Nekoma Blues // Меланхоличная Некома

Существует два вида амнезии: ретроградная (потеря старых воспоминаний) и антероградная (утрата новых воспоминаний). Они также могут быть одновременными. Куроо читал об одном британском музыковеде*, страдающем редкой амнезий, при которой его памяти хватало всего лишь на десяток секунд. Мужчина постоянно записывает в свой дневник, что он делает: «Я проснулся… Сейчас я не сплю», многократно повторяя фразы. Это по-настоящему пугающе и трагично в то же время, так что Куроо был счастлив, что Яку будет помнить хотя бы будущее. Вчерашнее свидание не было настоящим, не тогда, когда повсюду пахло йодоформом, но это было начало, которое в то же время Куроо нежно лелеял в душе. Они говорили о волейболе, игроках Некома, матче по телевизору, пока Яку изо всех сил пытался не сомкнуть глаза, но на исходе второго тайма извинился и сказал, что устал. Доктор предупреждал Тетсуро об этом, потому что Яку только начал выздоравливать. Куроо не удивился коротким и односложным ответам Мориске. В итоге Тетсуро попросил его закрыть глаза и немного поспать. — Мы всегда сможем посмотреть матч позже. Засыпай, а когда проснёшься, я буду рядом. Конечно, это не успокоило шатена, но вселило надежду. Слушая равномерное дыхание Яку, Тетсуро с большей заинтересованностью наблюдал за ним, чем за игрой. Ему хотелось держать Яку за руку, прижать тонкую кисть к своей щеке, как он делал днями ранее, молясь, чтобы Мориске очнулся. Тетсуро желал лечь рядом с парнем, прижав голову к голове Яку, нежно прикоснуться ладонью к щеке — как он каждый раз будил Мориске, когда тот оставался у него на ночь. Но меньше всего он хотел шокировать парня, так что Куроо сунул руки в карманы и уставился на экран телевизора, где только что закончилась партия и начиналась третья. В конечном итоге Некома проиграла в полуфинальном матче, конец которого Яку успел посмотреть, проснувшись на моменте, когда Итачияма заработала двадцатое очко. Результат огорчил обоих, но позже в разговоре Куроо не мог не услышать слабые намёки на воспоминания о прошлом. «Хмм, и как я должен реагировать? Они проиграли, но я более чем горд ими, хотя это и странно. Команда в хороших руках. Ребята выложились на полную, особенно Лев и Шибаяма».

ХХХ

Заметив, как мрачно смотрел Лев, Куроо вздохнул и нажал на кнопку лифта. — Ты не мог бы немного приободриться? Не дай Яку увидеть тебя в таком настроении. Такое ощущение, что у тебя сдох хомяк. — Но мы проиграли, а Яку-сан до сих пор нас не помнит! — Разве я не сказал тебе? Яку очень гордится тобой и Шибаямой. — Ну же, выше нос! — Юки погладил Льва по руке. — Не расстраивай Яку-сана. — Но… Двери лифта открылись, привезя их на нужный этаж. Им хватило пары секунд, чтобы узнать компанию, стоящую напротив них. — Кто же пустил мерзких слизней в больницу? — резко потребовал Куроо. — Мама Яку, — ответил Дайшо, быстро вернув самообладание и отступив вместе с бывшим игроком Нохеби — пятый номер, центральный блокирующий, если Куроо ничего не путал — от дверей лифта. Ответ Сугуру ударил под дых. Мама Яку действительно спрашивала брюнета, не знал ли он кого-нибудь из средней школы, в которой учился Яку, отмечая, что для него было бы неплохо встретить знакомые лица, хоть это и не помогло бы вспомнить старшую школу. — Гнусные обманщики! — воскликнул Лев. — Это правда, — произнёс Дайшо. — Просто позвони ей и спроси. — Это не имеет смысла. Почему бы его маме просить тебя? Вы даже не друзья с Яку-саном. — Не друзья, но мы были сокомандниками. Чего вытаращились? По-вашему, только сокомандникам из старшей школы можно навещать его? Вы такие необыкновенные? Ах, да! Простите! Запамятовал что-то, вы же такие особенные, что Яку даже не помнит вас, — язвил Сугуру, глядя прямо на Куроо. — Тебе, должно быть, сложно приходится? Я прямо-таки вижу, как твоё сердце разрывается на кусочки, и слышу, как оно становится ничем под моими ногами. Картина маслом, ничего не скажешь. Увидимся! — Почему бы тебе… — прорычал Лев и стремительно шагнул вперёд. — Хайба-кун, пожалуйста, успокойся, — произнёс Шибаяма, схватив Льва. — Куроо-сан… Тетсуро давит на кнопку лифта, сжимая ладонь в кулак, чтобы она не начала трястись. — Я в норме, — стиснув зубы, ответил брюнет, голос почти предал его. — Со мной всё будет в порядке, — прошептал он. Его глаза горели от наворачивающихся слёз (гнева, убеждал он себя), и Куроо сморгнул их. Когда двери лифта вновь открылись, Тетсуро вдохнул полной грудью и пробормотал: — Лучше бы этому скользкому змеёнышу следить за разговорами с Яку. После они нашли этаж Мориске, и Куроо сел на ближайшую в коридоре скамейку и уткнулся головой в руки, чтобы хоть немного собраться с мыслями. Лев почти сразу же присоединился к бывшему капитану. А когда Шибаяма спросил, не хотел ли он воды, то отрицательно покачал головой. Куроо понадобилось почти пять минут, чтобы прийти в себя. — Попытайся не быть таким психованным, когда увидишь Яку. Ладно, Лев? — Хорошо, — пробурчал Хайба. Подойдя к палате Яку, Куроо на секунду остановился перед дверью. Яку пристально смотрел на снегопад за окном, на свинцовые тучи нависающие над городом. Снег был не таким уж и сильным, как на Рождество, но внезапно Тетсуро захотел задёрнуть занавески, как будто это смогло бы оставить явление природы в прошлом. Но не будь идиотом, говорил он себе. — Як-кун, — проговорил брюнет, радуясь, что тон голоса был более менее ровным. Беззаботным даже. — Привет, — Мориске улыбнулся вошедшим, — я ждал вас. Лев и Шибаяма, правильно? — Как ты себя чувствуешь, Яку-сан? Давай, Хайба-кун, поздоровайся. Простите, Яку-сан, он всё ещё переживает из-за проигрыша. — Уверен, матч был отличным, — продолжал говорить Яку, пока Тетсуро пододвинул к кровати три стула. На прикроватном столике Куроо заметил плюшевого медвежонка размеров с его ладонь и с отвращением посмотрел на игрушку, поняв, что это подарок от Дайшо Сугуру. Он хотел сжечь его, а пепел смыть в унитаз, но посчитал, что это было бы грубо. Брюнет пожалел, что не купил букет цветов, чтобы он мог поставить его на столик, «случайно» сбив медвежонка на пол, а если бы он попался, то сказал бы, что не заметил игрушку, ведь она такая малюсенькая. — Куроо, всё нормально? Тетсуро встретил озадаченный взгляд Яку, который смотрел то на него, то на плюшевого медвежонка. — Матч тут не причём, — выпалил Лев. — Яку-сан, скажи, те уроды из Нохеби тебя не доставали? — Мы столкнулись с ними на входе, — пояснил Куроо, скривившись так, словно откусил кусочек самого кислого зелёного яблока. — Обменялись парой слов. — О, — подавленно произнёс Яку. — Дайшо упоминал, что вы не ладите. Но я не думал, что всё так плохо. Куроо хотел крикнуть Яку в лицо, спросить, что ещё эта змея сказала ему, но в карих глазах бывшего либеро он видел только непонимание и неуверенность. Мориске сам искал ответы. — Как же бесит, — хлопнув кулаками по коленям, объявил Лев. — Не могу поверить, что они ходили в одну и ту же школу с тобой, Яку-сан. Как ты их терпел? Может, ты и бываешь страшным, но они же мерзкие и такие огромные. Они же не задирали тебя? — Лев, за ртом следи, — предупреждающе проговорил Куроо. Мориске явно был не в своей тарелке и не понимал, как реагировать на слова бывшего кохая, как если бы боролся с инстинктом возразить, потому что нужно быть дружелюбным. — Не всё так плохо, — наконец, произнёс шатен. — Дайшо хоть и засранец, но знает, когда не стоит перегибать палку. На самом деле он довольно вежлив со своими сокомандниками. — Но сегодня он наговорил столько ужасного… — скривив лицо, произнёс Хайба. — Давайте сменим тему, — резко начал Тетсуро. — Шибаяма, кажется, ты что-то хотел отдать Яку. Так ведь? — Да! — Юки быстро вытащил из сумки несколько дисков и передал их Мориске. — Матчи Некомы на национальных в этом году. Мы все очень хотели, чтобы вы посмотрели их. Снято на видео-регистратор, так что качество съёмки не очень хорошее, но по телевидению показали не все матчи. Акане-чан помогла нам… Младшая сестра Ямамото. — Вместо комментаторов будешь слушать лепет младшеклассников, — усмехнулся Тетсу. Ради блага Яку и его собственного он не произнёс вслух, что это было бы почти так же, как если бы он на самом деле был там. — Спасибо, — поблагодарил Яку, перебирая диски с тёплой улыбкой на лице. — Не скоро я до них доберусь. Мне ещё «Битву на мусорной свалке» досматривать. — Ого, ты уже начал? — поинтересовался Куроо. Вчера Яку ещё не смотрел запись. — Ага, утром начал… Остановился на втором тайме. Знаешь, так странно видеть себя на экране. Такое ощущение, что смотришь на незнакомца, который выглядит как ты. Не жутко, но… странно. Не, не то слово. Думаю… Мне кажется, просто такой способ сказать, что я до сих пор ничего не помню. Мне жаль, прости. — Як-кун, ты ни в чём не виноват, — быстро проговорил Куроо. — Не заставляй себя. Ты ничего не должен помнить, — а после Тетсуро понял, что он допустил ошибку, когда Мориске с нескрываемой болью взглянул на него. — Ну, да… — прошептал шатен, отведя взгляд. А Куроо в эту секунду ненавидел себя, ненавидел слова, вырвавшиеся из плена его рта, ненавидел мир, ненавидел то, что ничего не мог исправить.