Nekoma Blues // Меланхоличная Некома

Его первой любовью была девочка с короткими волосами в его классе, ему тогда было десять. За весь учебный год он сказал ей всего лишь четыре слова. «Я буду играть в волейбол». После того, как подслушал её лепетание о «самом маленьком и сильном сеттере в мире», которая получила премию самого ценного игрока на женском чемпионате мира в том году. После у них были разные классы, а узнать, в какую старшую школу девочка пошла, так и не получилось. Насколько он мог сказать, она никогда не видела его в игре, но волейбол оказался весёлым, так что продолжил играть, но как либеро, позиция которого нравилась ему гораздо больше распасовщика. Второй раз он влюбился в Томатсу Суми, которая училась в классе Кая, а на последнем году обучения в старшей школе оказалась в его классе. Наряду с Куроо, с которым — можно подумать — ему не хватало совместной практики каждый день. На этот раз Яку произнёс больше пяти слов, которые — к тому же, на секундочку! — были не о волейболе. — Суми-чан, почему ты одна здесь? — спросил он, почти пройдя мимо её стола в кафетерии, стараясь не расплескать мисо-рамен. Обычно девушка приносила с собой бенто и ела его в классе с друзьями, так что было довольно странно видеть её здесь, одну за столом, прожигающую тарелку карри с такой же интенсивностью, как если бы прямые солнечные лучи проходили через лупу. — О, Яку-кун, привет. Я… Эм, думаю? — О чём? Можно сесть с тобой? — Конечно. Поставив поднос на стол, Яку присел напротив девушки, отвернувшись от места по соседству, которое обычно занимали Куроо и другие члены команды. — Так, о чём ты думала? — Только не смейся, хорошо? Ладно, я думала, что можно сделать на культурный фестиваль, и… Не знаю, хорошая это идея или нет, но я подумала, что мы могли бы сделать это. Я думала об этом со средней школы, но у третьегодок в научном клубе всегда были другие предложения. Что-то типа ракеты из бутылки, демонстрируя химические опыты. В этом году мало людей в клубе, так что я подумала, а что если предложить подобную идею на культурный фестиваль от класса. Тебе не кажется эта идея с ракетой дурацкой? Что-то с неньютоновской жидкостью и кометами по всему классу, которую можно сделать в виде солнечной системы, а ещё сделать мороженое из жидкого азота. Глупость, наверное? Яку моргнул, прожёвывая рамен. Президент класса требовал идеи о том, что можно было бы сделать на культурный фестиваль в следующем месяце, но никто не предлагал ничего, кроме мейд-кафе, на что все дружно застонали, побудив Юкино саркастично предложить ещё более худшую идею — кафе дворецких. Яку проглотил пищу и произнёс: — Мне кажется, это потрясающая идея. — Правда? Тебе не кажется это странным? Слишком занудно для девушки? — Вовсе нет. Моя мама физик, она часто делает что-то подобное. — У тебя такая крутая мама! — глаза девушки заискрились. — Какими исследованиями она занимается? — Э, связано с… Эй! Куроо, какого чёрта! — Привет, Яккун! — бодро поздоровался Тетсуро, присев рядом на скамейку и толкнув Яку. — Слишком крутой, чтобы сидеть сегодня с нами? Или… Подожди, я что, прервал свидание? — Закрой рот! — нахмурившись, ответил Мориске, игнорируя, как Куроо прижимался к нему. С начала третьего года Куроо всё больше походил на Бокуто в плане нарушения личного пространства, словно его и вовсе не существовало. И Яку беспокоило с каждым днём всё больше и больше то, что ему не хотелось отодвинуться от капитана, как два года тому назад. — Прости. Ты же знаешь, какой он придурок! — пробурчал Яку, когда Суми неловко улыбнулась. — Где Кай и Кенма? — он осмотрел пустой стол рядом с ними. — Они меня бросили, — ответил Куроо, глотнув через трубочку клубничное молоко. Он повернулся к их однокласснице, которая в эту минуту мечтала исчезнуть с радаров обоих, и Яку извинился бы, как тёплое дыхание пощекотало ухо: — И, Томатсу-сан, что же вы с Яку обсуждали? Суми отодвинулась на несколько сантиметров, а глаза её были широко раскрытыми, когда Яку произнёс. — Давай, расскажи ему. Если он посмеётся, я его ударю. — Почему бы мне смеяться над красивой девушкой? — Просто заткнись и послушай. После нескольких минут мягких уговором (Яку ясно дал понять, что если она собиралась рассказать о своей идее классу, то могла бы начать с самого неприятного парня) она наконец пересказала то, что до этого говорила Яку. На «неньютоновской жидкости» Куроо поднял руку вверх и провозгласил: — Я за и ещё миллион моих раз «за». Я лично обвиню нашего президента, если он не согласится. Суми, казалось, совсем смутилась, неуверенная в том, говорил Куроо серьёзно или шутил. — Он серьёзен, — прочитав сомнение во взгляде девушки, подтвердил Яку. — Я всегда серьёзен. Нет, правда, Томатсу-сан, это фанастика! Гораздо лучше, чем дурацкое кафе дворецких Юки-чан. Клянусь, она чисто из вредности предложила это, потому что мы дошли до полуфинала. — В смысле? Это же идея Амачи. Куроо прислонился к Яку совсем вплотную и прищёлкнул языком. — Надо было брать со соевым соусом. — А мне нравится мисо. — Хе-хе, — на лице Куроо появился ухмылка Чеширского кота, а затем он сунул под нос Яку коробочку с молоком, трубочка которой коснулась губ либеро. — Хочешь попробовать? — Нет, — Яку резко ударил Куроо по руке. — Я ненавижу клубничное молоко! — Ты просто не понимаешь, что теряешь! — Куроо продолжил демонстративно потягивать молоко через трубочку. — И что же я теряю? — Истинное назначение клубничного молока! Эй, Томатсу-сан, как думаешь, у нас получится сделать мороженое из жидкого азота? Всегда хотел попробовать. Это моя мечта. «Мечта?» Яку недоверчиво посмотрел на Куроо, нога которого прижималась к его, словно это было вполне обыденной вещью. Куроо либо не замечал этого, либо делал нарочно. Но самое смешное, Яку обнаружил (только чтобы уравновесить вес Куроо, только для этого), даже при том, что прикосновение обжигало, в нём было некое опасное очарование. — И моя тоже, — взволнованно добавила Суми, и Яку почти выплюнул рамен. — Великие умы думают одинаково! — Но, — подавленно начала Суми, — я не знаю, где нам достать жидкий азот. Вообще-то, он довольно дешёвый, но сосуд Дьюара слишком дорогой. А в школе он вряд ли есть. — Нет! Наша мечта рушится прямо на глазах! Яккун, почему ты не впечатлён? Наш шанс попробовать мороженое из жидкого азота пропал навсегда! — Это не нонсенс, — заметил Яку. — В смысле? — Куроо искоса посмотрел на одноклассника. — Мама иногда нечто подобное готовит на некоторые мероприятия. Выглядит круто, но это обычное мороженое, — произнёс Мориске, и его осенила идея. — Знаете, что? Я просто попрошу немного азота у неё, и всё! — Яккун, я тебя люблю! — громко объявил Куроо, в то время как Суми сложила ладони вместе и крикнула: «Яку-кун, ты наш спаситель и чемпион науки!»

ХХХ

Класс единогласно проголосовал за идею Суми. И пока Яку показывал поднятые большие пальцы в знак похвалы, Куроо выдвинул его отвечать за мороженое из жидкого азота. Яку крикнул на это, что его заставили, но Куроо и остальные одноклассники проигнорировали его. Так что в воскресенье Яку находился в лаборатории матери, ожидая, когда сосуд Дьюара наполнится, пока два наибольших ботаника в его жизни увлечённо обсуждали нейтринные осцилляции и фотоэлектронный умножитель. В этот день не было тренировки по волейболу, и это не должно было застать его врасплох, но тем не менее это произошло, когда Яку увидел Куроо в очках. Он знал о них со сборов, когда Куроо вечером носил их. Но теперь, видя его в свитере и джинсах, вместо футболки и шорт, он внезапно затаил дыхание. Куроо выглядел умным, зрелым и довольно привлекательным. «Нет! Ничего из этого», — подумал про себя Яку, когда лицо начало гореть. Он покачал трубку, будто бы от этого Дьюар наполнился быстрее. После нескольких лёгких ударов ноги, несколько капелек выплеснулось на пол и быстро испарилось. Он быстро закрыл клапан, громко застонав. Стащив перчатки и маску с лица, он громко проговорил: — Закончил. — Возьми маску и перчатки с собой, Мориске, — произнесла его мама, — и ещё одну пару для Тетсуро-куна. — Хорошо, безопасность превыше всего, — ответил Яку, и Куроо убрал материлы в рюкзак. — Будь осторожен и не пролей ничего на себя, а также открой окно, чтобы проветривалась комната. — Хорошо, мам. — Если вы будете себя хорошо вести, я дам немного жидкого аргона для культурного фестиваля. — Мороженое из жидкого аргона? — воскликнул Куроо с энтузиазмом пятилетнего ребёнка, попавшего в Диснейлэнд. — Экзотично! — Действительно, правда? — улыбнулась мама Яку. — И намного вкуснее. Воздушнее. А если придёте через два года, я дам попробовать алкогольное мороженое из жидкого азота с Ликёром №43. — Мама! — возмутился Яку, пока Куроо был весь взбудоражен. Алкоголь в сторону, два года ещё прожить нужно. Кто знает, где они окажутся через два года.

ХХХ

Он не слишком-то и задумывался над жизнью после школы. В начальной он с нетерпением ждал перехода в среднюю, а затем и в старшую школу. В старшей он задумался над поступлением в университет только после проигрыша в межшкольных. Они не обсуждали особо эту тему. «На Весенние?» «Да». Учёба оставалась учёбой, однако напоминала о себе в будущем обычной жизни студента. Домашняя работа, экзамены, домашняя работа, экзамены. Яку поставил на стол две кружки с горячим шоколадом и уселся на один из угловых стульев, чтобы доделать домашнее задание. Чуть раньше он и Куроо практиковались над приготовлением мороженого из жидкого азота: один наливает криогенную жидкость, второй смешивает со смесью для мороженого. Они закончили с «произведением искусства», ну или Куроо решил так назвать этот опыт, попробовав то, что приготовили. «Это лучшее мороженое, которое когда-либо пробовал. Согласен?» «Мороженое как мороженое». «Ты просто не распробовал наше научное достижение, Яккун». «Чего?» «Тебе не кажется, что это самое крутое, что мы сделали? Понимаешь? Наикрутейшее!» «Нет». «Какой ты невесёлый. Эй, ты уже закончил домашку?» «Нет ещё. А что? «Хочешь, помогу?» Они никогда раньше не делали такого, но Яку просто не мог придумать причины сказать «нет», так что кивнул и захватил несколько пачек крекеров. Спустя какое-то время царапанья ручек по бумаге, тишину в комнате заполнил хруст крекеров. — Яку, — позвал Куроо, вернувшись со стаканом воды. — Чего? — Ты же останешься в Токио после выпуска? Яку посмотрел на брюнета, намеренно продолжая писать решение дифференциального уравнения в тетрадке. — Скорее всего, — ответил он. Куратор порекомендовал несколько университетов за пределами Токио, но здесь был его дом, семья, друзья и… А что ещё? — Я остаюсь, — ответил Куроо. Яку уставился на Тетсуро, не понимая, что ему следовало сказать. Хорошо? А куда поступать? Тоже в универ? Затем он понял, что ужасно бы скучал по Куроо, не видя того каждый день, и он понятия не имел, когда в последний раз вот так проводил с ним время. Без третьегодок, второгодок и надоедливых первогодок. Наедине. Только он и Куроо. Они столкнулись взглядами, и Куроо толкнул под столом ногу Яку собственной, сцепив лодыжки вместе, и широко усмехнулся. — Что увидел? — Ничего, — пробормотал Яку и попытался прочесть следующий вопрос по химии. Первое слово было «Рассмотрите», а после он ничего не мог разобрать, потому что нога Куроо была настолько горячей, что весь жар его распространился по коже Яку. — Ты покраснел. — Что? Нет, конечно, нет. Проверь зрение! — Определённо, да. Красный, как свёкла. — Неправда, придурок! — Ай! Хорошо, хорошо. Ой, только не бей меня! Яку выдохнул, хорошо понимая, что его щёки сейчас были малинового цвета, и поставил ногу на место. Первое слово было «Рассмотрите», но сейчас всё, что он мог рассмотреть, был невыносимый и раздражающий, как чёрт в аду, Куроо. Как несправедливо, что брюнет ворвался в его жизнь и Яку не мог прожить и дня без ворчащего присутствия Тетсуро, отчего каждый раз у Яку начиналась ломка, потому что после он чувствовал себя настолько умиротворённым, а в животе была приятная тяжесть. И если бы он был честен с собой до конца, то признал, что ему это нравится и это делает его счастливым, и… И наконец он понял, что значили те слова, когда он в десять лет спросил у мамы, что значит влюбиться. «Что это значит?» «Хм, тебе просто очень, очень, очень нравится находиться рядом с этим человеком». «Но разве люди от этого не расстраиваются?» «Мориске, любовь не так работает. Вместе с ней ты привносишь с собой огромный багаж в виде других чувств, и он очень велик. В нём все недостатки и достоинства, которые мы любим. И, столкнувшись с этим лицом к лицу, ты поймёшь, что любить очень просто».