могу тебя захотеть. Не глупи, умнейшая ведьма столетия. — Ты! Гнусный жалкий таракан. Чтоб ты провалился! Нравится же тебе меня так разводить! — девушка подбежала к нему и замахнулась и даже почти ударила его по щеке, но он вовремя подставил свою руку и вышло так, что она попала по его костяшкам пальцев. — Грейнджер, осмотр не закончен. Ты должна слушаться меня до конца сеанса. Представь, что я доктор. — Доктора обычно не шутят над пациентами и, как правило, заботятся об их здоровье. — Я забочусь. Иначе ты бы была здесь? Если бы мне было плевать на твоё состояние, то я бы даже не откликнулся на твоего Патронуса, не посмотрел в омут памяти и уж точно не завалился к тебе домой среди ночи. Пойми же наконец! Твоё благосостояние целиком и полностью отразится на мне, ибо я выбрал тебя, как супругу для общества. Если ты появишься больная, в свадебном платье, ну разве кто-то поверит, что я влюблён в тебя? Нет, потому что с любимыми так не поступают. И я не поступлю. Хоть никаких чувств к тебе я не испытываю, кроме раздражения, я попытаюсь их воссоздать на публике, а для этого ты должна выглядеть, будто я тебя боготворю. Дошло? Гермиона второй раз за сегодняшний день была в ступоре от слов Малфоя. То он молит её о свадьбе, то завуалированно признаёт, что она ему дорога. Нет, не в смысле чувств, а как персона. От неё зависит будущее бывшего Пожирателя. Почувствовав такую власть над ним, хоть и скрытую, она решилась помочь ему. Да, возможно, она опять пожалеет, но кто не рискует, тот не ест «Берти Боттс». — Ладно, проводи своё обследование. Что дальше? — Мне нужно проверить твоё сердце. — И как же? — Послушать на наличие помехов и сбоев.   — И как ты это сделаешь? — с неверием спросила Гермиона, потому что сомневалась, что у Малфоя найдётся фонендоскоп. — С помощью слуха конечно, а как ещё? — А нельзя по пульсу проверить? — Нет, мне не нужно сердцебиение, мне нужен звук. — И что же ты интересно услышишь? Там же ничего кроме стука нет. — Это доступно только для моей семьи. У нас особый слух, с помощью которого мы можем слышать эти самые помехи. — Особый слух, значит? И что же такое ты должен уловить? — Я скажу тебе, если оно будет, обещаю, — сказал Драко и пошёл в сторону дивана. Порывшись в одном из выдвижных ящиков деревянного шкафа, он достал какую-то ёмкость похожую на маленькую баночку. — Что это? — Мазь для улучшения чувствительности моего слуха. Она сотрёт барьер, который мешает услышать. «Хоть бы поверила!», — пронеслось в голове у парня. — Ладно. Малфой подошёл к Гермионе и попросил лечь. Она без пререканий расположилась на столе и смотрела на парня. Тот зачерпнул странного цвета мазь и поднёс к открытому участку её груди. — Эй! — она остановила его резким движением руки. — Не вздумай! Тебе же слух улучшать надо, вот себе на уши и мажь. — Эта мазь стирает магический барьер того звука и позволяет услышать самые глубокие сокращения твоего сердца, поэтому и нужно мазать тебе. «Мерлин! Что за бред я несу? Она в это не поверит. Стойте, что? Она берёт мазь в руки? Она наносит её и втирает в кожу? Она. Мне. Поверила?», — несмотря на эти мысли Драко стоял с невозмутимым лицом и ждал действия мази. — Ну, слушай, — промолвила девушка. — Ещё не подействовало. — А когда подействует? — Скоро, — тут уже Малфой не смог удержать ухмылки и обнажил клыки в злодейской манере. — Почему ты так улыбаешься? Что это за мазь? Для чего она? — Гермиона запаниковала и, соскочив со стола, двинулась в сторону парня. — Быстро расскажи мне правду, а иначе я тебя… Договорить она не смогла, потому что язык её не слушался, а ноги подкосились. Гермиона села на колени и, опустив руки, подняла глаза на Драко, опирающегося на стол. — Мой слух работает всегда без вспомогательных средств. Эта мазь — снотворное. Мне нужно провести обследование, и чтобы ты вела себя тихо, а это невозможно, если ты будешь в сознании. Прости, пришлось пойти на крайние меры. Ты строптива и упряма. Вы все гриффиндорцы такие. Малфой подошёл к ней и поднял на руки. Дойдя до стены, он положил Гермиону на диван, а сам сел на табурет рядом. — Мог бы спросить у меня разрешения или хотя бы предупредить! Я бы не… — Ты бы отказалась. За последний час ты пререкалась со мной раз десять и сделала бы это снова, если бы не эта мазь, — прервал парень сонный голос девушки. — Ненавижу, — выдавила Гермиона из последних сил и провалилась в царство Морфея. — Теперь можно и начать, — промолвил парень с воодушевлением. Драко придвинулся к дивану и, склонившись над грудью девушки, прошептал: — Шайахасса… сейхэсс… шейахассаши. Об этом обряде парень прочитал давно. Он нужен для проверки того, как змея ужилась в сердце. Для его проведения нужно было сказать на змеином языке что-то вроде: «Древняя покровительница, подходит ли эта особа на роль невесты юного лорда? О, Андорра, если ты принимаешь эту девушку, то ответь моим сердцем вместо неё, если же нет, то дай голос из глубин её груди». Легенда гласила, что во время договора парень и девушка меняются сердцами, но эта была аллегория, на самом деле змея всегда была внутри Драко, и во время заключения сделки она просто разделилась на две части, и одна из них перекочевала к Гермионе. Так их сердца слились воедино и должны были представлять единый механизм, который всегда готов прийти на помощь к одной из своих половин. По описанию обряда, если Малфой на парселтанге призовёт змею из глубин сердца возлюбленной, то его собственная часть внутренней змеи ответит вместо другой. Если же шипение не послышится или ответит половина Андорры девушки, то это значит, что змея изнутри будет добиваться остановки биения сердца молодой особы, как единственный вариант избавления от угрозы. Драко слушал уже очень долго и вдруг услышал шёпот из груди девушки: — Два мессссяца. Он был зловещим, жутким, пробирающим до мозга костей, но Драко привык к змеиному языку ещё на войне, там он и познал его азы, а вот то, что змея из сердца девушки ответила ему, его серьёзно напугало. Ведь в правилах обряда сказано, что если ответ даст сердце Гермионы, то это значит, что Андорра недовольна выбором, и этот факт ещё сильнее подтвердил опасения Драко. Даже когда он видел смертоносные нити яда, оплетающие шею девушки, он не был уверен, но сейчас всё подтвердилось: Грейнджер в опасности. «Но змея ведь дала два месяца. Мне необходимо успеть сыграть свадьбу до начала июля. Насколько я знаю опасность в том, чтобы у нас с Грейнджер не было потомства, а этого и не планируется, а значит, свадьба пройдёт хорошо. Лишь бы с ней ничего не произошло после церемонии. Эти покровители иногда неясно выражаются, но возможность расторгнуть контракт будет только после свадьбы, и я надеюсь, что она не тронет Грейнджер, когда мы поженимся. Андорра ведь может подумать, что это серьёзно, а этим мифических существам трудно истолковать мои намерения. Как только раньше Малфои фиктивно женились? Ах да! Они выбирали чистокровных, одному тебе для репутации понадобилась маглорождённая. Бинго, Малфой!» Драко мучил себя мыслями, пока до него не дошёл приглушенный стон и шум того, как кто-то ворочается. «Наверное ей неудобно», — подумал Драко и щёлкнул пальцами. Перед ним появился эльф-домовик и сказал: — Слушаю, хозяин. — Дэлк, подготовь покои для моей гостьи и перенеси её. Мне нужно ещё поработать. — Хорошо, сэр. Гермиона поднялась в воздух с помощью чар домовика и вылетела в дверь, а парень переместился на диван и, закрыв глаза, погрузился в воспоминания из детства.